Текст книги "Не то, чем кажется, не те, кем кажутся (СИ)"

Автор книги: Jana Mazai-Krasovskaya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10.
Во имя семьи

Сейчас повествование опять немного отойдет от главных героев – просто как-то сама продолжается еще одна чисто гетная история, пройти мимо которой у авторов не получилось. Но мы обязательно вернемся к основной линии повествования.

Нарцисса нервно ходила из угла в угол, запахнув тонкий шелковый халат. Через четверть часа в ее покои придет Северус, чтобы... Чтобы с ней переспать. Нет. Чтобы провести ритуал зачатия наследника. Так звучало лучше, но сути не меняло.

Еще один ребенок – давняя их с Люциусом мечта. Но обойти проклятие они не могли, потому Драко оставался их единственным сыном. И ему одному нести ответственность за род Малфоев, за все, что от него осталось, за дом, принимать отцовские дела... Достаточно того, что род Блэк практически прервался, несмотря на целых двух наследников, ее кузенов! Разве что Тедди, прости Мерлин, Люпин, по достижении совершеннолетия согласится взять фамилию Блэк и продолжить род, хотя вероятность этого практически нулевая.

А ведь может?.. Мысль, о том, что роди она сама не одного, а еще двоих детей, то один из них мог бы тоже стать Блэком, согрела робкой надеждой.

Но это потом, если получится с первым. Северус Снейп – отличный донор, хоть и полукровка, но с Принцами ни Блэки, ни Малфои практически не пересекались. Да и свои блестящие способности – не только к зельеварению – он показал на деле. И, что немаловажно, он терпеть не мог детей, а значит, не будет на них претендовать!

Осталась малость – секс.

Точнее, это всего лишь следующий шаг. А потом долгие девять месяцев беременности и роды. Но ничего не будет без первого этапа, увы.

Нарцисса прекрасно знала, на что придется пойти, когда убеждала Северуса им помочь. Но тогда ее слишком прельщал результат, потому мысли о процессе она оставила на потом. Люциус – уму непостижимо! – успокаивал ее буквально час назад, говоря, что все понимает и ценит ее жертву. Он гладил ее по голове, прижимая к себе, и шептал, что она самая лучшая, что он ее любит и готов поддержать во всем.

А затем вышел, чтобы она... приготовилась. Как же это было дико!

Принимая душ, Нарцисса пыталась представить себе, как это будет. Как не-Люциус будет целовать и ласкать ее? Или они обойдутся без поцелуев? Примут зелья и вперед? Дел-то на пять-десять минут, ей нужно будет всего лишь не сопротивляться. Как говорится: «расслабься и думай об Англии». То есть о семье, о Малфоях. И Блэках, конечно же... Ну не зверь же Снейп, в конце-то концов! Сделает дело и пойдет по своим делам.

Но все же ей было не по себе. Рано выйдя замуж, она не знала близости с другими мужчинами. Люциус всегда был нежен с ней, умел доставить удовольствие, знал, как и что ей нравится. А она все знала о нем. Никого постороннего она даже представить на его месте не могла! Хотя ведь сегодня от нее и не потребуется ничего особенного. Так что ее задача – не мешать.

С каждой минутой она нервничала все больше. Мысли, что глупо вести себя как девственница, не знающая толком даже в теории, что ее ждет, не утешали. Да, глупо. Да, это всего лишь половой акт, совершаемый ею добровольно и ради будущего ребенка, но... Нарцисса никак не могла унять внутреннюю дрожь.

Стук в дверь заставил подскочить на месте. Выдохнув: «Войдите», Нарцисса встала у окна, скрестив руки на груди.

Северус шагнул в комнату и остановился. Видимо, ему самому было некомфортно ступать на приватную территорию чужой супруги. Но через мгновение он уверенно двинулся дальше.

– Приветствую, – голос, давным-давно знакомый, показался чужим.

– Добрый вечер, Северус, – прошелестела она, чтобы он не заметил дрожи в ее голосе.

Неловкость не просто витала в воздухе, ее можно было резать ножом. Как мужчина, Снейп должен проявить инициативу, но все же хозяйка здесь она, как и вся затея – ее. Нельзя же просто сказать: «Приступим», скинуть одежду и...

– Ты же каждый вечер принимала зелья? – деловито начал Северус.

Он прекрасно знал, что это так. С первого дня цикла в течение двух недель он с совой посылал к десяти вечера свежую порцию зелья, и Нарцисса не могла не принимать его.

– Конечно, – она понимала, зачем им нужен этот пустой разговор.

– Вот последняя порция, она будет действовать двенадцать часов. В течение этого времени необходимо, чтобы яйцеклетка...

– Северус, я знаю, – слушать лекцию в очередной раз не было ни сил, ни желания. – Спасибо за попытку успокоить, но не стоило стараться...

Она протянула руку и взяла зелье.

– За наследника, – словно тост произнесла она и, залпом осушив фиал, поставила его на туалетный столик.

А потом с вызовом взглянула в черные глаза: она готова. Из всех сестер Блэк она больше всего гордилась своей способностью взять себя в руки и выполнить свой долг, как бы сложно для нее это ни было. Вот только Северус, точнее его лицо...

Маска. Его любимое выражение лица, когда ему что-то неприятно. Непроницаемое, холодное. Она видела его таким очень часто, здесь, в Малфой-мэноре, но не при таких же обстоятельствах! Здесь нет Волдеморта и его прихвостней, чтобы стоять с таким видом. А он стоял и словно ждал сигнал к выполнению неприятного приказа. Ему... так противно?

Нарцисса поежилась под его взглядом.

– Чего ты так боишься, Нарцисса? – нарочито нейтральный тон царапал не меньше холодного взгляда.

Ни презрения, ни насмешки – Северус очевидно полностью контролировал себя, и ни интереса, ни восхищения в его глазах не было. И это вымораживало что-то внутри нее, что-то очень важное!

– Если хочешь, мы можем все отменить.

– Нет! – вспыхнула она.

Не о таком говорят будущие любовники. Даже проститутки в борделе, наверное, все-таки видят, что они желанны! Мерлин, откуда вообще эти мысли?..

– Если тебе неприятно, я могу уйти.

– Нет, – повторила Нарцисса, расправив плечи и выпрямляя и без того прямую спину. – Это наше решение и я сделаю все, что должна.

– Хорошо, – безликий ответ вынужденного подчиняться глупой прихоти чужого человека.

Ледяной ком подступал все ближе к горлу... Если он – такой – сделает хотя бы шаг к ней, ее же просто вырвет... Или его?!

– Я готова, – Нарцисса чуть дрожащими пальцами попыталась развязать пояс халата.

– Я не насильник и не сделаю ничего против твоей воли, – Северус смотрел словно сквозь нее. Абсолютно механически он расстегнул пуговицы мантии, аккуратно сложил ее и повесил на спинку стула.

Нарцисса с ужасом смотрела на этого бесчувственного истукана. Снейп так же безучастно, не глядя на нее, словно привычно собирался отойти ко сну, снял рубашку и потянулся к ремню брюк.

– С-северус, – решилась она наконец. – Ответь, только честно – я тебе так неприятна?

– С чего ты взяла? – выражение лица вида «кирпич» обратилось в «булыжник обыкновенный».

– Ты... Ты совсем не смотришь на меня. А если смотришь, то как... как... Ну, конечно, – протянула она, когда в голове мелькнула догадка, – ты же легилимент! Ты решил убрать все чувства, чтобы?.. Чтобы что?

– Чтобы не смущать тебя, – пожал плечами Северус. – Постараюсь, чтобы долго думать об Англии тебе не пришлось.

– Ты прочитал мои мысли? – щеки залила краска смущения.

«Или это и твои мысли?» – мелькнуло в голове.

– Поверь, мне нет необходимости лезть к тебе в голову, чтобы понять, о чем ты сейчас думаешь.

– Я... просто волнуюсь. Но... знаешь, уж лучше бы ты меня смутил, чем так, словно... словно я Волдеморт, причем уже в виде трупа! – почти крикнула она, понимая, что нервы сдали, кажется, окончательно.

И вот тут его маска словно треснула.

– Ты действительно хочешь, чтобы я, – он всмотрелся в ее лицо так, словно хотел проникнуть до донышка ее мыслей, – отпустил свои чувства?

– Да. Я не хочу быть... близка с бесчувственным памятником!

– Уверена? – его все еще вроде бы безразличный голос вдруг отозвался мурашками по ее позвоночнику, но Нарцисса иначе просто не могла.

– Да, – она тряхнула головой, понимая, что делает что-то не так, но останавливаться не собиралась.

– Помни – ты сама это выбрала...

Он шагнул ближе, взял ее лицо в ладони, подвел к себе, и она увидела его глаза – бушующее темное пламя – такое, что ей стало еще страшней, но изменить уже ничего было нельзя – он сжал ее плечи, притянув к себе так, что она едва могла пикнуть. Но и на это она не решалась... Она выбрала! Мерлин, помоги...

Поцелуй, кажется, вытянул половину ее души. А потом вторую половину, окончательно отключая рассудок.

Это было непохоже ни на что. Темное пламя перекинулось на нее – она горела в нем и чувствовала, что была бы счастлива обратиться в пепел – здесь и сейчас. Покоряться его натиску было страшно, но и... восхитительно, безумно, стыдно, упоительно!

Она чувствовала себя не просто желанной – самой нужной, необходимой, единственной женщиной во всем мире. И не важно, что иногда было больно – он чувствовал и ослаблял напор. Но его руки... горячие, жадные, сводящие с ума!

Люциус, нежный и предупредительный Люциус...

В следующую секунду она забыла о нем – и не вспоминала до конца.

Когда Снейп сел и накинул рубашку, у нее не было сил шевельнуться – такая истома охватила все тело. Обмирая от собственной смелости, она прошептала:

– Северус...

Он встал и обернулся вполоборота, но ничего не ответил.

– Не уходи...

Вытянувшись в струну, он замер на секунду, затем подошел к кровати, наклонился, взял ее руку и поднес к губам.

– Не желай невозможного, Нарцисса. Я не могу себе это позволить. А ты – себе...

– О Мерлин...

Она неосознанно поднесла к своим губам запястье – в том месте, где только что были его губы, сухие и горячие.

* * *

Дверь за ним затворилась совершенно бесшумно. Нарцисса откинулась на подушки. Хорошо... Как же ей хорошо. Но если бы он сейчас был рядом – прилечь головой на его плечо и расслабиться было бы куда лучше. Так не должно быть, нет, но уже ничего не поделать.

Клонило в сон, низ живота был объят блаженной истомой, а все страхи, волнения и тревоги и даже стыд остались позади, словно смытые... его желанием?.. Его... любовью? Кто бы мог подумать, что такой сдержанный, даже холодный Северус мог оказаться настолько потрясающим любовником? Его страсть, словно раскаленная лава сметала все на своем пути.

Неужели он со всеми женщинами такой? Не-е-ет... Нарцисса чувствовала, что и для него это была особенная ночь. Позволив себе сбросить маску, Северус дал волю не только своему желанию, но и чувствам. Она это знала. Иначе в самые значимые моменты он не шептал бы заветное: «Нарси... М-м-м, какая же ты...» Ведь так?

Мысли путались, словно растворяясь в тумане. Сладко потянувшись, она обняла подушку и уснула.

Утро встретило ее солнышком. Лучик задорно пробивался сквозь неплотно закрытую штору. Нарцисса вызвала Темпус, ахнула – утро было весьма поздним, села в постели, но замерла, вспоминая, а потом упала обратно и зарылась в подушки. Она не знала точно, чего бы ей сейчас хотелось, но ощущение полета и эйфория до сих пор не оставляли ее. Чувство полного удовлетворения мгновенно сменилось на желание продолжить, стоило лишь вспомнить, как это было. Все же она была слишком большой девочкой, чтобы себя обманывать.

Нет. Она должна привести себя в порядок, смыть всю память с себя, все... Ритуал не давал стопроцентной гарантии, что все получится с первого раза, а потому, возможно, у них все будет еще... Сердце застучало быстрее от одной мысли, что она хочет этого. И далеко не только ради ребенка.

«Как я могу? Это же... Это... – кровь прилила к щекам, – предательство по отношению к Люциусу! – она замерла, прижав прохладные руки к лицу. – Нет! Ведь я же люблю его!»

Нарцисса встала, накинула халат и отправилась в ванную.

Опустившись в приятную теплую воду, она закрыла глаза.

«Северус... – она кожей ощущала прикосновение его губ. – Но ведь так нельзя! И как такое вообще возможно? Любить одного, но желать другого? О, Мерлин, я безнравственней сестрицы Беллы... или даже хуже? Нет, не хуже, но все же...»

Нарцисса едва заметила, как начала ласкать сама себя, думая – о да, все о том же!

«Это только тело», – убеждала она себя, но получалось совершенно неубедительно.

Ее рука следовала за воспоминаниями: огладила лицо, спустилась к шее, задержавшись у ее основания. Сюда он целовал ее, слегка прикусывая нежную кожу. А потом спустился ниже. Пальцы уже нашли грудь и усилили напор.

– Моя!

Нарцисса была почти уверенна, что он говорил это, забывшись на мгновение.

– Нарси...

Северус никогда не позволил бы себе так назвать ее в другой ситуации.

А как он прижимал ее к себе в этот момент? Как наслаждался, ловя каждый ее поцелуй...

«Он не просто меня желал, – все казалось таким очевидным, что последовала и другая, еще более крамольная мысль, – Северус занимался со мной любовью. Не сексом. А именно любовью».

По телу бежали мурашки, щеки давно горели, а дыхание сбилось.

«Неужели Северус меня... любит? Именно поэтому он так отчаянно сопротивлялся, чтобы не выдать себя. И именно поэтому согласился помочь... Ведь действительно стоял на своем до последнего, и если бы не... Ох. Если бы Люциус меня не поддержал, то ничего бы не было. Но и заставить Северуса помочь я не смогла бы, не желай он этого сам».

Его отказ – дань морали, не более. Страх прикоснуться к желаемому, но не достижимому. И все же он решился. Или я... дура и все выдумала? Или мы все трое хороши?"

«Да что со мной, в конце концов!» – разозлилась она сама на себя, выпуская воду и вставая под прохладный душ – словно в наказание, а потом выскочила, едва завернувшись в полотенце и начала растирать тело, будто оно было чужим.

Последняя мысль ее немного приободрила – все же лучше быть в компании ненормальных идиотов, чем такой одной, но тут пришла весьма своевременная мысль о супруге и о том, чем он, интересно, сейчас занят. А потом уже женское любопытство проложило тропинку, куда бы ей и вовсе не надо – «а что он делал, когда?..» А там было уже недалеко от «что думал, что чувствовал», но тут Нарцисса остановилась вовремя – она всей своей женской сутью чувствовала, что ответы ей вряд ли понравятся.

Когда она спустилась в столовую, одетая в более закрытое платье, чем обычно, Люциус сидел за столом с газетой. Сердце бешено заколотилось: она оказалась не готова к их встрече, хотя минуту назад думала иначе.

– Доброго утра, дорогой, – ее голос чуть дрогнул.

Люциус встал, подошел и молча обнял ее, прижав к себе крепко-крепко. Нарцисса внутренне сжалась, ощущая слишком острое чувство вины: ей слишком хорошо было с Северусом. Настолько, что на несколько часов она забыла про мужа, про ритуал, даже про цель, забыла обо всем, кроме физического наслаждения.

– Ты в порядке? – проговорил Люциус куда-то в ее волосы.

Она кивнула и уткнулась мужу в грудь, чтобы не смотреть ему в глаза.

– Хочешь на завтрак что-нибудь... особенное?

– Еще нет, – она улыбнулась и опустила глаза. – Ты же знаешь, что так быстро не бывает.

Люциус довел ее к столу и заботливо подвинул за ней стул.

– Что-то не так? – нахмурился он, садясь перед ней – теперь его взгляда было не избежать. – Северус обидел тебя? Или... у вас не получилось?

– Нет-нет, все в порядке, – выдохнула Нарцисса и потупилась.

Как теперь смотреть мужу в глаза?

– Нарси, – Люциус протянул руку через стол и коснулся ее пальцев. – Я люблю тебя. Ты же помнишь об этом?

Она кивнула и попыталась отстраниться, но он не позволил.

– Давай сразу проясним, – он тяжело вздохнул. – То, что произошло – во благо нашей семьи. У нас будет сын!

– Или дочь, – улыбнулась Нарцисса.

Малыш... Как же ей хотелось снова стать матерью, несмотря ни на что, как она мечтала о дочке все эти годы...

– Дочь тоже хорошо, – согласился Люциус. – Ты не должна ни в чем винить себя, – он нежно поглаживал ее руки.

– Я и не виню, – вскинула голову Нарцисса, но так и не посмотрела ему в глаза.

– Я же вижу, – он поцеловал кончики ее пальцев.

Она вздохнула, не в силах отрицать очевидное.

– Тебе... – он прищурился и уверенно кивнул. – Тебе понравилось! Ты этого стыдишься, да? Но это... – он явно сделал над собой усилие, чтобы продолжить: – Ведь лучше так, чем... наоборот.

Она вскочила с места и подошла к нему – обнять.

Какой же он понимающий... Он самый лучший, самый...

Люциус никогда не был покладистым, особенно когда речь шла о том, что он считал своим. Или о ком. Потому его поведение сбивало с толку: ни ревности, ни брезгливости он не выказал. Может быть Северус и для него приготовил какое-то зелье? Спросить? Не спросить?

– Не смотри на меня так, – он выпустил ее из объятий и отступил на шаг. – Страх потерять Драко заставил меня переосмыслить многое. Поверь, мне самому не по себе в этой ситуации, но я решил, что мы пройдем через все вместе. После Волдеморта нам уже ничего не страшно, правда?

Нарцисса грустно усмехнулась. Если посмотреть на все с такой точки зрения... не страшно вообще ничего.

– После рождения ребенка мы проведем ритуал принятия его в Род и тем усилим его. И... я благодарен тебе. За все.

Нарцисса прижалась щекой к его груди. Какой же он все-таки... Война лишь укрепила его, закалила. Истинный Малфой, способный на все ради своей семьи. Главное, что они выжили в этой страшной войне. А теперь у них есть шанс все исправить, и даже сделать лучше.

– Ты прав. Мы – одно целое.

В груди разливалось тепло – именно это чувство она всегда считала проявлением своей любовью к Люциусу – такому родному, своему. А Северус – лишь временный любовник. Это пройдет.

Глава 11.
 Гладко было на бумаге, да забыли про овраги

Суды над Пожирателями смерти шли полным ходом. Все участники «бандитского налета на школу» – именно так это теперь называлось – от наказания не ушли. Правда, несколько человек, среди которых оказалась и совершенно сумасшедшая Беллатрикс Лестрейндж, были помещены в специальное больничное крыло, спешно подготовленное в Азкабане.

Дементоров там больше не было – Отдел Тайн чем-то довольно долго занимался в волшебной тюрьме, после чего те исчезли, но информацией участники «отделочных работ», как это проходило по спискам заданий, ни с кем не делились.

Гарри с Гермионой часто приходилось присутствовать на судебных заседаниях в качестве свидетелей. Не избежали этой участи и Малфои, причем Люциусу и Драко обвинения все же были предъявлены. Но посадить их оказалось реально сложно – слишком много они теперь трудились на благо Гарри Поттера, таки определенного в герои. Ну и сам герой был против. Кроме того, наличие мисс Грейнджер в их доме говорило тоже о многом – теперь обвинить Малфоев в маглоненавистничестве и даже в предвзятом отношении к маглорожденным уже никто бы не смог. Так, пришлось ответить на несколько неприятных вопросов... Покаяться, не без того. В том числе материально, вот только Люциус и тут извернулся – половину «компенсации» вознамерился передать лично мистеру Поттеру и мисс Грейнджер. Потому что «именно перед ними чувствовал вину – свою и своей семьи, особенно свояченицы...»

Беллу, кстати, Гермиона больше не воспринимала как свой личный ужас – когда Гарри спросил, как она пережила процесс над ней, та только плечами пожала проронила что-то вроде «Что с сумасшедшей возьмешь? Не надо было так глупо попадаться...»

Снейпа законники тоже изрядно потаскали по заседаниям и даже допросам, но в основном в качестве свидетеля, частенько на пару с Руквудом, который начал появляться в зале суда еще прямиком из больницы. Так, кстати, эти двое и спелись окончательно: Руквуда знатно веселил ядовито-меткий язык Снейпа, а Снейпу импонировала холодная непредвзятость Руквуда. Обсуждать то, чему оба были свидетелями (и не только) с двух точек зрения им понравилось так, что Суд не всегда мог вставить слово, так что скоро вызывать их стали стараться исключительно по необходимости. А еще последний сманивал его в свой ОТ, мол, сколько можно в школе талант зарывать. Обещал поделиться заклинаниями с пресловутого амулета, ну и еще много чего интересного. Северус в основном отмалчивался, но в глубине души был совершенно согласен. Вот где только нормального директора найти? МакГонагалл в принципе смогла бы, но кто тогда займется ее львятником? Да и преподавание... Может, поискать просто толкового хозяйственника?

* * *

Сьюзен Боунс сама не ожидала, что помогать лечить людей окажется для нее настолько увлекательным делом, да еще что она проявит немалые способности на этом поприще. Так что очень скоро она стала не просто сиделкой в одной палате – к ней сперва начали обращаться за помощью санитарки и волонтеры соседних палат, когда с чем-то или кем-то было удобней справиться вдвоем, а потом...

Сметвик еще в первую ночь застал ее прикорнувшей на кушетке, и на следующий же день она уже обживала небольшую, но отдельную комнатку общежития при Мунго – чудеса, да и только. Хотя какие чудеса... дома-то теперь у нее не было, а тут – больница рядом, а в ней для нее, как оказалось, все есть – и работа, и еда, и даже учителя – ее официально приняли учеником колдомедика с небольшой, но достаточной для того, чтобы жить, оплатой. Кормили тоже бесплатно, вместе с немногочисленными волонтерами.

Коллеги быстро оценили ее способности ну и, конечно, то, что девушка не боялась практически ничего, не бледнела ни от вида крови и травм, ни от ожогов, ни от растущих в неположенных местах конечностей, щупалец и так далее. Тетя бы ей гордилась, – подумала Сьюзен, и связалась с ней по переговорному зеркалу. Увы, у той было очередное заседание, так что с объявлением новостей пришлось подождать до вечера.

Кстати о тете – та, конечно, давно спохватилась и предложила племяннице одну из министерских квартир, на что Сьюзен ответила, что раз та сама днюет и ночует в Министерстве, она не видит смысла жить одна. Только когда судебные процессы начали подходить к концу, Амелия Боунс наконец смогла явиться к племяннице лично и попала как раз к выписке «дяди Августуса». И тот буквально сразу же предложил им свой дом.

Тетя долго мялась и отнекивалась, а вот Сьюзен решила, что это символично и немного, так сказать, поспособствовала. Виноватая тетя была такой забавной... и была готова согласиться с тем, что выберет племянница. Так что они отправились прямиком туда и выяснили, что в доме действительно было все, что им необходимо, разве что комнат маловато, но три штуки и гостиная – хватит же. Зато есть защита, и не какая-нибудь, а от Отдела тайн, и такой же защищенный камин, напрямую связанный и с Министерством, и с больницей. Чего еще желать?

Конечно, в общежитии Сьюзен была самостоятельней, но порой там было чересчур шумно – не всякий купол тишины способен остановить разгулявшихся по соседству волшебников. Да еще и внимание незнакомых парней ей не нравилось, а деваться-то куда? Теперь ей хотелось тишины и покоя, чем дом дяди Августуса был просто идеален. Сам хозяин появлялся здесь от случая к случаю, как и тетя, но... хорошо это оказалось лишь с одной стороны.

Никто уже не спрашивал, что она решила с обучением – все было ясно, как день. А еще... Грант, как сотрудник ОТ – его повысили от стажера, как только тот закончил лечение и вернулся на работу, мог появляться у них в доме! Тут-то и всплыло первое «нехорошо».

Целых два раза! Два раза Даррен был готов уже ее поцеловать, когда они сидели в гостиной – и именно в этот момент кто-нибудь приходил! Один раз – тетя, другой – дядя. Сьюзен для себя решила, что в третий раз такого быть не должно. Но как?

Ходить на свидания после работы и где-то гулять силы были не всегда, да и задерживалась она там частенько. Точно, она пригласит Дара в свою комнату. И пусть ей кто-то попробует что-то сказать! В конце концов, она уже взрослая и совершеннолетняя!

* * *

Августус явился домой как раз вовремя для того, чтобы успеть выгнать своего подчиненного из комнаты своей же племянницы. Тот, конечно, протестовать не мог – отправился прочь, правда, только после того, как продекларировал свои самые честные намерения, оставив Руквуда наедине с племянницей. Очень и очень недовольной племянницей, которая от души постаралась донести до дядюшки всю глубину его заблуждений. Ну... да, он ее не растил, не воспитывал, и начинать вроде как поздно. Мягко говоря.

– Если еще тете наябедничаете, – угрожающе прищурилась дорогая племяшка...

Как-то слишком быстро выросшая из чудесного ребенка, солнышка его души, в молодую ведьму.

Пришлось извиняться и на голубом глазу изображать обиженного. Мол, не ябеда я, как ты могла подумать, я не такой...

Сьюзен покивала, но... не поверила. Семь лет в школе-пансионе, общежитие... Что бывает с секретами и тайнами, известными более чем одному, она знала.

– А поклянитесь.

И что ему было делать? Уповать на «родственные чувства»? Еще ответит, что взыграли они у него не вовремя... И ведь будет права! Все-таки опыта у него так и не было – ни с детьми, ни тем более вот с такими девушками, уже заневестившимися. И тут к нему пришла, кажется, интересная мысль.

– А давай поможем друг другу?

– Вы уже помогли, – неожиданно саркастически ответила Сьюзен, живо напомнив ему снейповские интонации,

– Я уже извинился!

– Допустим. И в чем это будет заключаться?

– Ты уверена, что любишь Гранта?

– Хм.

– Ты знаешь, что я люблю твою тетю...

– Так уже лучше, но... и как это связано?

Августус тяжело вздохнул.

– Сьюзен. Не перебивай, пожалуйста, я и сам собьюсь. Ну нет у меня опыта, как разговаривать с...

– Родственниками? Бывает. Ладно. Посижу, послушаю.

– Я уже три раза делал ей предложение, но она отвечает одно – у нее абсолютно нет времени на личную жизнь – только на сон. И мне совершенно нечего ей возразить! Понимаешь?

Сьюзен кивнула.

– Я просто хочу быть рядом наконец! Пусть это будет даже только сон. И не надо так хмыкать, ты вон... сама уже взрослая. Все понимаешь.

– Не понимаю только, при чем тут мы с Даром.

– Ну... а если сыграть две свадьбы?

Тонкие брови племянницы взлетели домиком. Зависла интересная пауза.

– Он меня замуж не звал, вообще-то. Мы даже не целовались еще, с вашей помощью.

Августус хмыкнул. Все верно. Да и торопить девочку замуж – так себе идея. Но он же не слепой и видел как эти двое смотрят друг на друга! Так что он уверен, что не пройдет и лета, как эти двое поженятся. Видел он такие свадьбы после Первой Магической. И будут у Сьюзен дети капитана Гранта. Хм... когда тот станет капитаном. Может, предложить ему работу поспокойнее?

– Даже если вы правы и все сложится именно так, то... – Сьюзен вдруг стала очень серьезной, – где мы будем жить? Все – тут? В мою комнату больше ничего не войдет, даже если Даррен придет с одним чемоданом и тихо встанет в углу!

Она, конечно немного преувеличивала, но именно что немного.

– Мы можем уйти на министерскую квартиру...

– Получится, что я выселяю вас из собственного дома? – возмутилась Сьюзен. – Ну уж нетушки! Мы тоже можем, если, конечно, нам квартиру доверят. Вот только хорошо бы поближе к моей работе. Ну или такой же камин... Тетя что-то говорила про наследство, но я даже не знаю, может, домик купить можно, если не очень дорого? Вот только когда искать... мне точно некогда, а о вас я вообще молчу.

– Значит, замуж ты все-таки согласна? – улыбнулся Августус, потрепав Сьюзен по руке. – Если позовет, я имею ввиду. Но разве он не это сказал пережима уходом?

– В принципе, да, – девичьи щеки густо покраснели. Он мне сразу понравился как появился в школе, только я виду не подавала, за ним и так полшколы бегало – парней-то новых нет, а встречаться с теми, с кем знаком с детства... В общем, вы же поняли о чем я, правда?

– Понял-понял. Вот так и приставляй к молодым девушкам охрану. Впору брачное агентство открывать.

Сьюзен хихикнула, а он продолжил:

– Что же касается дома, то им должен заниматься мужчина, я считаю, – Августус задумался. – Давай я поговорю с Грантом, пусть ищет, присматривает. Можно сначала будет снять – через Министерство, конечно, с последующим правом передачи в собственность.

– Ой... а так правда можно? – восхитилась Сьюзен.

– Для будущего светила колдомедицины и ведущего сотрудника Отдела Тайн? Нужно!

– А если светила не получится? – племянница лесть не приняла.

– Да могу я хоть раз в жизни использовать служебное положение на благо своей семьи?

– А вам за это ничего не будет?

– Ты бы видела, кому и за что «ничего не бывает», – вздохнул он. – Тетя не делилась?

– Она меня слишком берегла. Приходилось самой... делать выводы. Ладно, давайте попробуем.

– Если ты все одобряешь, у нас осталась одна деталь: как мне получить согласие твоей тети.

– Ну... если вы обещаете больше не лезть в мою комнату, когда я там с кем-то разговариваю...

– Кхм. Только если разговор будет спокойным и тебе ничего не будет угрожать.

– Эх. Ладно. Если она говорит о том, что свободное время у нее только для сна, попробуем так... Вы же сможете просто войти в ее комнату?

* * *

Амелия Боунс чувствовала, что ее силы вот-вот иссякнут окончательно. Все стада пикси Британии это бы Министерство да на мелкие кусочки подрали! И заодно кое-кого в Визенгамоте, Аврорате и редакциях газет. Назначения шли одно за другим: приходилось менять едва ли не всех начальников отделов, и с подотделами, куда более многочисленными, дела обстояли немногим лучше. И если бы только это.

Заявления, жалобы, доносы... Если бы Смит как ее помощник не работал почти круглосуточно и не припрягал свой отдел, ей бы ни за что не справиться. Не раз и не два им пришлось засиживаться в кабинете далеко заполночь. А результат? По Министерству пошел гулять слух, что у них роман! Вонючей тряпкой по морде гнать бы кретинов, у которых такие мысли вообще возникают!

А тут еще Августус со своим матримониальным предложением. Да когда?! Когда она сможет уделить внимание семье? А как стыдно перед Сьюзен! Лишила девочку родного крова, бросила, можно сказать, ни с чем, только вопросы задавать может через зеркальце. А ведь малышка давно выросла... Амелия знала, что Сьюзен уже давно не рассказывает ей всего – сначала не хотела беспокоить, потом... Ее вина, что девочка привыкла к одиночеству. Нет, надо срочно увольняться. Надо и – абсолютно невозможно.

А если Августус что-то услышит про нее и Смита? Как ему в глаза смотреть?

Стоп... При чем тут глаза? Между ними нет и не будет ничего, кроме работы!

«С Августусом тоже не было», – шепнул голосок внутри.

Амелия раздраженно захлопнула папку и бросила на стол, привычно наложив чары – теперь к нему никто не сможет подойти, кроме нее. Надо прийти в себя. А для этого – как минимум выспаться.

Она быстрым шагом отправилась к камину. Зеленая вспышка, несколько не особо приятных секунд – и вот она дома. Хотя какой дом? Для одного холостяка – возможно. А для них он скорее временное убежище. Кстати, и этот вопрос нужно будет решить, странно, что Сьюзен так понравился именно этот вариант.