Текст книги "Снежный плен (СИ)"

Автор книги: Iwilia London

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

7 глава.

Bill ©

Каждым новым утром, первая мысль, которая раньше приходила ко мне в голову была следующей: еще один день, и днем меньше остается.

Я так мечтал поскорее закончить школу и... забыть всех одноклассников как страшный сон. Но кто бы мог подумать, что все повернется ТАК...

... все повернется настолько круто, что я буду спать голым в одной кровати со звездой школы Трюмпером.

И, открыв сегодня глаза, я думал совсем о другом. Рядом Том, мы одни, нам хорошо. блаженно вытягиваюсь, кутаясь в теплое одеяло. Трюмпера рядом я уже не обнаружил, но я слышал его передвижения по дому.

Тут очень уютно, особенно после нескольких дней на голой земле. А кровать придвинута к самому окну, что от пола до потолка. За ним хорошо виднеется высокий сугроб и воющая метель, а так же тонкие и редкие лучи, пробивающегося сквозь серые тучи, солнца.

Я вздрогнул, когда на кровать за моей спиной упало нечто... тяжелое и приятно пахнущее.

– Каулитц, вставай, завтрак подан.– Том обнимает меня, разворачивает к себе:– Ты обслюнявил все подушки.

– Главное, что на тебя не попал...– голос со сна хрипит.

– Вот уж спасибо.– Он ведет пальцами по моей щеке. Молчит. Его губы искажены полуулыбкой. Красивый, черт! Еще мгновение и я чувствую его дыхание на своих губах, он замирает, ожидая, что я поцелую первым?

И я целую. И о чем можно думать, когда отдаешься всей душой человеку? Наверно малознакомому, но уже точно нужному и родному. И я не боюсь признаваться ему в этом. Обвиваю его шею руками, скользя ладонями по теплой коже. Еще секунда и он садится на колени, притягивая меня к себе. Прижимает к своему телу так сильно, что кажется, что мы уже почти одно целое. И сердце замирает, когда его ладони, уверено скользящие по моей спине, замирают на пояснице, будто не решаясь спускаться дальше. Я прикусываю его губку... и вот его пальцы, приняв укус за разрешение, прикасаются к ягодицам. И я не испытывал ничего более приятного, чем находиться в его сильных руках, ощущать его мощь и уверенность, отдаваться ему и принимать его нежность.

Физически Том очень ласковый, несомненно, он невероятно хороший любовник. У меня дрожь бежит по телу... любовник? Томас Трюмпер мой любовник? И я сильней впиваюсь его губы, перехватывая инициативу и врываясь в приоткрытые губы. Глубоко. В самое пекло его рта, лаская его язык, скользя своим языком по его зубам. Чуть дергаю его за брейды, заставляя склонить голову назад, и он подчиняется, позволяя мне полностью овладеть его телом. Я развожу свои колени в стороны, чтобы быть еще ближе к однокласснику. Расставляю их по разные стороны от сомкнутых колен Тома, уверено прижимаясь пахом к рельефному животу. Его ладонь скользит по линии позвоночника, спускаясь все ниже, а оказавшись на моей округлости, пальцы впервые так сильно сжимают мою ягодицу. От чего я громко вскрикиваю, разрывая поцелуй и откидывая голову назад. И губы, что я только что отпустил, ложатся на мою шею, Боже... как же Том хорош. Я готов разрыдаться прямо сейчас...

Я утыкаюсь лбом в его лоб, смотрим друг другу в глаза. Том спокоен и серьезен. И снова между его бровей появляется смешная, но милая моему сердцу складочка. Он думает о чем-то.

– О чем ты думаешь?– Тихо спрашиваю я, не дав Тому поцеловать себя.

– О квантовой физике...– резко смутившись, отвечает одноклассник, отворачиваясь. Я беру его лицо в ладони и вновь заставляю смотреть в глаза:

– А я думаю о том, что ты самый лучший. Ты – самое неземное, что случалось со мной. И пусть ты такой только тут, но я буду помнить тебя таким. Всегда, Трюмпер. Я думаю о том, что тут, в снежном плену, мы можем быть такими, какими нам хочется быть. Никто не узнает. И думать о том, о чем хочется. Разрешать себе все... Том...

Tom ©

Знал бы ты КАКИЕ мысли меня мучают, Билли...

– Я думаю о тебе.– Признаюсь, потому что уже не могу противиться внутреннему желанию. Он прав, нам никто не помешает, никто об этом не узнает, почему я не могу быть честен с ним, а главное с самим собой?

– И что же ты думаешь?– Он красиво улыбается, тем самым вызывая мою улыбку.

– Думаю, что я слишком сильно ошибался в тебе. Считал тебя полным придурком, когда таковым оказался я. Думал, что ты ничтожество, хотя рядом с тобой таковым я чувствую себя. Ты намного лучше меня, Билл. Намного лучше большинства людей, которых я знаю. И... знаешь, снежный плен... я хотел бы задержаться тут подольше.

Признаваться в чем-то очень сложно. Говорить добрые слова тоже. Но рядом с Биллом я могу это себе позволить. Никто не посчитает меня слабаком, который опустился до слезливых признаний. И пусть, когда мы вернемся в тот мир, я никогда и не взгляну на Каулитца, но он будет помнить мои слова. И надеюсь, будет верить в них...

– Трюмпер...– кусает меня за подбородок.– Трюмпер...– трется кончиком носа о мою щеку.– Трюмпер, что же ты делаешь...– его голос сходит на шептание.

– Соблазняю тебя...– снова укладываю его под себя, опуская тонкое тельце спиной на простыни.

– Ммм...– урчит, сдвигая колени вместе, не давая улечься на него сверху.

– Стесняешься?– Веду ладонями по его бедрам,– значит, спать со мной голышом не стесняешься, а ножки раздвинуть стесняешься?

– Ну, Том...– смеется он,– ты тоже стесняешься и смущаешься... я же вижу...

– Я? Нееет!– Уверено отрицаю я, перехватывая ладонями тонкие лодыжки. Как же меня заводит этот брюнет...

– Том...– почти писк и явный испуг, что плывет в молочном шоколаде его глаз, когда я начинаю поднимать его ноги вверх, крепко сжимая лодыжки. А я лишь улыбаюсь, когда поднимаю тонкие ножки на уровень своих плеч. Теперь я могу смущать глупого одноклассника, разглядывая его интимности.

– Ты очень красивый тут...– небольшая попка, которую я уже успел полапать сегодня. Плотно прижатые друг к другу бедра, небольших размеров яички. И почему меня совсем не напрягает тот факт, что я сейчас разглядываю молодого парня? Может потому, что никто и никогда об этом не узнает? Мы тут вдвоем...

– Том...– теперь его голос больше похож на полустон.

– Тебя это возбуждает?– Я выглядываю за его ногами, пытаясь разглядеть милое личико. Билл облизывает пересохшие губы:

– Коснись... там...– его глаза чуть прикрыты, он смотрит на меня не совсем трезвым взглядом сквозь пушистые ресницы.

Я перехватываю лодыжки одной ладонью, это очень просто, у Каулитца они очень тонкие. Пальцами второй руки скольжу по стыку его сжатых ног, по ямке между ними, минуя голень, колени, дальше по изгибам ног к сомкнутым бедрам. Пальцы сами собой ложатся на сжатые яички, осторожно... как же я осторожен с Биллом. Тихий всхлип, и я вновь смотрю на часто вздымающуюся грудь своего новоявленного любовника. Сейчас я не церемонясь пробираюсь пальцами между ягодицами, туда, куда нормальные люди и смотреть не захотят. Но я же ненормальный. Тугие мышцы, сухие, но с невероятно нежной кожей. Я прикрываю глаза, устраивая обе ножки Каулитца на своем плече и утыкаясь лбом в колено одной из них. Пальцами продолжаю изучать чужое тело...

Целую Билла в колени и отпускаю его ноги на кровать, переставая трогать его, ложусь рядом, устремляя взгляд в потолок. Каулитц лежит рядом. И мы снова молчим. Нам совсем не о чем поговорить. Хотя смешно было бы, если бы мы сейчас начали обсуждать случившееся... да, и что обсуждать? Хотя, я бы хотел знать его мнение... его ощущения... но тогда и мне придется высказаться. А я пока не готов...

Только Билл склоняется надо мной, несколько секунд смотрит в глаза, улыбается и кусает меня за нос.

– Ой, больно...– пихаю его ладонью в плечо. Но Билл упорно молчит. Я обращаю внимание на его пальцы, что словно ножки человечка топают в направлении моего паха. По груди, по животу, смешно перепрыгивая ямку пупка, и останавливаются у почти невозбужденного члена. Дальше человечек будто раздумывает, куда ему идти дальше, а я вновь поднимаю взгляд на Билла и одобрительно ему улыбаюсь, тут же его пальцы осторожно касаются моего пениса...

Прикрываю глаза, стараясь унять свое волнение. Рука парня еще ни разу не ласкала мое хозяйство. Но я даже не сомневаюсь, что мне понравится. Выдыхаю и чуть морщусь, когда темные пряди ложатся на мое лицо, скользят по нему и срываются с подбородка, падая на ключицы. Слежу за тем, как Билл прижимается губами к моему соску. Сухие губы обхватывают темную горошину, чувствую тепло его ротика. Ладонь скользнула вниз, пальцами будто проверяя наличие яиц. Брюнет довольно сильно сжимает их, но я не чувствую боли, только легкий дискомфорт... Но пусть. И я развожу колени в стороны, а открыв глаза, встречаю удивленный взгляд карих глаз.

– Делай, что хочется...– выдыхаю. Билл улыбается.

Наверно я не чувствовал себя так никогда. Это очень стыдно. Правда. Даже, когда понимаешь, что никто не узнает, что Билл ничего плохого не сделает... просто, его пальцы так внезапно оказались там, где я-то себя трогаю только когда... черт... ну... и я по-любому краснею. И не хочу открывать глаза. Сухие губы ползут по моей щеке:

– Ты там такой горячий...– зажмуриваюсь, когда чувствую давление на анус, как-то само собой получается, что я сжимаю колени, рука Каулитца оказывается зажатой между ними. Еще несколько мгновений несколько пальцев весомо скользят по моему самому интимному месту, иногда почти проникая внутрь, но останавливаясь, будто боясь сделать что-то без разрешения. Его ладонь возвращается на мой член, чуть сжимает его и ползет дальше по животу, выше, к самой шее...

– Мне нравится, когда ты смущаешься...– его шепот и легкое касание губами моего виска. Ложусь набок и утыкаюсь лицом в подушку.

– Каулитц...– бурчу,– идем уже завтракать...

Да, я смущаюсь. Но кто бы ни смущался на моем месте?

В этом домике нет электричества, зато есть несколько керосиновых ламп и настенных фонарей на батарейках. Сейчас день, если бы быть точным – три часа дня. Как же я рад часам. Теперь я снова ощущаю движение времени. Там, в пещере, мне казалось, что время стоит на месте. Единственное, что доказывало обратное – смена дня и ночи, рассветы и закаты. Сейчас за окном метель, настоящий буран. Как же я рад, что я нахожусь в тепле.

После завтрака я решил привести себя в порядок: сбрить недельную бороду. Пока я возился сам с собой, Билл крутился на верху: мыл полы, протирал пыль и пообещал, что сможет привести нашу одежду в божеский вид. Ходить в халатах хоть и довольно удобно, но мне все-таки не очень комфортно, когда у меня там между ног что-то болтается.

Было странно услышать чужой голос в основной комнате. Я уже подумал, что нас нашли и кинулся наверх, но сильно обломался, когда увидел, как довольный брюнет сидит перед небольшим радио.

– Я нашел его в тумбочке, когда убирался в туалете.– Объясняет он, оглядываясь на меня.

– Круто...– да уж, разочарование.– Я уже подумал, что тут кто-то чужой... а это всего лишь голос радио ведущего.

– Красивая песня...

Подхожу к Биллу, укладываю руки на его талии:

– Это Red – Hymn For The Missing... хорошая песня. Потанцуем?

Он улыбается, а я за ним. Билл устраивает руки на мои плечи, обнимает, перекрещивая их за моей головой. Притягиваю его к себе, обвивая тонкую талию, начинаю осторожно кружить его по импровизированному танцзалу. Его дыхание по моей шее...

Tried to walk together

Мы старались держаться вместе,

But the night was growing dark

Но темнота ночи накрывала нас.

Thought you were beside me

Я думал, что ты рядом,

But I reached and you were gone

Но стоило мне протянуть руку, и ты исчез.

Очень медленно и слишком близко. Так не было никогда и уже наверно не будет. Впервые в жизни мне не хочется просто переспать, а нравится быть с человеком на одной волне. И я вожу губами по его виску, и вновь заглядываю в красивые глаза.

Sometimes I hear you calling

Иногда я слышу твой зов,

From some lost and distant shore

Доносящийся с затерянного и отдаленного берега.

I hear you crying softly

Я отчетливо слышу твой плач,

For the way it was before

Призывающий повернуть время вспять.

И внутри кто-то скребется, просится наружу, чтобы сделать что-то сумасшедшее. Чтобы полностью раскрыться перед данным мне человеком. Почему именно Билл? Я рад тому, что это Билл. Честно, рад. Я устал от напыщенных красоток. Я хочу дарить свою нежность этому милому созданию...

Where are you now? Are you lost?

Где ты сейчас? Ты заблудился?

Will I find you again?

Отыщу ли я тебя вновь?

Are you alone? Are you afraid?

Ты одинок? Тебе страшно?

Are you searching for me?

Ищешь ли ты меня?

Медленно двигаемся в танце. Не свожу глаз с его омутов, в которых тону с головой. И как я раньше не замечал красоты его бледного лица? Его беззащитности и хрупкости? Как я мог ненавидеть его? Почему?

Why did you go? I had to stay

Почему ты ушел? Я остался ждать.

Now I'm reaching for you

Лишь сейчас я настиг тебя.

Will you wait? Will you wait?

Будешь ли ты ждать меня? Сможешь ли дождаться?

Will I see you again?

Смогу ли я увидеть тебя вновь?

Ловлю его губы и вовлекаю в недолгий поцелуй, продолжая ласково поглаживать изгиб его поясницы.

You took it with you when you left

Уходя, ты забрал мое сердце с собой,

These scars are just a trace

Оставив шрамы. Но это лишь следы.

Now it wanders lost and wounded

Сейчас оно бродит потерянное и раненное,

This heart that I misplaced

Не находя себе места.

Отпускаю его губы, вновь крепко прижимаю к себе хрупкое тело. Сейчас он утыкается носом в мою шею, а я немного улыбаюсь. Как странно... я так изменился. И уже навряд ли стану прежним. И хочу ли я, становиться им? Боже, почему все так тяжело? Почему нельзя просто... просто что? Трюмпер, неужели ты думаешь, что вернувшись в привычную жизнь, ты сможешь тискаться с этим парнем? Что бы там ни было, что бы ты сейчас не чувствовал, это все иллюзия. Это обман. Потом этого не будет, и ты почувствуешь себя полным идиотом. Это все из-за сопливой песни. Из-за тепла прильнувшего к тебе тела. Из-за того, что ты чувствуешь то, насколько сильно он проникся к тебе, насколько быстро и безоговорочно поверил. Но ты не такой. Ты плохой. Рядом с ним ты плохой. И хуже тебя нет никого. Ты столько боли причинил этому человеку. Не мучай его больше. Даже не смей тешить себя мыслью о том, что вы сможете нормально общаться вне снежного плена... ты не любишь его. Ты слишком черств для любви. Не смей открывать рот о своих чувствах. Их нет, ты все выдумал.

В горле встает ком... поджимаю губы и зажмуриваю глаза. Чертова песня!!! Чертов Каулитц! Почему мне так плохо?! Почему я не могу быть прежним? Это все из-за него! Он во всем виноват! И в моих чувствах! И в моей боли! И в моих слезах! И в том, что мы сейчас здесь! Зачем он вообще родился на этот свет? Если бы его не было, меня бы не было тут! И зачем я с ним таскаюсь? Я просто пожалел его. У меня к нему только жалость...

...ненавижу! Как же я его за все это ненавижу! Не хочу так... не хочу страдать! Не хочу быть рядом с ним! Он не заслуживает такого как я! Это он делает мне больно! Одним своим видом! Чертов придурок!

Билл жмется ко мне, обнимает и даже не понимает, что он сам причина моей к нему ненависти. Я ненавижу его ни за что-то, я ненавижу саму его суть. Я ненавижу его существование, его гнилое существо, которое делает это со мной! Ненавижу его тело, его идеальность. Ненавижу!!!

– ОТВАЛИ!– Отталкиваю его, тот летит задницей на пол. Пусть! Так ему и нужно! Пусть тоже чувствует мою боль! Он причиняет мне боль!

Bill ©

Из радио доносится приятный голос ди-джея, а я не совсем понимаю, что случилось. Что я сделал не так? Почему я вновь вижу в его глазах огромную ненависть. Его взгляд прожигает меня насквозь...

Секунда и он уходит, оставляя меня одного на полу. Что я сделал не так?

-Том...– мой шепот, конечно, он его не услышал.

Такая красивая песня и наш танец. Мне на миг показалось, что все будет хорошо. Что... да, я даже подумал, что Том мог бы дружить со мной. Ведь он был так близко. Он обнимал, так искренне заглядывал в глаза. Его взгляд, я там видел столько чувств и эмоций. И все они только теплые... почему он так резко помрачнел?

– Что не так?– Спускаюсь к источнику, на краю которого, спиной ко мне, сидит Трюмпер. Он напрягается, услышав мои шаги.

– Уйди...– тихий голос, я бы все отдал, чтобы заглянуть в его лицо сейчас. От чего-то, мне кажется, что он не сможет скрыть настоящих чувств.

– Том, объясни пожалуйста, что за перепады настроения от романтики к ненависти?

– Проваливай, я сказал!– Рычит, он зол? Но что его разозлило? Я хочу знать.

– Нет, ты скажешь...– подхожу к нему.

– Ты блять моих слов не понимаешь что ли?– Взрывается он и все-таки оборачивается ко мне... и... я... у меня сердце в пятки уходит от того, что я увидел...

Avt ©

Билл удивленно уставился на красные разводы на щеках одноклассника. Покраснелые глаза и влажная кожа говорили лишь об одном, Трюмпер плакал?

– Заткнись и убирайся отсюда! Я тебя как ненавидел, так и буду ненавидеть, понял? Никаких чувств нет, и не будет! Даже не надейся! Я никогда не полюблю такую мразь как ты! А когда мы вернемся, знаешь, я всем расскажу, что ты тот еще извращенец! Я превращу твою жизнь в ад! А мой отец уволит твою маму, нехрен всяким шлюхам вокруг него крутиться! Тебе я советую просто вскрыть себе вены, потому что так будет легче всем! И тебе самому! Я обещаю! Тебя поимеют ВСЕ кто только пожелает! Ты сдохнешь, захлебываясь спермой, с несколькими членами во рту! Так что лучше сдохни сам! Чертов придурок!!!– Том подлетает к ошарашенному парню и наносит удар по удивленному лицу.

Трюмпер тяжело дышит, наблюдая за тем, как тонкое тело осторожно поднимается, как черные пряди падают на окровавленное лицо, слышит фырканье Билла и внутри снова что-то сжимается. Он еще зол, он еще ненавидит и его еще окутывает всепоглощающая ненависть, но он уже знает, что совершил новую неисправимую ошибку.

Билл даже не стал смотреть на одноклассника, сплюнул кровь и молча начал подниматься по лестнице. Он не чувствовал разбитого носа, словами Том ударил намного сильней, чем кулаком. И в мыслях молодого парня засела невероятная боль и новая порция разочарования. Он-то глупый все еще надеялся на что-то хорошее со стороны одноклассника, до сих пор он верил, что Том не такой как все. И был прав. Убедился в этом только что. Том не такой как все... он намного хуже. Он играет, он извращается с болью, причиняя ее самыми невероятными поступками. Том лелеет только для того, что бы посильней обидеть, сильней ударить, вывернуть наизнанку все самое уязвимое и бить до тех пор, пока беззащитное существо не скончается.

Билл медленно оделся и вышел на улицу в метель. Оставаться в том доме он больше не мог. Том был прав – легче просто умереть. Каулитц из тех людей, которые никогда не думали о суициде, но всегда были готовы к нему. И уходя из жилища в такую ужасную погоду, он в каком-то смысле совершал суицид. Необдуманный и непреднамеренный, но жестокий и болезненный.

8 глава. (1 часть)

Bill ©

Наверно глупо было уходить. И сейчас, прижавшись к какому-то дереву, и понимая, что еще чуть-чуть и меня не станет, я вдруг начал понимать смысл поступков Тома.

Он влюбился. В меня.

Эта мысль бьется в моей голове, причиняя неимоверную боль. Не знаю, так это или нет, но в любом случае, Том никогда не признается в этом. Он злится на меня за то, что любит. За то, что не смог, что сорвался и поддался душевному, а не физическому порыву. Если так подумать, сексом мы могли заняться и там, в пещере. Да, в грязи и без нужных средств... но какая разница. Мне если честно плевать было, я готовился к смерти... так что заразиться чем-то это казалось такой мелочью. Но Том потащил нас сюда. Да, дом и все такое... круто... но он наверно и сам не понял, как начал чувствовать что-то ко мне...

И, конечно, это все только мое желание. Я наивный идиот, раз до сих пор полагаю, что Том может любить. Хотя некоторая часть меня, после случившегося, уже никогда не сможет полностью поверить Трюмперу. И может это к лучшему, но с другой стороны...

Я все еще надеюсь. Да, я идиот наивный. Могу повторить это еще сотню раз.

Том это самое хорошее, что случилось со мной за всю мою жизнь. Это человек, которому я доверился сразу и весь. Отдался ему, не побоялся, даже после всего, что он мне сделал в школе. Только зря наверно я так... был бы я умнее, я бы не верил не единому его слову. Но так получилось, как я уже говорил, Том для меня всегда был особенным человеком. Наверно потому, что я его не знал. Не знал, на что он способен. Теперь знаю...

Он бьет словами в самое больное. В самое уязвимое.

– БИЛЛ!!!– Дергаюсь, когда слышу голос...– БИЛЛ!

Зачем ты, Том, пошел меня искать? Я не вернусь. Я не хочу. Не хочу еще больше разочароваться в тебе.

– КАУЛИТЦ!

Я вижу вдали свет. Он приближается ко мне. Не хочу. Не хочу, чтобы он меня нашел. Поднимаюсь на ноги и продолжаю идти. Сердце ноет, голова трещит по швам и меня уже давно клонит в сон. Но я иду. Прорываюсь сквозь непроглядную темноту. И стараюсь не обращать внимания на голос за спиной...

Да, я слабак. Да, я никогда не мог дать сдачи, но сейчас я не струшу. Я не уступлю. Я не хочу смотреть в глаза человека, который так легко меня предал! НЕ БУДУ!

– БИЛЛ!!! Билл, постой...

Я оборачиваюсь, вижу недалеко от себя Тома с фонарем в руках. Ну, уж нет! Трюмпер, не в этот раз. Снова отворачиваюсь и иду в непонятном направлении.

– Ты придурок, куда пошел? Вернись в дом немедленно! Чудило, ты хоть понимаешь, что ты там подохнешь?– Его голос все ближе, но я и не думаю останавливаться!– Да, стой же ты!– И вот он хватает меня за руку и разворачивает к себе:– Я не думал, что ты настолько туп!!! Идем в дом!

Тянет меня за собой, а я... а я... я...

Tom ©

Он резко останавливается и дергает свою руку, вырывая ее из моей ладони:

– Не смей! Не смей ко мне прикасаться!– Его всхлип. Не надо, пожалуйста. Только не плачь... что ты делаешь? Разве ты не понимаешь, что ты причиняешь мне боль? Разве не понимаешь, что я схожу с ума...

– Послушай,– подхожу к нему, пытаясь перекричать метель,– идем в дом! Лучше я уйду... идем. Идем, пожалуйста...

Я готов уйти. Только бы это сумасшествие закончилось. Я вернусь в ту пещеру и буду надеяться на быструю смерть. Потому что там меня по-любому никто не найдет. И вообще, с этим непрекращающимся снежным хаосом я наврятли доберусь до той пещеры. Замерзну где-нибудь под деревом... но я готов.

Чувствую себя настолько гнилым и мерзким, что жить не хочется. Я всегда видел выход из любой ситуации, даже из самой паршивой. Но сейчас... в принципе, я его тоже вижу, но мне страшно думать о том, что я умру. Умру по своей глупости. Но я не дам умереть Биллу. Парень слишком много натерпелся... я причиняю ему столько боли... ни за что.

Я снова разозлился на себя и свои чувства к нему. У меня к нему есть чувства. Что-то теплое и приятное бьется в моей груди, люди называют это любовью. Я не человек. Я мразь последняя. Так подло оскорбить такое хрупкое существо... облить его грязью с ног до головы только потому, что вдруг понял, что люблю его. Не могу в это поверить, но понимаю, что это так. Что я по каким-то непонятным мне причинам влюбился в этого парня. Влюбился в парня. Сколько он рядом со мной? Более десяти лет, изо дня в день он был рядом, но только последние дни изменили все к чертям... теперь я раб ненужной никому любви.

Я пропускаю его в дом, захожу сам, закрываю дверь и тихо произношу:

-Мне нужно минут десять, чтобы собраться и я уйду.

Билл раздевается и уходит за штору, бросив у самого порога снежные вещи. Ну, да, а что я ждал? Ждал, что он попросит остаться и вновь простит? Не думаю. В этот раз я перегнул палку... на все 360 градусов. Я сажусь на стул и роняю лицо в ладони. Что же я за человек такой... неуравновешенный псих.

Я разложил на столе все, что мне нужно будет с собой взять. Кое-что из еды, несколько зажигалок, веревка, плед, вода, сухие щепки и немного бумаги. Где я оставил рюкзак? М... как в жизни и бывает... за шторой, у кровати. Ну, ничего не поделаешь...

Билл лежал на кровати уже в халате, смотрел в окно, туда, где выла метель. А я мысленно дал себе по морде, на лице парня до сих пор лежала уже засохшая кровь. Он обернулся на меня, я сразу же объяснил:

– Я за рюкзаком. Я уже собрал вещи и сейчас покину это место.– Хватаю сумку и ухожу, но почему-то торможу у занавески и вновь оборачиваюсь к Биллу:– Знаю, что меня нельзя простить. Но... прости...– я гляжу в пол и чувствую его взгляд на себе. Три. Два. Один. Ухожу.

Сложив все в рюкзак, я начал надевать куртку, снова психуя от того, что забыл про обувь. Моя тупая привычка: сначала надеть куртку, а потом как морж, умирать от жары и натягивать на ноги ботинки. Вот и сейчас, закончив с шарфом, я подошел к обуви... но меня отвлек появившейся брюнет:

– Ты серьезно?– Его тон немного злой и капец какой надменный. Поднимаю на него глаза:

– Да... я понимаю, что тебе противно находиться тут со мной. И...

Но он меня перебивает:

– Это ты придурок Трюмпер! Вещи он собрал!– Подходит ко мне и забирает рюкзак.– И ты меня еще тупым называешь? Сам-то думаешь, что делаешь? Ничего, что ты сдохнешь уже через два часа? Ничего, да? А твои родители? Придурок ты!– Срывает с меня шарф, вязаная ткань больно проезжается по шее. Дальше в сторону летит шапка.– Что бы между нами не случилось, и как бы ты мне больно не сделал, смерти я тебе не желаю! Наша главная задача – выжить. Единственное о чем прошу: не приближайся ко мне! И возьми себе второе одеяло, а лучше ляг на диване!

Говорит и вновь удаляется за штору.

И я снова чувствую себя невероятной мразью. Выдыхаю и все-таки стаскиваю с себя куртку. Конечно, я рад, что мне не пришлось выходить туда. Да, и на самом деле... я бы вернулся. Поморозил бы задницу, и вернулся.

Я ведь тот еще трус.

***

Bill ©

ВКЛ Red – Pieces

Утром я не спешил подняться с кровати. Слышал, как Том возится с посудой, лазает в погреб, скрипит дверью в туалет. Почему мне так больно? Почему я стал таким чувствительным к словам Тома... В какой момент я растерял все свои границы и впустил его в свою душу? Ответов нет.

А валяться еще дольше не имеет смысла. Поэтому я надеваю халат и вылезаю из теплой кровати. За окном снова метель. Я уже точно и не знаю, хочу ли я, чтобы она заканчивалась... или нет. Страх разочароваться в Томе теперь усилился. Но переспав с теми мыслями, что пришли мне вчера, я вдруг понял, что поведению Тома есть свое логическое объяснение.

Он мне говорит о том, что никаких чувств не будет, что бы я не надеялся. Но... быть может, это он на них надеется? Проекция – одна из психологических защит нашей психики. Он злится не на меня, а на себя, выдавая свои чувства и желания за мои. Человеку сложно принять некоторые аспекты своей личности, поэтому он вроде как переносит все не принимаемое на своего собеседника, дабы оправдать себя в своих глазах и как бы сказать себе: Я хороший, это он плохой, это он думает о запретном.

Вот и Том...

Или я пытаюсь оправдать его для себя. Не хочу, чтобы он был таким на самом деле. Он не злой, он просто испугался собственных мыслей.

Умывшись и почистив зубы, я вновь поднялся на кухню, Том сидел за столом, намазывал что-то похожее на варенье, на хлебцы. Я подошел к кастрюльке с кипяченной в камине водой. Взял кружку и, кинув туда чайный пакетик, залил его кипятком. Где-то сбоку работало радио. И снова музыка...

Сел напротив Тома. Оба сморим на метель за окном.

I'm here again

Я снова здесь

A thousand miles away from you

За тысячи километров от тебя.

Трюмпер хмыкает, обращаю внимание на его трясущиеся пальцы, когда он размазывает варение по хлебцу.

A broken mess,

Сломанный, запутавшийся -

Just scattered pieces of who I am

Лишь разбросанные кусочки того, что от меня осталось.

Да уж, наверно ди-джей даже не догадывается, что попадает в точку с любой песней, которую ставит. Наверно это о Томе... запутавшийся...

I tried so hard

Я очень старался

Thought I could do this on my own

И верил, что смогу справиться сам,

I've lost so much along the way

Но растерял так много на этом пути.

ВЫКЛ.

Том наверно считает так же, и скорей всего ему это не нравится, ведь он встает и выключает радио. Я кидаю на него быстрый взгляд, но Трюмпер не смотрит на меня. Молчит. А чего я собственно жду? Я ведь сам попросил держаться его от себя подальше. Но... мне так хочется, чтобы он заговорил. Хоть о чем-нибудь...

Вздыхаю и делаю несколько глотков чая.

Том выглядит печальным и поникшим. Чувство вины? А может это у него тактика такая? Нашкодничать и прикинуться бездомным щенком, которого никак не захочется ругать. Какой же ты на самом деле, Томас Трюмпер? Смотрю в его лицо. Опущенный взгляд, втянутая в шею голова, напряженные плечи. Ну, точно – чувствует себя виноватым. Вот же черт... красивый...

Поднимает на меня глаза. Главное спокойствие. Теперь понятно, почему у него так много баб, он мастер строить жалостливые мордашки. Но я-то на это не куплюсь...

Встаю и снова включаю радио, но уже на другую волну. Сажусь назад, не успеваю я взять в руки хлебец, как дергаюсь от мужского голоса:

– ...и последняя новость на этот час. Прошло уже девять дней со дня несчастного случая на одной из лыжных баз в Австрии. Неправильно спланированный спуск лавины повлек за собой спуск снежных масс на одном из участков Ишгиля. Под завалами оказались ученики Берлинской частной школы и их учитель...– мы с Томом переглянулись,– напоминаем, что двадцать учеников и преподаватель были извлечены из завала живыми. Трое учеников погибли, двое не найдены. Томаса Трюмпера и Вильяма Каулитца продолжает искать специально организованная группа рабочих. Но погодные условия сильно мешают людям в поиске немецкий учеников. Как сообщил один из представителей Алекса Трюмпера, отца Томаса, дети не были обнаружены на месте спада второй лавины. Тогда было принято решение прорываться к другой части горы, в волчий заповедник. Сам Алекс Трюмпер высказался так: «Я верю, что нам удастся найти детей живыми. Я чувствую сердцем, что мой сын жив, а раз жив он, то жив и Вильям. Мы каждый день созваниваемся с его мамой, она тоже не верит в смерть сына. И в этом я с ней солидарен. Мы будем искать их до тех пор, пока не найдем!» Но пока никаких точных данных о местонахождении молодых людей нет, но мы надеемся. И верим. С вами был Тодди Мюллер, дневные новости...

Avt ©

Билл и не понял, как оказался в объятиях сильных рук. Том прижимал к себе плачущее существо и уже и сам не стеснялся своих слез, что катились по его впалым щекам.

– Они ищут нас!– Шепчет он, заглядывая в золотые от слез глаза.– И найдут! Билл!!!

Каулитц завыл в голос. Услышать о маме, услышать о том, что она его ждет... это было так неожиданно и до слез желанно. И с плеч спал непонятный груз, напряжение, что до этого сковывало его. Они спасутся. Точно спасутся. Главное, что родные верят в то, что они живы!