Текст книги "Одиссея "

Автор книги: Гомер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

Было и меткую каждый стрелу на врага бы нацелил.

Только одним Филоктетом бывал я всегда побеждаем

220 В Трое, когда мы, ахейцы, там, споря, из лука стреляли.

Но утверждаю, что в этом искусстве со мной ни единый

Смертный, себя насыщающий хлебом, сравниться не может;

Я не дерзнул бы, однако, бороться с героями древних

Лет, ни с Гераклом, ни с Евритом, метким стрелком эхалийским;

225 Спорить они и с богами в искусстве своём не страшились;

Еврит великий погиб от того; не достиг он глубокой

Старости в доме семейном своём; раздражив Аполлона

Вызовом в бой святотатным, он из лука был им застрелен.

Дале копьём я достигнуть могу, чем другие стрелою;

230 Может случиться, однако, что кто из людей феакийских

В беге меня победит: окружённый волнами, я силы

Все истощил, на неверном плоту не вкушая столь долго

Пищи, покоя и сна; и мои все разрушены члены».

Так он сказал; все кругом неподвижно хранили молчанье.

235 Но Алкиной, возражая, ответствовал так Одиссею:

«Странник, ты словом своим не обидеть нас хочешь; ты только

Всем показать нам желаешь, какая ещё сохранилась

Крепость в тебе; ты разгневан безумцем, тебя оскорбившим

Дерзкой насмешкой, – зато ни один, говорить здесь привыкший

24 °C здравым рассудком, ни в чём не помыслит тебя опорочить.

Выслушай слово, однако, моё со вниманьем, чтоб после

Дома его повторить при друзьях благородных, когда ты,

Сидя с женой и детьми за весёлой семейной трапезой,

Вспомнишь о доблестях наших и тех дарованьях, какие

245 Нам от отцов благодатью Зевеса достались в наследство.

Мы, я скажу, ни в кулачном бою, ни в борьбе не отличны;

Быстры ногами зато несказанно и первые в море;

Любим обеды роскошные, пение, музыку, пляску,

Свежесть одежд, сладострастные бани и мягкое ложе.

250 Но пригласите сюда плясунов феакийских; зову я

Самых искусных, чтоб гость наш, увидя их, мог, возвратяся

В дом свой, там всем рассказать, как других мы

людей превосходим

В плаванье по морю, в беге проворном, и в пляске, и в пенье.

Пусть принесут Демодоку его звонкогласную лиру;

255 Где-нибудь в наших пространных палатах её он оставил».

Так Алкиной говорил, и глашатай, его исполняя

Волю, поспешно пошёл во дворец за желаемой лирой.

Судьи, в народе избранные, девять числом, на средину

Поприща, строгие в играх порядка блюстители, вышли,

260 Место для пляски угладили, поприще сделали шире.

Тою порой из дворца возвратился глашатай и лиру

Подал певцу: пред собраньем он выступил; справа и слева

Стали цветущие юноши, в лёгкой искусные пляске.

Топали в меру ногами под песню они; с наслажденьем

265 Лёгкость сверкающих ног замечал Одиссей и дивился.

Лирой гремя сладкозвучною, пел Демодок вдохновенный

Песнь о прекраснокудрявой Киприде и боге Арее:

Как их свидание первое в доме владыки Гефеста

Было; как, много истратив богатых даров, опозорил

270 Ложе Гефеста Арей, как открыл, наконец, всё Гефесту

Гелиос зоркий, любовное их подстерегши свиданье.

Только достигла обидная весть до Гефестова слуха,

Мщение в сердце замыслив, он в кузнице плаху поставил,

Крепко свою наковальню уладил на ней и проворно

275 Сети сковал из железных, крепчайших, ничем не разрывных

Проволок. Хитрый окончивши труд и готовя Арею

Стыд, он пошёл в тот покой, где богатое ложе стояло.

Там он, сетями своими опутав подножье кровати,

Их на неё опустил с потолка паутиною тонкой;

280 Были не только невидимы оку людей, но и взорам

Вечных богов неприметны они: так искусно сковал их,

Мщенье готовя, Гефест. Западню перед ложем устроив,

Он притворился, что путь свой направил в Лемнос,

крепкозданный

Город, всех боле других городов на земле им любимый.

285 Зорко за ним наблюдая, Арей златоуздный тогда же

Сведал, что в путь свой Гефест, многославный художник,

пустился.

Сильной любовью к прекрасновенчанной Киприде влекомый,

В дом многославного бога-художника тайно вступил он.

Зевса отца посетив на высоком Олимпе, в то время

290 Дома одна, отдыхая, сидела богиня. Арей, подошедши,

За руку взял, и по имени назвал её, и сказал ей:

«Милая, час благосклонен, пойдём на роскошное ложе;

Муж твой Гефест далеко; он на остров Лемнос удалился,

Верно, к суровым синтийям, наречия грубого людям».

295 Так он сказал, и на ложе охотно легла с ним Киприда.

Мало-помалу и он и она усыпились. Вдруг сети

Хитрой Гефеста работы, упав, их схватили с такою

Силой, что не было средства ни встать им,

ни тронуться членом;

Скоро они убедились, что бегство для них невозможно;

30 °Cкоро и сам, не свершив половины пути, возвратился

В дом свой Гефест многоумный, на обе хромающий ноги:

Гелиос зоркий его обо всём известить не замедлил.

В дом свой вступивши с печалию милого сердца, поспешно

Двери Гефест отворил, и душа в нём наполнилась гневом;

305 Громко он начал вопить, чтоб его все услышали боги:

«Дий вседержитель, блаженные, вечные боги, сберитесь

Тяжкообидное, смеха достойное дело увидеть:

Как надо мной, хромоногим, Зевесова дочь Афродита

Гнусно ругается, с грозным Ареем, губительным богом,

310 Здесь сочетавшись. Конечно, красавец и твёрд на ногах он;

Я ж от рождения хром – но моею ль виною? Виновны

В том лишь родители. Горе мне, горе! Зачем я родился?

Вот посмотрите, как оба, обнявшися нежно друг с другом,

Спят на постели моей. Несказанно мне горько то видеть.

315 Знаю, однако, что так им в другой раз заснуть не удастся;

Сколь ни сильна в них любовь, но, конечно, охота к такому

Сну в них теперь уж прошла: не сниму с них дотоле я этой

Сети, пока не отдаст мне отец всех богатых подарков,

Им от меня за невесту, бесстыдную дочь, полученных.

320 Правда, прекрасна она, но её переменчиво сердце».

Так он сказал. Той порой собрались

в медностенных палатах

Боги; пришёл Посейдон земледержец; пришёл дароносец

Эрмий; пришёл Аполлон, издалека разящий стрелами;

Но, сохраняя пристойность, богини осталися дома.

325 В двери вступили податели благ, всемогущие боги:

Подняли все они смех несказанный, увидя, какое

Хитрое дело ревнивый Гефест совершить умудрился.

Глядя друг на друга, так меж собою они рассуждали:

«Злое не впрок; над проворством здесь медленность

верх одержала;

330 Как ни хромает Гефест, но поймал он Арея, который

Самый быстрейший из вечных богов, на Олимпе живущих.

Хитростью взял он; достойная мзда посрамителю брака».

Так говорили, друг с другом беседуя, вечные боги.

К Эрмию тут обратившись, сказал Аполлон, сын Зевеса:

335 «Эрмий, Кронионов сын, благодатный богов вестоносец,

Искренне мне отвечай, согласился ль бы ты под такою

Сетью лежать на постели одной с золотою Кипридой?»

Зоркий убийца Аргуса ответствовал так Аполлону:

«Если б могло то случиться, о царь Аполлон стреловержец,

34 °Cетью тройной бы себя я охотно опутать дозволил,

Пусть на меня бы, собравшись, богини и боги смотрели,

Только б лежать на постели одной с золотою Кипридой!»

Так отвечал он; бессмертные подняли смех несказанный.

Но Посейдон не смеялся; чтоб выручить бога Арея,

345 К славному дивным искусством Гефесту он, голос возвысив,

С просьбой своей обратился и бросил крылатое слово:

«Дай им свободу; ручаюсь тебе за Арея; как сам ты

Требуешь, всё дополна при бессмертных богах

он заплатит».

Бог хромоногий Гефест, отвечая, сказал Посейдону:

350 «Нет, от меня, Посейдон земледержец, того ты не требуй.

Знаешь ты сам, что всегда неверна за неверных порука.

Чем же тебя, всемогущий, могу я к уплате принудить,

Если свободный Арей убежит и платить отречётся?»

Богу Гефесту ответствовал так Посейдон земледержец:

355 «Если могучий Арей, чтоб не быть принуждённым к уплате,

Скроется тайно, то всё за него заплатить обязуюсь

«. Хромоногий Гефест отвечал Посейдону владыке:

«Воли твоей, Посейдон, не дерзну и не властен отвергнуть».

С сими словами разрушила цепи Гефестова сила.

360 Бог и богиня – лишь только их были разрушены цепи —

Быстро вскочив, улетели. Во Фракию он удалился;

Скрылася в Кипр золотая с улыбкой приветной Киприда;

Был там алтарь ей в Пафосском лесу благовонном воздвигнут;

Там, искупавши её и натерши душистым, святое

365 Тело одних лишь богов орошающим маслом, Хариты

Плечи её облачили одеждою прелести чудной.

Так воспевал вдохновенный певец. Одиссей благородный

В сердце, внимая ему, веселился; и с ним веселились

Веслолюбивые, смелые гости морей, феакийцы.

370 Но Алкиной повелел Галионту вдвоём с Лаодамом

Пляску начать: в ней не мог превосходством никто

победить их.

Мяч разноцветный, для них рукодельным Полибием сшитый,

Взяв, Лаодам с молодым Галионтом на ровную площадь

Вышли; закинувши голову, мяч к облакам тёмно-светлым

375 Бросил один; а другой разбежался и, прянув высоко,

Мяч на лету подхватил, до земли не коснувшись ногами.

Лёгким бросаньем мяча в высоту отличась пред народом,

Начали оба по гладкому лону земли плодоносной

Быстро плясать; и затопали юноши в меру ногами,

38 °Cтоя кругом, и от топота ног их вся площадь гремела.

Долго смотрев, напоследок сказал Одиссей Алкиною:

«Царь Алкиной, благороднейший муж из мужей феакийских,

Ты похвалился, что пляскою с вами никто не сравнится;

Правда твоя; то глазами я видел; безмерно дивлюся».

385 Так он сказав, возбудил Алкиноеву силу святую.

Царь феакиянам веслолюбивым сказал: «Приглашаю

Выслушать слово моё вас, судей и владык феакийских;

Разум великий имеет, я вижу, наш гость иноземный;

Должно ему, как обычай велит, предложить нам подарки;

390 Областью нашею правят двенадцать владык знаменитых,

Праведно-строгих судей; я тринадцатый, главный.

Пусть каждый

Чистое верхнее платье с хитоном и с полным талантом

Золота нашему гостю в подарок назначит обычный.

Всё повелите сюда принести и своими руками

395 Страннику сдайте, чтоб весел он был за трапезою нашей.

Ты ж, Эвриал, удовольствуй его, перед ним повинившись,

Дав и подарок: его оскорбил неприличным ты словом».

Так он сказал, изъявили своё одобренье другие;

Каждый глашатая в дом свой послал, чтоб подарки принёс он.

400 Но Эвриал, повинуясь, ответствовал так Алкиною:

«Царь Алкиной, благороднейший муж из мужей феакийских,

Я удовольствую гостя, желанье твоё исполняя.

Медный свой меч с рукоятью серебряной в новых,

Чудной работы ножнах из слоновыя кости охотно

405 Дам я ему, и, конечно, он дар мой высоко оценит».

Так говоря, среброкованый меч свой он снял и возвысил

Голос и бросил крылатое слово Лаэртову сыну:

«Радуйся, добрый отец иноземец! И если сказал я

Дерзкое слово, пусть ветер его унесёт и развеет;

410 Ты же, хранимый богами, да скоро увидишь супругу,

В дом возвратяся по долгопечальной разлуке с семьёю».

Кончил; ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:

«Радуйся также и ты и, хранимый богами, будь счастлив.

В сердце ж своём никогда не раскайся, что мне драгоценный

415 Меч подарил свой, повинным меня удовольствовав словом».

Так отвечав, среброкованый меч на плечо он повесил.

Солнце зашло; все богатые собраны были подарки;

Их поспешили глашатаи в дом отнести Алкиноев;

Там сыновья Алкиноя владыки, принявши подарки,

420 Отдали матери их, многоумной царице Арете.

Царь же повёл знаменитого гостя со всеми другими

В дом свой, и сели, пришедши, они на возвышенных креслах.

Тут, обратяся к царице Арете, сказал благородный

Царь: «Принеси нам, жена, драгоценнейший самый из многих

425 Наших ковчегов, в него положивши и верхнее платье

С тонким хитоном. Поставьте котёл на огонь, вскипятите

Воду, чтоб гость наш омылся и, все осмотревши подарки,

Им полученные здесь от людей феакийских, был весел,

С нами сидя за вечерней трапезой и пенью внимая.

430 Я же ещё драгоценный кувшин золотой на прощанье

Дам, чтоб, меня вспоминая, он мог из него ежедневно

Дома творить возлиянье Зевсу и прочим бессмертным».

Так он сказал, и царица Арета велела рабыням

Яркий огонь разложить под огромным котлом троеножным.

435 Тотчас котёл троеножный на ярком огне был поставлен.

Налили воду в котёл и усилили хворостом пламя;

Чрево сосуда оно обхватило, вода закипела.

Тою порою Арета прекрасный ковчег из покоев

Внутренних вынесла гостю; в ковчег положила подарки,

440 Золото, ризы и всё, что ему феакийские мужи

Дали; сама ж к ним прибавила верхнее платье с хитоном.

Кончив, она Одиссею крылатое бросила слово:

«Кровлей накрыв и тесьмою опутав ковчег, завяжи ты

Узел, чтоб кто на дороге чего не похитил, покуда

445 Будешь покоиться сном ты, плывя в корабле чернобоком».

То Одиссей богоравный, в бедах постоянный, услышав,

Кровлей накрыл и тесьмою опутал ковчег и искусный

Узел (как был научен хитроумной Цирцеею) сделал.

Тут пригласила его домовитая ключница в баню

450 Члены свои оживить омовеньем; и тёплой купальне

Рад был испытанный муж Одиссей,

той услады лишённый

С самых тех пор, как покинул жилище Калипсо, в котором

Нимфы ему, как бессмертному богу, служили. Когда же

Тело омыла ему и елеем натёрла рабыня,

455 Лёгкий надевши хитон и богатой облекшись хламидой,

Вышел он свежий из бани и к пьющим гостям в пировую

Залу вступил. Навсикая царевна, богиня красою,

Подле столба, потолок подпиравшего залы, стояла.

Взор изумлённый подняв на прекрасного гостя, царевна

460 Голос возвысила свой и крылатое бросила слово:

«Радуйся, странник, но, в милую землю отцов возвратяся,

Помни меня; ты спасением встрече со мною обязан».

Юной царевне ответствовал так Одиссей многоумный:

«О Навсикая, прекрасноцветущая дочь Алкиноя,

465 Если мне Геры супруг, громоносный Кронион, дозволит

В доме отеческом сладостный день возвращенья увидеть,

Буду там помнить тебя и тебе ежедневно, как богу,

Сердцем молиться: спасением встрече с тобой я обязан».

Так отвечав ей, на креслах он сел близ царя Алкиноя.

470 Было уж роздано мясо; уж чаши вином наполнялись.

Тою порой возвратился глашатай с певцом Демодоком,

Чтимым в народе. Певец посреди светлозданной палаты

Сел пред гостями, спиной прислонившись

к колонне высокой.

Полную жира хребтовую часть острозубого вепря

475 Взявши с тарелки своей (для себя же оставя там боле),

Царь Одиссей многославный сказал, обратясь к Понтоною:

«Эту почётную часть изготовленной вкусно веприны

Дай Демодоку; его и печальный я чту несказанно.

Всем на обильной земле обитающим людям любезны,

480 Всеми высоко честимы певцы; их сама научила

Пению Муза; ей мило певцов благородное племя».

Так он сказал, и проворно отнёс от него Демодоку

Мясо глашатай; певец благодарно даяние принял.

Подняли руки они к приготовленной пище; когда же

485 Был удовольствован голод их сладким питьём и едою,

Так, обратясь к Демодоку, сказал Одиссей хитроумный:

«Выше всех смертных людей я тебя, Демодок, поставляю;

Музою, дочерью Дия, иль Фебом самим наученный,

Всё ты поёшь по порядку, что было с ахейцами в Трое,

490 Что совершили они и какие беды претерпели;

Можно подумать, что сам был участник всему иль от верных

Всё очевидцев узнал ты. Теперь о коне деревянном,

Чудном Эпеоса с помощью девы Паллады созданье,

Спой нам, как в город он был хитроумным введён Одиссеем,

495 Полный вождей, напоследок святой Илион сокрушивших.

Если об этом по истине всё нам, как было, споёшь ты,

Буду тогда перед всеми людьми повторять повсеместно

Я, что божественным пением боги тебя одарили».

Так он сказал, и запел Демодок, преисполненный бога:

500 Начал с того он, как все на своих кораблях крепкозданных

В море отплыли данаи, предавши на жертву пожару

Брошенный стан свой, как первые мужи из них с Одиссеем

Были оставлены в Трое, замкнутые в конской утробе,

Как напоследок коню Илион отворили трояне.

505 В граде стоял он; кругом, нерешимые в мыслях, сидели

Люди троянские, было меж ними троякое мненье:

Или губительной медью громаду пронзить и разрушить,

Или, её докативши до замка, с утёса низвергнуть,

Или оставить среди Илиона мирительной жертвой

510 Вечным богам: на последнее все согласились, понеже

Было судьбой решено, что падёт Илион, отворивши

Стены коню, где ахейцы избранные будут скрываться,

Чёрную участь и смерть приготовив троянам враждебным.

После воспел он, как мужи ахейские в град ворвалися,

515 Чрево коня отворив и из тёмного выбежав склепа;

Как, разъярённые, каждый по-своему град разоряли,

Как Одиссей к Деифобову дому, подобный Арею,

Бросился вместе с божественно-грозным в бою Менелаем.

Там истребительный бой (продолжал песнопевец)

возжегши,

520 Он наконец победил, подкреплённый великой Палладой.

Так об ахеянах пел Демодок; несказанно растроган

Был Одиссей, и ресницы его орошались слезами.

Так сокрушённая плачет вдовица над телом супруга,

Падшего в битве упорной у всех впереди перед градом,

525 Силясь от дня рокового спасти сограждан и семейство.

Видя, как он содрогается в смертной борьбе, и прижавшись

Грудью к нему, злополучная стонет; враги же нещадно

Древками копий её по плечам и хребту поражая,

Бедную в плен увлекают на рабство и долгое горе;

530 Там от печали и плача ланиты её увядают.

Так от печали текли из очей Одиссеевых слёзы.

Всеми другими они незамечены были; но мудрый

Царь Алкиной их заметил и понял причину их, сидя

Близ Одиссея и слыша скорбящего тяжкие вздохи.

535 Он феакиянам веслолюбивым сказал: «Приглашаю

Выслушать слово моё вас, судей и владык феакийских.

Пусть Демодок звонкострунную лиру заставит умолкнуть;

Здесь он не всех веселит нас её сладкогласием дивным

С тех пор, как пенье божественный начал певец на вечернем

540 Нашем пиру, непрестанно глубоко и тяжко вздыхает

Странник; конечно, прискорбие сердцем его овладело

Должен умолкнуть певец, чтоб могли здесь равно веселиться

Гость наш и все мы; конечно, для нас то приятнее будет.

Здесь же давно к отправлению в путь иноземца готово

545 Всё; и подарки уж собраны, данные дружбою нашей.

Странник молящий не менее брата родного любезен

Всякому, кто одарён от богов не безжалостным сердцем.

Ты же теперь, ничего не скрывая, ответствуй на то мне,

Гость наш, о чём я тебя вопрошу: откровенность похвальна.

550 Имя скажи мне, каким и отец твой, и мать, и другие

В граде твоём и отечестве милом тебя величают.

Между живущих людей безымённым никто не бывает

Вовсе; в минуту рождения каждый, и низкий и знатный,

Имя своё от родителей в сладостный дар получает;

555 Землю, и град, и народ свой потом назови, чтоб согласно

С волей твоей и корабль наш своё направление выбрал;

Кормщик не правит в морях кораблём феакийским;

руля мы,

Нужного каждому судну, на наших судах не имеем;

Сами они понимают своих корабельщиков мысли;

56 °Cами находят они и жилища людей, и поля их

Тучнообильные; быстро они все моря обтекают,

Мглой и туманом одетые; нет никогда им боязни

Вред на волнах претерпеть иль от бури в пучине погибнуть.

Вот что, однако, в ребячестве я от отца Навсифоя

565 Слышал: не раз говорил он, что бог Посейдон недоволен

Нами за то, что развозим мы всех по морям безопасно.

Некогда, он утверждал, феакийский корабль, проводивший

Странника в землю его, возвращался морем туманным,

Будет разбит Посейдоном, который высокой горою

570 Град наш задвинет. Исполнит ли то Посейдон земледержец

Иль не исполнит – пусть будет по воле великого бога!

Ты же скажи откровенно, чтоб мог я всю истину ведать,

Где по морям ты скитался? Каких человеков ты земли

Видел? Светлонаселенные их города опиши нам:

575 Были ль меж ними свирепые, дикие, чуждые правды?

Были ль благие для странника, чтущие волю бессмертных?

Также скажи, отчего ты так плачешь? Зачем так печально

Слушаешь повесть о битвах данаев, о Трое погибшей?

Им для того ниспослали и смерть, и погибельный жребий

580 Боги, чтоб славною песнею были они для потомков.

Ты же, конечно, утратил родного у стен илионских,

Милого зятя иль тестя, которые нашему сердцу

Самые близкие после возлюбленных сродников кровных?

Или товарища нежноприветного, кроткого сердцем,

585 Там потерял ты? Не менее брата родного любезен

Нам наш товарищ, испытанный друг и разумный советник».

Содержание девятой песни

Вечер тридцать третьего дня

Одиссей начинает рассказывать свои приключения. Отплытие от берегов троянских. Разрушение Исмара, города киконов, и гибель многих сопутников Одиссея. Буря. Посещение лотофагов. Прибытие в область циклопов. Одиссей, оставя у Козьего острова свои корабли, с одним собственным кораблём пристаёт к недалёкому берегу циклопов. Выбрав двенадцать из своих корабельных товарищей, он входит с ними в пещеру Полифема. Гибель шести из сопутников Одиссеевых, сожранных циклопом. Опьянив его, Одиссей пронзает ему глаз и потом хитростью спасает себя и товарищей от его бешенства. Они похищают циклопово стадо и возвращаются на Козий остров. Полифем призывает отца Посейдона и молит, чтобы он отмстил за него Одиссею.

Песнь девятая

Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей богоравный:

«Царь Алкиной, благороднейший муж из мужей феакийских,

Сладко вниманье своё нам склонять к песнопевцу, который,

Слух наш пленяя, богам вдохновеньем высоким подобен.

005 Я же скажу, что великая нашему сердцу утеха

Видеть, как целой страной обладает веселье; как всюду

Сладко пируют в домах, песнопевцам внимая; как гости

Рядом по чину сидят за столами, и хлебом и мясом

Пышно покрытыми; как из кратер животворный напиток

010 Льёт виночерпий и в кубках его опенённых разносит.

Думаю я, что для сердца ничто быть утешней не может.

Но от меня о плачевных страданьях моих ты желаешь

Слышать, чтоб сердце моё преисполнилось плачем сильнейшим:

Что же я прежде, что после и что наконец расскажу вам?

015 Много Ураниды боги мне бедствий различных послали.

Прежде, однако, вам имя своё назову, чтоб могли вы

Знать обо мне, чтоб, покуда ещё мной не встречен последний

День, и в далёкой стране я считался вам гостем любезным.

Я Одиссей, сын Лаэртов, везде изобретеньем многих

020 Хитростей славных и громкой молвой до небес вознесённый.

В солнечносветлой Итаке живу я; там Нерион, всюду

Видимый с моря, подъемлет вершину лесистую; много

Там и других островов, недалёких один от другого:

Зам, и Дулихий, и лесом богатый Закинф; и на самом

025 Западе плоско лежит окружённая морем Итака

(Прочие ж ближе к пределу, где Эос и Гелиос всходят);

Лоно её каменисто, но юношей бодрых питает;

Я же не ведаю края прекраснее милой Итаки.

Тщетно Калипсо, богиня богинь, в заключении долгом

03 °Cилой держала меня, убеждая, чтоб был ей супругом;

Тщетно меня чародейка, владычица Эи, Цирцея

В доме держала своём, убеждая, чтоб был ей супругом, —

Хитрая лесть их в груди у меня не опутала сердца;

Сладостней нет ничего нам отчизны и сродников наших,

035 Даже когда б и роскошно в богатой обители жили

Мы на чужой стороне, далеко от родителей милых.

Если, однако, велишь, то о странствии трудном, какое

Зевс учредил мне, от Трои плывущему, всё расскажу я.

Ветер от стен Илиона привёл нас ко граду киконов,

040 Исмару: град мы разрушили, жителей всех истребили.

Жён сохранивши и всяких сокровищ награбивши много,

Стали добычу делить мы, чтоб каждый мог взять

свой участок.

Я ж настоял, чтоб немедля стопою поспешною в бегство

Все обратились: но добрый совет мой отвергли безумцы;

045 Полные хмеля, они пировали на бреге песчаном,

Мелкого много скота и быков криворогих зарезав.

Тою порою киконы, из града бежавшие, многих

Собрали живших соседственно с ними в стране той киконов,

Сильных числом, приобыкших сражаться с коней и не мене

05 °Cмелых, когда им и пешим в сраженье вступать надлежало.

Вдруг их явилось так много, как листьев древесных иль ранних

Вешних цветов; и тогда же нам сделалось явно, что злую

Участь и бедствия многие нам приготовил Кронион.

Сдвинувшись, начали бой мы вблизи кораблей быстроходных,

055 Острые копья, обитые медью, бросая друг в друга. Покуда

Длилося утро, пока продолжал подыматься священный

День, мы держались и их отбивали,

сильнейших; когда же

Гелиос к позднему часу волов отпряженья склонился,

В бег обратили киконы осиленных ими ахеян.

06 °C каждого я корабля по шести броненосцев отважных

Тут потерял; от судьбы и от смерти ушли остальные.

Далее поплыли мы в сокрушенье великом о милых

Мёртвых, но радуясь в сердце, что сами спаслися от смерти.

Я ж не отвёл кораблей легкоходных от брега, покуда

065 Три раза не был по имени назван из наших несчастных

Спутников каждый, погибший в бою и оставленный в поле.

Вдруг собирающий тучи Зевес буреносца Борея,

Страшно ревущего, выслал на нас; облака обложили

Море и землю, и тёмная с грозного неба сошла ночь.

070 Мчались суда, погружаяся в волны носами; ветрила

Трижды, четырежды были разорваны силою бури.

Мы, избегая беды, в корабли их, свернув, уложили;

Сами же начали вёслами к ближнему берегу править;

Там провели мы в бездействии скучном два дня и две ночи,

075 В силах своих изнурённые, с тяжкой печалию сердца.

Третий нам день привела светлозарнокудрявая Эос;

Мачты устроив и снова подняв паруса, на суда мы

Сели; они понеслись, повинуясь кормилу и ветру.

Мы невредимо бы в милую землю отцов возвратились,

080 Если б волнение моря и сила Борея не сбили

Нас, обходящих Малею, с пути, отдалив от Киферы.

Девять носила нас дней раздражённая буря по тёмным

Рыбообильным водам; на десятый к земле лотофагов,

Пищей цветочной себя насыщающих, ветер примчал нас.

085 Вышед на твёрдую землю и свежей водою запасшись,

Наскоро лёгкий обед мы у быстрых судов учредили.

Свой удовольствовав голод питьём и едою, избрал я

Двух расторопнейших самых товарищей наших (был третий

С ними глашатай) и сведать послал их, к каким мы достигли

090 Людям, вкушающим хлеб на земле, изобильной дарами.

Мирных они лотофагов нашли там; и посланным нашим

Зла лотофаги не сделали; их с дружелюбною лаской

Встретив, им лотоса дали отведать они; но лишь только

Сладко-медвяного лотоса каждый отведал, мгновенно

095 Всё позабыл и, утратив желанье назад возвратиться,

Вдруг захотел в стороне лотофагов остаться, чтоб вкусный

Лотос сбирать, навсегда от своей отказавшись отчизны.

Силой их, плачущих, к нашим судам притащив, повелел я

Крепко их там привязать к корабельным скамьям;

остальным же

100 Верным товарищам дал приказанье, нимало не медля,

Всем на проворные сесть корабли, чтоб из них никоторый,

Лотосом сладким прельстясь, от возврата домой не отрёкся.

Все на суда собралися и, севши на лавках у вёсел,

Разом могучими вёслами вспенили тёмные воды.

105 Далее поплыли мы, сокрушённые сердцем, и в землю

Прибыли сильных, свирепых, не знающих правды циклопов.

Там беззаботно они, под защитой бессмертных имея

Всё, ни руками не сеют, ни плугом не пашут; земля там

Тучная щедро сама без паханья и сева даёт им

110 Рожь, и пшено, и ячмень, и роскошных кистей винограда

Полные лозы, и сам их Кронион дождём оплождает.

Нет между ними ни сходбищ народных, ни общих советов;

В тёмных пещерах они иль на горных вершинах высоких

Вольно живут; над женой и детьми безотчётно там каждый

115 Властвует, зная себя одного, о других не заботясь.

Есть островок там пустынный и дикий; лежит он на тёмном

Лоне морском, ни далеко, ни близко от брега циклопов,

Лесом покрытый; в великом там множестве дикие козы

Водятся; их никогда не тревожил шагов человека

120 Шум; никогда не заглядывал к ним звероловец, за дичью

С тяжким трудом по горам крутобоким с псами бродящий;

Там не пасутся стада и земли не касаются плуги;

Там ни в какие дни года не сеют, не пашут; людей там

Нет; без боязни там ходят одни тонконогие козы,

125 Ибо циклопы ещё кораблей красногрудых не знают;

Нет между ними искусников, опытных в хитром строенье

Крепких судов, из которых бы каждый, моря обтекая,

Разных народов страны посещал, как бывает, что ходят

По морю люди, с другими людьми дружелюбно знакомясь.

130 Дикий тот остров могли обратить бы в цветущий циклопы;

Он не бесплоден; там всё бы роскошно рождалося к сроку;

Сходят широкой отлогостью к морю луга там густые,

Влажные, мягкие; много б везде разрослось винограда;

Плугу легко покоряся, поля бы покрылись высокой

135 Рожью, и жатва была бы на тучной земле изобильна.

Есть там надёжная пристань, в которой не нужно ни тяжкий

Якорь бросать, ни канатом привязывать шаткое судно;

Может оно простоять безопасно там, сколько захочет

Плаватель сам иль пока не подымется ветер попутный.

140 В самой вершине залива прозрачно ввергается в море

Ключ, из пещеры бегущий под сению тополей чёрных.

В эту мы пристань вошли с кораблями;

в ночной темноте нам

Путь указал благодетельный демон: был остров невидим;

Влажный туман окружал корабли; не светила Селена

145 С неба высокого; тучи его покрывали густые;

Острова было нельзя различить нам глазами во мраке;

Видеть и длинных, широко на берег отлогий бегущих

Волн не могли мы, пока корабли не коснулися брега.

Но лишь коснулися брега они, паруса мы свернули;

15 °Cами же, вышед на брег, поражаемый шумно волнами,

Сну предались в ожиданье восхода на небо Денницы.

Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос;

Весь обошли с удивленьем великим мы остров пустынный;

Нимфы же, дочери Зевса эгидодержавца, пригнали

155 Коз с обвеваемых ветрами гор, для богатой нам пищи;

Гибкие луки, охотничьи лёгкие копья немедля

Взяли с своих кораблей мы и, на три толпы разделяся,

Начали битву; и бог благосклонный великой добычей

Нас наградил: все двенадцать моих кораблей запасли мы,

160 Девять на каждый досталось по жеребью коз;

для себя же

Выбрал я десять. И целый мы день до вечернего мрака

Ели прекрасное мясо и сладким вином утешались,

Ибо ещё на моих кораблях золотого довольно

Было вина: мы наполнили много скудельных сосудов

165 Сладким напитком, разрушивши город священный киконов.

С острова ж в области близкой циклопов нам ясно был виден

Дым; голоса их, блеянье их коз и баранов могли мы

Слышать. Тем временем солнце померкло, и тьма наступила.

Все мы заснули под говором волн, ударяющих в берег.

170 Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос;

Верных товарищей я на совет пригласил и сказал им:

«Все вы, товарищи верные, здесь без меня оставайтесь;

Я же, с моим кораблём и моими людьми удаляся,

Сведать о том попытаюсь, какой там народ обитает,

175 Дикий ли, нравом свирепый, не знающий правды,

Или приветливый, богобоязненный, гостеприимный?»

Так я сказал и, вступив на корабль, повелел, чтоб за мною

Люди мои на него все взошли и канат отвязали;

Люди взошли на корабль и, севши на лавках у вёсел,

180 Разом могучими вёслами вспенили тёмные воды.

К берегу близкому скоро пристав с кораблём, мы открыли

В крайнем, у самого моря стоявшем утёсе пещеру,

Густо одетую лавром, пространную, где собирался

Мелкий во множестве скот; там высокой стеной из огромных,

185 Грубо набросанных камней был двор обведён, и стояли

Частым забором вокруг черноглавые дубы и сосны.

Муж великанского роста в пещере той жил; одиноко

Пас он баранов и коз и ни с кем из других не водился;

Был нелюдим он, свиреп, никакого не ведал закона;

190 Видом и ростом чудовищным в страх приводя, он несходен

Был с человеком, вкушающим хлеб, и казался лесистой,

Дикой вершиной горы, над другими воздвигшейся грозно.