Текст книги "Одиссея "

Автор книги: Гомер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

Песнь седьмая

Так Одиссей богоравный, в бедах постоянный, молился.

Тою порою царевну везли крепконогие мулы

В город. Достигнув блестящих царёвых палат, Навсикая

Взъехала прямо на двор и сошла с колесницы; навстречу

005 Вышли её молодые, бессмертным подобные, братья;

Мулов отпрягши, в покои они отнесли все одежды.

Царская дочь на свою половину пошла; развела там

Яркий огонь ей рабыня эпирская Евримедуса

(Некогда в быстром её корабле увезли из Эпира,

010 В дар Алкиною почётный назначив, понеже, над всеми

Он феакийцами властвуя, чтим был как бог от народа.

Ею была Навсикая воспитана в царском жилище).

Яркий огонь разведя, приготовила ужин старушка.

В город направил тем временем путь Одиссей; но Афина

015 Облаком тёмным его окружила, чтоб не был замечен

Он никаким из надменных граждан феакийских, который

Мог бы его оскорбить, любопытствуя выведать, кто он.

Но, подошед ко вратам крепкозданным прекрасного града,

Встретил он дочь светлоокую Зевса богиню Афину

020 В виде несущей скудель молодой феакийския девы.

Встретившись с нею, спросил у неё Одиссей богоравный:

«Дочь моя, можешь ли мне указать те палаты, в которых

Ваш обладатель, божественный царь Алкиной, обитает?

Многоиспытанный странник, судьбою сюда издалека

025 Я заведён; мне никто не знаком здесь, никто из живущих

В городе вашем, никто из людей, обитающих в поле».

Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:

«Странник, с великой охотой палаты, которых ты ищешь,

Я укажу; там в соседстве живёт мой отец беспорочный;

03 °Cледуй за мною в глубоком молчанье; пойду впереди я;

Ты же на встречных людей не гляди и не делай вопросов

Им: иноземцев не любит народ наш; он с ними не ласков;

Люди радушного здесь гостелюбия вовсе не знают;

Быстрым вверяя себя кораблям, пробегают бесстрашно

035 Бездну морскую они, отворённую им Посейдоном;

Их корабли скоротечны, как лёгкие крылья иль мысли».

Кончив, богиня Афина пошла впереди Одиссея.

Быстрым шагом, поспешно пошёл Одиссей за богиней.

Улицы с ней проходя, ни одним из людей феакийских,

040 На море славных, он не был замечен; того не хотела

Светлокудрявая дева Паллада: храня Одиссея,

Тьмой несказанной его отовсюду она окружила.

Он изумился, увидевши пристани, в них бесконечный

Ряд кораблей, и народную площадь, и крепкие стены

045 Чудной красы, неприступным извне ограждённые тыном.

Но, подошед к многославному дому царя Алкиноя,

Дочь светлоокая Зевса богиня Афина сказала:

«Странник, с тобою пришли мы к палатам, которых искал ты;

В них ты увидишь любезного Зевсу царя Алкиноя

050 В сонме гостей за роскошной трапезой; войди, не страшася;

Мужу бесстрашному, кто бы он ни был, хотя б чужеземец,

Всё по желанью вернее других исполнять удаётся.

Прежде всего подойди ты, в палату вступивши, к царице;

Имя царицы Арета; она от одних происходит

055 Предков с высоким супругом своим Алкиноем; вначале

Сын Навсифой Посейдоном земли колебателем прижит

Был с Перибеей, всех дев затмевавшей своей красотою,

Младшею дочерью мужа могучего Евримедонта,

Бывшего прежде властителем буйных гигантов; но сам он

06 °Cвой погубил святотатный народ и себя самого с ним.

Дочь же его возлюбил колебатель земли; от союза

С ней он имел Навсифоя; и первым царём феакиян

Был Навсифой; от него родились Рексенор с Алкиноем;

Но Рексенор, сыновей не имев, сребролуким застрелен

065 Был Аполлоном на пире вторичного брака, оставив

Дочь сиротою, Арету; и, с ней Алкиной сочетавшись,

Так почитает её, как ещё никогда не бывала

В свете жена, свой любящая долг, почитаема мужем;

Нежную сердца любовь ей всечасно являют в семействе

070 Дети и царь Алкиной; в ней своё божество феакийцы

Видят, и в городе с радостно-шумным всегда к ней теснятся

Плеском, когда меж народа она там по улицам ходит.

Кроткая сердцем, имеет она и возвышенный разум,

Так что нередко и трудные споры мужей разрешает.

075 Если моленья твои с благосклонностью примет царица,

Будет тогда и надежда тебе, что возлюбленных ближних,

Светлый свой дом, и семью, и отечество скоро увидишь».

Так говоря, светлоокая Зевсова дочь удалилась;

Морем бесплодным от Схерии тучной помчавшись, достигла

08 °Cкоро она Марафона; потом в многолюдных Афинах

В дом крепкозданный царя Ерехтея вошла. Одиссей же

Тою порой подошёл ко дворцу Алкиноя; он сильно

Сердцем тревожился, стоя в дверях перед медным порогом.

Всё лучезарно, как на небе светлое солнце иль месяц,

085 Было в палатах любезного Зевсу царя Алкиноя;

Медные стены во внутренность шли от порога и были

Сверху увенчаны светлым карнизом лазоревой стали;

Вход затворён был дверями, литыми из чистого злата;

Притолки их из сребра утверждались на медном пороге;

090 Также и князь их серебряный был, а кольцо золотое.

Две – золотая с серебряной – справа и слева стояли,

Хитрой работы искусного бога Гефеста, собаки

Стражами дому любезного Зевсу царя Алкиноя:

Были бессмертны они и с течением лет не старели.

095 Стены кругом огибая, во внутренность шли от порога

Лавки богатой работы; на лавках лежали покровы,

Тканные дома искусной рукою прилежных работниц;

Мужи знатнейшие града садилися чином на этих

Лавках питьём и едой наслаждаться за царской трапезой.

100 Зрелися там на высоких подножиях лики златые

Отроков; светочи в их пламенели руках, озаряя

Ночью палату и царских гостей на пирах многославных.

Жило в пространном дворце пятьдесят рукодельных

невольниц:

Рожь золотую мололи одни жерновами ручными,

105 Нити сучили другие и ткали, сидя за станками

Рядом, подобные листьям трепещущим тополя; ткани ж

Были так плотны, что в них не впивалось и тонкое масло.

Сколь феакийские мужи отличны в правлении были

Быстрых своих кораблей на морях, столь отличны их жёны

110 Были в тканье: их богиня Афина сама научила

Всем рукодельным искусствам, открыв им и хитростей много.

Был за широким двором четырёхдесятинный богатый

Сад, обведённый отвсюду высокой оградой; росло там

Много дерев плодоносных, ветвистых, широковершинных,

115 Яблонь, и груш, и гранат, золотыми плодами обильных,

Также и сладких смоковниц и маслин, роскошно цветущих;

Круглый там год, и в холодную зиму, и в знойное лето,

Видимы были на ветвях плоды; постоянно там веял

Тёплый зефир, зарождая одни, наливая другие;

120 Груша за грушей, за яблоком яблоко, смоква за смоквой,

Грозд пурпуровый за гроздом сменялися там, созревая.

Там разведён был и сад виноградный богатый; и грозды

Частью на солнечном месте лежали, сушимые зноем,

Частию ждали, чтоб срезал их с лоз виноградарь; иные

125 Были давимы в чанах; а другие цвели иль, осыпав

Цвет, созревали и соком янтарно-густым наливались.

Саду границей служили красивые гряды, с которых

Овощ и вкусная зелень весь год собирались обильно.

Два там источника были; один обтекал, извиваясь,

13 °Cад, а другой перед самым порогом царёва жилища

Светлой струёю бежал, и граждане в нём черпали воду.

Так изобильно богами был дом одарён Алкиноев.

Долго, дивяся, стоял перед ним Одиссей богоравный;

Но, поглядевши на всё с изумленьем великим, ступил он

135 Смелой ногой на порог и во внутренность дома проникнул.

Там он узрел феакийских вождей и старейшин, творящих

Зоркому богу, убийце Аргуса, вином возлиянье

(Он от грядущих ко сну был всегда призываем последний).

Быстро палату пиров перешёл Одиссей богоравный;

14 °Cкрытый туманом, которым его окружила Афина,

Прямо к Арете приблизился он и к царю Алкиною,

Обнял руками колена царицы, и в это мгновенье

Вдруг расступилась его облекавшая тьма неземная.

Все замолчали, могучего мужа внезапно увидя;

145 Все в изумленье смотрели. Царице Арете сказал он:

«Дочь Рексенора, подобного силой бессмертным, Арета,

Ныне к коленам твоим, и к царю, и к пирующим с вами

Я прибегаю, плачевный скиталец. Да боги пошлют вам

Светлое счастье на долгие дни; да наследуют ваши

150 Дети ваш дом и народом вам данный ваш сан знаменитый.

Мне ж помогите, чтоб я беспрепятственно мог возвратиться

В землю отцов, столь давно сокрушённый разлукой с своими».

Кончив, к огню очага подошёл он и сел там на пепле.

Все неподвижно молчали, и долго молчание длилось.

155 Но наконец Ехеней, благородного племени старец,

Ранее всех современных ему феакиян рождённый,

Сладкоречивый, и старые были, и многое знавший,

Добрых исполненный мыслей, сказал, обратясь к Алкиною:

«Царь Алкиной, неприлично тебе допускать, чтоб молящий

16 °Cтранник на пепле сидел очага твоего перед нами.

Почесть ему оказать ожидаем твоих повелений;

С пепла поднявши, на стул среброкованный с нами его ты

Сесть пригласи и глашатаю в чаши вина золотого

Влить повели, чтоб могли громолюбцу Зевесу, молящих

165 Странников всех покровителю, мы совершить возлиянье.

Гостю ж пускай из запаса даст ключница пищи вечерней».

Так он сказав, пробудил Алкиноеву силу святую.

За руку взяв Одиссея, объятого думой глубокой,

С пепла он поднял его и на креслах богатых с собою

170 Рядом за стол посадил, повелев уступить Лаодаму,

Сыну любимому, подле сидевшему, место пришельцу.

Тут для умытия рук поднесла на богатой лохани

Полный студёной воды золотой рукомойник рабыня;

Гладкий потом пододвинула стол; на него положила

175 Хлеб домовитая ключница с разным съестным, из запаса

Выданным ею охотно. Едой и питьём изобильным

Сердце своё насладил Одиссей, многославный страдалец.

Тут Понтоною глашатаю бросил крылатое слово

Царь феакиян: «Наполни кратеры вином и подай с ним

180 Чаши гостям, чтоб могли громолюбцу Зевесу, молящих

Странников всех покровителю, мы совершить возлиянье».

Так он сказал, и, наполнив медвяным вином все кратеры,

В чашах пирующим подал его Понтоной; возлиянье

Стоя они совершили и вдоволь питьём насладились.

185 Царь Алкиной, обратившись к гостям, произнёс:

«Приглашаю

Выслушать слово моё вас, мужей феакийских, дабы я

Высказать мог вам всё то, что велит мне рассудок и сердце.

Кончился пир наш; теперь по домам на покой разойдитесь;

Завтра же утром, с собою и прочих вельмож пригласивши,

19 °Cнова придите, чтоб странника здесь угостить и бессмертным

Вместе свершить гекатомбу. Потом учредим отправленье

Гостя почтенного так, чтоб под нашей надёжной защитой

Он без тревог и препятствий поспешно и весело прибыл

В край, им желаемый, сколь бы отсюда он ни был далеко;

195 Также, чтоб он ни печали, ни зла на дороге не встретил

Прежде, пока не достигнет отчизны; когда же достигнет,

Пусть испытает всё то, что судьба и могучие Парки

В нить бытия роковую вплели для него при рожденье.

Если же кто из бессмертных под видом его посетил нас,

200 То на уме их, конечно, есть замысел, нам неизвестный;

Ибо всегда нам открыто являются боги, когда мы,

Их призывая, богатые им гекатомбы приносим;

С нами они пировать без чинов за трапезу садятся;

Даже когда кто из них и один на пути с феакийским

205 Странником встретится – он не скрывается; боги считают

Всех нас родными, как диких циклопов, как племя гигантов».

Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:

«Царь Алкиной, не тревожься напрасно таким помышленьем;

Вечным богам, беспредельного неба владыкам, ни видом

210 Я не подобен, ни станом; простой человек я, из всех, вам

В мире известных людей земнородных, судьбою гонимых,

Самым злосчастнейшим бедственной жизнью моей я подобен.

Боле других бы я мог рассказать о великих напастях,

Мной претерпенных с трудом непомерным

по воле бессмертных;

215 Но несказанным, хотя и прискорбен, я голодом мучусь;

Нет ничего нестерпимей грызущего голода: нами

Властвуя, он о себе вспоминать ежечасно неволит

Нас, и печальных, и преданных скорби душой.

Сколь ни сильно

Скорби душою я предан, но тощий желудок мой жадно

220 Требует пищи себе и меня забывать принуждает

Всё претерпенное мной, о себе лишь упорно заботясь.

Вы же, молю вас, как скоро пробудится светлая Эос,

Мне, злополучному, путь учредите в отчизну возвратный;

Много я бед претерпел, но готов и погибнуть, лишь только б

225 Светлый свой дом, и семью, и рабов, и богатства увидеть».

Кончил; они, изъявив одобренье, решили в отчизну

Гостя отправить, пленившего всех их столь умною речью.

После, свершив возлиянье и вкусным вином насладившись,

Каждый в свой дом удалился, о ложе и сне помышляя.

230 Но Одиссей богоравный остался в палате столовой;

Царь Алкиной и царица Арета остались с ним вместе; рабыни

Тою порой со столов всю посуду поспешно убрали.

Тут белорукая с гостем беседовать стала Арета.

Мантию с тонким хитоном, сотканные ею самою

235 Дома с рабынями, в платье пришельца узнавши, царица

Голос возвысила свой и крылатое бросила слово:

«Странник, сначала сама я тебя вопрошу; отвечай мне:

Кто ты? Откуда? И платье своё от кого получил ты?

Нам ты сказал, что сюда был морской непогодою брошен».

24 °Cветлой царице ответствовал так Одиссей хитроумный:

«Трудно, царица, мне будет тебе рассказать всю подробно

Повесть о бедствиях, встреченных мною по воле рождённых

Древним Ураном богов, – об одном расскажу откровенно:

В море находится остров Огигия; там обитает

245 Хитроковарная дочь кознодея Атланта Калипсо,

Светлокудрявая нимфа, богиня богинь. И не водят

Общества с нею ни вечные боги, ни смертные люди.

Я же один, злополучный, на остров её был враждебным

Демоном брошен, когда мой корабль сокрушительным громом

250 Зевс поразил посреди беспредельно-пустынного моря.

Спутников всех (поглотила их бездна) тогда я утратил.

Сам же, на киле разбитого судна, обхваченном мною,

Девять носившися дней по волнам, на десятый с наставшей

Ночью на остров Огигию выброшен был, где Калипсо,

255 Светлокудрявая нимфа, живёт. И, приют благосклонно

Дав мне, богиня меня угощала, кормила, хотела

Мне наконец даровать и бессмертье, и вечную младость.

Сердца, однако, она моего обольстить не успела.

Целые семь лет утратил я там, и текли непрестанно

26 °Cлёзы мои на одежды, мне данные нимфой бессмертной.

Год напоследок осьмой приведён был времён обращеньем;

Вдруг мне она повелела покинуть свой остров – не знаю,

Зевса ль она убоялась, сама ль изменилася в мыслях?

Сел я на крепкосколоченный плот, и она, наделивши

265 Хлебом меня, и душистым вином, и нетленной одеждой,

Следом послала за мной благовеющий ветер попутный.

Дней совершилось семнадцать с тех пор, как пустился я в море;

Вдруг на осьмнадцатый видима стала вдали над водами

Ваша земля, и во мне оживилося милое сердце,

27 °Cтоль несказанно страдавшее. Много, однако, ещё мне

Бед колебатель земли Посейдон непреклонный готовил:

Ветры подняв, заградил предо мной он дорогу, и море

Всё беспредельное вдруг затревожилось; был я не в силах,

Жалобно стонущий, судном владеть на взволнованной бездне:

275 Буря его изломала в куски, и, в кипящую влагу

Бросясь, пустился я вплавь: напоследок примчали

К вашему брегу меня многошумные ветры и море;

Гибели б мне не избегнуть, когда б на утёсистый берег

Был я волною, скалами его отшибаемой, кинут:

28 °Cилы напрягши, я в сторону поплыл и скоро достигнул

Устья реки – показалось то место приютным, там острых

Не было камней, там всюду от ветров являлась защита;

На берег вышед, в бессилие впал я; божественной ночи

Тьма наступила; тогда, удалясь от потока, небесным

285 Зевсом рождённого, я приютился в кустах и в опадших

Спрятался листьях; и сон бесконечный послали мне боги.

Там под защитою листьев, с печалию милого сердца,

Проспал всю ночь я, всё утро и за полдень долго;

Солнце садилось, когда усладительный сон мой был прерван:

290 Дев, провожавших царевну твою, я увидел на бреге;

С нею, подобные нимфам, они, там резвяся, играли.

К ней обратил я молитву, и так поступила разумно

Юная царская дочь, как немногие с ней одинаких

Лет поступить бы могли, – молодёжь рассудительна редко.

295 Сладкой едой и вином искромётным меня подкрепивши,

Мне искупаться в потоке велела она и одежду

Эту дала мне. Я кончил, поистине всё рассказав вам».

Он умолкнул. Ему Алкиной отвечал благосклонно:

«Странник, гораздо б приличнее было для дочери нашей,

300 Если б она пригласила тебя за собою немедля

Следовать в дом наш: к ней первой ты с просьбой

своей обратился».

Так он сказал, и ему возразил Одиссей хитроумный:

«Царь благородный, не делай упрёков разумной царевне;

Следовать мне за собою она предложила немедля;

305 Я ж отказался – мне было бы стыдно; при том же подумал

Я, что, меня с ней увидя, на нас ты разгневаться мог бы:

Скоро всегда раздражаемся мы, земнородные люди».

Царь Алкиной, возражая, ответствовал так Одиссею:

«Странник, в груди у меня к безрассудному гневу такому

31 °Cердце не склонно; приличие ж должно во всём

наблюдать нам.

Если б – о Дий громовержец! о Феб Аполлон! о Афина! —

Если б нашёлся подобный тебе, в помышленьях со мною

Сходный, супруг Навсикае, возлюбленный зять мне, и если б

Здесь поселился он… Дом и богатства бы дал я, когда бы

315 Волей ты с нами остался; насильно же здесь иноземца

Мы не задержим, то было бы Зевсу отцу неугодно.

Твой же отъезд я устрою, чтоб было тебе то известно,

Завтра: ты, сладкому отдыху мирно предавшися, будешь

Сонный в спокойном безветрии плыть и достигнешь

320 В землю отцов иль в иную какую желанную землю,

Сколь бы она ни лежала далеко, хотя бы в Эвбею,

Дале которой уж нет ничего, по сказанью отважных

Наших пловцов, с златовласым туда Радамантом ходивших, —

Тития, сына Земли, посетил он и, сколь ни далёк был

325 Путь по глубокому морю, его без труда совершили

В сутки они, до Эвбеи доплыв и назад возвратившись.

Сам ты узнаешь, как быстры у нас корабли, как отважно

Вёслами море браздят мореходцы мои молодые».

Так он сказал; пролилося веселие в грудь Одиссея;

330 Голос возвысивши свой, произнёс он такую молитву:

«Дий, наш отец, да исполнится всё, что теперь обещал мне

Царь Алкиной, и да будет всегда на земле плодоносной

Слава ему! А меня проводи безопасно в отчизну».

Так говорили о многом они, собеседуя сладко.

335 Тою порой повелела царица Арета рабыням

В сенях поставить кровать, на неё положить пурпуровый

Мягкий тюфяк и богатый ковёр разостлать; на ковёр же

Тёплым покровом для тела косматую мантию бросить.

Факелы взявши, пошли из столовой рабыни; когда же

340 Было совсем приготовлено мягко-упругое ложе,

Близко они подошед к Одиссею, ему доложили:

«Странник, иди почивать: для тебя приготовлено ложе».

Радостно было усталому гостю призванье к покою;

Сладко-целительный сон наконец он вкусил безмятежно,

345 В звонко-пространных сенях на кровать прорезную

возлёгши.

Скоро и царь Алкиной, с ним простяся, во внутренней спальне

Лёг на постель и заснул близ супруги своей благонравной.

Содержание восьмой песни

Тридцать третий день

Алкиной, предложив собравшимся на площади гражданам устроить отправление Одиссея в его отечество, приглашает вельмож и людей корабельных к себе на обед. Пение Демодока во время пира. Потом игры: бег, бросание диска, борьба, кулачный бой. Одиссей, оскорблённый Евриалом, бросает камень и всех изумляет своею силою. Пляска, во время которой Демодок поёт об Арее и Афродите. Все возвращаются во дворец. Одиссей одарён изобильно. За вечернею трапезою Демодок поёт о коне деревянном и подвигах вождей ахейских. Песнь его извлекает слёзы из очей Одиссея; царь Алкиной вопрошает плачущего о причине его скорби и просит, чтобы он рассказал свои приключения.

Песнь восьмая

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос —

Мирный покинула сон Алкиноева сила святая;

Встал и божественный муж Одиссей, городов сокрушитель.

Царь Алкиной многовластный повёл знаменитого гостя

005 На площадь, где невдали кораблей феакийцы сбирались.

Сели, пришедши, на гладко обтёсанных

камнях друг с другом

Рядом они. Той порою Паллада Афина по улицам града,

В образ облекшись глашатая царского, быстро ходила;

Сердцем заботясь о скором возврате домой Одиссея,

010 К каждому встречному ласково речь обращала богиня:

«Вы, феакийские люди, вожди и владыки, скорее

На площадь все соберитесь, дабы иноземца, который

В дом Алкиноя премудрого прибыл вчера, там увидеть:

Бурей к нам брошенный, богу он образом светлым подобен».

015 Так говоря, возбудила она любопытное рвенье

В каждом, и скоро наполнилась площадь народом; и сели

Все по местам. С удивленьем великим они обращали

Взор на Лаэртова сына: ему красотой несказанной

Плечи одела Паллада, главу и лицо озарила,

02 °Cтан возвеличила, сделала тело полнее, дабы он

Мог приобресть от людей феакийских приязнь и вселил в них

Трепет почтительный мужеской силой на играх, в которых

Им испытать надлежало его, отличась пред народом.

Все собралися они, и собрание сделалось полным.

025 Тут, обратяся к ним, царь Алкиной произнёс: «Приглашаю

Выслушать слово моё вас, людей феакийских, дабы я

Высказать мог вам всё то, что велит мне рассудок и сердце.

Гость иноземный – его я не знаю; бездомно скитаясь,

Он от восточных народов сюда иль от западных прибыл —

030 Молит о том, чтоб ему помогли мы достигнуть отчизны.

Мы, сохраняя обычай, молящему гостю поможем;

Ибо ещё ни один чужеземец, мой дом посетивший,

Долго здесь, плача, не ждал, чтоб его я услышал молитву.

Должно спустить на священные воды корабль чернобокий,

035 В море ещё не ходивший; потом изберём пятьдесят два

Самых отважных меж лучшими здесь молодыми гребцами;

Вёсла к скамьям прикрепив корабельным, пускай соберутся

В царских палатах они и поспешно себе на дорогу

Вкусный обед приготовят; я всех их к себе приглашаю.

040 Так от меня объявите гребцам молодым; а самих вас,

Скиптродержавных владык и судей,

я прошу в мой пространный

Дом, чтоб со мною, как следует, там угостить иноземца;

Всех вас прошу, отказаться не властен никто; позовите

Также певца Демодока: дар песней приял от богов он

045 Дивный, чтоб всё воспевать, что в его пробуждается сердце».

Кончив, пошёл впереди он; за ним все судьи и владыки

Скиптродержавные; звать Понтоной побежал Демодока.

Скоро по воле царя пятьдесят два гребца, на отлогом

Бреге бесплодно солёного моря собравшися, вместе

050 К ждавшему их на песке кораблю подошли, совокупной

Силою чёрный корабль на священные сдвинули воды,

Подняли мачты, устроили все корабельные снасти,

В крепкоременные петли просунули длинные вёсла,

Должным порядком потом паруса утвердили. Отведши

055 Лёгкий корабль на открытое взморье, они собралися

Все во дворце Алкиноя, царём приглашённые. Скоро

Все переходы палат, и дворы, и притворы народом

Сделались полны – там были и юноши,

были и старцы.

Жирных двенадцать овец, двух быков криворогих и восемь

060 Остроклычистых свиней Алкиной повелел им зарезать;

Их ободрав, изобильный обед приготовили гости.

Тою порой с знаменитым певцом Понтоной возвратился;

Муза его при рождении злом и добром одарила:

Очи затмила его, даровала за то сладкопенье.

065 Стул среброкованный подал певцу Понтоной, и на нём он

Сел пред гостями, спиной прислоняся к колонне высокой.

Лиру слепца на гвозде над его головою повесив,

К ней прикоснуться рукою ему – чтоб её мог найти он —

Дал Понтоной, и корзину с едою принёс, и подвинул

07 °Cтол и вина приготовил, чтоб пил он, когда пожелает.

Подняли руки они к предложенной им пище; когда же

Был удовольствован голод их сладким питьём и едою,

Муза внушила певцу возгласить о вождях знаменитых,

Выбрав из песни, в то время везде до небес возносимой,

075 Повесть о храбром Ахилле и мудром царе Одиссее,

Как между ними однажды на жертвенном пире великом

Распря в ужасных словах загорелась и как веселился

В духе своём Агамемнон враждой знаменитых ахеян:

Знаменьем добрым ему ту вражду предсказал Аполлонов

080 В храме Пифийском оракул, когда через каменный праг он

Бога спросить перешёл, – а случилось то в самом начале

Бедствий, ниспосланных богом богов на троян и данаев.

Начал великую песнь Демодок; Одиссей же, своею

Сильной рукою широкопурпурную мантию взявши,

085 Голову ею облёк и лицо благородное скрыл в ней.

Слёз он своих не хотел показать феакийцам. Когда же,

Пенье прервав, сладкогласный на время умолк песнопевец,

Слёзы отерши, он мантию снял с головы и, наполнив

Кубок двудонный вином, совершил возлиянье бессмертным.

09 °Cнова запел Демодок, от внимавших ему феакиян,

Гласом его очарованных, вызванный к пенью вторично;

Голову мантией снова облёк Одиссей, прослезяся.

Были другими его не замечены слёзы, но мудрый

Царь Алкиной их заметил и понял причину их, сидя

095 Близ Одиссея и слыша скорбящего тяжкие вздохи.

Он феакиянам веслолюбивым сказал: «Приглашаю

Выслушать слово моё вас, судей и вельмож феакийских;

Душу свою насладили довольно мы вкуснообильной

Пищей и звуками лиры, подруги пиров сладкогласной;

100 Время отсюда пойти нам и в мужеских подвигах крепость

Силы своей оказать, чтоб наш гость, возвратяся, домашним

Мог возвестить, сколь других мы людей

превосходим в кулачном

Бое, в борьбе утомительной, в прыганье, в беге проворном».

Кончив, поспешно пошёл впереди он, за ним все другие.

105 Звонкую лиру приняв и повесив на гвоздь, Демодока

За руку взял Понтоной и из залы пиршественной вывел;

Вслед за другими, ведя песнопевца, пошёл он, чтоб видеть

Игры, в которых хотели себя отличить феакийцы.

На площадь все собралися: толпой многочисленно-шумной

110 Там окружил их народ. Благородные юноши к бою

Вышли из сонма его: Акроней, Окиал с Элатреем,

Навтий, Примней, Анхиал, Эретмей с Анабесионеем;

С ними явились Понтей, Прореон и Фоон с Амфиалом,

Сыном Полиния, внуком Тектона; пристал напоследок

115 К ним и младой Эвриал, Навболит, равносильный Арею:

Всех феакиян затмил бы чудесной своей красотой он,

Если б его самого не затмил Лаодам беспорочный.

К ним подошли, наконец, Лаодам, Галионт с богоравным

Клитонеоном – три бодрые сына царя Алкиноя.

120 Первые в беге себя испытали они. Устремившись

С места того, на котором стояли, пустилися разом,

Пыль подымая, они через поприще: всех был проворней

Клитонеон благородный – какую по свежему полю

Борозду плугом два мула проводят, настолько оставив

125 Братьев своих назади, возвратился он первый к народу.

Стали другие в борьбе многотрудной испытывать силу:

Всех Эвриал одолел, превзошедши искусством и лучших.

В прыганье был Анхиал победителем. Тяжкого диска

Лёгким бросаньем от всех Эретмей отличился. В кулачном

130 Бое взял верх Лаодам, сын царя Алкиноя прекрасный.

Тут, как у всех уж довольно насытилось играми сердце,

К юношам речь обративши, сказал Лаодам, Алкиноев

Сын: «Не прилично ли будет спросить нам у гостя, в каких он

Играх способен себя отличить? Он не низкого роста,

135 Голени, бёдра и руки его преисполнены силы,

Шея его жиловата, он мышцами крепок; годами

Также не стар; но превратности жизни его изнурили.

Нет ничего, утверждаю, сильней и губительней моря;

Крепость и самого бодрого мужа оно сокрушает».

140 «Умным, – сказал, отвечая на то, Эвриал Лаодаму, —

Кажется мне предложенье твоё, Лаодам благородный.

Сам подойди к иноземному гостю и сделай свой вызов».

Сын молодой Алкиноя, слова Эвриала услышав,

Вышел вперёд и сказал, обратяся к царю Одиссею:

145 «Милости просим, отец иноземец; себя покажи нам

В играх, в каких ты искусен, – но, верно,

во всех ты искусен, —

Бодрому мужу ничто на земле не даёт столь великой

Славы, как лёгкие ноги и крепкие мышцы, яви же

Силу свою нам, изгнав из души все печальные думы.

150 Путь для тебя уж теперь недалёк; уж корабль быстроходный

С берега сдвинут, и наши готовы к отплытию люди».

Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:

«Друг, не обидеть ли хочешь меня ты своим предложеньем?

Мне не до игр: на душе несказанное горе; довольно

155 Бед испытал и немало великих трудов перенёс я;

Ныне ж, крушимый тоской по отчизне, сижу перед вами,

Вас и царя умоляя помочь мне в мой дом возвратиться».

Но Эвриал Одиссею ответствовал с колкой насмешкой:

«Странник, я вижу, что ты не подобишься людям, искусным

160 В играх, одним лишь могучим атлетам приличных; конечно,

Ты из числа промышленных людей, обтекающих море

В многовёсельных своих кораблях для торговли, о том лишь

Мысля, чтоб, сбыв свой товар и опять корабли нагрузивши,

Боле нажить барыша: но с атлетом ты вовсе не сходен».

165 Мрачно взглянув исподлобья, сказал Одиссей благородный:

«Слово обидно твоё; человек ты, я вижу, злоумный.

Боги не всякого всем наделяют: не каждый имеет

Вдруг и пленительный образ, и ум, и могущество слова;

Тот по наружному виду внимания мало достоин —

170 Прелестью речи зато одарён от богов; веселятся

Люди, смотря на него, говорящего с мужеством твёрдым

Или с приветливой кротостью; он украшенье собраний;

Бога в нём видят, когда он проходит по улицам града.

Тот же, напротив, бессмертным подобен лица красотою,

175 Прелести ж бедное слово его никакой не имеет.

Так и твоя красота беспорочна, тебя и Зевес бы

Краше не создал; зато не имеешь ты здравого смысла.

Милое сердце в груди у меня возмутил ты своею

Дерзкою речью. Но я не безопытен, должен ты ведать,

180 В мужеских играх; из первых бывал я в то время, когда мне

Свежая младость и крепкие мышцы служили надёжно.

Ныне ж мои от трудов и печалей истрачены силы;

Видел немало я браней и долго среди бедоносных

Странствовал вод, но готов я себя испытать и лишённый

185 Сил; оскорблён я твоим безрассудно-ругательным словом».

Так отвечав, поднялся он и, мантии с плеч не сложивши,

Камень схватил – он огромней,

плотней и тяжеле всех дисков,

Брошенных прежде людьми феакийскими, был; и с размаха

Кинул его Одиссей, жиловатую руку напрягши;

190 Камень, жужжа, полетел; и под ним до земли головами

Веслолюбивые, смелые гости морей, феакийцы

Все наклонились; а он далеко через все перемчался

Диски, легко улетев из руки; и Афина под видом

Старца, отметивши знаком его, Одиссею сказала:

195 «Странник, твой знак и слепой различит без ошибки, ощупав

Просто рукою; лежит он отдельно от прочих, гораздо

Далее всех их. Ты в этом бою победил; ни один здесь

Камня ни дале, ни так же далеко, как ты, не способен

Бросить». От слов сих веселье проникло во грудь Одиссея.

200 Радуясь тем, что ему хоть один благосклонный в собранье

Был судия, с обновлённой душой он сказал предстоявшим:

«Юноши, прежде добросьте до этого камня; за вами

Брошу другой я и столь же далеко, быть может, и дале.

Пусть все другие, кого побуждает отважное сердце,

205 Выйдут и сделают опыт; при всех оскорблённый, я ныне

Всех вас на бой рукопашный, на бег, на борьбу вызываю;

С каждым сразиться готов я – с одним не могу Лаодамом:

Гость я его – подыму ли на друга любящего руку?

Тот неразумен, тот пользы своей различать не способен,

210 Кто на чужой стороне с дружелюбным хозяином выйти

Вздумает в бой; несомненно, себе самому повредит он.

Но меж другими никто для меня не презрителен, с каждым

Рад я схватиться, чтоб силу мою, грудь на грудь,

испытать с ним.

Знайте, что я ни в каком не безопытен мужеском бое.

215 Гладким луком и самым тугим я владею свободно;

Первой стрелой поражу я на выбор противника в тесном

Сонме врагов, хоть кругом бы меня и товарищей много