Текст книги "Наруто: Песчаный оборотень (СИ)"

Автор книги: Fomcka2108

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 35 страниц)

Часть 61 POV Дитя Зверя

Убрав за собой со стола, я вернулся в гостиную, где на кровати сидела сестрёнка. Её розовые волосы разметались по лицу, а покрасневшие от слёз глаза смотрели в пустоту, выискивая там что-то, ведомое ей одной.

Она никак не отреагировала на моё появление рядом и, даже когда я приобнял её за плечи, вдавливая себе в грудь, она лишь продолжила глядеть в никуда, пока из её рта вырывались тихие вздохи и неслышимый для моих ушей шёпот.

Она бормотала так уже несколько дней и я её понимал. Сначала слёзы не прекращали литься. Боль так сильно давила, что буквы не могли собраться в слова, вырываясь пустым бессвязным потоком.

Шмыгнув носом от нахлынувших воспоминаний, с трудом сдерживаю новую истерику.

«Надо держаться. Ради тёти Мияко и Юно. Отец бы точно держался».

Успокоив себя этими мыслями, я погладил сестрёнку по голове и медленно поднялся с дивана. Впереди было ещё много дел и, пока родителей нет дома, я должен заниматься ими.

С того самого дня, как дядя Джун вместе с мамой ушли на войну, я сам заботился о Юно и себе. Готовить, умывать сестру и убирать за собой. Раньше мы делали это только в редкие моменты или в своих комнатах, но сейчас я понял, как много мама делала для нас.

Новые воспоминания о матери прокатились дорожками горячих слёз по щекам. Сам того не замечая, я, оказывается, стоял посреди гостиной, проливая горькие слёзы о самом любимом человеке.

Вытерев лицо кулаком, пытался прикусить губу, но сделал только хуже, ведь теперь изо рта пошла кровь, а легче совсем не стало.

Дорога до ванной оказалась сильнее моих сил и в какой-то момент я просто рухнул на пол, ударяясь лбом о половицы. Скрючившись в непонятной позе, я лежал там, тихо плача, пока не почувствовал хрупкие слабые объятия на своей спине.

Вздрогнув всем телом, даже не оборачиваюсь, чтобы понять кто же пришёл поддержать меня и, выхватив крохотную детскую ладошку, крепко сжимаю её, пытаясь найти в ней силы, чтобы встать и продолжить жить дальше.

–Мама...

Шмыгая носом и слегка задыхаясь, приподнимаюсь на коленях, опираясь о стену в поисках хоть какой-то опоры.

Сначала нам помогала тётя Мияко, но она не могла постоянно находиться дома, особенно после того, что случилось. И не только она.

Почти у всех моих знакомых и соседей родители ушли на войну, вернувшись в строй, даже если они давно оставили профессию шиноби. Но одними ветеранами и старыми ниндзя дело не ограничилось и многие ребята едва старше меня ушли вслед за ними, призываемые в строй.

В голове промелькнула мысль поступить так же, но, будто бы почувствовав мой настрой, Юно сжала меня покрепче, в своей бессильной хватке умоляя меня не оставлять её одну в этом огромном и пустом доме, который всем своим естеством напоминает о маме.

И не мудрено. Оглядевшись по сторонам, я увидел по всюду след её ласковых заботливых рук.

Хотелось снова почувствовать её тепло, обнять и вжаться лицом, почувствовать пропавший навсегда запах и просто радоваться самому её присутствию, которое я раньше не ценил.

Чтобы, как раньше, она взлохматила мои волосы, отчитывая за мои прогулы или проказы. Присела на одно колено, становясь на уровень глаз и подарила нежный поцелуй в лоб, вызывая на моих щеках вспышку смущения и недовольный ропот.

«Маам...».

Обхватив Юно, я уселся с ней в обнимку на пол, посадив легкую, как пёрышко, сестрёнку на ноги. Её маленькая фигурка сотрясалась в рыданиях. Вот взглянешь на неё, и хоть у нас небольшая разница в возрасте, как же мы отличаемся.

Не знаю, сколько мы просидели на полу, пытаясь утешить и помочь друг другу, но наш момент единения прервал настойчивый стук в дверь, который никак не хотел заканчиваться.

Понимая, что это может быть очередная важная весть, я на негнущихся ногах потопал к выходу, оставляя Юно на полу, где сестра снова уставилась пустым взглядом в стену.

Распахнув дверь, моим первым желанием было наброситься на незваного гостя, поливая его всей той подслушанной у старших бранью. Но высокий мужчина в маске демона быстро остудил мой порыв. Жуткое украшение медленно и дёргано повернулось в мою сторону и произнесло три слова, которые вдохнули в меня новый поток жизни.

–Господин Казекаге очнулся.

–Спасибо...

Договорить благодарность я не успел. Неизвестный «демон» испарился в вихре из песчинок, оставляя меня одного на пороге. Ну да это не важно.

Рванув обратно в дом, я начал на ходу собирать вещи, чтобы поскорее одеться и отправиться в отцу.

Привлечённой моими метаниями Юно хватило услышать пару слов, как она тоже начала оживать на глазах. Маленькие искорки радости промелькнули где-то в глубине её глаз и моя дорогая сестрёнка спешно удалилась наверх, приводить себя в порядок.

Быстрые сборы, как и учили в школе ниндзя, помогли вскоре выйти на улицу и быстрым шагом направиться в сторону частного госпиталя, который находился на территории клана Хоки.

Ступая по обезлюдевшим улицам, то тут, то там я слышал тихие всхлипы из окон и приоткрытых дверей домов. Оставшиеся в деревне старики, дети и беременные жёны – все они тихо скорбели в своих обителях, стараясь не досаждать своими проблемами окружающим, но от этого становилось только хуже.

Больше не было слышно весёлых детских голосов, играющих в игры и мешающих старикам сидеть на террасах и играть в кости, медленно покуривая и наслаждаясь прохладой в тени.

Не чувствовались ароматы еды, которыми были богаты улицы Суны, ведь многие до сих пор готовили по старинке, долго и упорно не отказываясь от традиций, но создавая непередаваемую атмосферу на улицах деревни...

Теперь же здесь воцарились уныние и печаль.

Слишком много погибших, слишком много похорон в столь прекрасном и солнечном месте.

В иной раз пройдёшь по деревне и сможешь присесть за стол к каким-нибудь ветеранам, послушать их истории и насладиться сладким чаем, но сейчас все места их посиделок пусты, а сами бывалые шиноби ушли на войну.

Ступая по запущенным улочкам, я крепко удерживал ладонь сестры, утягивая её вперёд, не давая толком осмотреться и прочувствовать всю ту боль и печаль, в которые погружалась Сунагакуре.

И с каждым шагом делать это становилось всё труднее. Неухоженные дороги, по которым стали меньше ходить, обросшие деревья, с которых уже давно не собирали плоды, и после недавнего сражения на границе не скоро вернутся былые традиции и привычки жителей.

Несколько патрульных кукол под предводительством чунина прошли мимо нас, одарив беглым взглядом. Красные уставшие глаза с синяками вокруг век мазнули по мне и вновь уставились вперёд. Сутулые плечи, понурившись, опустились ещё ниже, клонясь к земле с каждым шагом шиноби, выдавая его тяжёлый и загруженный график с головой.

Пройдя мимо патрульного бедолаги, сгорающего на работе, мы завернули к кварталу Хоки, где нас уже встречала девушка-медик. Такая же розоволосая, как и тётя Мияко с Юно, она спешно поклонилась и повела нас внутрь, не говоря ни слова.

Ступая по аккуратным каменным дорожкам, я даже слегка залюбовался, отвлекаясь от печальных мыслей и горечи потери.

По всему кварталу росли редкие и незнакомые растения, украшая стены домов и крыши. Они пробирались повсюду, медленно переползая на соседние дома, пестря красками самых разных цветов. Пышные и скукоженные, маленькие и большие, сотни растений, многие из которых даже трудно представить... Но наша маленькая прогулка, наполненная жизнью, вместо серой хмари, окончилась, и, низко поклонившись, сопровождающая указала рукой на приоткрытую дверь.

Не знаю почему, но сначала я почувствовал страх. Даже, возможно, вину за то, что не уберёг маму.

Новый шмыг носом был прерван в зародыше. Бросив взгляд на ожидающую моего решения Юно, я переплёл свои пальцы с сестринскими и вместе мы шагнули по деревянным ступенькам, поднимаясь навстречу с отцом.

Тихо ступая по ступеням, мы смотрели только вперёд, туда, где должен лежать... папа. Но чем дальше мы заходили, тем яростнее чувствовалась угнетающая атмосфера, а из комнаты начали слышаться угрожающие голоса.

Когда я коснулся края двери, за ней будто бы оборвало звуки. Как под действием вакуумной сферы, я не слышал даже собственного дыхания, ощущая лишь напряжение и исходящую из-за двери жажду убийства, которая медленно начала стихать.

Решившись, в одно движение распахиваю дверь, чтобы встретиться взглядом с безумным пугающими глазами отца.

Он, словно дикий зверь, повёл носом, не признавая нас за своих. Твёрдо стоя на ногах, покрытый бинтами, через которые начали проявляться алые пятна, он держал одной рукой за горло «демона». И лишь наше появление подарило бойцу свободу.

С грузным стоном мужчина ударился об пол, хватаясь за шею и кашляя. Он задыхался, но я лишь слышал это, так как не мог отвести взгляда от отца, точнее, от его подобия.

Сейчас я воочию видел перед собой того шиноби, про которого нам рассказывали в школе. Ниндзя, получившего своё прозвище не за милых призывных зверюшек, а за кровавые и безжалостные убийства и повадки зверя.

–Песчаный оборотень...

Мой тихий шёпот заставил его голову дернуться, но большей реакции я не добился.

Мы стояли, застыв друг напротив друга, и просто пялились, пытаясь не отвести взгляд... Но всего лишь одно слово, один вопрос, который передался вместе со всей той гаммой эмоций и чувств, выбил из меня целую реку слёз, а Юно за моей спиной зарыдала в полный голос.

–Ханако?

Дальнейшие события закрутились с умопомрачительной скоростью.

Вот мы стоим напротив отца, а в следующее мгновение крыша над нашими головами разлетается на мелкие осколки и щепки, задевая всех присутствующих. Порыв ветра меня сметает с места, унося вместе с сестрой во двор.

Накрыв её своим телом, я несколько секунд нависал над испуганной девочкой, закрывая её собой на всякий случай, но ничего не произошло и двор Хоки оставался цел.

Глянув в сторону палаты, где ухаживали за отцом, я увидел, что на месте уютного небольшого домика остался раскуроченный кратер, покрытый обломками. Ниндзя «демон» бесследно пропал, а вокруг уже начали собираться шиноби местного клана.

С трудом поднявшись на ноги, я снова оказался на земле, когда со стороны резиденции Казекаге раздался взрыв. Куски дворца и здания администрации разлетелись по всей деревне вместе с потоком пыли.

Пройдясь по улицам, завеса из песка и обломков долетела даже до нас, когда сверху на плечи упал многотонный пресс. Чакра отца бесновалась и душила, мешая здраво мыслить, поэтому, не придумав ничего лучше, я отдал Юно в руки ближайшей девушки и побежал в сторону творящегося буйства. А там было на что посмотреть.

Взрывы от столкновений шиноби и силовые волны от ударов разлетались по округе, пока «демоны» сломанными телами врезались в края домов, медленно сползая вниз не в силах подняться.

«Они живы, точно живы».

Убеждая себя, что отец не мог подобного сделать, я выбежал к самой большой площади в деревне, которая раньше была подступом к прекрасному дворцу, откуда Казекаге правил всей пустыней, но сейчас на его месте зияли развалины. Словно рёбра громадного чудовища, стальные и каменные балки смотрели в небо – единственное что уцелело после недолгого сражения.

Напитав ноги чакрой, запрыгиваю на обломки, с трудом пробираясь наверх.

Руки постоянно соскальзывали, а пыль пробиралась в ноздри, вынуждая чихать и кашлять каждые пару метров.

Но в конце концов я достиг верха, откуда мне открылась непритягательная картина.

Мощная жуткая фигура отца возвышалась над стоящим на коленях дядей Джуном. Покрытый кровью и прикрыв один глаз, дядя опустил сломанные руки вдоль тела, часто вдыхая и что-то говоря отцу, но тот его не слушал.

Обхватив ладонью макушку, он поднял дядю Джуна перед собой на вытянутой руке.

–Я просил тебя лишь об одном и что ты сделал?

–...

Ответа дяди не было слышно, но зато громоподобный голос отца разносился по всей округе.

–Нет. Нет, нет, нет. Мне насрать на твои оправдания, – ударив дядю, отец отправил его на землю и уселся прямо на него, – ты должен был защищать её!

Удар по лицу окончился хрустом. Дядя Джун пытался что-то сказать, но вместо этого из его рта вырывался лишь хрип.

–Спасти её! Даже ценой жизни всех!

Удары сыпались один за другим, а чакры в теле дяди становилось всё меньше. Земля под ними слегка просела, а голова дёргалась как болванчик, всё больше превращаясь в непонятное месиво.

–Только её! Неужели я много попросил?!

«Папа... Ты же убьешь его!».

Не зная, что делать, я спешно начал спускаться вниз, прямо в воронку, где мой отец просто насмерть забивал своего брата.

Спотыкаясь и падая, я быстро добрался до низа под мерзкие звуки разбивающегося в кровь лица.

То и дело касаясь руками земли, я бежал изо всех сил, чтобы успеть остановить отца от ужасной ошибки. Мой голос вырывался изо рта, резонировал в ушах, но я его не слышал. Лишь громкие удары быстробьющегося сердца заполняли мои уши.

На последних шагах я, не осознавая опасности, прыгнул на спину к отцу, пытаясь крепко сжать его изобилующую мышцами руку, но в итоге просто повис на ней, как котёнок на одежде.

–Хватит, пап! Хватит!

Мои слова наконец достигли его, но произвели абсолютно иной эффект. Подлетая на резко поднятой вверх руке, я на миг встретился глазами с ним и только тогда там начало появляться узнавание... Наверное именно это сохранило мне жизнь.

БУМ! С хлопком воздуха я, словно каменное ядро, отлетел в обломки, пробивая своим телом обломок стены. В голове закружилось и, с трудом понимая, где нахожусь, я осоловело водил головой из стороны в сторону, пытаясь рассмотреть, что же происходит, пока мой взгляд не наткнулся на сломанную руку. Мою сломанную руку.

Боль приходила медленно, но ещё медленнее приходило осознание. Мои глаза метались по телу, пытаясь найти другие раны, но гораздо быстрее новые синяки и переломы объявили о себе, чем я смог их отыскать.

С головы до ног меня захлестнуло болью и, упав на спину, я не смог сдержать крика, рвущегося наружу. Глаза покрывались пеленой, но я успел увидеть фигуру отца, который склонялся надо мной.

Глава 62

Поправив покрывало сыну, я поплотнее укутал его, чтобы во время сна оно не спало, оставляя его замерзать. Даже в нормальной жизни мальчик выделялся активностью, по сравнению со всеми остальными жильцами моего дома, а сейчас...

–Будет хорошо, если ты просто сможешь спать спокойно.

Обхватив ладонями лицо, я опустил голову к коленям, боясь выпрямиться и встретиться с осуждающим взглядом Акихико.

По моей вине, из-за моей силы и не сдержанности он теперь на долгий срок останется в госпитале. Столько переломов и ушибов. А ведь я в самом конце смог остановить удар, но его легкое и слабое тело не выдержало этого и хватка детских рук разжалась, отправляя моего сына в полёт.

Осознание пронзило разум мгновенно, но было уже поздно. Я чуть не убил собственного ребёнка.

«И чуть не убил своего брата».

Эта мысль стрелой пролетела в голове. Да... Джун сейчас находится в куда более худшем состоянии и о его возвращении в строй в ближайшие три-четыре месяца не может идти и речи, но я не буду оправдываться, как и извиняться.

Понимание его поступка уже помогло мне усмирить свой гнев, но легче от этого не стало. Ярость поднималась из груди, требуя отмщения. Она призывала, вкрадчиво шептала... Сровнять с землёй всю эту сраную деревню, в которой одни слабаки, что не могут сами себя защитить!

–Нет, – моя голова была сдавлена ладонями, возвращая разум на место, – здесь можно винить только наших врагов и меня самого...

Уже несколько раз я прокатывал всё произошедшее в голове. Стараясь не думать о смерти Ханако, я скидывал вину за произошедшее на всех, кого только можно было представить. Тобирама, Муу, Хаширама с его системой деревень...

Только вот облегчения это не приносило, а делало только хуже. То и дело у меня в голове возникал образ погибшей жены, а рядом с нею стояла сестра и обе они приветливо улыбались, прося не винить никого в их смерти.

Такие разные, но такие похожие. Столько лет я был рядом с ними. Заботился, помогал и учил, но в самые нужные моменты меня не оказалось рядом.

«Смерть не страшит, ведь духи наших предков с нами. Оседают в песчинках, помогая заблудшим в пути через пустыню».

Слова монахов храма Ветра о смерти неосознанно всплыли в голове, но вызвали лишь жуткую усмешку. Ведь шиноби плотно связаны с ней и в любой миг наши жизни могут оборваться.

На руках отросли когти, царапая лицо от ненависти и зарождающейся в душе пустоты.

–Нет... Так легко они не отделаются. Я всех их убью... Уничтожу... Одного за другим.

Клятва непринужденно оседала на сердце, помогая вернуться в реальность и не зацикливаться на случившемся.

С начала войны прошло меньше полугода, а я уже лишился слишком многого.

Убийственное намерение распространилось по палате, заставляя сына беспокойно ворочаться во сне.

Взяв эмоции под контроль, встаю со стула. Я хотел остаться. Хотел предаться своему горю, но как будто бы потух изнутри и теперь не испытывал ничего. Лишь крохотные угли ненависти медленно тлели где-то глубоко внутри, но я догадывался, что это лишь обман моего покидающего меня разума и настоящий виновник моего состояния гораздо реальнее, чем любые надуманные мною переживания.

–Потерпи, скоро я дам тебе повеселиться вволю.

Глубокий вдох помог унять ярящееся нутро и неторопливым шагом я покинул госпиталь, в котором и сам лежал до недавнего времени.

Ступая по улочкам Сунагакуре, я ловил на себе испуганные и враждебные взгляды некоторых жителей, которые сразу же закрывали двери и кона, стоило мне лишь обратить на них внимание.

«Верно, я же убил несколько своих».

Поморщившись от этих мыслей, ускоряю шаг, напитывая тело чакрой. Больше не было ни грамма желания находиться здесь. Эти скрытые, презрительные взгляды, наполненные ужасом и осуждением.

Как будто бы они понимают. Будь у них такие же возможности и силы, они бы и сами стали творить самосуд, но нет же. Гораздо проще прятаться здесь, в деревне, и проклинать меня за спиной.

«Хотя, может быть они и правы».

Мысли и эмоции метались в разные стороны, приводя меня в замешательство. Было тяжело сосредоточиться на чём-то одном, то и дело всё скатывалось к нежной улыбке Ханако, которую она мне дарила в моменты нашей близости.

Наверное, со стороны я выглядел как неуравновешенный псих, который то и дело плещет чакрой и жаждой убийства во все стороны, но мне было всё равно.

Я хотел поскорее закончить дела и вернуться на фронт. Там мне находиться было в разы проще, чем здесь.

«Особенно здесь».

Сам того не заметив, я пришёл к порогу своего пустого дома, около которого сейчас и застыл соляным столбом.

Мысли путались, а тело не подчинялось командам. Хотелось убежать и спрятаться где-то наедине с собой, отдаться своему горю и просто закончить всё это дерьмо, сорвавшись в последний самоубийственный бой.

Но в то же время я хотел зайти внутрь. В последний раз почувствовать её не выветрившийся запах. Лечь на нашу кровать, откинувшись на мягкие подушки, в обилии собираемые Ханако.

Просто прикрыть глаза, не думая ни о чём.

–Добро пожаловать домой.

Голос Ханако резанул по ушам. Вскинув голову, я безумным взором уставился в сторону закрытой двери, надеясь увидеть её. Хотя бы ещё разок... Но вместо этого лишь получил новый болезненный удар по сердцу.

Ладонь дёргано рванула вперёд, распахивая входную дверь и открывая вид на пустующий и будто бы заброшенный дом.

«Просто свет покинул его, смирись с этим».

Убеждал я сам себя. Шаги давались с трудом и чем дальше я проходил внутрь, тем сложнее было не погрязнуть в прошлом, начав искать призраков былого счастья по этому «склепу моих радостных воспоминаний».

Рука провела по небольшой тумбочке, которую мои жены поставили у входа. На её поверхности скопился небольшой слой пыли и песка, который сюда заносило всякий раз, стоило приоткрыть дверь. Уже не помню, сколько раз ворчал из-за этого, но Ханако и Мияко нравилось, поэтому я просто махал рукой, обещая самому себе, что уберу её в следующий раз, но так никогда и не предпринимал попыток.

Разувшись, я прочувствовал, каким холодным здесь был пол, несмотря на жаркую погоду за окном. Ступая по плотно сбитым половицам, медленно иду в сторону лестницы наверх, туда, где лежит всё, что осталось от неё. Простые вещи и память.

Всё та же кровать, всё те же дурацкие тумбы и запахнутое окно, которое мы любили открывать по ночам, согретые теплом друг друга.

Я хотел раскрыть его, впустить свежий воздух внутрь, чтобы избавиться от затхлого запаха и пыли, но рука так и не поднялась.

Опустившись на кровать, присаживаюсь с её стороны, смотря на приоткрытую дверь. В голове представлялись картины, как Джун позвал её на помощь и она спешно собиралась прямо здесь, надевая защитное снаряжение и готовя различные железки, что смогут ей помочь в бою.

Но даже при всей спешке она делает всё аккуратно, закрывая полки и шкафы, не оставляя разбросанных вещей, ведь Ханако пыталась быть педантичной, надеясь своим примером привить подобную привычку детям.

Вяло улыбнувшись, провожу ладонью по застеленной кровати, перебирая пальцами по мягкой ткани.

Уютный момент прервал слабый стук в дверь с первого этажа, после чего раздался характерный скрип петель, который никогда не услышать даже шиноби, не то что простому человеку.

Мягкие легкие шаги торопливо поднимались ко мне и, даже не используя сенсорику, я мог точно ответить, кто это был. Я прекрасно знал её походку, знал вес её тела...

И когда в дверях появилась Мияко, я уже встречал её своим взглядом, стараясь сделать улыбку как можно более приветливой... Но, видимо, облажался.

Проглотив нарастающий в горле ком, она в пару шагов оказалась рядом со мной, трепетно заключая голову в объятия и прижимая к своей груди. Её волосы свисали со всех сторон, закрывая мне обзор, пока лоб жены прижимался к моей макушке.

Она ничего не говорила, ведь мы чувствовали друг друга и понимали без слов.

Мои руки сцепились у неё за спиной. Я обнимал её аккуратно, не давая эмоциям выхода, просто боясь сломать девушке спину и контролируя ситуацию.

И когда первые слёзы с её прекрасных глаз упали мне на голову, я лишь вздрогнул, чувствуя, что и сам начинаю погружаться в пучину из боли и облегчения, выпуская наконец на свободу всё, что накопилось за последние пару дней.

Мои пальцы сжались сильнее, но Мияко никак не отреагировала, ни крохотной частичкой своего тела не показала, что ей больно или неприятно, позволяя мне с лихвой отдаться на волю эмоций.

Меня трясло. Руки ходили ходуном, а в носу засвербело. Словно крючья для мяса или кривые ветки деревьев, мои пальцы не хотели разгибаться, не хотели отпускать на волю жену.

В голове метались мысли, предлагая разные решения, чтобы в будущем не потерять ещё больше дорогих мне людей. Самые разные, самые безумные идеи посещали меня, пока не пришлось отказаться ото всех и прийти к одному простому выводу.

«Пока не закончится война – они все рискуют умереть».

Я даже начал проговаривать это вслух, на что услышал успокаивающий шёпот Мияко. Она ласково гладила меня по волосам, зарываясь в них пальцами и принося умиротворение, заверяя меня, что больше никто не умрёт и наша семья будет жить счастливо, но я её не слушал.

«Они больше не умрут. Они будут здесь, в деревне... И больше никакой войны. Я закончу её, во что бы то ни стало, я закончу её».

В какой-то момент она перебралась мне на колени, зарываясь лицом в плечо, чтобы хорошенько выплакаться, пока мои руки, кажущиеся гигантскими на её фоне, сжимали женскую спину в объятиях.

Всем своим телом я пытался подарить ей частичку потерянного всеми нами тепла, но мои глаза оставались холодными. Взгляд упирался в дверь, но я видел другое, представлял себе иное, уже продумывая, как поскорее закончить Вторую Мировую Войну Шиноби и не допустить Третью.

Как заставить других Каге подписать мир и чем для этого потребуется пожертвовать...

Постепенно мои размышления натолкнули меня на другое. Как защитить семью, пока меня нет рядом? Как спасти их и оградить от глупых поступков, чтобы впредь не случилось так же, как и с Ханако?

А ведь моя любимая была сильна. Она была опытна и могущественна по меркам простых шиноби. Контролировала силу демона и могла повелевать песком, разом сражаясь с сотнями противников.

«И даже это не помогло... Значит, будем исходить из другого. Если нельзя победить всех, то можно сбежать».

Покачав головой своим мыслям, я прижался к Мияко, которая ответила мне поцелуем в щёку, сбавляя поток слёз и постепенно успокаиваясь.

(Моя новая работа уже появилась на просторах сети. Врата Балдура: Арфа, посох и кинжал!)