Текст книги "Уроки любви (СИ)"

Автор книги: Elis-King

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

  – Думаешь, что, сменив тему, сможешь сбить меня с толку? Ты так и не удосужилась сказать, что случилось, хотя я ясно вижу, что что-то не так. Меня волнует только одно: ты долго молчать будешь?– из нее прям-таки сочилось возмущение. Я продемонстрировала его не хуже нее:

  – Я же тебя спросила о парне. Знаешь-ли, неплохо было бы и ответить, прежде чем задавать свои вопросы,– я укоризненно воззрилась на подругу, и та, не сумев удовлетворить свое животное любопытство, приняла мои условия. Повернувшись, Оксанка еще раз осмотрела сидящего позади новоявленного посетителя, и с подозрением сказала:

  – Подожди, а зачем тебе понадобился тот парень? Я, правда, уже где-то видела его, но точно сказать не могу, да еще и эта кепка сильно мешает... Кепка! Вот ее-то я помню отчетливо.– Я вмиг оживилась и задала, логичный по своей сути, вопрос:

  – Откуда?

  – Помнишь, я рассказывала, что встречалась с Алексом?

  – Помню, он еще тогда обо мне расспрашивал, но как это все сопоставляется?

  – Легко сопоставляется, ведь он был не один. Ты же знаешь Сашу, и шага не ступит без своей "свиты", вот и в тот раз с ним было двое парней из разряда "слуг".

  – Ну и..?– подтолкнула я ее, так как подруга задумалась о чем-то своем.

  – Ну и в одного из них была такая кепка, точь в точь, и кажется...

  Договорить она не успела, так как в этот момент пронзительно хлопнула входная дверь, та самая прозрачная, готовящаяся рассыпаться на мелкие осколки после такого удара, и мы обе повернулись к месту стычки стекла и... Олега Станиславовича. Сказать, что я удивилась, означало покривить душой, но легкая неожиданность, подпитываемая тем, как выглядел математик, присутствовала. А выглядел он... ну если и адекватным, то совсем чуть-чуть. Мне стало страшно. Буквально страшно и я, не придумав ничего умнее, отвернулась от разворачивающейся сцены "пришествия сурового рыцаря", и прикинулась ничего незнающей. По-моему, неплохо получалось, потому что никто не бросал с учителя на меня заинтересованные взгляды, но они начали это делать, как только Олег Станиславович угрожающе-медленным шагом двинулся к нашему столику. Я поспешно обхватила ставшую холодной кружку руками, выставляя ее как щит против...

  – Не поможет,– раздалось у меня из-за спины и сильные руки отобрали у меня многострадальную кружку, чуть не расплескав при этом остатки чая.

  – Олег Станиславович...– Мой шепот вряд ли бы кто-то смог услышать. Учитель смог, после чего ответил:

  – Да, это я. А вы ждали кого-то другого?– с этими словами он обогнул наш стол и сел на свободное место,– Особенно после того, как сами же и выудили приехать,– и глаза его полыхнули странным огнем, если можно так выразится.

  Как же я сейчас жалела, что сделала это. Подруга, сообразив, что является третьим, а соответственно, лишним, членом нашей "милой" компании, извинилась, сославшись на гору домашнего задания, Олег Станиславович, невзирая ни на что оставался ее учителем, и второпях нас покинула. Не скажу, что сильно обрадовалась ее, так не вовремя проснувшемуся, чувству обязанности, скорее наоборот, но поделать я все равно ничего не могла. Не в том положении находилась, пробуравливаемая взглядом Олега Станиславовича.

  – Кто-то в зале за вами следил?– Спросил он после удачного бегства моей верной, или, как показала практика, не очень-то и верной, подруги.

  – Ннет, кккажется,– промямлила я.

  – Ты мне еще заикой стань! Пойми, я сержусь не на тебя, а на того несчастного, кто посмел за тобой следить, если... такой человек в принципе существует,– и выразительный взгляд сначала на меня, а после и на окружающее нас пространство,– итак, давай еще раз. Ты не заметила ничего странного, так?

  – Странного? Ну...

  – Конкретнее, Сорокина.– Я вспыхнула, и, если честно, не смогла бы с уверенностью сказать от чего больше – от смущения, или от негодования. Просто я ждала другого тона, и... 'Сама виновата. Нет, ну вы только посмотрите на нее! Самым наглым образом, своровав номер телефона, вырвала мужика, заставила примчаться по первому зову, а теперь сидит и мямлит, словно... сказали тебе, больше конкретики, вот и приступай'– услужливо побранило меня мое же подсознание. И я, нехотя, но должна была признать, что как раз к нему мне и следует прислушаться.

  – Возможно, вы заметили, когда входили, парня в кепке и кожаной куртке,– я сделала паузу, давая ему время, чтобы понять, о ком идет речь, и, дождавшись согласного кивка, продолжила:

  – Мне почему-то показалось, что он смотрит на меня, но едва я предприняла попытку проверить это, быстро отвел взгляд в сторону. И еще,– я замялась, старательно подбирая слова, и, попутно взвешивая каждое из них, закончила оборванную фразу:

  -... еще я приблизительно знаю, кто он такой, точнее под чьим началом находится.

  – Ты знакома с ним?

  – С кем?– спросила я, но, не дожидаясь ответа, сказала:

  – Если с парнем – то нет, впервые вижу, а если с тем, с кем он... назовем это "дружит", то да, знакома, но мы уже очень давно не виделись.

  – Прости за нескромный вопрос, этот второй – он тебе кто?

  – Уже никто,– каким-то размытым получился ответ, и Олег Станиславович понял это, а также, наверняка, и то, что скрывалось под ним, посему вопросов на эту тему больше не последовало.

  – Ясно, парень в кепке, кстати, он зашел до, или после вас?

  – После.

  И тут на нас рывком накатило осознание. Шевелящиеся кусты, за коими, и в этом уже не приходилось сомневаться, кто-то был, стали бесполезными в плане маскировки, и этот кто-то довольно беспечно, на мой взгляд, прошел внутрь заведения, дабы и дальше беззастенчиво следить за мной. Логическая цепочка выстроилась сама по себе, но от этого не стало легче, а уж тем более понятней, и корпели мы над очень "оригинальным" вопросом: "Что делать дальше?". Однако, как оказалось минуту спустя, корпели в единочном числе, потому как, судя по всему, учитель был настроен весьма решительно. Побоялась уточнять, к чему ведет этот его настрой, просто вдруг жалко стало. Нет, не Олега Станиславовича, его сейчас не жалеть, а успокаивать надо бы, жалко стало того парнишку, который сидит в тридцати шагах от нас.

  Внезапно учитель встал, подошел, протянул руку, бросив: "Пошли", и поволок на улицу. Я, памятуя о его невменяемом состоянии, не стала спорить, позволяя беспрепятственно манипулировать своими ногами. Далее все же спросила:

  – Куда мы идем?

  – Никуда, и, прошу тебя, воздержись от любых вопросов.

  – Но...

  – Никаких "но", просто делай то, что я говорю.

  Насупившись, я всем своим видом выражала полное несогласие, но никто и не собирался считатся с моим мнением, уводя все дальше по пешеходной части. Это злило, по-настоящему злило, ведь я ему все рассказала, а он... Однако, судить о подлинной справедливости мира сего мне предстояло как-нибудь в другой раз, ибо как только мы отошли на приличное расстояние от кафе, Олег Станиславович остановился, вынял с кармана брюк свой мобильник и кому-то позвонил. Злость мгновенно сменилась любопытством, а поскольку стояла я в двух шагах от учителя, то имелись все шансы на его удовлетворение. Меж тем, вызов длился всего пару секунд, после чего в трубке раздалось: "Алло".

  – Игорь, ты на том же месте? Нет, ничего не случилось, но есть кое-какие подозрения. Смотри, мы немного отошли от того кафе, о котором я говорил, и если все верно, то за нами ведется слежка. Парень, достаточно молодой, из одежды – черная кожаная куртка и черная кепка. Все, проверь.

  – Я так понимаю, спрашивать кто это, не имеет смысла?– я знала, что сейчас услышу, но видимо, не спросить не могла.

  – Правильно понимаешь,– чего и следовало ожидать.

  Еще около десяти минут непринужденного гуляния, и я окончательно утвердилась в том, что вот-вот оглохну от тишины. Скользкой, давящей тишины, но меня спас гудок мобильника. Звонили Олегу Станиславовичу, и я догадывалась, кто это может быть. Интуиция меня не подвела:

  – Алло, Игорь? Ну что? Вы поймали его? Да, отлично, сейчас подойдем.– И уже мне:

  – Возвращаемся, они поймали похожего парня, будем надеятся, что это он.

  Уже кое-что. Значительно ускорившись, мы прибыли на место поимки почти сразу же после звонка Игоря. Двое полицейских не позволяли вырватся тому самому парню, что был в кафе. Он что-то кричал, и изо всех сил пытался освободится от цепких рук блюстителей закона, но безуспешно. К нам подошел мужчина в форме и протянул руку учителю, на что тот не только пожал ее, но и крепко обнял своего друга. Затем Игорь показал фотоапарат, который, по его словам, нашли у парня. На нем, если не считать тех снимков, что прислали Олегу Станиславовичу и директору, был запечатлен наш сегодняшний уход из кафе, и последующие фото, доказывающие, что имело место быть непрерывное слежение. Казалось бы, дело раскрыто, виновник пойман, но я-то знала, что все не так просто, и теперь мучилась оттого, что не могла решить, стоит ли об этом узнать кому-либо еще. С одной стороны, я имею прекрасную возможность отомстить Саше за то, что он снова влез в мою жизнь, хотя его туда не приглашали, а с другой... я не хотела все усложнять, не хотела видеть этого ублюдка, но вот, что касается Марины, тут уж простите. Я рассказала о ней Игорю, в подробностях описала ее разговор с каким-то парнем, заключив все тем, что есть большая вероятность ее причастности ко всему этому. Об остальном я умолчала, мысленно нацепив на себя табличку "жалосливая дура". Уж какая есть, другой не стану.

 Забудь обо всех уроках, и поступай так, как подсказывает сердце.

  Ровно неделя прошла с того дня, как раскрылось дело о шантаже и угрозе школьной репутации. С провокационными снимками никто считаться не стал, во-первых, потому, что Олег друг Игоря, а во-вторых, что директор друг Олега. Все просто. Парень, явно не преуспевший в везении, отделался тем, что три дня провел в условиях заключения, а после, так как его действия признали мелким хулиганством, был милостиво отпущен. С Мариной все обстояло куда сложнее, как-никак скрытая угроза школе, но, благодаря ее всемогущему покровителю в лице отца, девушка даже не была задержана. Кто-то, возможно, возмутился бы, попытался спровоцировать повторное расследование, или написал жалобу на работу полиции, но я приняла такой исход как что-то само собой разумеющееся. И такая реакция на происходящее была вызвана не тем, что я пожалела верных псов Алекса, нет, просто я прекрасно понимала, что в любом случае им ничего серьезнее семейных разборок не грозит. Ну, хотя бы из-за этого можно позлорадствовать, ибо притяжение к какому-либо обвинению – несмываемое пятно, пусть и маленькое, а за такое богатенькие родители по головке не погладят.

  Что касается самого Алекса, который остался в тени, и, насколько я поняла, намеревается и дальше там находится, то я решила с ним встретиться. Да, признаю, решение бредовое, и принятое в тяжелом бреду, но отступать было некуда, особенно после того, как я получила согласие на встречу. Все-таки нам нужно поговорить, объяснится и прочее, прочее. Встреча была назначена на нейтральной территории, как выразился Саша, то есть в уже знакомом кафе с милыми кустами по бокам. Я мысленно улыбнулась его предложению, ведь что бы там ни было, но это место я не забуду никогда. Конечно, я нервничала, ломала локти, и раз двадцать хватала мобильник, чтобы все отменить, но в итоге явилась в назначенное время в назначенном месте. Я четко знала, зачем пришла, четко знала, что дружеского разговора может и не выйти, и все же жажда получить ответы на свои вопросы превозмогала все другие защитные рефлексы. Почему он, спустя долгие два года, вдруг вспомнил о своей бывшей пассии и не удержался, чтобы не доставить ей лишних неприятностей? И, учитывая, что, в конце концов, он понес одни убытки, невольно натыкаешься на мысль: 'А стоило ли это таких затрат?'. В его понимании, наверное, стоило, и вот поэтому я и хотела лично услышать причину, по которой мне так рьяно пытались навредить.

  Когда я вошла внутрь помещения, Саша уже сидел за одним из столиков, обнимая за талию разодетую блондинку, чье милое личико еле-еле удерживало на себе ту гору косметики, которую на него свалили. Что же, неплохая попытка вывести меня из себя, но на такое я вряд ли отреагирую истеричными воплями, и очень печально, что он надеялся как раз на это. Однако при виде тщательно подготовленного спектакля в мою честь, я почувствовала неприятное жжение в груди, а еще такое же неприятное понимание, что я для него ничего не значу. Не сказала бы, что это сильно меня расстроило, но и хорошего было мало. И пусть я ни единым жестом не заставлю его праздновать победу, но ему удалось меня задеть. Что же, тем хуже для него, ибо я не привыкла прощать подобное, а если еще вспомнить и прошлые его прегрешения.... Нет, я не ушла, это бы посчиталось признаком слабости, а такого в моих планах не было. Там имелось кое-что другое...

  – Ах, скотина ты такая, еще не нагулялся, нет? Его дома ребенок голодный ждет, а он тут развлекается непонятно с кем. Кстати, милочка, вы в курсе, что он женат и уже год как имеет сына? Нет? Так, я вам говорю, это еще тот гуляка. Ты куда кольцо опять дел, а?

  Не знаю, что меня подвигло изображать ревнивую женушку, скорее всего обида и желание в очередной раз выставить Сашу в невыгодном свете. Почему в очередной? Да потому, что я уже имела возможность поиздеваться над ним, а после, гордо задрав подбородок, уйти из его жизни. Как показала наглядная действительность, ненадолго. Но что мне мешает поступить также и сейчас? Ответы больше не были нужны, я и без них сложила два плюс два, и только посмеялась над мальчишеской злобой, длившейся столько времени.

  К слову сказать, истерика имела место быть в этом заведении, но не у меня, к счастью, или, к сожалению некоторых. Эти самые некоторые потеряли дар речи от возмущения, злости, и... презрения ко мне. Я оказалась права: дружеской беседы не вышло, да и вообще никакой беседы не вышло, потому что, сделав свое дело, я со спокойной душой удалилась из несчастливого кафе, не дожидаясь, пока у кое-кого пройдет приступ безмолвия, и он не перейдет к более решительным действиям. Долго идти не пришлось. На выходе из кафе меня ждал Олег. Честно говоря, я немного удивилась, завидев его, прислонившегося к небольшому дереву, растущему на территории кафе, но с опозданием вспоминаю, что рассказала Оксанке о том, с кем собираюсь встретиться, и все, больше никаких вопросов не возникает. Ну, мы еще поговорим с этой так называемой подругой, а пока...

  – Привет,– и кольцо сильных рук смыкается на моей талии, притягивая к мужскому телу.

  – Тебе Оксана сказала, я права?– не хочу закрывать глаза на то, что творится у меня за спиной.

  – Как ты догадалась?– немного виновато спрашивает мой учитель, видимо извиняясь и за себя, и за подругу. Ну-ну.

  – Кроме нее никто не знал. А сейчас, если позволишь, хочу напомнить, что там,– я показала на застекленную дверцу кафе,– злой-презлой парень, который не прочь закопать меня заживо, так что пошли.– Меня ухватили за руку и поспешно поволокли в машину, на ходу спросив:

  – Что ты уже успела натворить?– и тон такой издевательский, но я не спешила откровенничать, предпочитая оставить это между мной, Алексом, и бедной девушкой, которую сегодня больно ударили по ее самолюбию.

  – Отдала долг, завалялся он что-то,– в ответ я услышала веселый смех, и, продолжая смеяться, меня затащили в машину, а после сели на водительское сидение, и завели машину.

  – Куда мы?– с опозданием спросила я, так как только теперь обнаружила, что мы не едем ко мне домой, как делали последние пять дней, прощаясь легким поцелуем у ворот.

  Смех сменился загадочной улыбкой и мне коварно так ответили:

  – Сюрприз.

  – Не люблю я сюрпризы,– честное признание, но на Олега оно не подействовало, и мы продолжили двигаться прямо противоположным моему дому маршрутом. Я проявила небывалое снисхождение, и весь оставшийся путь не задавала больше никаких вопросов, возместив это тем, что, подчеркнуто вежливо, не замечала, сидящего рядом со мной, как бы моего парня. Вообще-то на первых порах было несколько странно называть так Олега Станиславовича, но я довольно быстро смирилась с этой неизбежностью, и теперь радо принимала ее в гостях.

  Примерно через десять минут мне сообщили:

  – Приехали, вылезай из машины.

  – А где встать, и галантно подать даме руку?

  – Ох, простите, сударыня, позабыл что-то,– да, подыгрывать друг другу мы умеем.

  – Не трудитесь, сударь, я уже сама вышла...– я остановилась, заинтересованно оглядывая двухэтажный дом бежевой покраски.

  – Дай угадаю, это твой дом?– да, у него дома я еще не была.

  – Ты, случаем, не ясновидящая?– весело поинтересовался он, и продолжил:

  – Представляю тебе свою скромную обитель. Слушай, не пойми меня превратно, просто я подумал, что ехать куда-то ты откажешься, а я... не хочу пока прощаться. Ну, что скажешь?

  – Отвечу полным согласием, и... я никогда не думаю о тебе превратно, если ты об этом. К тому же, мне интересно увидеть, где и как ты живешь, не вижу в этом ничего плохого.

  – Ты чудо, знаешь?

  – Догадываюсь,– я улыбнулась. Как же приятно слышать такие слова от нужного человека.

  Мы вместе подошли к воротам, которые были тут же отперты, и затем, минуя выстланную из камней дорожку и небольшие ступени, прошли вглубь его дома. Снаружи он ничем не выделялся, да и внутри все было самым обычным, просто факт того, что это дом учителя, делал ему честь и превращал в нечто особенное. В целом – все умеренно, но со вкусом, и мне это нравилось.

  – Проходи,– в этот раз он не забыл о великосветских манерах, и пропустил даму, то есть меня, вперед.

  – Я так понимаю, следующие часа два мы будем пить чай?

  – И не только...– я остановилась, резко развернулась к нему, и задала резонный вопрос:

  – Шутишь?

  – Эй-эй, спокойно, я вообще-то имел в виду математику, а у кого-то, как я посмотрю, слишком бурная фантазия,– и улыбка такая запредельная, что я тоже невольно улыбнулась, соглашаясь с его выводом.

  – Прости, просто я...

  – Что просто? Неужели ты думаешь, что я буду тебя к чему-то принуждать? Если ты боишься чего-то такого, то уверяю, что никогда и ни при каких обстоятельствах не заставлю тебя сделать это насильно. Веришь мне?

  – Верю...– я крепко прижалась к его груди и обняла, он ответил мне тем же.

  Не знаю, чем я заслужила встречу с Олегом, но именно она положила начало моей новой жизни. Жизни, в которой, помимо серых будней, появились новые, яркие краски чего-то необычного, волнующего и радостного. Жизни, которая стала на половину детективным бестселлером, на половину любовным романом, и тут уж нельзя без критики – и то, и то имело свои недочеты и ошибки, что, однако, не помешало, в финале, случится хэппи-энду.

Конец.