Текст книги "Игрушка для подонка (СИ)"
Автор книги: Екатерина Носкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Глава 18
– Сан авиация, – хрипит мама.
Руками закрывает лицо, и я вижу, как подрагивают ее плечи.
Глажу ее по спине, пытаюсь успокоить. Но разве хоть что-то может успокоить мать, у которой ребенок тяжело болен?
Я бы тоже с удовольствием поплакала. Но мне нельзя. Мне надо оставаться сильной. И думать…
Думать, как выйти из этой ситуации.
Но ничего на ум не приходит.
Врач, извинившись, уходит, обещая подойти позже. Медсестра приносит маме в стакан с успокоительным. Она благодарно кивает и жадно пьет лекарство.
– Я позвоню отцу, – шепчет, глядя мне в глаза.
А я морщусь.
– Не надо, мам. Ты же знаешь, это бесполезно.
– А вдруг, Алис. Вдруг у него что-то екнет и он поможет, – с надеждой в голосе достает телефон.
– За столько лет ничего не екнуло, а сейчас вдруг должно.
Кулаки сжимаются только об одной мысли о нем. Хорошо, что этот трус и слабак давно не появлялся на горизонте.
– Привет…
– Мама, не надо, – рычу, пытаясь отобрать у нее телефон, но она встает и отходит метров на пять от меня.
Я не слышу их разговор. Лишь вижу, как меняются эмоции на мамином лице.
Мольба о помощи и надежда на спасение, сменяются отчаянием и горем.
Когда их разговор заканчивается, мама медленно подходит и буквально падает в кресло.
– Не поможет, – не спрашиваю. И так знаю ответ.
– Нет. У него третий ребенок недавно родился…
– Ну и пусть катится ко всем чертям! Бог ему судья. Мы и сами справимся. Сами ее на ноги поставим!
Я буквально кричу от нахлынувшей ярости.
Ненавижу его.
– Жалкий трус. Предатель. Ничтожество
– Он твой отец, – тихо шепчет мама.
– У меня нет отца, – жёстко припечатываю.
Мама качает головой, открывает рот, чтобы что-то сказать. Но видит мой злой и решительный взгляд и отступает. Ничего не говорит.
Вот и правильно. Не надо напоминать о том, чье имя мне даже противно слышать.
– Пойду кофе выпью. Позови, если будут новости.
Мама кивает, а я вылетаю на улицу. Возле парковки видела кофейный аппарат. Именно туда я и направляюсь.
Беру бодрящий напиток, и грею о картонный стакан руки.
Я не всегда так относилась к отцу.
Когда-то я его очень любила. Когда-то я была его любимой доченькой.
Потом родилась Надя.
И все было прекрасно. Первые несколько лет.
Пока она не заболела. Часто капризничала, плакала. Начались частые визиты к врачам. Не всегда получалось попасть на бесплатную консультацию. Бегали и в частные клиники. А сколько денег уходило на лекарства? Тогда я не догадывалась, что практически все, что удавалось заработать уходило на лекарства.
Вот из-за этого всего отец и не выдержал.
Помню, был сильный скандал.
Мы с Надей сидели в своей комнате. Она тогда так сильно плакала, кричала. А я знала, как ее успокоить. Потому что тоже плакала. Только тихо, чтобы она не слышала.
А потом отец ушел.
Просто собрал вещи и даже с нами не прощался.
Мама тогда долго грустная ходила, с красными глазами. Улыбалась через силу.
Однажды я пошла к нему в гости. Детская наивность говорила, что папа нас любит. Папа нас не бросит. Просто вот так случилось…
Но он не согласился вернуться. Сказал, что будет платить алименты, но так больше жить не может. Просил его понять.
Но я не поняла.
Помню, как тогда было больно.
Нас тогда только бабушка с дедушкой поддержали. Мамины родители.
Наверное, тогда я и решила, что заменю отца, если он не смог.
Не знаю, зачем мама ему сейчас позвонила.
Наверное, от отчаяния.
Выкинула пустой стакан в урну и пошла обратно в приемную.
Потом мы снова ждали. Ждали, когда нам что-то сообщат о Наде. Когда разрешат ее навестить. Но медсестра всегда повторяла одно и то же:
– Ждите.
И мы ждали.
Но мысли невозможно остановить. Они не хотят ждать.
Я боялась. От страха в голову лезли ужасы того, что может случиться с Надюшей.
Вспоминала все последствия болезни, о которых нас предупреждали.
Полная слепота. Инвалидность. Или смерть.
Дрожащими руками провела по лицу.
Я так больше не могу. Надо что-то делать. Надо как-то решать……
Неожиданно почувствовала вибрацию в кармане.
Достала телефон.
Стас.
– Алло, – голос звучал хрипло, надломлено.
Тишина.
Он ничего не говорит.
А я встаю с кресла, и на ватных ногах иду по коридору.
– Стас, – хрипло выдыхаю, на грани слышимости.
Но он молчит.
Слезы текут по щекам. Утыкаюсь лбом в холодную стену и плачу. Беззвучно. Как тогда в детстве.
– Стас, помоги. Умоляю. Она всего лишь ребенок. За что? Она не заслужила.
Меня накрывает истерика. От отчаяния сердце готово остановиться.
Поворачиваюсь спиной, и медленно сползаю по стене. Ноги не держат.
Поджимаю колени и плачу.
– Стас. Я все верну. Клянусь. Все оплачу. Умоляю, помоги. Ты ведь можешь. Только ты один можешь. Ей всего десять. У нее еще вся жизнь впереди.
– Где ты? – выдыхает, и слышу какой-то шум на заднем фоне.
Кто-то кричит. Зовет Волкова.
– Алиса! – орет так, что я бы подпрыгнула на месте, если бы была в нормальном состоянии. А сейчас лишь слегка вздрагиваю. Совсем не много. – Где ты? Куда приехать? Отвечай!
– Я в больнице, – называю адрес.
И пока Стас не сбросил вызов, успеваю услышать, как его зовет смутно знакомый женский голос.
Глава 19
Он приедет.
Хоть и не сказал, но я уверена, что он приедет.
И плевать чего мне это будет стоить. Все равно, что потребует взамен.
Я все сделаю.
На все согласна.
Только пусть поможет.
Она ведь девочка еще. Маленькая, хоть ей и десять лет. Но на вид максимум лет восемь. У нее такая красивая улыбка. Чистая, добрая. Она должна озарять своей улыбкой весь мир.
Боже. Представляю, как ей сейчас там страшно. Она совсем одна. Только незнакомые люди в медицинской одежде. И нет никого рядом из родных. Ни меня, ни мамы.
С огромным трудом поднимаюсь с пола.
Не знаю, сколько я так просидела, но, кажется, что целую вечность.
Бреду к маме, и сажусь рядом на кресло. Мама меня обнимает, прижимает мою голову к своему плечу.
И мне так хочется расплакаться. Потому что страшно. Потому что впереди неизвестность…
А что если Стас не поможет? Не захочет?
Ведь то что я буду просить, будет стоить очень дорого.
Кто я такая, чтобы на меня такие деньги тратить?
А тот поцелуй….
Резко вскакиваю и начинаю мерить коридор шагами. Туда-сюда. Сама не замечаю, как начинаю заламывать пальцы.
Он ничего не значит. Для него.
А для меня…
Я пока не готова об этом думать. Просто не могу, иначе точно сойду с ума.
– Прошу прощения, – к нам подходит одна из медицинских работников. – Вы родственники Надежды…?
– Да! – хором выкрикнул, подбегая ближе.
– Как Надя?
– Что с ней?
– Нам можно ее увидеть?
– Надя сейчас в тяжелом, но стабильном состоянии. Поэтому я хочу с вами поговорить транспортировки ее в Москву.
Взяла маму за руку, видя как ее начало трясти от слов врача.
– Сейчас мы пытаемся решить вопрос с сан. авиацией. Но на это уйдет некоторое время. А для Нади каждая минута на счету. Скажите, у вас есть возможность заказать частную компанию по транспортировке больных?
– Сколько это стоит?
От, пусть и примерной суммы, у нас открылись рты.
Мама начала мотать головой, не в силах сказать, что таких денег у нас нет. Точнее деньги есть, но мы не предвидели такие траты…
– Да, – быстро ответила, пока мама не отказалась. – Да, если не получится через вас, мы обратимся в частную компанию.
– Алиса, – ахнула мама, хватая меня за руку.
– Куда нам следует обратиться?
– Я сейчас принесу вам брошюры. Вы сами должны выбрать, – женщина так на меня взглянула, что я сразу поняла. Им нельзя рекомендовать компании. Мы должны сами выбрать.
– Спасибо.
– Алиса, ты что! – возмущенно прошептала мама, тряся меня за руку. – Где мы возьмем деньги? У нас ведь на операцию.
– Мама, – твердо ее перебила, пока у нее не началась истерика. – Если мы не оплатим перелет – Наде может уже и не понадобиться операция.
Мама затряслась, кивая. По ее щекам потекли слезы.
– Прошу прощения, – к нам подошла медсестра. – Сейчас можно навестить Надю. Но только кто-то один.
– Мам, иди ты. Поцелуй ее за меня. И скажи, что все будет хорошо.
Мама кивнула, схватила сумку и быстро пошла за медсестрой.
А я осталась стоять одна, в холле возле приемного отделения.
Вдруг опять нахлынуло то самое омерзительное отчаяние.
Рухнула в кресло, уперлась локтями в колени, а потом уткнулась лицом в ладони.
Нельзя плакать. Нельзя!
Мама сейчас в таком состоянии, что не может рационально думать. Рне может принимать решения. И я ее понимаю. Значит надо мне собраться. Взять себя в руки. И решать вопросы.
В такие моменты, хоть кто-то должен оставаться сильной. Если мы обе расклеимся, ни к чему хорошему это не приведет.
Я должна…
– Алиса!
Вскинула голову и увидела Волкова, направляющегося ко мне твердым уверенным шагом.
Несколько секунд смотрела на парня, и не верила, что это он.
Всхлипнула.
А потом вскочила и со всех ног побежала на встречу к Волкову.
Я буквально налетела на парня. Вцепилась в него, обхватив талию руками.
И расплакалась.
Почувствовала руки Стаса на своей спине, а потом меня сжали в крепких объятиях…
И я не выдержала.
Расплакалась. Сильно. Навзрыд.
Надо ему все объяснить, но из груди только всхлипы вырываются. Меня трясет, и я не могу успокоиться.
Волков подхватывает меня на руки, куда-то несет, а потом вместе со мной садиться в кресло.
Все это я замечаю вскользь.
– Помоги, – шепчу куда-то в его шею. – Я все что угодно сделаю. Только спаси ее. Ты ведь можешь. Ты все можешь. Умоляю. Помоги ей.
– Тише, тише, успокойся, – он гладит мою спину, плечи, вытирает слезы.
А я продолжаю хвататься за него, как утопающий за спасательный круг.
– Прошу прощения. Я принесла брошюры, о которых говорила.
Всхлипываю. Отстраняюсь от Волкова и вижу ту самую женщину, которая говорила с нами о транспортировке Нади.
В ее руках несколько разноцветных брошюр.
– Спасибо, – хрипло выдыхаю, смахивая слезы.
Но не успеваю взять их в руки. Волков оказывается быстрее.
Перехватывает рекламу, перелистывает их, кривится, а потом отдает обратно.
– Нам это не надо.
– Но…
Женщина растеряна, как и я тоже.
Встаю с колен Стаса, нервно поправляю одежду.
– Никаких но. Заберите.
– Алиса, – врач игнорирует Волкова. Поворачивается ко мне
– Я сказал нам это не надо. Вы не поняли?
Женщина возмущенно переводит взгляд с Волкова на меня, а я стою как вкопанная, не зная, что сказать.
– Уходите. Мы обратимся к вам, если нам понадобится ваша помощь.
– Вы не понимаете…
– Я все сказал. Идем.
Волков взял меня за руку и повел на выход.
– Стой! Остановись. Что ты творишь? Ты не понимаешь. Ты… Волков! Остановись!
Стас вывел меня на улицу, даже не обращая внимания на мои крики.
Что он вытворяет?
Зачем отказался от помощи?
Надо извиниться перед той женщиной, и попросить дать нам брошюры.
Но мне не дали. Вывели на улицу и затолкали на заднее сиденье знакомой машины.
– Что ты делаешь? – спросила, когда Волков сел за руль.
– Алиса, успокойся.
– Да как ту успокоиться? – орала, едва не набрасываясь на него с кулаками.
– Лисенок, пожалуйста. Ты должна взять себя в руки. Скажи, что происходит?
– Моя сестра умирает! Вот что тут происходит! Я надеялась, что ты поможешь! А ты опять играешь в свои игры.
– Я помогу.
– Что?
– Помогу, если ты сможешь мне все нормально объяснить.
Несколько секунд смотрю Стасу в глаза. Пытаюсь там что-то увидеть, прочесть. Но Волков серьезен. Смотрит на меня внимательно. Только хмурится немного.
А потом я подумала…
Какая разница, что написано в его глазах. Он единственный может помочь Надюшке.
Сделала глубокий вдох и начала говорить.
Рассказала, что еще в раннем детстве у нее начались проблемы со зрением. Врачи ставили разные диагнозы. Назначали капли, процедуры. Но это не помогало. Зрение все рано падало, а потом начались головные боли, тошнота, обмороки.
Я говорила и говорила, перепрыгивая между событиями, вспоминая все нюансы, все обследования, детали.
– Мы собирали деньги на операцию. Но не успели. Наде резко стало плохо. Врач сказал привезти ее на обследование… Оказалось все очень плохо. Нам толком ничего не сказали еще. Знаем только что сейчас она в критическом состоянии. И ее срочно надо переправить в Москву. Поездом или машиной она не выдержит. Да и долго это. Врач сказал надо сан. авиацию.
– Теперь понятно, зачем те брошюры.
– Да, – выдохнула и с волнением взглянула на Волкова. – Ты поможешь?
– Помогу, – ответил не задумываясь.
А я шумно выдохнула и сама от себя, не ожидая, вдруг крепко обняла парня.
– Спасибо. Спасибо. Я все верну, честно. До последней копейки.
Волков не ответил.
Но главное он знает, что я на все согласна, лишь бы он не передумал и помог моей маленькой сестричке.
– Все будет хорошо, – мягкий голос, тихий шепот на ушко…
Я все еще прижимаюсь к Волкову. Обнимаю его…
Резко отстраняясь. Опускаю голову, потому что вдруг стало неловко из-за своего порыва.
Рядом слышу тихий смешок, но стараюсь не обращать на него внимания.
– Алло, Артем, привет. Эм… Нет. Нет. Мы даже не пересекались. Я тебе по делу звоню. Мне нужна твоя помощь. Точнее нужна помощь твоего зятя. Да. Надо организовать транспортировку девочки в вашу больницу. Состояние тяжелое, но стабильное. Сейчас уточню.
Волков отодвинул телефон и перевел взгляд на меня:
– Самолет или вертолет?
– Что?
– Сестру чем перевозить? Самолетом или вертолетом?
– Я не знаю, – растерянно прошептала.
– Ясно. Тем, давай лучше вертолет. Чтобы сразу от больницы забрать. Да. Понял. Сейчас пришлю информацию. Спасибо.
Волков сбросил вызов и сразу начал что-то писать в телефоне. Только иногда уточнял что-то про Надю: фамилию, имя и отчество, возраст, диагноз, есть ли аллергия на лекарства…
А я сидела, автоматически отвечала на все его вопросы и растерянно хлопала глазками. Это что сейчас было? Это он одним звонком договорился об сан. авиации?
Вот так просто? Словно такси вызвал?
– У нас есть несколько часов. Надо успеть собрать вещи.
– У Нади все есть. Мама собрала.
– Надя что сама полетит?
– Нет. С мамой. Ей же всего десять лет.
– Значит надо собрать вещи маме. Ну и тебе.
– Мне? Я не планировала лететь… У меня же работа. И учеба.
– Советую взять тебе отпуск, а лучше уволиться, – Волков улыбнулся краешком губ, и завел машину. – Потому что мы летим в Москву.
– Что? Мы? В смысле… Ты тоже летишь?
– Да. Твою сестру перевезут в одну из самых лучших клиник страны. Там первоклассные специалисты.
– Но там же запись, наверное…
– Об этом не переживай. Больница принадлежит зятю моего двоюродного брата.
– Это с ним ты разговаривал?
– Да.
Дальше я не знала о чем говорить. Облокотилась на спинку кресла, и прикрыла глаза.
Устала. Как же я устала.
Руки все еще подрагивают, от пережитого стресса. Но уже не было такого удушающего отчаяния, не было той безнадежности.
– Спасибо, – прошептала, не открывая глаз.
Волков ничего не ответил.
А потом я почувствовала его руку на своих сцепленных в замок пальцах. Слегка сжал, а потом погладил, и так же быстро убрал, словно и не было этого прикосновения.
Сейчас я была благодарна Волкову, как никогда в жизни.
Впервые за долгие годы, я понимаю, что скоро все закончиться и в лучшую сторону. Надушу вылечат.
Не сразу, но со временем она будет такой же, как и все дети. Веселой, жизнерадостной девочкой. У которой будут мечты, цели, желания и обязательно первая любовь.
Не важно, что волков потребует в замен. Какую сумму запросит. Возможно, назначит проценты…
Пусть. Все это не важно. Я заработаю. Главное, чтобы моя сестричка была здорова.
К моему дому мы подъехали довольно быстро.
Молча поднялись в квартиру.
Пока снимала верхнюю одежду, исподтишка наблюдала за Волковым. Пыталась что-то прочесть на его лице, пока он рассматривал нашу квартиру.
А мне вдруг стало неловко. За то, что ремонт давно не делали, и обои на стенах висят те, что клеили еще в моем детстве. И что мебель вся старенькая, местами потрепанная. И за зеркало в прихожей, которое бабушка отдала.
– Хочешь чай или кофе? – спросила, чтобы отвлечь Волкова от рассматривания нашего скудного интерьера. Знаю, что все далеко не новое. И наша квартира на фоне его апартаментов кажется захудалым сарайчиком.
– От кофе бы не отказался.
Кивнула, мысленно благодаря Стаса, что никак не стал комментировать мой дом. Что не стал поливать грязью. Ведь если сравнить нашу квартиру и тот загородный дом, в котором я была однажды, становиться очень грустно.
Пока варила кофе, Стас сидел за столом. Я чувствовала на себе его взгляд, но не решалась обернуться.
Но нам нужно все-таки обсудить цену его помощи. Хотя очень трудно завести этот разговор.
Пока кофе остывает, решила начать собирать вещи.
Поставила перед Волковым чашку, а сама пошла в свою комнату.
Черт. Я ведь совсем забыла, мамы предупредить.
Достала телефон и набрала знакомый номер.
– Алло, мамуль…
– Алиса, – мама говорила тихо, и была очень встревожена. – Алис, что происходит? Тут в больнице какой-то дурдом начался после того, как я к Наде в палату попала. Пришел главный врач. Сказал, что Надю перевозят в Москву. Что надо срочно ее подготовить к транспортировке. Я ничего не понимаю. Врачи бегают, суетятся. Никто ничего не объясняет
– Мамуль, пожалуйста, успокойся. Все хорошо.
– Я понимаю, что ее перевозят. Ты выбрала компанию для ее перевозки? Что мне делать?
Вошла в комнату и подошла к окну.
Небо было пасмурным, уже начинало темнеть, но снег не падал. Это хорошо.
– Алиса, ты меня слышишь?
– Да мамуль, прости. Не беспокойся. Да, Надю перевезут в Москву. Ей там помогут. Ты тоже полетишь. Я сейчас дома соберу нам вещи. Не переживай, я с тобой буду.
– Боже, Алиса, – мама всхлипнула, и я зажмурилась, чувствуя, как сжимается сердце.
– Ни о чем не переживай, пожалуйста. Будь рядом с Надюшей. Ей сейчас нужна твоя поддержка. Представляю как ей страшно.
– Да… Врачи сказали, что ей дадут снотворное перед перелетом.
– Это правильно. Иначе ей еще хуже станет от шума.
– Алис… – не знаю, что мама хотела сказать.
В этот момент в комнату вошел Волков. Он облокотился плечом на дверной проем, и сложил руки на груди.
– Мам, все хорошо. Я тебе потом перезвоню.
Сбросила вызов и положила телефон на подоконник.
Смотрю на Стаса, не отрывая взгляда, но так и не решаюсь повернуться.
Красивый. Это невозможно скрыть даже в отражении окна.
Но нам надо решить очень важный вопрос. Желательно это сделать прямо сейчас.
– Стас, – заговорила, глядя как он отталкивается от стены, и медленно направляется в мою сторону.
Каждый шаг отдается странным стуком в моей груди. И я сжимаю пальцами подоконник, не в силах выдержать его приближение.
Но я должна…
Даже если за моей спиной стоит опасный хищник.
Глава 20
– Я хочу поговорить об операции, – тихо говорю, глядя в отражение.
Волков останавливается за моей спиной. Не прикасается, но я чувствую его каждой клеточкой своего тела.
Он смотрит, молчит, и я решаюсь продолжить.
– Я верну тебе все деньги в течение… года, – слегка запинаясь, когда вижу, как его глаза сужаются. Он недовольно поджимает губы, но я не обращаю на это внимания. Нам надо сразу все обсудить. – Часть отдам сразу. Они у мамы на банковском счету. И часть нам помогли собрать в фонде… Остальное мы заработаем. Честно. Я верну все до копейки.
Под конец говорю совсем сумбурно. Успеваю заметить, как Волков зло прищуривается, а потом резко разворачивает меня, заставляя смотреть ему в глаза.
– А может мне не помогать тебе? – практически рычит, со злостью глядя на меня.
Внутри что-то сжимается, а потом падает. Разбивается. Ужас охватывает разум.
– Нет, – выдыхаю, хватая его за руку. – Пожалуйста, не отказывайся. Я только к тебе за помощью могу обратиться. Только ты можешь помочь. Пожалуйста, Стас. Помоги Наде. Она же ребенок совсем. А ты можешь. Я знаю, что можешь, – с каждой секундой сердце стучит все быстрее. И я говорю… прошу, с отчаянием, которое вновь навалилось, придавливая словно гранитная плита. – Тебя сроки не устроили? Что? Скажи!
В этот момент мне стало страшно. По-настоящему.
Безысходность. Отчаяние. Паника.
Все это давило, сжимало, заставляя упасть перед ним на колени и умолять.
Отворачиваюсь.
Потому что не могу на него сейчас смотреть.
Мне больно.
Страшно.
Но она моя сестра.
Да черт возьми. Я готова перед ним на коленях ползать. Только бы он помог…
– На что ты готова, ради сестры? – твердый мужской голос за спиной пробирает до мурашек. Нервы напряжены до предела. Сердце стучит так громко, что кажется, в любой момент готово выскочить из груди. – Давай, Алиса, скажи.
– Ты ведь и так знаешь ответ, – старюсь, чтобы голос звучал ровно. Не хочу чтобы он знал, какие чувства меня сейчас переполняют: обида, боль, страх, отчаяние…
– Скажи мне!
Я не заметила, как Волков оказался совсем близко. Лишь ощутила его дыхание на своей шее.
Рядом послышался самодовольный смешок, а потом он опустил руки на мою талию.
– Хотя… Мне не нужен твой ответ. Только я могу помочь вылечить твою маленькую сестренку. А ты сделаешь все, что я скажу.
Сердце больно бьется в груди.
По щекам текут слезы.
Но я киваю.
Пусть просит все что угодно. Приказывает. Я уже знаю, какого быть его игрушкой. Рабыней. Мне не привыкать.
Вот только сейчас ставки гораздо выше. А я в отчаянии…
– Тогда можешь начать прямо сейчас.
– Что? – шумно выдыхаю, глядя в окно. Но я не вижу там привычного пейзажа. Только Волков, и то как внимательно он меня рассматривает.
Вижу, как его взгляд опускается на мои губы. Он приоткрывает рот, чтобы что-то сказать…
Но в этот момент раздается сигнал его сотового.
Волков морщиться. Медленно отступает, а потом с тихими проклятиями достает из кармана телефон.
– Да, Артем.
Волков выходит из комнаты, а я прикрываю глаза и шумно выдыхаю. Пальцы подрагивают от пережитых чувств.
Провожу ладонями по лицу. Хочу сбросить с себя это проклятое чувство безысходности. Надломленности.
Молча, монотонно, начинаю собирать вещи. Вначале свои, потом мамины, что-то для Надюши положила. Не знаю зачем, но мне показалось, что так надо. Волков куда-то вышел, но не стал объяснять. Я лишь услышала, как хлопнула входная дверь.
Вернулся он минут через сорок, когда я практически все собрала.
Хмурый. Раздраженный. Он молча ждет пока я соберу все необходимое. А когда закрываю дверь, без слов подхватывает сумки и несет их вниз.
В машине едем молча. Между нами повисло напряжение, и я не знаю, как его нарушить.
И стоит ли вообще.
Видела, как Волков резко переключает передачи, словно хочет выплеснуть свою злость на, ни в чем не виновный, рычаг. А потом с силой сжимает руль.
Иногда поглядывала, но так и не решилась опять заговорить с ним о долге.
Отвернулась и невидящим взглядом уставилась в окно.
Почему у нас все так? Почему он постоянно требует исполнять его желания? Как бы мне хотелось, чтобы… Что?
Чтобы Волков помог мне просто так? За «спасибо»? Чтобы поддержал в трудную минуту? Чтобы просто был рядом, когда мне так нужна поддержка?
На глазах навернулись слезы. Сжала кулаки, пытаясь сдержать обиду и не дать ей выйти на свободу. Чтобы не подумал…
Всхлип вырвался против воли, и я прикусила губу, чтобы не заплакать.
Резкий поворот, и Волков останавливает машину.
Перевожу растерянный взгляд на парня, но он смотрит в лобовое стекло и даже не моргает, лишь пальцы продолжают крепко сжимать руль.
– Не думай сейчас об этом, – говорит тихо, хрипло. Я едва могу разобрать его слова. – Просто не думай.
– О чем?
– О нашем разговоре. Не думай о нем.
– Но ты же сказал…
– Это не важно, – резко перебивает, и я опускаю взгляд.
Стас замолкает, а я уже совсем ничего не понимаю. Что теперь он от меня хочет? Неужели опять что-то задумал?
– Не думай, – вновь повторяет, привлекая мое внимание. – Просто… Я не умею по-другому. Не знаю как… – он качает головой, и у меня в душе что-то щелкает, наполняет, согревает. Совсем немного, я замечаю. – Мне надо подумать.
– О чем?
Он поворачивает голову и наши взгляды встречаются.
А у меня дыхание перехватывает от той бури, что бушует в его глазах. Я не могу понять, что он сейчас чувствует, но мне нестерпимо хочется прикоснуться к его щеке, провести пальцами по напряженным скулам, прикоснуться ладонью…
– Просто забудь тот разговор, – хрипло произносит, глядя мне в глаза.
– Хорошо, – тихо выдыхаю, глядя на парня.
Он кивает.
А потом берет мою руку в свою.
– Мне надо встретиться с братом. Заедем в ресторан, – говорит тихо, спокойно, но я трудом могу разобрать слова. Пальцами он поглаживает мою руку, разгоняя жар по всему телу. – Это не долго.
– Ладно, – прохрипела, выдавая свои чувства.
Стас резко поднимает голову. Его взгляд скользит по моему лицу, а потом замирает на губах.
Делаю судорожный вдох.
Потому что в памяти вдруг так ярко вспыхнули воспоминания нашего поцелуя.
Стас медленно наклоняется, а я замираю. Дыхание перехватывает. Сердце в груди начинает стучать так сильно, что готово выпрыгнуть в любой момент. Щеки опаляет жаром.
Волков останавливается. Его губы в нескольких сантиметрах от моих…
Не могу. Не в состоянии выдержать это безумное притяжение.
Сама приближаюсь. Наклоняюсь к нему на встречу.
И наши губы соединяются.
Несколько секунд Волков не двигается. А потом…
Он словно сходит с ума. Кладет ладони мне на шею, а губы начинают жадно сминать мои. Яростно, алчно…
Этот поцелуй…
Он выбивает почву из-под ног. Заставляет желать больше. Заставляет желать его.
Я только один раз испытала нечто подобное. И тот единственный раз тоже был с Волковым.
Несмело отвечаю.
И слышу тихий рык, полный первобытного мужского желания.
Провожу руками по его твердой груди, крепким плечам.
Но мне мало.
Не знаю, что на меня нашло.
Словно барьер какой-то пал, и я жадно отвечаю на поцелуй.
Внутри горит настоящий пожар, который невозможно потушить. С каждым мгновением, с каждым движением его губ, этот пожар разгорается все сильнее.
Из груди вырывается стон, и я сильнее прижимаюсь к Стасу.
Волков опускает руки, проводит ладонями по моей спине, бедрам, а потом вновь поднимается.
Сама не замечаю, как начинаю извиваться. Вдруг руки парня исчезают с моего тела, и я чувствую острую потерю.
Хныкаю.
Без слов прошу вернуть ту ласку.
И Волков подчиняется.
Его руки крепко сжимают мои бедра.
Стас вновь углубляет поцелуй. А я теряюсь в реальности. Ничего не понимаю, что происходит вокруг.
В этот самый миг я чувствую только его, его прикосновения его поцелуй…
Теснее прижимаюсь к его телу…
Но Стас вдруг прерывает поцелуй, запрокидывает голову и издаёт тихий стон. А потом утыкается в мою шею и тяжело дышит.
Я хватаю воздух, и пытаюсь понять, что сейчас за безумие тут происходило.
Волков плавно поглаживает мою спину, и только сейчас я понимаю, что сижу у парня на коленях. Слегка отстраняюсь и натыкаюсь спиной на руль.
– Ох, – смущённо выдыхаю, и пытаюсь слезть с колен парня. Вообще не понимаю, как так получилось.
Внезапно объятия Волкова становятся крепче, и он сильнее прижимает меня к своему телу.
– Пожалуйста, Лисенок, не двигайся, – хрипит куда-то мне в шею, и я резко замираю.
Несколько секунд не двигаюсь, а потом хмыкаю и начинаю тихо хихикать.
Не знаю, что меня развеселило, но с я каждым мгновением начинаю смеяться все громче, и громче.
Живот сводит от напряжения, щеки начинает покалывать, а на глазах выступают слезы.
Стас отстраняется, и я вдруг замечаю, каким взглядом он на меня смотрит.
Теплые, добрые, его глаза впервые полны нежности.
А у меня сердце сжимается от непонятной радости.
– Ты такая красивая, когда улыбаешься, – его шепот звучит мягко, хрипло. Он проводит кончиками пальцев по моей щеке, и я прикрываю глаза от мягкости этого прикосновения.
– Я бы хотел, чтобы мы тут и остались, – его губы растягиваются в лукавой улыбке, – Желательно в этой позе.
Он резко приподнимает бедра, а у меня дыхание перехватывает.
Недовольно поджимаю губы, и возмущенно хлопаю его по плечу.
Его улыбка угасает, а взгляд становится задумчивым.
– Мне правда нравится, но нам пора ехать. Брат уже ждет.
Киваю, и неуклюже пересаживаюсь на свое сиденье.
Пристегиваю ремень безопасности, поднимаю голову, и замечаю, что Волков наклонился ко мне.
Не успеваю что-то спросить. Его губы накрывают мои. Всего мгновение и он снова отстраняется.
А потом включает поворотник и выезжает на дорогу.
Крепко сжимаю руки в кулаки, делаю глубокий вдох: Хочу спросить, что это значит… Но не решаюсь.
Вдруг потом он скажет, что все это игра, или что это из-за его помощи. Вроде как долг забирал. Ведь сегодня, в моей комнате он тоже смотрел на мои губы. Хотел поцеловать? Да только телефон помешал.
Но Стас сказал не думать о нашем разговоре, забыть его…
А вот сейчас он меня целует. Жадно. Горячо.
И… Мне понравилось.
Я точно сошла с ума.
Запустила пальцы в волосы, и слегка помассировала голову.
Как же все сложно. Я уже ничего не понимаю.
Что ему от меня надо?
Не знаю…
Чувствую такой жуткий сумбур в душе, что становиться плохо.
Я боюсь… Не доверяю Волкову. Страшно, что это лишь его игра…
И в тоже время мне хорошо в его объятиях, мне… Нравятся его поцелуи…
Только я ему об этом не скажу.
Надо поговорить. Спросить. И сразу все для себя прояснить.
Чтобы потом не строить глупых иллюзий, и не чувствовать как больно разбиваются розовые очки.
– Прибыли, – Волков заставляет меня вынырнуть из не самых приятных мыслей.
Мы приехали в район больницы. Вон даже верхние этажи видно за деревьями. Но не заехали на территорию. А припарковались возле ресторана.
Мы вышли из машины, и стоило Стасу заблокировать автомобиль, как он тут же оказался рядом. Взял меня за руку и повел к ресторану.
– Что это значит? – тихо спросила, следуя за ним, и рассматривая узорную тротуарную плитку.
– Многое, Алис, – на выдохе прошептал, но я услышала. – Очень многое.
Мне бы хотелось уточнить, ведь сейчас все стало только сложнее.
Мы вошли в ресторан, сдали верхнюю одежду в гардероб. Волков начал оглядываться по сторонам.
У него встреча с братом. Только зачем здесь я?
Видимо Стас заметил того, кого искал, потому что уверенно двинулся в нужном направлении.
По пути он остановил одного из официантов:
– Ты к солянке нормально относишься?
Вопрос Стаса застал врасплох, и я просто кивнула, чувствуя себя неловко.
– Тогда солянка, отбивная, на гарнир овощи на гриле. Всего по два. Да, и для девушки десерт. Все за вон тот столик. Не задерживайте – у нас мало времени.
Быстро все проговорив, Волков повел меня дальше.
– А меня спросить не надо? – буркнула чисто из вредности.
– И ты бы не отказалась? – Стас усмехнулся, и, видя мое смущение, кивнул. – Я так и думал. Поэтому сразу заказал. Уверен, ты с утра ничего не ела. А у нас времени мало.
В этот момент мы как раз подошли к столику, за которым сидел мужчина.
– Привет, – он встал из-за стола, пожал руку Стасу.
– Привет. Алиса, это мой двоюродный брат Артем. Тём, это моя Алиса.
Что?
