Текст книги "Стань моей, если осмелишься (СИ)"

Автор книги: Диметра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 49. Туфли

Почему-то от Игната и Нарвала нет никаких вестей. На телефон не могу смотреть, потому что они не отвечают на мои сообщения и звонки. Спрашивать у отца про его друга боюсь, раньше никогда не интересовалась, он может заподозрить неладное, а мне не нужно его внимание и дополнительные проверки.

Живот крутит как перед экзаменом, а что если Нарвал погиб? Вдруг Игнат не успел ему помочь? Или просто решил не ввязываться.

Воображение подкидывает ужасные картинки с Нарвалом, лежащим на полу какого-то подвала, истекающим кровью.

Сердце начинает заходиться тахикардической дробью, становится душно, голова идёт кругом.

В диком волнении я не замечаю, как скручиваю в руках рекламку, попавшую под руку, пока она не рвётся на две части.

– Давай эти туфли возьмём, они подойдут к твоему небесно-голубому платью, – задумчиво говорит мама, ставя рядом с моей ногой туфли, усаживаясь на другой край пуфика.

– Мне нравится этот узор с инкрустацией, ты молоденькая, такие яркие вещи украшают нежный образ, – мама делает паузу, водит в воздухе пальцами перед моими глазами, а потом поворачивает мою голову к себе за подбородок и ловит мой взгляд.

– Такая бледная… Тебе плохо?

– Всё хорошо, – натянуто улыбаюсь, но получается неубедительно.

– Нет, ты, пожалуйста, не обманывай меня. Волнуешься?

– Так, а чего волноваться? Меня же никто не съест на вашем аукционе, – подбираю мусор и сую босую ногу во вторую туфлю, как робот прохожусь туда-сюда, чтобы мама оценила.

– Тебе нравится? – с надеждой спрашивает она, я же чувствую, как узкий носик жмёт мои пальцы.

– Неудобные, – спотыкаюсь о коврик и чуть не падаю на маму. Слёзы почему-то именно в этот момент заполняют мои глаза.

– Ушиблась? Васюша, больно? Ты плачешь? – мама обнимает меня за плечи, успокаивая своим теплом.

Мотаю головой, она усаживает меня обратно на пуфик.

– Вася, надеюсь ты не из-за туфель это? Сейчас принесу другие, сама пока взгляни, вдруг понравится что-то, – как только она уходит, я выдыхаю, мне так нужно побыть одной, что каждая минута как глоток свежего воздуха.

Трясущимися руками беру телефон в руки и звоню Виссариону.

– Алло, Вася?

– Привет, ты занят?

– Привет, я еду в гостиницу.

– Ты не в Москве?

– Я в Питере, собираюсь на аукцион.

– А…точно… ты же едешь, я забыла совсем.

– Мы скоро увидимся. Ты рада?

– Я места себе не нахожу. Ты что – нибудь слышал о Нарвале?

– Ты всё уже знаешь?

У меня сердце пропускает пару ударов, в глазах начинает темнеть, я расправляю смятый кусок бумаги и начинаю обмахиваться этим обрывком.

– Что именно знаю? Можешь не медлить?! – почти кричу, роняя слезинки.

– Что он пошел против отца.

– Да знаю я, хочу знать закончилось всё или нет, ты меня в напряжении держишь!

– Мы поругались, я отговаривал его, но он меня не послушал. Поэтому мы не разговариваем.

– А вдруг говорить уже не с кем? Как ты можешь быть таким ребёнком?

– Ты позвонила, чтобы ругаться?

– Что ты за друг такой? Неужели не можешь помочь ему?

– Василиса, ты… плачешь? Тебе плохо? Давай встретимся прямо сейчас?

– Что? Нет, я занята. Зачем это нужно?

– Поговорим с глазу на глаз. Хочу проверить вменяема ты или нет, – он решил позлить меня?

– Я вменяема, просто мне нужно…попробуй выяснить что там с Нарвалом.

– Где ты?

– Неважно, когда что-то узнаешь, обязательно позвони мне.

Вешаю трубку при виде приближающейся мамы. Она оборачивается и что-то говорит моей тёте Наташе и Софии.

Быстро смахиваю слёзы и прячу телефон в маленькую сумочку.

– Василиса, мы заглянули в соседний магазин, там есть красивые белые туфли, – говорит София, удерживая в руках огромные пакеты с вещами. Светлые волосы упали ей на глаза и она сдувает их, выпятив вперёд нижнюю губу.

– Да, и они с широким каблуком, как ты и хотела. Всё нормально? – сдвинув брови, говорит Наташа – мама Софии, заметив, как я расклеилась.

У неё в руках тоже много пакетов, они обе закупались по полной.

– Конечно, всё отлично! Идём за теми туфлями, – поднимаюсь с пуфика и с улыбкой до ушей следую за ними.

– Заклинит рот и будешь такой безумной до конца своих дней, – незаметно для наших мам шепчет София. Я так и не рассказала ей правду, её это задевает и она злится.

– Я забочусь о твоей безопасности.

– Мой муж лондонский наркобарон, ты уверена, что именно твои тайны навредят моей жизни?

Хоть София и злится, её глаза горят огнём, она любит ходить по магазинам, но за вещи не цепляется, сестра просто вешает их в шкаф или дарит подружкам. Ей больше нравится сам процесс.

– А беременным разве можно поднимать тяжести? – киваю на её покупки.

– Не завидуй, – вскинув носик кверху, она ускоряет шаг, заканчивая наш разговор.

Эти белые туфли оказываются не только красивыми, но и удобными, ещё у них голубая кайма в цвет моего платья, к ним полагается клатч на серебряной цепочке в таком же цвете.

Естественно мы покупаем не колеблясь, у меня уже ноги гудят, пятый час похождений даёт о себе знать.

К завтрашнему мероприятию всё готово, на завтра мама записала меня на укладку и макияж, я скидываю Егору сообщение, чтобы знал, во сколько буду выходить из дома.

После этого всего я хочу сбежать домой, но меня тянут в китайский ресторан, если сбегу сейчас, все точно поймут, что что-то не так и задушат меня вопросами, а именно сейчас я не готова отбиваться.

Мы садимся за столик, София увлеченно что-то рассказывает, я только вижу, как шевелятся её губы, звук её голоса для меня просто неразборчивый гул.

Заказываю утку по пекински, не хочу есть голые углеводы, завтра мне нужно выглядеть на все сто, даже если мне плевать.

София заказывает суп-лапшу с вонтонами[4]4
  Вонтоны– это круглые «морщинистые» пельмени. Чаще всего их готовят с начинкой из фарша, грибов шиитаке или стеблями молодого бамбука.


[Закрыть], а мамы берут по гунбао[5]5
  Гунбао (кунг пао) – это блюда готовят из кусочков куриного филе, обжаренных с арахисом и перцем чили. В ресторанах китайской национальной кухни блюдо по умолчанию подают с пресным рисом.


[Закрыть].

В своих размышлениях в ожидании еды, я не замечаю, как у меня начинает звонить телефон.

– Не хочешь ответить? – толкает меня в бок София.

Я словно отмираю, достаю телефон и тут же отхожу в сторону.

– Вася, ни с ним, ни с его людьми связаться не удалось, сказали что в Москва– сити произошел крупный взрыв, туда никого не пускают, связь глушат и все зачищают.

– Поняла… – говорю точно я в каком-то трансе.

– Твои люди конечно же не могут туда приехать, чтобы всё выяснить?

– Они приехали, откуда бы я узнал хотя бы это? Здание оцепили, никого не подпускают, ничего не говорят.

– Понятно, спасибо, Вис, до встречи.

– Василиса, у меня хорошее предчувствие.

– Пока.

Иду за стол, блюда уже принесли, мы едим и запиваем всё ароматным китайским чаем, мамы в шоке от того, какое острое блюдо заказали, они обмахиваются пальчиками и пытаются запить остроту чаем и заесть рисом.

Дома я сразу закрываюсь в своей комнате, предварительно умывшись, чтобы не пачкать косметикой подушку. Падаю на кровать.

Не знаю сколько проходит времени прежде чем за дверью слышатся торопливые шаги, затем деликатный стук.

– Кто там? – приглушенно спрашиваю в подушку.

– Твоя сестра, – говорит София басом, чтобы я не могла узнать её голос, это вызывает улыбку, она хочет развеселить меня.

– Входи.

– Тут заперто.

Встаю с кровати, тело налилось свинцом, с трудом передвигаю ноги.

София держит в руке пакет из доставки.

– Я принесла лекарства от грусти, – кивает глазами на пиццы и пакетик с коробочками и огромной бутылкой колы.

– Мне ресторана хватило, я так опухну и не влезу в платье завтра.

– Ты же понимаешь, что еда не для того чтобы утолить голод, сейчас ты всё расскажешь мне, иначе я затолкаю в тебя каждую пиццу насильно.

Глава 50. Начало вечера

Вечер начинается днём, гости смотрят концерт, переходящий в аукцион. У меня зудит тело от нанесенных уходовых средств.

Я сижу в VIP зоне, на диванчиках, соседний занимает София и Ник, они мило шепчутся, посмеиваясь над шутками, понятными только им, впереди сидит папа с мамой и тётей Наташей. Никто не волнуется из-за отсутствия Игната, всем как будто это безразлично.

София всю ночь была со мной, к еде мы даже не притронулись, потому что я всё ей выложила. Мы плакали вместе, заснули только под утро.

Ник приехал за ней поздним утром, чтобы она помогла ему подготовиться к вечеру. Без неё мне стало дико одиноко и больно. Хотелось кричать, но я только нездорово улыбалась.

В очередной раз, когда мне никто не ответил на телефон, я бросила его о стену, экран разбился и после этого он больше не включился.

А мне он и не нужен, всё равно толку от него никакого.

Ко мне подсаживается питерский бизнесмен, я его видела пару раз с отцом, но не знала имени.

– Привет, Василиса прекрасная.

Отвернувшись на миг и шумно выдохнув, поворачиваюсь к нему с натянутой улыбкой.

– Тут занято, – вру, я уверена, меня специально оставили одну на большом диване, чтобы создать подобную ситуацию.

– Меня зовут Ян. Слышала обо мне?

Вспомнила, это Ян Литовский, он владеет обширной сетью автосалонов по всей стране.

– Никогда не слышала, извините, я смотрю концерт, боюсь пропустить что-то важное, – отмахиваюсь от него, как от назойливой мухи. Заинтересованным взглядом смотрю на сцену, не понимая ровным счетом ничего в происходящем там.

Мужчина усмехается.

– Ты отличная актриса, – усмехается Ян.

– Спасибо, – говорю, не взглянув в его сторону. Если он не отвалит, придется уйти в туалет, он же не пойдёт туда за мной?

– Будь у меня грязная цель, я бы уже заставил тебя чувственно дрожать, но мне хочется большего, поэтому не буду давить на тебя.

– Выходит, что вы опытный игрок.

– Это не игра, Василиса, я влюбился.

Мысленно закатываю глаза. Надув щеки, сдуваюсь как воздушный шар.

– А я чем могу помочь? – смотрю на него с недоверием.

– Помогите мне заполучить её недоступное сердце.

– Её сердце занято.

– Вы знаете о ком я? Неужели решили, что я говорю о вас?

Вот теперь закатываю глаза по-настоящему.

– Простите, нет времени на это.

Я встаю и подавляю желание отдавить его пальцы в лакированных ботинках каблуком. Направляюсь в туалет, как и планировала. Думала, что у него есть гордость, но он немного погодя всё таки тащится за мной.

Ускоряю шаг и скрываюсь в туалете.

– Чего это ты тут стоишь? – я не заметила, как ко мне подошла мама.

– Захотела в туалет.

– Так иди.

Захожу в кабинку, закрываю крышку унитаза и сажусь сверху.

– Хватит прятаться, Вася.

– Я не прячусь.

– Тебя никто не заставляет ни с кем сближаться, просто присмотрись и пообщайся. Ян с тебя глаз не сводил.

Для вида нажимаю на слив и выхожу из кабинки.

– Фу, мама! Как ты можешь?

– А что? Он подарил папе новую Феррари.

– Папа мог бы и сам её купить.

– Это красивый жест.

– Это взятка, мне это противно.

– Ладно, пойдем, скоро аукцион, – сворачивают разговор, чтобы не ссориться. Она частенько так делает.

Выхожу из туалета, вижу, как оперевшись на колонну стоит Ян. Он расплывается в улыбке подлизуна перед мамой и перекидывается с ней фразами, которые я не слышу, но они вызывают у неё смех.

Потом мужчина смотрит на меня и я четко читаю во взгляде, что хрен он отступит.

Блин, да как мне от него избавиться?

– Василиса? – ко мне подходит Виссарион. Он прекрасно выглядит в смокинге и от него пахнет дорогим парфюмом. Его охранники отступают на пару шагов, давая нам поговорить.

– Я не узнал тебя с макияжем.

Хватаюсь за его руку, как за спасательный круг, он непонимающе смотрит на меня.

– Помоги мне, – смотрю на него жалобно и аккуратно киваю взглядом на Яна.

– Ты тут для этих гиен как кусок мяса, я всё понимаю. Заранее прости, это всё для должного эффекта.

Виссарион по – собственнически кладёт свою руку на мою талию, притягивая меня ближе к себе.

– Где наши места? Я немного запутался.

Аккуратно бросаю на Яна взгляд, его глаза полны смятение, он задумчиво ретируется.

– Спасибо тебе. Я не знала уже, как отвертеться от него. Посиди со мной, прошу-у-у.

– Хорошо, но вставлять зубы мне будешь на свои деньги.

– Ты о чем?

– Нарвал очень ревнивый.

– Если живой.

– Вася, он жив.

Моё сердце пропускает удар и наполняется теплом.

– Это точно?

– Конечно, его видели в городе.

Мы садимся на мой диван и это хорошо, потому что земля уплывает из под ног.

Возможность продолжить диалог прерывается громкой музыкой, знаменующей начало первых лотов, но мне уже на всё наплевать – главное что он жив, а это значит, что мы скоро встретимся.

Глава 51. Во время свержения Жнеца

За пару дней до аукциона

Игнат Доган – Годзилла

Когда я увидел сколько отчаяния было в глазах Нарвала, как решительно не колеблясь ни секунды он обезглавил отца, внутри меня внезапно укоренилось уважение к нему.

Жнец был тем самым чудовищем, которое не примет земля. Кажется, что могила будет отторгать его тело как что-то инородное, и он никогда не упокоится.

Опасный и непредсказуемый, все мафиозные семьи трепетали в страхе перед ним, мы тоже испытывали противоречивые чувства от работы с ним.

Нарвал хорошо подготовился, раз смог застать врасплох своего отца, выполнил работу над ошибками прошлого.

Чувства к этому парню пронзившие меня стрелой выбили почву из под ног. Видел его ещё пареньком, а теперь он мужчина, способный уничтожить чужой весомый маленький мир.

Я осознал, что был ему почти не нужен в этой борьбе, он всё сделал сам.

Пыль в пространстве разрушенного кабинета клубилась, оседая на наши плечи и разломанную мебель.

Ветер, сквозивший через окно, затягивал пыльную дымку на улицу.

Нарвал достал из кармана платок, вытер меч, брезгливо отбросив в сторону истекавшего кровью тела багровый влажный лоскут.

Он угрожающе направил лезвие в мою сторону. По взгляду я понял, что адреналин херачит ему прямо в мозг, может он мыслит нетрезво, но настроен решительно, колебаться не будет.

– Зачем ты здесь? – сделав в мою сторону угрожающие шаги, раздавливая ботинками хрупкие осколки окна, он продолжил: – Если ты хочешь забрать мою власть, пойдёшь в ад за Жнецом.

Его голос звучал незнакомо ядовито, взгляд стал жестким и злым, он напрягся всем телом и готов был пойти на всё, чтобы реализовать свои замыслы.

Парни, пришедшие со мной, сидевшие на заднем сидении авто, влетевшего в окно, решили что я в опасности, выпрыгнули из машины и направили винтовки в его сторону, в ответ я небрежно махнул рукой, отмахиваясь от них, как от назойливых мошек. Бойцы синхронно опустили дуло в пол.

– С чего ты взял, что я пойду в ад? Я добрый ангел, спустившийся с небес в этот филиал сатаны, – произнес, игриво раскинув руки ладонями вверх, словно исполняю народный танец.

– К чему это ребячество? Говори, что всё это значит, или я отсеку твои крылья, – крепче вцепившись в рукоять, грозно сказал Нарвал.

– Ты задаёшь неправильные вопросы. Готов ли ты сжать руль, чтобы вести свою семью по лучшей дороге? – за дверью раздался нарастающий грохот, затем дверь слетела с петель и рухнула на пол, проскользнув по пыли и осколкам к нашим ногам, она остановилась в паре сантиметров от нашей подошвы, но ни Нарвал, ни я с места не сдвинулись.

– Жнец мёртв! Валить всех!!! – закричали влетевшие в кабинет люди.

– ОРУЖИЕ НА ПОЛ! Если жизнь дорога! – прогремел Нарвал властным тоном, – вы знаете чей я сын, шутить не стану, – добавил чуть тише ни на миллиметр не шелохнувшись в угрожающей стойке, направленной в мою сторону.

– Это Нарвал, – шепнул один из парней, отбросив пушку в сторону, – да, это он, – прохрипел второй, – он убрал Жнеца, – удивлённо пропищал третий, парни послушно отбросили пушки.

– Приберите здесь, когда я вернусь, хочу чтобы мой стол стоял в центре кабинета.

– А автомобиль?

– Пусть останется, он будет моим трофеем в память о победе. Годзилла, давай поговорим в чистом месте.

Шестёрки удалились, чтобы исполнить первые приказы нового отца мафиозной семьи.

– Машина не тебе. Она моя, знаешь как дорого стоила эта защита? За срочность мне пришлось платить вдвойне…

– Как ты её заберёшь?

– Уеду на ней, – указывая на дыру в панорамном окне, уверенно произношу в ответ.

– С 73-го этажа?

– Я уже говорил, что я ангел небесный, – парень нервно прыснул от такого заявления.

– Если ты ангел, тогда я сам Господь, указывая пятерной себе в грудь, произнёс парень, – Теперь давай серьёзно. Что за чушь? Ты не пришел делить столицу, ты не собираешься убивать меня, что тебе на самом деле нужно? – сунув меч в ножны, спросил Нарвал.

– Меня послали высшие силы, – вскинув руки к небу, проверяя границы его терпения, говорю я.

– Что ты имеешь в виду? Тебя подослали? – его лицо из бешеного стало задумчивым. Он спокойнее чем казался вначале. Мудрое спокойствие говорило о его готовности взять власть в свои руки.

– Василиса.

– Что?

Он постарался сдержаться, но глаза его вспыхнули подавленной одержимостью, Нарвал задышал чаще.

– Где она? – теперь испуг, как будто он считает, что она у меня в заложниках. Вася его самая большая слабость.

– Решай свои вопросы быстрее, Ромео, а то заберут твою принцессу в загородный замок на другом конце страны, – после этих слов он потерял контроль над собой, любовь сжигала его изнутри, он скрывал этот пожар ото всех. Взяв себя в руки Нарвал выдохнул и снова вернул себе непроницаемое выражение лица.

– Чёрт. Что это значит? Она выходит за кого-то?

– Не прямо сейчас, но королю несут дань, если ты понимаешь о чем я.

Два дня спустя

– Если я сейчас уеду, всё пойдёт по пизде, – схватившись за голову сказал Нарвал, взъерошив капну густых волос.

Он заметно нервничал, пытался скомкано закончить процесс своего становления на место отца, он метался теряя время, не знал за что хвататься, чтобы наладить дела. Всё оказалось не так просто, как он рассчитывал.

Две ночи мы почти не спали, пытаясь решить все проблемы на свете, бесконечно встречаясь с разными людьми, отменяя лютые сделки и заключая новые. Он был не в себе от ускользающего от него времени.

– Надо лететь.

– Если мы уедем, хлипкий порядок, установленный нами за эти сутки, будет разрушен.

– Я останусь.

– Останешься? В каком это смысле?

– Я поработаю с твоими владениями, не дам всё похерить.

Его уставшие красные глаза посветлели и удивлённо округлились.

– Почему ты помогаешь мне?

– Потому что Вася мне как дочь и я не могу позволить, чтобы её любимый мужик остался с голой жопой, хоть и накаченной как орешек.

Нарвал скривился, а я довольно улыбнулся своему гениальному остроумию.

– Ты любишь их семью?

– Я и есть их семья.

– Теперь я могу звать тебя папой?

– Меня можешь, только не я решаю вопрос окольцевания Васи, настоящий папа твоей невесты на пушечный выстрел тебя не подпустит, особенно после вашей партии в карты.

Глава 52. Конец вечера

Василиса Державина

Половину торгов я пропустила, порхая в подсознании. В моей голове всплывали только образы Нарвала, ощущения от его прикосновений, его горячие поцелуи.

– А теперь ВНИМАНИЕ ВСЕМ! Лот – сюрприз. Это один из пяти существующих в мире экземпляров ручной работы. Кулон Василисы Державиной в виде сердца из белого золота с драгоценным камнем в центре.

По залу прошли удивлённые возгласы и вздохи, все оборачивались на меня, а я не могла скрыть удивление и растерянность. На экране во всю стену возник искрящий от светящих на него огней кулон.

Я нервно дёрнулась, хватаясь за грудь, где раньше была драгоценная подвеска. Лихорадочно пытаюсь вспомнить, когда же я её оставила без присмотра? Кто это сделал? Мама? Неужели нельзя было спросить меня?

Она для меня безумно дорога не из-за её цены, а из-за того, что её подарил мне Нарвал. Самое ценное не сберегла…

Девушка, ведущая торги, почему-то была похожа на покойную домработницу Нарвала, пытающуюся меня отравить.

От её широкой улыбки мне стало не по себе, показалось, что она вернулась с того света и хочет забрать у меня любимого, она словно специально завладела подаренной мне драгоценностью, символично намотав её на свои тонкие наманикюренные пальцы.

Девушка подняла мой кулон на цепочке выше в то время, как все мои органы скользнули в пятки. Вспышки камер тут же замерцали, ослепляя людей.

Я нервно заёрзала на диване, взволнованно хватаясь за кольцо на безымянном пальце, повторяющее форму кулона.

– Начальная ставка – пятьсот тысяч рублей!

– Да они смеются? Этот комплект стоил несколько миллионов! – прошипела я недовольно, вскинув руку, для того, чтобы тут же поднять цену. Вис посмотрел на меня и улыбнулся, я заметила это боковым зрением.

– Сама Василиса готова выкупить её! 1 миллион рублей! Аплодисменты, господа! – все хлопают, некоторые присвистывая бросают в меня взгляды.

– Полтора миллиона! – кричит Ян. По моей спине пробегает холод, конечно он будет бороться за мою подвеску, хренов подлизун! Я не могу позволить ему выкупить эту святыню!

– Миллион девятьсот! – кричит какой-то богатый старик, который тоже метит в мои женихи.

– Два! – кричу, вскакивая с места.

– Два сто! – кричит какой-то высокий худой парень, что это за кощей?

– Два с половиной, – подключается София, надеюсь в шутку, я становлюсь красная как помидор от подскочившего давления, ступни покалывает и сводит от волнения.

– Три! – кричу громче всех, как какая-то истеричка, надеюсь папа оплатит, я ещё не успела накопить такую сумму.

Дальше просто идёт какая-то война, Ян повышает и повышает ставку, как будто демонстрируя свой капитал моей семье. Я смотрю на него злобно, но это не оказывает никакого эффекта.

Он делает это, чтобы покорить меня? Может дать ему победить? Он же всё равно отдаст её мне… Нет, я не хочу принимать от него подарки, это моя вещь! Я не могу ему уступить, не хочу быть должной ему!

– Пять миллионов, господин Белинский, какая честь! – Вис улыбается девушке на сцене, поглаживая тыльную сторону моей ладони.

– Что ты делаешь? Я не верну тебе эти деньги, мне будет стыдно просить их у папы.

– Твой муж расплатится, если что, – улыбаясь своим мыслям, говорит Виссарион.

– Десять! – Ян всё не унимается. Десять лямов чёрт бы его побрал. Эта ставка вызвала гробовую тишину, все кто хотел меня покорить утухли. Никто из богачей не готов платить столь высокую цену за важную для меня вещь.

– Десять миллионов раз, десять миллионов два, десять миллионов три…

– Тридцать!

От груди до кончиков пальцев я вся покрылась мурашками, услышав знакомый голос.

Теперь люди даже не хлопали, они были шокированы настолько высокой ставкой, народ оборачивался, чтобы понять, кто готов вложить такую сумму в воздух?

Нарвал вошел в зал только что, но тут же подключился к моей борьбе.

Рядом с ним другие охранники, я видела за время своего заточения почти всех его людей, но этих я не припомню.

Он одет с лоском, дорогой темно-синий костюм подчёркивает все достоинства его фигуры, копна густых волос красиво уложена, скулы и подбородок графично очерчены щетиной, он ходил в барбершоп? Так готовился к вечеру? Он изменился за эти дни, его лицо стало жестче и бескомпромисснее, теперь он может сравниться по статусу с моим отцом, это говорило каждое его движение. Никто не посмеет встать на его пути.

Мужчина шагает к сцене уверенными шагами, не глядя на меня. Мои ноги занемевшие и непослушные не шевелятся в ответ на команды мозга, поэтому я просто растерянно остаюсь сидеть, слушая бешеный стук сердца в ушах и горле.

Ставку не поднимают, в зале гробовая тишина, даже ненавязчивая музыка заглохла, не справившись с напряжением, слышны только его шаги, воздух искрит от его приближения.

– Продано, простите как вас?

– Глеб Орлов.

Он поднимается на сцену, оставляя своих убийц в стороне, девушка трепещет от его тяжелой ауры, она боится его.

– Продано господину Орлову за тридцать миллионов! Аплодисменты! – говорит она осипшим от волнения голосом, люди хлопают медленно, а затем быстрее и активнее.

Отец оборачивается ко мне, внимательно рассматривает меня, но молчит.

Нарвал спускается и идёт в мою сторону, я трясусь словно от холода.

София шепчет рядом с моим ухом.

– Охереть, где делают таких викингов? Он же во время секса разорвёт тебя.

– София!

Она разводит руками, смешно надув губы, пряча от меня глаза.

Нарвал смотрит на Белинского как на своего врага, тот не реагирует, молча отодвигается, уступая место мужчине.

Глеб садится между нами, все смотрят на него, а он только на меня.

Нарвал тут же откидывает мои волосы в сторону и застёгивает цепочку на моей шее. Камень успокаивает прохладой, занимая своё прежнее место. Теперь он ещё дороже, но не из-за огромной цены.

– Скучала? – он говорит шепотом, обжигая мятным дыханием висок.

Я не могу сказать ни слова, просто сжимаю обеими руками его гигантскую ладонь и плачу.