Текст книги "Война против мальчиков (СИ)"
Автор книги: Darkgrey
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Морозная свежесть ударила в лицо, как только я распахнул дверь. Выйдя из дома, я поспешил захлопнуть её и стал дожидаться Алису, глядя на бескрайние снежные поля и высокие горные вершины. Снег блестел на солнце до рези в глазах, но я хорошо видел высокий холм, к которому можно добраться на подъёмниках, ожидающих посетителей примерно в двухстах метрах от дома, где мы с Алисой решили провести неделю.
С Алисой я познакомился на последнем курсе учебы в Гарвардском университете, в апреле 2021-го, на одной вечеринке.
Это, можно сказать, был настоящий подвиг! В смысле, многие парни в колледжах и университетах (и даже в школах) уже не первый год боялись заговорить с кем-то из девушек, или просто подойти к ним. Почему? Потому что ВСЕ может быть рассмотрено как «сексуальное домогательство»! Свидания стали редкостью в колледжах. То есть, только гетеросексуальные свидания, а однополые отношения в Америке пропагандируются с детского садика! Лесбиянки ходят и целуются у всех на глазах, геи тоже демонстрируют свою любовь каждому встречному. А теперь вообразите мир, где половозрелые молодые парни-гетеросексуалы вынуждены обходить девушек десятой дорогой и избегать любого повода быть обвиненными в «домогательстве» или «сексуальном нападении». Представили? Ну и не забудьте, что попытка познакомится с девушкой как раз может оказаться «преступлением».
Потому что в Америке, если кто ещё не знает, белые гетеросексуалы мужского пола (черные и геи здесь давно считаются "жертвами расистов и гомофобов-фанатиков") – насильники в любом случае (маленькие мальчики обвиняются в «сексуальных домогательствах» за напевание песенки, так чему удивляться?!). Скажем так, если вы познакомились на вечеринке с красивой и раскрепощенной девушкой, оба выпили, а затем занялись сексом, вас уже утром могут скрутить полицейские, а девушка будет говорить, что вы её «изнасиловали» пьяной. Потому что, следуя феминистской логике, если выпивают мужчина и женщина, а потом они занимаются сексом, то мужчина всё отлично осознает и он в конечном итоге ― преступник и насильник, а вот женщина, будучи в состоянии алкогольного опьянения, не способна вообще никак осмыслить происходящее, и, следовательно, она ― потерпевшая и жертва изнасилования. То есть, женщина в глазах феминисток и даже полиции, предстаёт этаким совершенно неразумным, невинным и беззащитным ребенком, который не способен отвечать за свои поступки, потому что ничего не понимает, а мужчина ― постоянно демонизируется, ведь он само воплощение древнего зла, которому только и нужен секс от очередной пьяной подруги.
Феминистки и либералы, то есть – лесбиянки и геи, любители лизать промежность и долбится в зад – постарались на славу, превратив в изнасилование практически ВСЁ, что сделано без «утвердительного согласия» со стороны девушки или женщины. Любые прикосновения, обнимания и целования без этого самого «утвердительного согласия» считаются или "сексуальным нападением", или "изнасилованием". Любой гетеросексуальный контакт может оказаться «изнасилованием». Ах да, еще есть такая штука «eye rape (изнасилование взглядом)»...
По правде говоря, выдумывать и врать на тему изнасилования в Америке стало такой же нормой, как и наличие в каждом американском колледже и университете многочисленных феминистских групп и обязательных курсов «Women's studies (Женские исследования)», которые только тем и занимаются, что подвергают критике абсолютно всё мужское, связанное с мужественностью, поведением мужчин, и годами учат девушек ненавидеть это, открыто презирать весь мужской пол и обвинять его во всех своих проблемах (например – не достижение оргазма). После того как наши воинственные и шизоидные феминистки стали заявлять, что туалеты – «анти-женские и сексистские», а также то, что «мужчины, которые мочатся стоя – всегда агрессоры и потенциальные насильники», я понял, что после посещения подобных курсов у некоторых студенток крыша едет настолько бешеными темпами, что кто-то из юных зомбинисток, просто сломав ноготь, будет вопить в Твиттере что-то типа: «Патриархат меня убивает!!! Помогите!!! #everydaysexism». И сотни, а то и тысячи ей подобных зомбинисток раствиттят это и поддержат бедную «жертву» коварного «патриархата».
Так что, как видно, феминистки сделали все, чтобы можно было легко засадить за решетку даже парней «на замке». С 2020 года студентам мужского пола в большинстве американских колледжей и университетов стали, угрожая мгновенным отчислением, одевать на пенис специальный «пояс верности». Ключики, естественно, остаются у руководства. В замках же оставались маячки, так чтобы можно было следить за передвижением парней. Я думал, уже всякое сумасшествие от феминисток видел, но это было самое извращенное. Маразм мужеподобных, озлобленных психопаток-лесбиянок крепчает с каждым днем!
К слову, именно по желанию лесбиянок-феминисток и извращенцев-либералов мальчиков и мужчин в Норвегии, Швеции, Великобритании, а не так давно и в США, обязали писать сидя, во имя – ну конечно же! – «равноправия». Вот такие дела, вот такое оно пресловутое «равенство полов»! Или мочись сидя, как женщина, или тебя прямо с детского садика заклеймят «сексистом-насильником»! А вот... эм-м... как называть женщин, которые писают стоя, используя какую-то купленную для таких целей штуковину? Наверное, «получившими расширение прав и возможностей», а если по-простому, то «продвинутыми»! Главное, закупить штуковин побольше, чтобы на всю жизнь хватило...
А если вспомнить о том, как мальчиков заставляют играть в куклы, а парней – носить юбки и платья – становится ясно, что феминистки не могут и не хотят оставить их в покое, постоянно твердя о «войне против женщин» и о «гендерном равенстве».
К счастью, Алиса не стала одной из тех, кому радикальные феминистки промыли мозги своими сумасшедшими «теориями заговора против женщин» и байками о том, как женщинам в Америке (подумать только!) на каждом шагу угрожают целые армии злых, диких «цисгендерных свиней», которые способны только насиловать, убивать и расчленять. "Цисгендерными" и "цис-гетеро" называют всех мужчин и женщин, которые не являются гомосексуалистами и считают себя нормальными мужчинами и женщинами, а не бесполыми, трансгендерами или кем-то еще. Феминистки, а также "Social Justice Warriors (Воины социальной справедливости)" таких людей откровенно недолюбливают и презирают. А как же иначе, если они искренне верят в свой статус «жертвы», тогда как «угнетателями» являются те самые «привилегированные цисгендерные» люди, такие как я и Алиса! Именно эти «Воины СС» повсюду пишут и вопят о «привилегиях» белых, мужчин, худых, гетеросексуалов, «цисгендерных», каждый день заявляя, что «патриархат притесняет и угнетает» всех гомосексуалов, «квиров» (это те, кто полностью ОТРИЦАЕТ существование мужчин и женщин), трансгендеров, бесполых, женщин, и так далее... Достаточно просто посмотреть на фотографии «авторов»-блоггеров из числа «Воинов СС», чтобы понять, какие у них сексуальные предпочтения.
А еще, мы, по мнению «прогрессивно-мыслящих», просто отсталые дикари, потому что не занимаемся однополым сексом (это очень модно нынче во всех «развитых» странах. В зад-взад, в зад-взад, нужно двигаться в одном ритме с «прогрессом», товарищи марксисты-коммунисты!) и не согласны с тем, что детишкам лучше всего расти в однополых семьях! Откроешь какой-нибудь «NewYork Times», а там очередная статья с заголовком «детям лучше в однополых семьях, показали исследования». Выйдешь на улицу – а там бигборды с рекламой, на которой геи держат на руках младенца от суррогатной матери и ослепляют вас своими широченными улыбками – вот, завидуйте, цисгендерные гомофобы, дитя купили за 10 штук баксов! А вам слабо купить младенца?! А знаете как «лефтисты» кайфуют от того, что у них есть враг в лице гетеросексуалов, не знающих, как правильно воспитывать своих детей и не понимающих, как это здорово – пихать страпоны, языки и члены друг другу в задницу как можно глубже?!
Через пару минут Алиса вышла и встала рядом со мной. Даже сейчас я чувствовал её возбуждающий запах тёплого тела, которое я знал, как свои пять пальцев.
– Давай мой рюкзак, Майкл, – промурлыкала она, протянув руку в перчатке.
Я отдал ей его и втянул полные легкие холодного зимнего воздуха. Медленно выдохнув, я посмотрел на свою красавицу. Зеленые изумруды больших запоминающихся глаз сверкали ярче многих звезд на ночном небе, из приоткрытых сочных алых губ вырывались белые облачка пара, нежные щеки немного покраснели на морозе, а длинные чёрные волосы были собраны аккуратно в косу.
Как тут удержишься от желания поцеловать ожившую прелесть из сказки? Мои губы коснулись её и около минуты мы не могли оторваться друг от друга.
– Пошли, – прошептала Алиса, прервав горячий поцелуй.
Я взял её за руку и мы пошли по хрустящему снегу в сторону подъемника.
Спустя пятнадцать минут, я с Алисой оказался на вершине холма. Нам предстояло спуститься с него уже на сноубордах, на скорости, в захватывающей погоне за адреналином. Широкий волнистый склон сужался и скрывался за черными деревьями, которые росли слева и справа. За ними виднелись верхушки гор, посыпанные снегом.
– Готов проиграть гонку? – спросила Алиса, положив сноуборд перед собой на утоптанное белое покрывало из миллиардов снежинок.
– Всегда готов, – дурашливо улыбнулся я.
Сначала мы достали из рюкзаков маски и гарнитуры, быстро надели их. Затем натянули на головы легкие и удобные шлемы.
Я поставил левую ногу в «умное» крепление сноуборда. Устроены они были таким образом, что благодаря восьми сенсорам человек мог узнать, какое давление на доску он создает и как лучше сделать тот или иной поворот. Вся информация, в том числе и скорость, с какой мчится сноубордист, передается на смартфон. Но в данном случае она будет выводится прямо на дисплей маски. Плюс ко всему, имеется карта GPS и функция записи видео – в маске была качественная камера.
Алиса и я закончили приготовления.
– Да, если я приду к финишу первой, – она хитро заулыбалась, блеск зубов придал ей строгости, – ночь будет тяжелой для тебя, уж поверь.
Я засмеялся и покраснел, как рак. За то время, что я знал Алису, мне удалось уяснить одну вещь: все её обещания всегда сбываются. Проблемы в этом я не видел. Я даже готов нарочно проиграть ей.
– Окей, погнали! – крикнул я и оттолкнулся свободной ногой от снега.
Сноуборд легко тронулся вперед, к спуску с вершины, оставляя за собой мягкий след.
В лицо бил встречный поток воздуха, когда мы вдвоем мчали вниз, набирая скорость и слегка виляя в стороны.
– Держимся ровней, нужно выжать максимум! – прокричал я, наблюдая за показателями на дисплее. Скорость быстро достигла около пятидесяти километров в час.
– По прямой? Ну, в дерево врезаться на максимуме не очень приятно! – засмеялась Алиса, следуя за мной.
Я на пару метров вырвался вперед. Впрочем, я не собирался долго оставаться лидером в нашей гонке.
– Да, у нас скоро первый поворот направо, будь готова, – предупредил я, глянув на отображаемую на дисплее карту.
– Не слепая! – отозвалась Алиса. – Не у одного тебя чудо-маска с интерфейсом.
Я усмехнулся, готовясь к повороту. Я присел, согнув ноги в коленях и таким образом разгружая свою доску, чтобы легче войти в поворот. Накренился вперёд и, почти касаясь снега правой рукой, стал поворачивать. Из-под сноуборда, точно из пушки, вылетали струи чистого пушистого снега. Затем я стал медленно вставать, вновь придавая груза доске. Выпрямившись, я быстро посмотрел назад, чтобы увидеть Алису. Та повторяла мои движения, скользя по склону в присевшем положении.
– Не отставай.
– Не болтай, Майкл, – ответила она, выпрямившись и следуя за мной.
– Как насчет изменения маршрута? – выдержав паузу, спросил я.
Я посмотрел на карту, выведенную на интерфейс: скоро будет развилка, а мы вечером решили, что свернем на ней налево. После этого будет ещё несколько несложных поворотов.
– Опять направо? – удивилась Алиса.
– Да, я люблю менять план, – засмеялся я.
Если повернуть направо, то наш дальнейший маршрут будет пролегать через лес и выйдет на трек для лыжников.
– Может, не стоит?
Я мог понять, почему у Алисы появилось сомнение, а может даже и плохое предчувствие. На самом деле каждый год происходят столкновения сноубордистов и лыжников. Некоторые из них – фатальные. В прошлом году в результате такого стечения обстоятельств погибла пятилетняя девочка – на неё с мамой налетел сноубордист. Жизнь и смерть всегда рядом, к сожалению.
– Не боись, всё будет путем! – беспечно ответил я. – А вот и развилка...
Уже было видно как впереди выросла стена из высоких заснеженных деревьев, дорога налево была гладкой, широкой и легкой, любой мог без усилий выполнить этот поворот. Но я уже решил поворачивать направо, а это было сложнее. Проход через лес был узким, и нужно было мастерски повернуть, чтобы не потерять равновесие. Кроме того, мешали ветки, раскинувшиеся над дорожкой.
Нам повезло: мы друг за другом вошли в поворот и выровнялись. Но не надолго.
Ветки впереди не позволяли нам ехать в прямом положении, так что пришлось пригнуться и при этом вилять в стороны, чтобы не напороться на другие препятствия. Когда мы снова привстали, то позади осталась половина сложного пути.
– Как ты? – спросил я, внимательно смотря вперед.
– Я тебя убью, – прошипела Алиса. Спустя секунду добавила: – Не надейся на пощаду.
Понятно, что она не ожидала от меня такой выходки. Опасность поджидала на этом пути каждого, кто посчитает себя слишком крутым, но «отмороженным» плевать на последствия.
– Сначала догони! – крикнул я.
Мне всё было ни по чём, на сноуборде я быстро рассекал пространство, следуя к выходу на лыжный трек. Доска послушно несла меня вперёд по слегка неровному склону, который заканчивался невысоким обрывом.
В очередной раз уклонившись от тянувшихся к нам изогнутых веток, я на мгновение привстал и приготовился к прыжку с обрыва.
Доска оторвалась от снега и я с восхищением почувствовал, как адреналин накрывает меня с головой.
Ощущение свободного полета над снежными просторами было прекрасным, а время словно замедлилось, давая привыкнуть к чувству оторванности от земли. Вот бы мне крылья! Настоящие, а не те, которые дает «Red Bull»! Расставив руки в стороны, я всё же не смог сопротивляться обыкновенным и всем известным законам гравитации и стал падать.
Когда я коснулся снега, то ощутил, как какая-то сила отбросила меня в сторону. Отлетев на пару метров и уткнувшись лицом в холодный снег, который попал мне в рот, я пытался понять, что же произошло. До меня вдруг донёсся крик Алисы. Короткий. Полный ужаса.
Я быстро вскочил, убрал ногу с крепления на сноуборде и развернулся в сторону, откуда донесся её крик. Я в оцепенении наблюдал, как Алиса кувыркается вниз к плотно посаженным деревьям, подымая в воздух снежные хлопья. Первые секунды я стоял, разинув рот, и не мог поверить в то, что вижу. Придя в себя, я побежал вверх по треку, прогибаясь в снег почти по колена. Сердце от волнения колотилось так сильно, что я то и дело спотыкался. А когда поднял голову в очередной раз, то уже не видел Алису.
Через несколько минут, показавшихся мне вечностью в аду, я, перепуганный до смерти и с чудовищным стуком в висках, добрался до деревьев и увидел торчавший из-под снега сноуборд. Алиса была под снегом, упавшим на неё с дерева.
– Алиса! – я бросился разгребать снег руками, снова и снова выкрикивая её имя.
Тишина сводила меня с ума.
– Алиса! – в отчаянии крикнул я который раз.
– Я здесь... – услышал я, просыпаясь от кошмара.
Голос Алисы успокаивал, но не мог утолить боль, терзавшую меня последние два года. Я часто просыпался в холодном поту, снова и снова вспоминая, к чему привело моё безрассудство.
– Майкл, успокойся, – нежные пальцы коснулись моего бледного лица. – Я с тобой, видишь?
Я повернул голову в сторону Алисы, лежавшей в моей кровати, которую освещал тусклый лунный свет.
– Да, – с трудом выдавил я из себя и сглотнул собравшийся в горле ком.
Алиса счастливо улыбнулась, ласково гладя мою щеку. Я бы заурчал от удовольствия, но...
Но мне было страшно. Я не могу и не смогу забыть тот день, когда обрёк Алису на смерть, а себя – на эти кошмары. Потому что рядом со мной лежала другая Алиса.
– Я всегда буду с тобой. Всегда, – ласково проговорила другая Алиса и поцеловала меня в губы.
Алиса мертва из-за меня, и я не должен забывать этого. После того как спасатели доставили Алису в больницу, она впала в кому. Спустя три недели, несмотря на все усилия врачей, она скончалась.
Алиса, которая лежит рядом, обладает её внешностью. Её голосом. Её именем. Но это не она.
Рядом со мной нечто другое.
Андроид.
Я не забуду свою ошибку и не прощу себя никогда. Лучше бы я не шёл на ту вечеринку! Но меня до сих пор мучает вопрос: что же тогда швырнуло меня в сторону? В любом случае, Алиса мертва из-за меня и мне нести ответственность за это до конца жизни.
Глава 2. Кейт
«Повседневный сексизм в отношении женщин, ждущих в очередях к общественному туалету»
TIME, 5 января 2015 (оригинал статьи – http://time.com/3653871/womens-bathroom-lines-sexist-potty-parity/)
«Длинные очеред я к женским туалетам – результат прошлого, которое благоприятствует телам мужчин.
Если Вы – женщина, то есть все шансы, что Вы проводили время: а) волнуясь в длинной очереди, ожидая, чтобы воспользоваться общественным туалетом; б) медлили с физиологическим процессом, потому что Вы не имеете времени, чтобы тратить его впустую, стоя в очереди; в) рассматривали вариант прокрасться в мужскую уборную – это незаконно в некоторых местах; г) проклинали все на свете из-за всего вышеупомянутого.
Почему мы миримся с этим? Это не незначительное огорчение, а серьезный вопрос. Женщины все еще вынуждены стоять в очередях в торговых центрах, школах, на стадионах, на концертах, в местах проведения выставок, тематических парках и других переполненных общественных местах. Это печально, неудобно, и, при некоторых обстоятельствах, оскорбительно. Это – также форма дискриминации, поскольку это затрагивает женщин.
Женщины должны использовать туалеты чаще и в течение более длительных промежутков времени потому что: мы сидим, чтобы мочиться (писсуары эффективно удваивают пространство в мужских уборных), мы менструируем, мы ответственны за воспроизводство (что заставляет нас мочиться еще больше), мы продолжаем нести большую ответственность за детей (что должны использовать туалеты с нами), и мы кормим грудью (часто в безобразных туалетных кабинках). Кроме того, женщины склонны носить более тяжелую одежду, тогда как мужская одежда обеспечивает значительно более быстрый доступ. Но в классическом примере различия между поверхностным «равенством» и подлинной справедливостью в том, что много общественных туалетов – это по-прежнему объекты, которые одинаковы в физическом пространстве, и в пользу мужских тел и потребностей.
Женщины стоят в очередях не потому что мы самовлюбленные. Мы стоим в очередях, потому что наши тела, как и людей-транссексуалов и квиров, исторически позорили, игнорировали и считали не достойными ухода и признания.»
«Холодные офисы, замерзающие женщины, не обращающие на это внимания мужчины: исследование кондиционирования воздуха»
Washington Post, 23 июля 2015 (https://www.washingtonpost.com/local/frigid-offices-freezing-women-oblivious-men-an-air-conditioning-investigation/2015/07/23/bdd1b4b4-30ae-11e5-97ae-30a30cca95d7_story.html?tid=sm_fb)
«Вы можете опознать их. Замерзших, тех, кто выходит на обед словно ищущие солнца черепахи, их голые плечи размерзают на солнечном полуденном свете, независимо от того, как он увядает.
Каждая женщина, с которой я разговаривала в центре города Вашингтон, жарким, влажным днем в июле, оттаивала.
Как насчет мужчин и женщин, которые работают в том же самом офисе?
Я отыскала троицу, двух женщин – с голыми плечами – и мужчину, в хороших темно-синих штанах и элегантной, пестрой, застегивающейся на пуговицы рубашке, евших вместе ланч.
«Холодно».
«Замерзаю».
«Прекрасно».
Понятно, что я не должна объяснять Вам, кто что сказал.
Все эти женщины, которые фактически одеваются в зависимости от поры года – белье, легкие платья, шелковые рубашки, верх с коротким рукавом – меняют их гардероб, чтобы приспособиться к духоте вокруг.
И есть мужчины, непоколебимые в их деловой броне, манипулирующие окружающей обстановкой ради их собственного комфорта, и Боже упаси, чтобы они внесли какие-нибудь поправки в то, что они носят.
Все правильно, друзья мои. Кондиционирование воздуха – очередной большой, сексистский заговор против женщин.
Замерзшие работники делают больше ошибок и менее производительны.
Мужчины же могут просто переключиться на более разумный выбор одежды для более теплых офисов.
Я говорю о коротких костюмах. Они восхитительны! Плюс, нам всем очень нравится видеть Ваши колени, парни.»
«Не волнуйтесь о том, что вы говорите,
Вы никогда не сможете оправдаться,
Зло, страдание
Нужны им для того, чтобы умереть.
Объясните мне вот что:
Каково было преступление?
Сдается мне – просто быть
Не в том месте, не в то время.
Нет никакого исключения,
Мы будем защищаться любым путем,
В некоем месте,
На некоторой войне,
За нашу свободу стоит бороться,
За свободу стоит бороться.»
Tactical Sekt – American Me
Я ненавижу эту работу!
Я ненавижу этот сумасшедший мир!
Конец света все никак не случится, но зомби-апокалипсис уже происходит...
В шесть утра мне позвонил напарник и сказал, чтобы я собиралась. Дело прямо-таки неотложное, первой важности: арестовать мужчину, который – нет, вы вдумайтесь-ка! – "принуждает" свою жену кормить ребенка грудью. Никогда бы не подумала, что доживу до такого сумасшествия! Моя мать без всяких принуждений кормила меня своим молоком и ничего плохого с ней не случилось. Ну, она исчезла при странных обстоятельствах, когда мне было три года, а отец потом неоднократно говорил мне, что "её забрали домой белые люди". Что ему тогда привиделось? Может, он не хочет рассказывать мне какую-то страшную тайну? Это могло бы объяснить некоторые вещи...
Как бы то ни было, я молодая, образованная и уверенная в себе женщина, которая не понимает, как наше чокнутое правительство могло додуматься до такого маразма. Мужчины виноваты уже в кормлении младенца грудью! Что дальше? Ах да, я помню годы учёбы в колледже и все эти "женские" и "гендерные" исследования. Сексизм и мизогиния всюду, все парни и мужчины – потенциальные насильники, патриархальная гетеронормативность угнетает женщин (среди которых «нет гетеросексуалок, как показывают исследования»), бла-бла-бла.
Кажется, в словаре написано, что феминизм – "за равенство полов" и что "гендер – это социальный конструкт", но не похоже, чтобы наши феминистки когда-либо стремились к равноправию женщин и мужчин. Смешно, когда они говорят о "гендерном равенстве" и "выборе", если они давно набрасываются с критикой на других женщин, которые видят, во что превратился феминизм в Америке. В настоящую тоталитарную секту, которая ненавидит абсолютно каждого, кто не согласен с их идеологией. И их ненависть уже много лет направлена как на мужчин, так и на женщин. Достаточно просто вспомнить десятки пропагандистских лживых статей в СМИ о блоге "Women Against Feminism (Женщины против феминизма)". Каждое либерально-демократическое издание уже десять лет поливает грязью женщин, говорящих не более, чем правду о современном западном феминизме и выступающих за настоящее равенство всех людей. Я просто смеялась каждый раз, когда одна из феминисток говорила мне: "Ты просто не понимаешь, что значит феминизм, посмотри в словарь". Я смотрела, а что толку?
"Кейт, это настоящий ад!", – подумала я, вставая с кровати.
Первым делом я зашла в ванную, чтобы принять теплый душ и освежиться. Закончив, я посмотрела на себя в зеркало. Мои темно-рыжие волосы уныло спадали мне на плечи, локоны спутались и выглядело это все жутковато, во всяком случае из-за паршивого настроения именно так я полагала. Я взяла расческу и несколькими ловкими движениями привела волосы в порядок. Чертыхнувшись, я вышла из ванны и протопала в свою комнату. Надев полицейскую форму, я чувствую себя чудовищем, осознавая, что мне сейчас предстоит сделать. Долг зовёт, а совесть рыдает.
Я даже не успела что-нибудь поесть, а мне уже звонит напарник. Коул нервничает, видимо, ему тоже не нравится то, что от нас требуется.
Я спускаюсь по лестнице, так как лифт внезапно сломался, и выхожу на улицу. Патрульная машина стоит в тени напротив здания, в котором я снимаю квартиру. Я вижу Коула, высунувшего левую руку через опущенное стекло. Его голова качается в такт его любимой музыки, которую он выключает, как только я подхожу к машине.
– Привет, – сказала я, сев на своё место и закрыв дверцу с такой силой, что машина качнулась. Я зла, очень зла.
– Выглядишь не очень, – глухо произнёс он и завел двигатель. По крайней мере это была правда, а не бессмысленный комплимент.
Мы поехали вершить "справедливость". Так называемую справедливость, которая кажется мне сущим сумасшествием. Мои руки так и чешутся сорвать с формы этот гадкий полицейский значок, а потом и одежду разорвать в клочья и выбросить, а ещё лучше – сжечь!
– Эй, ты как? – спросил Коул, на секунду повернув голову ко мне. Его сильные руки крепко сжали руль. Светлые короткие волосы блестели в лучах солнечного света. Голубые глаза напоминали мне океан, в котором так хотелось искупаться.
– Я в шоке, – призналась я.
– Я тоже. Это первый такой вызов за время моей службы, – он покачал головой. Костяшки его пальцев побелели от злости, которую он испытывал, как и я. – Знаешь, я думал, всякое повидал. Пропаганда однополых браков, реклама суррогатного материнства повсюду, – он кивком указал на один из множеств бигбордов, на котором была изображена гей-пара с ребенком и молодая девушка, родившая им его. Мой желудок подпрыгнул к горлу и я закатила глаза от отвращения. – Но запретить матерям кормить ребенка своим молоком, заявив об ужасной угрозе для их здоровья – это уже бред сумасшедшего!
– Так ведь этот запрет поддержали даже феминистки. Типа, кормление грудью очень опасно в первую очередь для женщины. Некоторые сказали, что грудное вскармливание – это рабство. – Я развела руками и вздохнула. – Подумать только, так скоро и гетеросексуальный секс запретят! Будут детей в лабораториях "делать", как и писал Олдос Хаксли.
– А разве гетеросексуальный секс уже не вне закона? – нахмурившись, мрачно спросил напарник. Я вздохнула, понимая, что он, фактически, прав. Но я ничего не ответила, лишь покачала головой. Коул посмотрел на меня и добавил: – Будут скоро программировать с эмбриональной стадии развития. «Работайте на корпорации, верьте либералам, покупайте новые айфоны и занимайтесь ТОЛЬКО однополым сексом», – тихо засмеялся Коул.
Я понимаю, что его смех полный горького отчаяния. Нет ничего веселого в том, что происходит в нашей стране. Кто мог представить себе, что на каждом углу, почти на всех главных телеканалах будет реклама суррогатного материнства для геев?! Кто мог представить, что любые однополые отношения будут всячески пропагандироваться: политиками, журналистами, знаменитостями, а гетеросексуальные – криминализировать, то есть, отправлять в тюрьмы парней и мужчин, которые осмелились сделать что-то из того длинного списка, который можно обобщить одним словом – «изнасилование»?! Да, теперь «изнасилованием» можно назвать что-угодно... Кажется, это какой-то кошмар и ты изо всех сил пытаешься проснуться, но у тебя ничего не выходит. Остается лишь сокрушаться каждому новому безумию, которое обрушивается на Америку вместе с нашими властями, возомнившими себя могущественными инженерами общества и формирующими его сознание, не спросив нас, хотим ли мы таких перемен, такого эксперимента?!
Мы свернули налево и выехали на улицу, где живет "преступник". Я хотела бы отстрочить этот момент, но не могу и от этого сердце обливается кровью. Как мы могли принять правила, диктуемые нам сумасшедшими фанатиками и корпорациями? Мы стали безмолвными рабами, выполняющими любой приказ всемогущих господ, пишущих законы и решающих как и кому жить.
– Не переживай так, может как-то уладим всё, – Коул пытается успокоить меня, но это бесполезно, всё равно, что говорить смертельно раненному в глуши леса, что сейчас приедет скорая и всё будет хорошо.
Патрульная машина остановилась напротив дома мужчины, которого мы приехали арестовать.
Одноэтажный дом с белой облицовкой сверкал чистотой, как и окна, выходившие на улицу. Подстриженный газон, аккуратные кусты – всё говорило о том, что здесь живёт благополучная семья, а не безработные наркоманы. Я вышла из машины следом за Коулом и не спеша направилась к входной двери.
Мы встали у входа и я посмотрела на напарника растерянным взглядом, полным боли. Он положил одну руку на моё плечо, как бы пытаясь придать мне сил, а второй рукой постучал в дверь.
Прошла целая вечность, пока, наконец, я не услышала мужской голос.
– Полиция? Кто вас, черт подери, прислал?
Кажется, его голос был приглушен. Я не смогла ничего ответить, слова просто застряли во мне. Все зашло слишком далеко в этой якобы "свободной" стране, где, как нас убеждают СМИ, установлена "демократия".
– Мы лишь хотим задать вам пару вопросов, Джейсон! – встав вплотную к двери, крикнул Коул, уже знавший как зовут предполагаемого "злоумышленника".
– Убирайтесь! – услышала я в ответ. На этот раз голос принадлежал женщине, вероятно, супруге Джейсона. Это был крик отчаяния. – Уходите, пока не позд...
Договорить она не успела, так как неожиданно для меня раздался выстрел. Я сама не поняла, как мои ноги сделали рывок, и я повалила Коула на землю.
Мы несколько секунд лежали и прислушивались, ожидая новых выстрелов, но их всё не было. Наконец, я услышала оглушающий вопль женщины, которая точно не могла бы так кричать, если бы ее убили. Я инстинктивно потянулась к пистолету на поясе, слезла с напарника и вскочила на ноги. Коул быстро поднялся и осторожно подошел к двери. Я встала рядом, поглядывая в окно, из которого нас можно было видеть, но мне не удалось что-либо рассмотреть из-за занавесок.
Коул дернул блестящую на солнце дверную металлическую ручку и, к моему изумлению, дверь оказалась не запертой на замок. Я пулей влетела внутрь и замерла, беспомощно опустив руку с пистолетом. Кажется, в тот момент я перестала дышать, находясь в шоке.
На полу, в десяти шагах от меня, лежал мужчина в рубашке с короткими рукавами и шортах.
