Текст книги "Война против мальчиков (СИ)"
Автор книги: Darkgrey
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
«Что тут происходит, черт подери?», – наконец сформировалась мысль в ее протрезвевшей голове.
Ханна посмотрела налево и увидела ещё одну длинноволосую высокую особь, как и первую, очень похожую на женщину – с небольшой упругой и округлой грудью, только без сосков, и не имевшую гениталий. Она как-то странно рассматривала её. В невероятно больших серых глазах инопланетянки читалось непередаваемое отвращение к Ханне как к низшему существу. Только когда Кляйн опустила взгляд ниже, то с ужасом заметила, что она висит в невесомости в нескольких дюймах над серебристым полом... абсолютно голая. Она мгновенно налилась пунцовой краской и попыталась прикрыться руками, но не смогла ими даже пошевелить. Оказалось, что она может только поворачивать голову, чтобы осмотреться. Еще больший страх охватил её и по спине пробежали мурашки. Неведение терзало пораженный увиденным разум. В голову как-то неожиданно закралась мысль, что она окончательно сошла с ума. Вот, что бывает, когда боишься проиграть президентскую гонку и сгибаешься под давлением окружающих тебя болванов и чокнутых политиканов!
Большеглазая особь что-то сказала низким голосом другой, и та мгновенно перенеслась к ней, исчезнув из поля зрения буквально на долю секунды. Ответив на своем языке, она жестом указала на Ханну, потом вручила коллеге стержень и вновь исчезла. На этот раз она полностью покинула помещение, но лишь на несколько мгновений. Вернулась она с двумя другими пришельцами женского – а может, всего лишь предположительно женского – пола и те принялись что-то живо обсуждать, жестикулируя и показывая на содрогающуюся Ханну.
– Что за... какого чёрта тут происходит? – не выдержала она, привлекая к себе их внимание. Голос её был дрожащим и жалким, как и весь её вид.
Молчи. Тебе слова никто не давал, – услышала Кляйн чистый английский и сильно удивилась, потому что голос прозвучал в её голове. Также она ощутила эмоции инопланетного существа: разочарование и ненависть. Она выпучила глаза и посмотрела на особь рядом с ней, но та отвернулась, испытав к ней отвращение и демонстрируя своё презрение к глупому человеку.
«Они что, похитили меня?», – подумала изумленная Ханна, рассматривая помещение. Оно было большим, как ангар, с высоким потолком, который равномерно светился ярким светом, и теплым. Во всяком случае, будучи без какой-либо одежды, она совершенно не чувствовала холода.
– Ханна Кляйн, – подойдя к ней, уже привычным для человека способом сказала особь со стержнем в руке, после чего дотронулась его острым концом к левой ладони женщины. Та никакой боли не почувствовала, но точно знала, что её укололи. Она растерянно посмотрела на пришельца, сосредоточенно смотревшего на стержень, на котором бледным сиянием светились какие-то неизвестные заковыристые символы. – Мы не будем извиняться за то, что доставили тебя на свой корабль без получения на то твоего согласия, но это уже не должно тебя волновать.
– Что? Корабль?! – шевеля дрожащими губами, спросила ошарашенная Ханна. – Так я на корабле!
– На самом деле, это не имеет никакого значения, – спокойным голосом ответила особь и женщине показалось, что она улыбается. Хотя на её лице не дрогнул ни один мускул, она готова была поклясться, что образ улыбки ей не привиделся. – Твоё пребывание здесь скоро закончится, как и твоё существование.
До Ханны не сразу дошел смысл этих слов. Лишь через пару секунд она поняла, что в них прозвучала не скрытая, явная угроза её жизни.
В этот момент второй пришелец появился перед ней и опять что-то сказал первому на своем языке. Ханна не могла понять, кто из них главный, так как общались они как абсолютно равные существа, в интонациях не различались команды главного и ответы подчиненного.
– Что вы там обсуждаете? – раздражённо поинтересовалась Ханна.
– Всё уже решено, – туманно ответила вторая особь, повернулась к двум другим, качнула головой и те молча исчезли.
– Ты здесь в качестве материала для нашего эксперимента, – повергла Ханну в шок первая особь, затем молча перенеслась к экранам, на них появились изображения Белого Дома, членов нынешней Демократической партии и заголовки новостей в американских средствах массовой информации.
Один из них был таким: «When Does a Smart Mouse Become Human? (Когда умная мышь станет человеком?)». В статье издания The Scientist рассказывалось об удачных опытах учёных по пересадке глиальных клеток мозга абортированного человеческого эмбриона лабораторным мышам. Результаты были весьма впечатляющими ― мыши стали примерно в четыре раза умнее обычных сородичей. Клетки человека повышают эффективность собственных нейронных сетей мыши. Более того, учёные тогда задались вопросом, когда таким «очеловеченным» животным необходимо предоставить права, которыми обладают люди? В 2020-м году, спустя пять лет, Ханна и её партия предложила закон, согласно которому лабораторные мыши и другие такие «очеловеченные» умные животные должны иметь человеческие права. И закон приняли, не смотря на все возмущения Республиканцев, которые были против того, чтобы мыши, которым пересадили человеческие клетки мозга не родившихся американских детей, получили человеческие права. Но Ханна знала, что американское общество уже окончательно отупело и готово раздавать права хоть тараканам, хоть муравьям с их королевами, но ни в коем случае не эмбриону и не плоду в теле женщины. Ведь они – всего-навсего «tissue (ткань)». Любой, кто не согласен с этим – является фанатиком и экстремистом.
Молодец, Ханна, – прозвучало у неё в голове, она посмотрела на стоявшую перед ней особь и увидела в её глазах холодный блеск. Холод проник в тело Кляйн, пробрался к сердцу, но спустя мгновение отступил, как бы готовясь нанести убийственный удар. Особь указала рукой в сторону экранов и покачала головой. – Ты настоящий защитник прав лабораторных мышей, но не человеческих малышей.
– Поэтому мы решили показать тебе кое-что, – сказала вторая, неожиданно возникнув перед лицом напуганной Ханны.
– Что показать?
Ей было так страшно, что она бы свалилась с ног, но каким-то образом её тело так и висело неподвижно в воздухе. Парализованная кукла, находящаяся во власти неизвестных «чужих», имеющих на нее совершенно не доброжелательные планы.
– Что мы думаем о тебе и таких же дикарях с Земли, – прозвучал ответ в голове.
– Лучше верните меня домой! – закричала от бессилия политик, но пришельцы не отреагировали на её слова, а лишь снова заговорили между собой.
– Мы, – начала та, что держала стержень, – жители Сатурна, хотя наша настоящая родина ― Венера. Но уже сто сорок тысяч стандартных лет, как мы покинули её и образовали свою цивилизацию, более развитую, чем то порождение больного разума, которое вы сотворили.
Ханна округлила глаза и приоткрыла рот. Слова застряли в глотке.
– Ваша раса из-за постоянных войн и религиозных конфликтов давно деградировала, в особенности, из-за продолжающейся до сих пор и совершенно бессмысленной и ожесточенной «гендерной войны», – заявила её коллега. – На вас все смотрят, как на дикарей, кровожадных варваров, чьи племена вы по недоразумению называете народами.
– Никакие мы не варвары! – запротестовала Кляйн, хотя понимала, что пришельцы в чем-то правы. От этого она злилась еще больше. Ханна не любила, когда говорили правду. Она и сама не очень любила её говорить. В основном, из-за сильного страха перед «политкорректными» демократами и феминистками.
Пришельцы переглянулись и вновь образ улыбки возник перед глазами Ханны.
– Варвары и всегда ими были! – ткнув в её сторону длинным пальцем с коротким тёмным ногтем, на котором Ханна заметила маленькие звезды, ответила сатурнианка. – Ты просто жалкое существо с извращённым животными инстинктами интеллектом.
– Что? – переспросила Кляйн, моргая.
– А ты не понимаешь с первого раза?
– Оно не понимает, – холодно ответила другая сатурнианка. – Животное.
– Что вам нужно от меня? – наконец спросила Ханна.
– Мы уже сказали, что ты ― материал для эксперимента. Хотя, нам нужна не вся ты, – выдержав паузу, добавила особь со стержнем в руке, – а только твой мозг.
Ханна хотела что-то ответить, но к горлу подобрался противный комок. Она молча глядела на пришельцев, но те спокойно и безмятежно смотрели на экраны, на которых появились данные, показывающие работу человеческих органов и мозга.
– Видишь ли, в данный момент ты для нас ― всего-навсего скопление клеток, совершенно глупое и неспособное сопротивляться. Думаю, ты знаешь это лучше нас.
Ханна уловила в голосе сатурнианки глубокую безграничную ненависть, отчего ей стало не по себе и она с отчаянием осознала, что ее ждет в конце. Никакого хэппи-энда для нее не будет! Морщины испещрили омраченное и бледное лицо политика, ей показалось, что её светлые волосы поседели от страха и скоро начнут выпадать.
– Ну, мы не такие... жалкие... – начала оправдываться Ханна, но её тут же грубо перебили.
– Молчать! И вот нам стало интересно, а не провести ли эксперимент над вами?
– Какой эксперимент? – глухо спросила женщина.
– Мы достанем твой мозг и поместим его часть в нашего кра-анта, – сообщила сатурнианка. Кра-антом был маленький синий зверек, больше всего напоминавший кошку, с четырьмя глазами и шестью лапками. – И посмотрим, станет ли он умнее или тоже деградирует... – задумчиво произнёс пришелец.
– Стойте! – умоляюще посмотрела на неё Ханна, сдерживая слезы. – Это же убийство! Разве у вас это не преступление?!
Пришельцы переглянулись и равнодушно махнули руками.
– Ты так и не поняла, дикая тварь, – наклонившись к лицу Ханны, сказала державшая стержень. – У нас убийством считается лишение жизни жителя Альянса, акт, давно запрещенный во всем цивилизованном космосе, а ты ― просто ничто, ещё не покинувшее пещер своей родной Земли. Так вот, пока ваша раса не вышла из каменных пещер и джунглей своей отравленной и погибающей планеты, вы для нас ― материал для исследования. И ты ― первая, так что прими за честь.
С этими словами она повернула наконечник стержня и резко кольнула им в левую ногу Ханны ниже колена. Боли не было, но Кляйн спустя секунду почувствовала, что что-то не так. Опустив взгляд, она пришла в дикий ужас, наблюдая за тем, как пальцы на левой ноге исчезают, растворяются на мельчайшие частицы.
– Что вы делаете?! – в панике заорала она.
– Успокойся. Нам от тебя нужен только мозг, поэтому вся ненужная ткань будет уничтожена. Но это совершенно безболезненный процесс, – потрепав Ханну за бледную как мел щеку, пояснила сатурнианка.
– Ткань? Вы что творите?! Прекратите это, пока не поздно! – крупные слезы потекли по лицу обречённой женщины-политика.
– Для тебя уже всё кончено, – ответила инопланетянка. – Мы же не варвары, чтобы резать твой череп для того, чтобы добраться до мозга. Но ты не волнуйся, как только мы увидим, что наш кра-ант стал умнее в несколько раз благодаря клеткам твоего мозга, мы непременно дадим ему все права жителя Альянса! Обещаем.
Ханна раскрыла рот, но крик так и не вырвался наружу: ее голосовые связки уже были парализованы и бесполезны, как и она вся. Ее тело наполовину исчезло, сквозь слезы в глазах, она видела два силуэта пришельцев и ещё несколько секунд слышала их непонятную речь. После этого её не стало, только желтоватого цвета мозг остался висеть в воздухе, всем своим видом вызывая жалость. Но ни капли жалости к останкам Кляйн не нашлось во всем космосе.
Сатурнианка подошла ближе и взяла его в руку, несколько секунд со всех сторон рассматривала его борозды и извилины, затем коснулась его стержнем и он уменьшился в размерах, став не больше обычной семечки.
***
Ханна проснулась в холодном поту и закричала во всю глотку, едва не оглушив себя. На её дикий истошный вопль сбежались перепуганные работники гостиницы, быстро открывшие дверь в номер. После того как они ее окружили и стали расспрашивать, что случилось, им некоторое время пришлось её успокаивать. Ханна до самого утра не сомкнула глаз, а затем, угрозами заставив всех работников гостиницы «забыть происшествие», быстро уехала на той же машине, на которой и приехала.
На следующую ночь Ханне, измученной дневными разборками с журналистами, снова приснился этот кошмар, только теперь пришельцам нужна была её печень для экспериментов.
Каждую ночь ей снилось, как её тело исчезает, а от неё остается только какой-то один орган, необходимый пришельцам для опытов. Через неделю Ханна попала в психушку, но даже там её преследовали ночные кошмары.
Только более страшные.
Она попадала не на космический корабль, а в Абортику ― страну, похожую на Америку, но невероятно мрачную, холодную, от взгляда на улицы которой бросало в ледяную дрожь. Залитые кровью абортированных американских детей потрескавшиеся дороги, старые и готовые в любой момент обвалиться здания с тоскливыми грязными окнами, за исключением сверкающих странным блеском абортных клиник, из которых выходили всё новые и новые маленькие существа. И как только они замечали Ханну, то сразу ковыляли, ползли, шли в её сторону. Население Абортики составляло 65 миллионов особей, именно столько абортов сделали американцы с 1973-го по 2024-й. Когда Ханна в первый раз увидела Статую Свободы, то не сразу поняла, что это вовсе не она, а Смерть, держащая в одной руке страшную и острую косу, а в другой – высоко поднятый окровавленный абортированный плод. Её глаза пылали зловещим ярким огнем, как в печи крематория, а ее голову украшала корона с нанизанными на длинные шипы эмбрионами.
– Почему ты жива?! – спрашивали её тысячи жителей Абортики, когда она, трясясь от страха, медленно шла по улицам. – Почему тебя не выбросили, как мусор?!
– Отвалите на хрен, мелкие ублюдки! – вопила она, что было сил. А их у неё с каждым разом становилось всё меньше. Она сходила с ума и не могла бороться с кошмарами. Контроль эмоций ― последнее, о чем она думала.
– У неё бьется сердце! Почему оно все ещё бьется? Моё остановилось на двадцатой неделе!
– Моё остановилось на шестнадцатой, – раздалось из толпы, окружившей Ханну. – А сколько тебе лет?
– Пошли вы все! Отстаньте от меня!
Сердце Ханны билось с такой силой и так часто, что она думала, оно вот-вот выскочит из груди, оставив в ней большую тёмную кровоточащую дыру. Уродливую дыру.
– Что мы тебе сделали? Почему ты отправила нас сюда?
– Мы даже не родились, в чём наша вина?
– Мы и есть ― вина, от которой они избавляются с улыбками...
– Кто дал тебе право сделать такое с нами?
– Она шепчет: «о Боже»... Бога нет, здесь его точно нет!
– Они выдумали «Бога», чтобы убивать друг друга.
– Ханна, а почему ты не улыбаешься? Ты так громко смеялась, когда разрешили аборт на последнем месяце!
– Смотри, Ханна, вот ты смеешься! – десятки маленьких рук указали на стену, которая в мгновение ока превратилась в экран. На нём Ханна увидела то самое восьмисоттысячное шествие «прочойсов» по улицам Вашингтона в день, когда принимали закон о аборте на девятом месяце. Она действительно смеялась, как и многие, держа в руках плакат с лозунгом «Моё тело ― мой выбор на любом сроке!». Рядом шли взрослые, в основном, толстые и неприятные на вид, женщины с большим транспарантом, на котором было написано: «Пока оно не родилось ― не чувствует боли! ТКАНЬ ничего не понимает!»
– Улыбнись в последний раз, Ханна! – крикнул кто-то.
– Она плачет?
Ханна стояла как вкопанная на месте, пытаясь понять, как сбежать из этого ада. Она и сама не сообразила, почему по ее лицу потекли ручейки горьких слез. Она ненавидела всю эту орущую «ткань», окружившую ее. Да что они возомнили о себе?! Да как смеют эти... уродливые существа задавать ей вопросы?! Вот бы сжечь их всех! Порвать, сжечь и растоптать прах к чертям собачьим!
– Бога нет и никто тебя не спасет!
– Когда ты стала живой? На каком сроке?
– Заткнитесь вы все! Сдохните, твари!
– Мы давно мертвы, а вот почему ты ещё жива?
– Так почему тебя не разрезали на куски и не выбросили? Что в тебе такого особенного, Ханна?
– Ты даже не знаешь, кем мы могли стать, если бы нас не выбросили!
– Она снова шепчет... Прекрати звать на помощь своего «Бога»!
– Смерть, она здесь! Она все ещё жива!
– Оставьте меня в покое, мелкие выродки! – кричала Ханна, нервничая и вытирая слезы с мокрого лица и стряхивая с себя крошечные тела жителей Абортики. – Вы просто мерзкое дерьмо в теле каждой женщины, всегда им были и будете! Ваши органы будут очень полезны для живых людей – наших ученых! Нам нужны ваши клетки, ваши органы, а не вы, дерьмо...
Ханна продолжала идти через жуткий ад, в котором она очутилась, злясь не на жителей Абортики, а на саму себя, ведь она ещё с колледжа поддерживала аборты и всегда верила в то, что ребенок ― тот, кто родился, а не тот, кто находится в женской утробе. Но Кляйн презирала абсолютно всех детей, именно поэтому у неё их никогда не было, а за всю жизнь ей довелось сделать пять абортов, чем она очень сильно гордилась и всегда рассказывала об этом другим с широкой улыбкой на лице. После пятого аборта Ханна стала бесплодной, чему невероятно обрадовалась, и с ещё большим энтузиазмом сообщала о своем женском выборе каждому, кто хоть немного интересовался её жизнью. А в 2019 году, когда в Америке стартовало телешоу «Shout Your Abortion (Кричите о Вашем аборте)», ее пригласили в качестве гостя и она с большим восхищением сидела на уютном диване перед собравшимися в студии женщинами и девушками, рассказывая на всю страну о своих абортах во всех подробностях. Но теперь Кляйн начала понимать, что кошмары снятся ей не просто так, она даже подумывала о том, что это наказание свыше.
– Смерть! Смерть! Забери её! – орали миллионы маленьких искалеченных тел, указывая крохотными ручками в сторону Ханны.
И огромная Смерть каждый раз приходила в движение, она шла на их громкий душераздирающий зов, тяжелыми шагами направлялась к напуганной, пытающейся убежать, Ханне, ухмыляясь и разрушая хрупкие здания на своем пути, как будто они были из картона. Только абортные клиники Смерть не трогала, а осторожно обходила их.
– Беги, Ханна, беги! Ты хотя бы можешь бежать...
– А вот мы не могли сбежать от Смерти, она нас достала, разорвала на куски, выпотрошила!
– Угадай, почему Смерть не разрушает абортные клиники, почему они ей так нужны целыми?
– Беги, но для тебя уже всё кончено, слишком долго ты пряталась от Смерти!
– Это Абортика, тебе не скрыться от нас и от Смерти тоже! – кричали сотни тысяч ей в след, карабкаясь по потрескавшимся стенам темно-серых зданий, оставляя за собой кровавые разводы.
– Сюда, Смерть, вот она!
Сбежать никогда не получалось, Ханна отчаянно вскрикивала, когда холодное лезвие косы резко пронзало её грудь и входило в сердце. Пустыми глазами она смотрела на танцующих вокруг её остывающего тела не родившихся детей, на возвращающуюся на свое место Смерть, а в черном беззвездном небе каждый раз при этом сверкали красные молнии.
– Правосудие свершилось, её сердце больше не бьется! Слишком долго оно билось! – кричали жители Абортики, после чего Ханна просыпалась в своей маленькой комнате с белыми стенами, вопя от ужаса и забиваясь в угол, сжавшись комком и содрогаясь от каждого шороха и даже стука своего все еще бьющегося сердца.
Её карьера политика завершилась именно тогда, когда Ханна так мечтала стать президентом США и поставить на колени всех врагов. Но ей всё равно есть, чем гордиться, ведь благодаря ей у умных «очеловеченных» мышей теперь есть права человека! Права человеческому эмбриону? НИКОГДА ― вот, что она сказала в 2020 году, повторяя, как и все прочие демократы, что пока оно не покинуло тело женщины, нет никаких оснований считать это человеческим существом. Ведь это просто «скопление клеток» и «ткань», полезная для научных опытов и исследований, или мусор, от которого можно избавиться с чувством выполненного долга.
Ханна даже не знала, что такие же кошмары стали сниться и некоторым другим демократам. Некоторые из них пытались покончить с собой, но какая-то сила не давала им этого сделать. И когда в психушке она столкнулась с одним из демократов, боящимся закрыть глаза и заснуть, то поняла, что в этом замешаны силы, которые хотят, как ей показалось, уничтожить Америку.
Вот только Ханна и представить не могла, что инопланетная угроза уже давно здесь, в Америке. Враг чрезвычайно хитер, коварен и опасен. Он уже начал действовать и не остановится, пока не достигнет цели.
Цель эта так и останется для Ханны Кляйн неразгаданной тайной.
Глава 1. Майкл
"6-летний мальчик из города Аврора отстранен от занятий за напевание «I’m Sexy And I Know It»
CBS Denver, 4 мая 2012 (http://denver.cbslocal.com/2012/05/04/6-year-old-suspended-for-singing-im-sexy-and-i-know-it/)
"6-летний мальчик был временно, на три дня, отстранен от занятий в пригородной Денверской школ е после того, как официальные представители школы сказали, что он говорил девочке строку из популярной песни “я сексуален, и я знаю это”.
Первоклассник в начальной школе в Авроре обвиняется в сексуальном домогательстве.
Школьные чиновники сделали заявление, сказав , что они не обсуди ли это дело, но указали на принцип совета по школьному образованию, котор ый определяет сексуальное домогательство как любое нежелательное сексуальное домогательство. Нет никакого возрастного ограничения.
Мать Д'Авонта, Стефани Мидоус, сказала, что ее сын не знает значени я сексуального домогательства, и это уже второй раз, когда у него проблемы из-за цитирования “ Sexy And I Know It ”. Песня дуэта LMFAO была две недели на вершине чарта Billboard’s Hot 100 в январе.
«У нас есть принципы и правила этикета, чтобы предотвратить любые перебои в учебной среде. В связи с законами о конфиденциальности, мы не можем обсуждать соответствующие дисциплинарные последствия насчет конкретного ученика», написала пресс-секретарь школы Паула Ганс.
“ Я надеюсь, что они принесут нам извинени я и дадут четкую картину того, почему они решили назвать это сексуальным домогательством”, сказала Стефани Мидоус."
«6-летний мальчик отстранен от занятий за сексуальное домогательство из-за поцелуя»
Washington Times, 10 декабря 2013 (http://www.washingtontimes.com/news/2013/dec/10/6-year-old-boy-suspended-sexual-harassment-over-ki/)
"6-летний мальчик был временно отстранен от занятий в школ е в Кэнон-Сити, Колорадо, в понедельник, за сексуальное домогательство после того, как он поцеловал одноклассницу в руку.
Мать Хантера Элтона, Дженнифер Сондерс, сказала, что ее сын и девочка – друг и подруга.
“ С ней все было прекрасно, они – ‘друг и подруга’, сказала она. “Другие дети увидели это и пошли к учителю музыки. Это было днем, у меня была встреча с директором школы, и она в первую очередь сказала 'сексуальное домогательство'”.
«Теперь мой сын задает вопросы ... „Что такое секс, мама?“ Этого не должны были говорить.»
В ш кольном округе RE-1 говорят, что действия Хантера соответствуют школьному описанию сексуального домогательства."
«Вакцина против HPV (папилломавирус человека) должна быть бесплатной для мальчиков, говорит мать, которая заплатила за нее 340 долларов»
CBC News, 16 сентября 2015 (http://www.cbc.ca/news/canada/british-columbia/hpv-vaccine-should-be-free-for-boys-says-mother-who-paid-340-1.3230351)
"Вакцина бесплатна для девочек, учащихся в 6 классе, но стоит более 300$ для мальчиков.
«Вы должны сходить к своему доктору, попросить рецепт, пойти к фармацевту, заполнить его, взять ту вакцину, что Вы получаете, держать её в холодильнике, тщательно, до тех пор, пока Вы не готовы вернуться к доктору и привести своего сына. Тогда повторите всю процедуру снова», – сказала мать мальчика относительно вакцины против HPV, которой требуется или две, или три дозы.
Правительство недавно заявило о том, что парни, моложе 26 лет, которые «уязвимы» для вируса, могут получить вакцину против HPV бесплатно. Правительство имеет ввиду под «уязвимыми» парней и молодых мужчин, «которые занимаются сексом с мужчинами или кто живет на улице».
Провинциальный медицинский чиновник Перри Кендалл сказал, что нет достаточного количества денег, чтобы обеспечить вакцину против HPV бесплатно всем мальчикам."
«Танцующим светом одиноким в темноте
Мои глаза проделывают фокусы с тенями,
Молитвы о чудесах, кажется, проходят неуслышанными,
Но я все еще с ней.
Они говорят – это пропащее дело,
И она не вернется ко мне,
Они говорят – ее больше нет,
И это всего лишь неживая оболочка.»
The Cruxshadows – Defender
– Ну все, давай собираться на прогулку, – нежно сказала мне Алиса, лежа со мной и поглаживая по голове как любимого котенка.
Алиса, этот ангел во плоти, была здесь, в уютном доме на горнолыжном курорте в Нью-Йорке. Дом, хорошо утеплённый и обогреваемый камином, в котором сейчас приятно потрескивали тлеющие дровишки, одиноко стоял посреди огромной снежной долины. Крепкая двускатная крыша была уже который день укрыта толстым слоем хрустящего снега. В доме мы проводили большую часть времени – нашего времени, отдаваясь друг другу под напором мощных и великих романтических чувств и горячих страстей в тёплой постели. То есть, это мы так думали...
Потому что, на самом деле, один из нас был преступником... Во всяком случае, в глазах либеральных извращенцев и психопаток-феминисток.
Я смотрел, как Алиса с ловкостью кошки соскочила с кровати обнаженной и принялась быстро одеваться. Лёгкие, очень плавные движения девушки действовали на меня подобно гипнозу. Она была из тех, кто не страдает ожирением и за это, к слову, её часто критиковали, якобы, она обладает «привилегиями худых». Ну кто еще не знает, есть такая штука. Если вы худая девушка или женщина – знайте, вы сильно виноваты в том, что у вас есть десятки «привилегий худых»! Ещё один бред, придуманный ворчливыми параноидальными феминистками, уже много лет восхваляющими в США женское ожирение. А что, нужно же себе нового врага создать! Врага, «созданного» – по их мнению – самим патриархатом, ведь только дебил не согласится с мнением, что худых женщин быть на самом деле не должно, а все стандарты красоты выдумали злобные мужчины-женоненавистники, поработившие всех женщин в этом мире много-много тысяч лет тому назад. Да все ясно, сначала мужчины держали женщин на цепях в мрачных пещерах, чтобы их мамонты не раздавили и тигры не разорвали на куски, потом в более уютные дома переселили, чтобы им не пришлось строить пирамиды на палящем солнце, возводить замки, прокладывать дороги, воевать и так далее. Заставили их воспитывать чертовых детей-поработителей, мелких паразитов этаких, сосущих молоко и вечно орущих. Рабство было, короче.
Правда, есть у некоторых феминисток очень забавная теория, что мужчины появились на этой планете на несколько десятков тысяч лет позже женщин, которые изначально были – вообразите-ка – гермафродитами. Таким образом, как нам говорят, мы являемся этакой «ошибкой природы», или, как нас еще называют радикальные феминистки – «недоженщинами», которые всю свою жизнь, якобы, стремятся вновь стать женщинами и бла-бла-бла... Но у нас ничего не выходит, поэтому мы в ярости насилуем женщин, заставляем их рожать нахрен не нужных – рабство же! – детей, воюем и все в таком духе. Пускаемся во все тяжкие! Так вот, мы пришли на Землю и первым же делом обратили в ничтожных, бесправных рабынь всех женщин, внезапно, каким-то дивным образом переставших быть гермафродитами, ну а дальше все ясненько-понятненько. Так ведь? Голова кругом пойдет от таких фантазий! А ведь есть те, кто верит в это!
Пропаганда ожирения у женщин, но не у мужчин – кому нужен жирный лох и урод с пузом до колен (разве что у этого урода имеется пара миллионов баксов и крутой особняк, который можно будет забрать себе, подав на развод)?! – в средствах массовой информации началась с 2014-2015, тогда же в прессе заявили, что здоровое питание – это психическое расстройство, тогда же предложили приравнять «fat-shaming» к расизму и сексизму, да и вообще, это самое настоящее «hate crime (преступление на почве ненависти)».
Вот только как-то совершенно нормально и законно обвинять худых и здоровых в том, что они – худые и здоровые. Это потому что такой вещи как «thin-shaming» не существует, равно как нет и сексизма в отношении мальчиков и мужчин, мужененавистничества в СМИ и в этом больном обществе, да и расизма по отношению к белым: не зря же на MTV одна темнокожая ведущая так и сказала однажды: «обратного расизма нет». Ну нет, так нет! Поверим ей, всезнайке, истину поведавшую отсталым дегенератам – белым расистам! Все белые – расисты, – вот так нам говорят либералы-демократы!
А еще нет совершенно никакой ненависти к христианам в стране, где запрещено Рождество, чтение Библии в школах и колледжах, и даже разговоры о Боге в таких местах. Нарушили правила – всего доброго, можете уже валить на свалку, вы этой стране не нужны! Исламофобия тут и там – вот страшная проблема! Я все еще пытаюсь вспомнить, когда в последний раз устривающих свои молитвы посреди улиц Нью-Йорка мусульман разгоняли водометами и силами Нацгвардии... Вот, помнится, десять лет назад студенты вышли на какой-то протест, так им лица разрисовали краской из баллончиков так называемые «стражи порядка». Усадили молодежь на траву и устроили урок художества на свежем воздухе! Вот ведь веселуха, а? Демократия, называется...
Из раздумий меня вытащил чарующий мягкий, как шелк, голос Алисы.
– Ну а ты думаешь вставать или стесняешься? – на её привлекательном лице, украшенным естественным блеском здоровой кожи, появилась милая улыбка.
– Уже встаю, – бодро ответил я.
Отбросив одеяло, я встал с кровати, потянулся и начал разгребать кучу неаккуратно набросанной на рядом стоящий стул одежды.
За спиной раздался короткий смешок. Я быстро оделся, как если бы меня подгонял сержант в армии, и повернулся к Алисе. Она стояла в малиновом свитере и серых утепленных брюках на флисе и сентапоне. Я же был в черных толстовке и зимних штанах. Мой взгляд скользнул в сторону вешалки, стоявшей у двери. Две куртки мирно висели на ней, ожидая, когда их снимут.
– Буду ждать тебя снаружи, – сказал я, делая шаг к вешалке.
Алиса понимающе кивнула и стала колдовать со своими волосами, мягкими волнами спадающими на её плечи, чтобы те не мешали во время спуска с трека.
Накинув на себя сохраняющую тепло куртку, я застегнул её и вышел через дверь в прихожую, где стояли наши сноуборды. На полке находились два шлема, горнолыжные маски с интерактивным дисплеем, перчатки и беспроводные гарнитуры. Я быстро взял в руки один из стоявших под полкой рюкзаков и сложил в него свои вещи, кроме перчаток, затем так же быстро упаковал в другой то, что принадлежало Алисе. Водрузив свой рюкзак на спину, я одел перчатки и прихватил с собой оба сноуборда и вещи Алисы.
