Текст книги "По шумама и горама (1942) (СИ)"

Автор книги: Д. Н. Замполит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 10
На Дрине, на Дрине, на том бережочке

Под капотом, неразборчиво бормоча забористые ругательства, возился Петрович, время от времени выныривая за ключом или щупом, витиевато комментируя особенности происхождения, семейной и сексуальной жизни создателей автомобиля.

По словам Петровича, мировая автопромышленность состояла исключительно из безмозглых криворуких уродов, зачатых в результате противоестественных соитий с неживой материей. В гаражах эту особенность Петровича все знали и относились снисходительно – во-первых, он механик от бога, а во вторых, он милейший и культурнейший человек, когда не занят ремонтом.

Вот и сейчас, вынырнув из двигателя, он залез на водительское, завел, послушал, погазовал и удовлетворенно выключил зажигание.

– Все, как часы. Пошли гулять! – и утащил меня в свой бокс.

Назвать это двухэтажное строение (трех, если с ямой и подвалом) гаражом – сильно погрешить против истины. Если первый, несмотря на наличие двух диванов, вмещал и собственный «Патриот» Петровича, и весь обильный инструментарий и даже пару-тройку небольших станков, то второй…

На втором разместился натуральный чилаут – мягкие кресла, бар с богатейшим выбором (подношения Петровичу привозили из каждой загранки и вообще поездки), отличная стереосистема, плоский телевизор в пол-стены… И сегодня там шла большая гулянка – пятеро знакомых и полузнакомых мужиков и десять или двенадцать крайне легкомысленно одетых девиц, распивающих шампанское. В свое время один из патронных спонсоров Федерации, олигарх областного масштаба, устроил подобный мальчишник, только здесь девиц больше, а вот одежды на них меньше, что для примерного семьянина Петровича более чем странно.

И более чем странно, что ко мне так и льнула разбитная брюнеточка без комплексов, зато с внушительными достоинствами минимум четвертого размера:

– Пусти, я лягу!

И в подкрепление саданула твердым локтем по ребрам.

Я аж подпрыгнул – только для того, чтобы разлепить глаза на темном сеновале и снова услышать от Марко:

– Твоя смена! Дай лечь!

Ну да, сон во спасение. Вытащили этого, Добрицу Крушку, из щели, донесли живым – получите и распишитесь. Но почему Петрович, почему девки? По контрасту, что ли? Или подсознание намекает на мои отношения с женщинами?

Протер глаза, нащупал винтовку и подсумки, накинул ремни и сполз вниз, уступив нагретое место братцу.

Красота же – серпик Луны, звезды, запах жилья, за стеной хлева мирно переминаются и жуют сено коровы или козы. Уют и благодать, эдак и обратно заснуть недолго.

Встал, потянулся, прошел к ограде – ниже по склону к Дрине белели домики под черепичными крышами, раскинулась тропинки, плетни, огороды, посевы. Вокруг пекары-млекары-кокошары или как эти хозпостройки называются, коши с тремом, в одном поблескивает медный котел. Двор у Добрицы большой, все расчищено от травы, вкопаны две скамейки, так и представил себе, как тут собираются когда в том котле сварят ракию. Красота же, чего людям не живется, чего воюют?

Так я бродил, наверное, час, когда на сеновале завозился и слез вниз Небош.

– Чего ты? Спи еще.

– Живот крутит, зря мы так наелись.

Он обернулся прихватить с собой винтовку и тут проснулся Марко с той же бедой. Ну да, обильная и жирная еда на ночь после дневного марша, усталость от которого я чувствовал до сих пор. Странно, что мой желудок не среагировал – видать, в кадетском корпусе приучили гвозди переваривать.

Ребята ушли в заросли за последним плетнем, а я не удержался, присел на чурбачок и прислонился спиной к бревнам сеновала. Тишина, благодать, сейчас бы сюда ту брюнетку… Представил, как она подходит, как умащивает попу ко мне на колени, как обнимает за шею и резко сдергивает карабин с плеча.

– Э, куда???

– Сидеть!

Вот я дятел, позорно задремал и не заметил, как ко мне подкрались!

– Руки вверх! – два стражника чуть не упирались мне в грудь винтовками.

Тугие спросонок мысли заметались в голове – тянуть время, где ребята, как вывернуться?

– Вы чего так орете, все село перебудите! – недовольства в голосе получилось хоть отбавляй. – Что, спокойно подойти не могли?

– Документы есть? – подошел поближе третий, стоявший поодаль.

– Как не быть, – неторопливо полез в карман за стыренными Небошем на базаре.

Сам искоса рассматривал троицу – в форму вырядились, хоть и не сильно бритые. Третий со звездочками поднаредника на погонах и поусатей, все с винтовками. Вот он и шевелил губами, пытаясь прочесть в лунном свете удостоверение. Потом полез в карман за спичками, подсветил, но тут же чертыхнулся и выронил огонек – обжег пальцы. Полез было за второй спичкой, но передумал и приказал сходить за лампой в дом Крушки.

Сонный дурман покинул голову, вернулась ясность мысли – раз больше никого не слышно, значит, ребят не прихватили. Да и предъявить нам, по большому счету, нечего, разве что винтовку, но тут оружия навалом, у каждого второго, если не первого. Мы без знаков различия, по гражданке, пилоток-титовок со звездами нет, спасли Добрицу, в разговорах с ним себя не обозначали, значит, есть шанс проскочить. Надо только косить под четников, они здесь вась-вась с недичевской стражей. А там либо обстановка прояснится, либо Марко с Небошем бахнут из темноты и поминай, как звали.

Надежда что они придут на помощь, растаяла – на тропке от дома появился стражник с фонарем типа летучей мыши, а за ним топало еще минимум человек пять-шесть. Соврал Добрица насчет трех стражников, соврал – приперся десяток. Стражник подошел, поднял лампу над плечом поднаредника, снова раскрывшего документы.

Первый, не спускавший с меня глаз, переступил с ноги на ногу и от этого задел меня стволом.

– Эй, поосторожней!

– Чего вдруг? Может, тебя еще и кофе напоить или ракией? – проворчал старший.

– Не помешало бы.

– Смотри, какой наглый! – повернулся он к остальным слушателям.

При этом стражник был вынужден поднять лампу и тусклый свет упал на остальных – бородатые мужики в шубарах и шайкачах, на кокардах кресты и орлы. Выходит, Добрица и не соврал, это четники, а не стража. Но они точно вась-вась и надо попробовать отбазариться.

– Тебе погоны не жмут, служивый? – начал я с наезда.

– Ты мне не начальник! – огрызнулся старший.

Четники просто создавали массовку, обступили нас со всех сторон и особо не реагировали, к ним я и обратился:

– Эй, братья-сербы, вам что, горски штаб приказ о связных не объявлял?

Мужики переглянулись, двое или трое пожали плечами.

– Руки! – пытался перехватить разговор поднаредник.

– Спокойней, дядя, неужели свои между собой не договорятся?

– О чем с тобой договариваться, кучкин сын!

– Но-но, я связной штаба!

– Какого еще штаба? Руки! Руки давай!

Он начал крутить веревку, а я отчаянно копался в памяти – как там этого майора, который с немцами переговаривал? Он как раз на другом берегу Дрины командует, должны знать. А у меня крайне некстати имя из головы выскочило… Немец, генерал, переговоры Бадера с этим… как его, дьявола… я должен вспомнить! Должен! Добич, Бобич, Дренович, еще имя почти турецкое, вылетело из головы, как назло.

– Что, не знаешь? – стражники начали вязать мне руки вожжами.

Турецкое, турецкое, Йылдырым, Йездигерд… майор… Езди… Есть!

– Командант Источне Босне, майор Ездимир Дангич!

– Врешь!

– Давай-давай, вломят за нарушение приказа, узнаешь, вру или нет.

Бородатые задумались, а наредник упорствовал:

– А по мне ты партизан! И двое дружков твоих! Где они? Добрица о троих говорил!

– Приказ выполняют! Мы связные Дангича! И тебе это, – я сунул ему под нос связанные кисти, – так с рук не сойдет, жди неприятностей!

Об рожу наредника уже можно было прикуривать и она светилась чуть ли не ярче лампы:

– Давай-давай, мели дальше! Что я, партизан не видел? Сейчас пристрелю и всех делов!

– Э, Боро, сдай назад, – придержал его самый бородатый из четников. – А ну как парень действительно связной? Ни нас, ни тебя не похвалят.

Поднаредник засопел, малость сбавил обороты:

– Куда идешь?

– В Любовию! – назвал я городок выше по Дрине.

– К кому? Говори!

– Не твое собачье дело!

Мне тут же прилетело в ухо от разозленного стражника:

– Партизанская морда, кучкин сын!

Извернулся, лягнул его рантом ботинка по голени. Он зашипел, замахнулся врезать мне еще раз, но его перехватил бородач:

– Уймись, Боро! А ты, сынок, говори, не бойся.

– Я и не боюсь.

– Так говори, к кому послан?

Так, кгод назад мы вывели беженцев из Боснии через Братунац как раз в Любовию, и нас встретил поручник Янко-как-его-там… Милутинович!

– К поручнику Милутиновичу или к тому, кто его заменяет.

– Врет он! – растирал ушибленную ногу поднаредник.

– Так все просто, как фасоль, – рассудительно заметил бородатый, видимо, самый авторитетный из местных четников, – утром сведи его в Любовию, да проверь.

– Ты как с груши упал, яране, туда часа четыре тащится!

– Может, и в Црнче знают или в Дубравице. Но так или иначе, дечко этого надо к начальству доставить. Даже если он партизан, – наставительно закончил бородач.

Рук мне мстительный поднаредник не развязал, оставил ночевать на сеновале под караулом. Четники сидели у двери, курили и переговаривались:

– Видел я его где-то, а вот где, не могу вспомнить…

– Да мало ли таких…

Перебирал варианты освободиться, но пока оставалось только надеяться на ребят – в кои-то веки польза от расстройства желудка, но могли бы хоть звуком обозначиться, чтобы я не дергался.

Сквозь прорехи в крыше сеновала виднелось звездное небо, для успокоения я принялся считать частые звездочки, но все время сбивался на мысль – что же я такой добрый, при нашей-то тяжелой жизни? Надо было наплевать на этого Добрицу и не строить из себя человеколюбцев, пробрались бы спокойно! Нет, полез доставать, гуманист хренов!

Но усталость после тяжелого дня и не менее тяжелой ночи понемногу брала свое и я пару раз проваливался в сон под бубнеж часовых.

Спать со связанными руками неудобно, но идти со связанными руками за конными, да еще с веревкой, которую вместе с поводом держал один из стражников, еще неудобней. Баланса нет, ночью не выспался, все время спотыкался, а позади ехал верхом поднаредник и злобно комментировал, держа винтовку не за спиной, а поперек седла. И вот гадом буду – стоит мне рвануть в сторону или как иначе попытаться вырваться. Выстрелит не задумываясь. Или плеткой перетянет, в лучшем случае.

Вот я и шел на юг вдоль Дрины, но вовсе не так, как, как планировали. И все прислушивался к ощущениям – не почую ли, что следят за мной четыре внимательных глаза снайперской пары? Только и надежда на Марко с Небошем, наверняка они засели где-нибудь за околицей. Но дорога шла метрах в ста от берега Дрины, и вдоль нее все тянулись и тянулись домачинства или отдельные постройки, в которых работали люди.

Передний затянул песню, но лучше бы он этого не делал – уж на что у меня со слухом проблемы, но тут прямо беда, в ноты он не попадал в принципе:

Свилен конац србиянски крой

Ситна зица везак танак

Я малена а ти сладак йой

Милане, Драгане

Хей милованье мое са Мораве!

Конвенции о запрещении пыток тут еще и в помине нет и под эти завывания, более громкие, чем мелодичные, мы прошли, наверно, километра три, прежде чем поднаредник устал от воплей и приказал стражнику заткнуться.

Обиженный таким пренебрежением к высокому искусству, он неожиданно дернул веревку, я запнулся и грохнулся в дорожную пыль.

А следом грохнулся и поднаредник – его снес с лошади выстрел из зарослей выше по склону. Передний стражник только и успел повернуть голову, как его почти в упор снял Марко. Конь дернулся, но я уже успел вскочить на ноги и придержал животное. Сверху набегали ребята.

– Где вас черти носили? – с наслаждением выпутался я из веревок и принялся растирать затекшие руки.

Марко шарил по подсумкам убитых, а Небош буркнул, потирая свой шнобель:

– Не могли место удачное найти, пришлось тут.

Ну да, долина густо заселена, кругом глаза и уши.

Небош передал мне карабин поднаредника, мы распихали по карманам патроны, но только я собрался приняться за документы стражников, как вскинулся Марко:

– Скачут! Человек пять!

Похоже, план идти дальше вдоль реки накрылся тазом, услыхали наши выстрелы, помчались проверять и уже неважно кто, стражники или четники.

– Что делать будем? – Небош шарил глазами вокруг, приглядывая позицию поудобнее.

– Отходим, бой нам не нужен. К реке, за мной.

Через узкие полоски наделов, расчертивших плодородную землю между дорогой и Дриной, мы добежали за минуту, но буквально на границе прибрежных зарослей нас настигли крики «Стой! Стрелять будем!» – со стороны Любовли скакали не пять, а восемь всадников.

– В воду, по течению вниз!

Холодная майская вода взбодрила сразу, я греб, держа винтовку над головой а-ля Чапаев, отплевывался и надеялся, что у стражи хотя бы пулемета нет.

Первые выстрелы хлестнули по воде, когда нас снесло уже метров на сто и мы старательно гребли в сторону хорватского берега. Мы – это я с Марко, выросшим на берегу Босны, а вот Небош плавал не очень.

– Держи! – я сунул Марко винтовку, а сам в два гребка добрался до Небоша и поддержал его.

На берегу сверкнули вспышки выстрелов, в воде плеснули фонтанчики – стреляли стражники или четники так себе, но от шальной пули никто не застрахован и когда они вскинули стволы еще раз, я крикнул:

– Ныряем!

– Эй, – булькнул Небош, – не могу!

Но как только пули легли метрах в трех, прекрасным образом спрятался под воду.

Только нахлебался, и дальше мы тащили его вдвоем. По счастью, Дрина тут нешировкая, метров сто, ну сто пятьдесят максимум, да еще на трети пути до берега отмель, на которую мы и выбрались ползком. Но у стражников нашелся толковый командир, он не остался на месте, а прискакал вдоль берега за нами, сократив дистанцию.

Матерясь сквозь зубы, как кистеперые рыбы пошлепали к берегу, плюхаясь в воду при каждом выстреле. Чудес снайпинга от стражи никто не ожидал, но и с обычной стрелковой подготовкой наблюдались проблемы – полсотни, а то и сотня патронов ушли впустую.

Когда мы добрались до берега и на карачках вломились в кусты, Небош не мог отказать себе в злорадстве. Он вытряхнул воду из маузера, протер его, продул и первым же выстрелом положил коня.

Стражники шарахнулись, но тут Небош выстрелил еще раз и, похоже, задел одного из них, судя по вскрику. Еще секунд десять – и наши преследователи предпочли ретироваться, предоставив нас заботам хорватских властей.

Чем эта забота может кончится, мы все очень хорошо представляли и потому следующие полчаса быстро шли или бежали, забираясь все дальше от реки и все выше по склонам. Левый берег Дрины населен заметно реже правого и можно было надеяться, что наша переправа осталась хорватами не замечена или хотя бы оставлена без последствий.

Выбрав тихий распадок, мы развесили одежду на ветвях и принялись за чистку оружия.

– Костер бы не помешал, – поежился Марко.

– А чем разжечь? – чихнул Небош. – Зажигалку я утопил.

– Ничего доверить нельзя, – сыронизировал я и ткнул Марко, – Ты-то хоть нож не утопил?

– Не-е… – радостно оскалился братец и выудил из кучи шмоток каму.

Ладно, пришла пора проверить полученные из телевизора знания. Две плоских деревяшки, гладкий колышек, гибкая ветка и шнурок от ботинка. А еще сухой мох, немножко прошлогодней хвои и «пороха» – мелких еловых сучков. У первобытных людей получалось, должно получиться и у меня. Привязал шнурок к одному концу ветки, накинул петлей на колышек, согнул ветку в лук и привязал шнурок ко второму концу. Поставил колышек на дощечку, сверху прижал второй, подергал туда-сюда – вроде крутится.

– Марко, как задымит, понемножку подкладывай сухое.

Раз-два, раз-два, раз-два… Да, это вам не электронное зажигание и центральное отопление. На экране-то все просто, а тут я аж вспотел, прежде чем добился дымка. Но дальше сил словно прибавилось и уже через минуту Марко, смешно надувая щеки, заставил огонек перекинутся с моха на хвою, с хвои на сучки.

Костерок потрескивал, перед ним на кольях сушилась обувь, а Небош мастерил силок в надежде словить глупую птицу на обед – с едой у нас откровенно погано.

А Марко вот совсем насчет пожрать не заморачивался, лежал с блаженной улыбкой и смотрел на уплывающие в небо струйки дыма.

– Чего ты там высмотрел?

– Да вот чудится мне, что будто рождается из дыма новый мир, новая жизнь. Знакомый и незнакомый, справедливый и безопасный…

– Да ты поэт, братец! – я взъерошил его подсохшие волосы и Марко смущенно замолчал.

Еще полчаса и мы напялили высохшее, подтянули ремни, попрыгали и двинули в сторону, где предполагали найти партизан.

Места, слава богу, вокруг знакомые с прошлого года – не то, чтобы каждый камушек или ручеек известны, но в целом понимание где что имелось. К вечеру мы добрались до дороги Зворник-Братунац и встали перед стратегическим вопросом – идти на голодный желудок дальше или рискнуть, стукнуться в жилье и попросить еды? Черт ведь знает, на кого напорешься.

– Там дальше, за дорогой, катуны на летних пастбищах. У пастухов еда есть, а опасности меньше, – посоветовал Небош.

Мысль дельная, да только не факт, что после зимних боев местные не забросили свои хижины-времянки. Может статься, что мы дойдем, а там вместо людей и телят только лопухи колосятся. К тому же, от хорватских властей можно ждать и такой подлости, что гонять скот на летние пастбища разрешают не только лишь всем, а исключительно лояльным гражданам Независимого государства.

– Не думаю, – отмел мои возражения Небош, – люди тут каждый год, поколение за поколением, на лето в горы поднимаются, им все власти и войны без разницы.

– Давайте я лучше курицу сопру, – вдруг предложил Марко и покраснел, когда мы на него уставились.

– Сопрешь?

– Ну да, мы мальчишками сколько раз набеги на соседские кокошары делали. Когда яйцами разживешься, когда цыпленка прихватишь. Все тихо будет.

И все действительно прошло тихо – квохтанула наседка и все, тишина. Боевая группа, прости господи – карманник, гусекрад и поджигатель немецкого посольства.

Курица на троих не так чтобы много, но нам хватило и, переночевав под деревьями на сытое брюхо, с утра выступили на юг, туда, где по нашему разумению должен действовать Бирчанский отряд.

До его второй роты мы добрались к исходу дня, причем часовые нас прошляпили и опомнились только когда мы дошли до назначенного штабом дома. В поднявшемся грандиозном шухере звучали панические призывы расстрелять четницких лазутчиков (с момента выхода из Крупани Небош обзавелся приличной бородкой), но все прекратилось с явлением Слободана Принципа:

– Владо? А что ты так потемнел?

– У Иво и Леки спрашивай, привет.

Нас накормили и даже дали помыться, что было очень кстати, хоть мы и прополоскались в Дрине. Баней служил сарайчик с законопаченными мохом щелями между бревен. На очаге из камней стоял котел с водой. На мое удивление таким прогрессом, Слободан показал брошюрку «Упутство за превенцию тифуса», где помимо банных процедур доктор Папо расписал и устройство вошебойки. Причем не только по моим словам, в конструкции явно проглядывались дополнения, о которых я не вспомнил – может, Владо Рус постарался или еще кто.

После псевдобани, сытый и разомлевший, я слушал Слобо о событиях в Югославии и мире. Война катила свои свинцовые валы по всей планете – за половину шарика от нас, в Коралловом море, схлестнулись флоты Америки и Японии, схлестнулись вслепую, мордуя друг друга исключительно авиацией. Манштейн вышиб Крымский фронт из Крыма, Роммель наступал в Африке но уперся в оборонительную линию у Газалы, Красная Армия… Красная Армия топталась под Ржевом и продвигалась на Харьков.

Но меня больше интересовали дела местные и тут, как в известном анекдоте, одолевали двойственные чувства. С одной стороны, здесь медленно, но верно, укреплялись партизаны, расширяя свою территорию, с другой – сюда стягивали все больше сил оккупанты и усташи. Неприятным звоночком стало известие о появлении в Восточной Боснии батальона «Принц Евгений», набранного из банатских фольксдойчей. Не иначе, первое подразделение недоброй памяти одноименной дивизии. И мало того, что швабы появились, так еще и успели вломить нескольким отрядам и, судя по рассказам Слобо, причина в хреновой подготовке партизан.

А подготовка хромала потому, что Главный штаб Боснии вместо военного обучения занимался «укреплением отрядов в политическом смысле».

– Очень много за последний месяц к нам перешло четников, в отрядах много политически неграмотных крестьян, мы создаем добровольческие отряды из тех, кто с нами, но не за коммунистов.

Партизаны, четники, а теперь еще и добровольцы – еще одна клетка в этом зверинце! Но это не самое страшное, беда в том, что коммунисты под «политическим укреплением» понимали обязательные политзанятия. И мужикам от сохи, которые давно забыли, чему их учили в школе и которые мечтали разве что о лишнем дулуме земли, начали вдалбливать политэкономию и переписку Энгельса с Каутским!

Напоследок Слобо подсластил пилюлю – он собирается обратно в Фочу и мы отправимся вместе.

Спали мы, на всякий случай, посменно – на партизанских часовых, как уже убедились, надежды никакой. Нас порадовали, что ночью до отряда добрались инструктор и связной Верховного штаба и сейчас они, Принцип и командир отряда решают, что делать дальше. Соваться к ним я не рискнул, рылом не вышел, а просто посидел рядом со штабом.

Слободан вышел туча тучей, буркнул «Добро йутро», хотя по его виду оно нихрена не доброе. Связной принес дурные вести о четницком перевороте в Краинском отряде и о том, что убит тамошний партизанский вожак Младен Стоянович. Ну и до кучи Главный штаб Боснии приказал «дисциплинировать» ненадежные отряды группами отборных бойцов, для чего и прислал инструктора.

– Сдается мне, толку не будет, – прямо брякнул я. – Вы ослабите свои отряды и не укрепите добровольческие.

– Это приказ, я остаюсь для его выполнения, – отрубил Принцип.

Роуд муви, мать его. Очередные препятствия на пути из пункта А в пункт В. Как же все было просто в первый раз, в девяностых: погрузили в машины, добросили до нужного места, поставили задачу «Лежать здесь, стрелять туда» и все, выполняй! Больше ни о чем думать не надо – пожрать привезут, с позиции сменят… Ну артиллерия у бошей, как тогда звали босняков, изредка гвоздила, вот и все минусы.

Сплюнул и пошел порадовать ребят, что мы застряли на неведомый срок, но судьба снова повернулась к нам, правда, не очень понятно, какой частью тела:

– Кажется, я придумал, как переправить вас в Фочу, – сообщил немного повеселевший Слободан. – Одна из рот, в которых надо устранить шатания, как раз в том направлении. Сейчас мы соберем туда группу надежных бойцов, вы пойдете вместе инструктором.

– Куда?

– В Жепу.