Текст книги "Клан (СИ)"

Автор книги: crazyhead

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

– Разденься!

Парень отстранился, торопливо скинул футболку, звякнул пряжкой на джинсах, трясущимися пальцами подковырнул болты на ширинке. Засучил ногами, стягивая тесный деним, одним движением опустил трусы к щиколоткам, дрыгнул ступнями, закидывая белую тряпку в угол.

Только сейчас я обратил внимание на то, что движения омег были нервные, глаза лихорадочно блестели, у Мэриана дрожали руки. От омег фонило желанием и страхом. Странно. Наши омеги никогда не боялись. Правда, за обиду, нанесенную омеге, Ленард выгнал бы нафиг без разговоров. Может, Айзек – бывший вожак – считал иначе? Или те, что были до него? Отметил про себя, что надо быть понежнее. Не напугать.

Голенький омежка был точь-в-точь как на фото, и запах его был просто пленительным. Притянул его ближе, провел пальцами по изгибу спины, смял поджарые ягодички. Мэри охотно прильнул ко мне, привстал на цыпочки и мой подбородок получил несколько быстрых сухих поцелуев, выше губы парня не дотягивались. Для глубокого полноценного поцелуя пришлось мне наклониться. Обнимать тоненького, одобрительно изгибающегося и расставляющего ноги омежку было восхитительно, и я почти сразу содрогнулся, выплескиваясь в рот Олли.

Спермы было слишком много, и омега закашлялся, закрывая рот ладонью, на секунду выпустив Мэри, похлопал Олли по спине и подал руку, помогая подняться. На меня накатила нега и умиротворение. Ругаться и ссориться не хотелось.

– Еда есть?

Ноа закивал, Олли снял с меня пиджак и уже расстегнутую рубашку, стремясь услужить – это было обычное поведение омег, но меня не покидало впечатление, что парни суетятся, стараясь загладить утреннюю выходку альф.

В доме было достаточно тепло, я не позволил Мэри одеться, мягко удержав его за руку. Простудится он при такой температуре вряд ли, под ногами – теплый паркет, а мне приятно. Та фотка, где он с голым пузиком, очень понравилась, вживую же парень выглядел еще лучше. Только Олли и Ноа отводили глаза, щеки омег покрылись румянцем. Возможно, они не привыкли к столь откровенным сценам. Странно… я прекрасно помню, что в клане секс был делом обыденным и совсем не приватным. Иногда можно было встретить несколько тел, переплетенных вместе.

– Ты очень красивый, – сказал я Мэриану, тот покраснел сильнее, – что, если я трахну тебя прямо здесь, уперев локтями, скажем, в этот пуф?

Не слишком ловкое предложение, но иногда срабатывает. На некоторых улыбка во все тридцать два зуба действует сногсшибательно. И коленораздвигательно. Не знаю, как выйдет, но я слишком устал для чего-то менее прямолинейного.

Парень закусил губу, смущенно потер рукой шею, кончики рта дернулись в слабой улыбке. Омега задумчиво окинул взглядом мою фигуру и медленно наклонился, выставляя задницу. Его член встал и покачивался, блестя красной головкой, ребра ходили ходуном от частого дыхания, на спине выступила испарина, и я легонько прошелся по ней кончиками пальцев, стирая мельчайшие капельки.

Олли тихо выдохнул, Ноа коснулся моего предплечья:

– Можно, мы уйдем?

– Разве вы не трахаетесь все вместе? – удивился я. – В моем клане так было принято.

– Если надо… если надо – мы останемся…

– Никакой особой необходимости в этом нет, но я никогда не видел, чтобы «непривитые» смущались!

– Мы пойдем на стол пока накроем, хорошо? И салат надо заправить, – нашелся Олли, они выскользнули в коридор, ведущий к кухне.

– Он же порвет его к чертям своим огромным хуем, тем более, док говорил – пока нельзя, надо вернуться и как-то отвлечь его от Мэри! – прошипел Ноа.

– Мэри выкрутится, не маленький. А мы должны слиться и не мешать ему. Ты же знаешь, как на альф действует присутствие омег: сразу надо перья распушить.

У альф слух не слишком тонкий, но я – врач, постоянно работаю со стетоскопом и со временем заметил, что улавливаю даже очень тихие слова, вот и обеспокоенных омежек услышал. Так. Интересно. Ну, допустим, член у меня вполне себе средний, но что там с запретом на интим? Омега все еще ждал моих действий, попа призывно белела мягкими округлостями. Ладонь сама собой потянулась к гладкой коже, погладила, перешла на поясницу.

– Мэриан, я очень внимательно изучил документы… – спина вздрогнула, Мэри повернулся и вопросительно посмотрел на меня через плечо.

Я его понимаю: не каждый раз, когда стоишь, выставив задницу и дожидаясь секса, слышишь про какие-то документы!

– Почему Ноа считает, что тебе должно быть больно?

– У тебя большой? – кокетливо улыбнулся Мэри, его губы приветливо растягивались, но между бровей пролегла тревожная морщинка .

– У меня было достаточно любовников, и никто не страдал от боли. Думаю, дело в некоем недуге. Почему-то не отмеченном в официальной карте. А, значит, посещение врача было нелегальным.

Подняв майку и джинсы, протянул их молчащему омеге, тот оделся, кусая губы и бросая на меня испуганные взгляды.

– Ты ведь понимаешь, что рассказать все равно придется, да? – спросил я.

– Я в прошлую течку убежал… Айзека уже не было, а у меня бывает… и… заразился чем-то. Пришлось обращаться к знакомому, он прописал таблетки, я все пил, как он сказал, но еще сексом нельзя заниматься, он сказал: эластичность пока не восстановилась…

– А название болячки не помнишь?

– У меня на бумажке написано…

– Хорошо… иди сюда!

Н-да, кажется, потрахаться с Мэри не получится. Во всяком случае, в ближайшее время… я гладил уже совершенно одетому парню спину, и шептал что-то успокоительное, когда из коридора опасливо выглянул Ноа:

– Идите есть, а то все остынет!

Сунулся-таки проверять. Вздохнув, вынужден был признать, что жрать хочется зверски. Кроме того, мордочки у омежек были донельзя уставшие и тревожные, под глазами тени. Стоит, наверное, немного отложить воссоединение моего хуя и омежьей плоти.

Ебать Мэри нельзя, но щупать можно, повеселевший омежка был затащен на колени, Олли и Ноа сели рядышком и мило смущались, когда я поглаживал их ступни своими ластами сорок шестого размера. Ножки омег были гораздо меньше, я бы даже назвал их изящными.

Все хорошее имеет тенденцию заканчиваться. Еда была съедена, я вспомнил про прикованных альф, со вздохом поднялся и спросил у парней, что у нас со спальней. Олли провел в ту комнату, которую мальчики заполнили моими вещами.

– Мы не знали, устроит ли эта… – Олли сразу начал с оправданий, омежки снова заволновались: Мэри притрагивался к колечку в носу, Ноа схватился за свои локти. Помещение меня вполне устроило: Ноа сказал, что оно почти самое большое в доме, рядышком есть санузел, кровать большая. Поместимся.

– Значит, так: вы раздеваетесь и ложитесь спать! – скомандовал я. – Если кто-то слишком сильно нервничает для сна – вот таблетки. Запить водой и – баиньки. Я скоро.

Постарался покинуть комнату как можно быстрее, чтобы не видеть побледневшие лица омег.

***

Альфы уже, конечно, очнулись. Меня встретили гневные взгляды и сжатые до белизны губы. Оглядев напряженные фигуры, отметил содранную в потугах вырваться кожу. В том клане, где я провел детство, вожака уважали. Не припоминаю, чтобы кто-то хоть раз сказал ему слово поперек. Ленард казался мне тогда просто огромным, правда, когда мы виделись в последний раз – я поздравлял его с Днем Альфы – оказалось, что рост у нас одинаков. Я даже немного выше.

Мои сопротивленцы гораздо ниже меня. Поли вообще по плечо. Он широкий и мощный, но рост подкачал, Расти возвышается над ним на полголовы. Внимательно оглядывая замерших подопечных, размышлял, что с ними делать. Не уверен, что порка умерит пыл крепыша. Он выглядит достаточно злым и упертым, чтобы игнорировать боль.

От альф пахло страхом и злостью, под моим задумчивым взглядом они занервничали сильнее, тревога вылилась в беспомощную ярость, Поли, конечно, не выдержал первым: он оскалился и зарычал. Его звериные инстинкты требовали бросить вызов чужаку, человеческая же часть, измученная долгими месяцами нервотрепки, неуверенности в будущем дне и отсутствием лидера, отошла на второй план. Именно в этом и есть проблема «непривитых» – в какой-то момент контроль над собственной сущностью теряется.

Мои кончики пальцев зачесались, медленно полезли твердые когти, я неспеша приблизился к беснующемуся Поли. Костяные лезвия вышли на полную длину, из горла вырвалось тихое угрожающее ворчание. Альфа замер, продолжая скалиться. Его собственные когти были в два раза короче, чего и следовало ожидать.

Я наклонился, сжал его щиколотку и резко дернул, разрывая цепь. Травмировать ногу не боялся – у естественников крепкие кости и толстая шкура. Стальное звено, которое парень столько времени безуспешно пытался как-то повредить, жалобно тренькнуло и лопнуло, словно гнилая веревка. В следующее мгновение я проделал то же самое с другой ногой.

Альфа выгнулся, почти встав на мостик; мышцы ног вздулись, на покрасневшем лице проступили жилы. Он прилагал все усилия для того, чтобы вырваться из захвата, но не мог даже сдвинуть меня с места. Я спокойно смотрел на красное от натуги лицо, прикидывая, сколько времени ему понадобится, чтобы сообразить – противник, то есть я – намного сильнее.

В конце концов, эти дерганья надоели. Я забрался сверху, согнул ноги юноши в коленях, преодолевая сопротивление, прижал их к его груди. Ткань белой футболки стала темной от пота, Поли тяжело дышал, в глазах альфы появилось загнанное выражение. Думаю, момент прозрения уже близок.

Развести бедра в стороны, так что колени коснулись покрывала, было легко. Переместив оба своих колена на внутреннюю часть бедра, добился того, что ноги Поли оказались надежно зафиксированы. Теперь можно их отпустить. Пусть я намного сильнее, но все равно получать ногой по лицу неохота.

Взявшись за запястья, повторил операцию, проделанную с ногами. Можно было бы просто расстегнуть зажим, но моя цель – демонстрация. Я хочу, чтобы и Поли, и остальные альфы увидели и осознали мою силу. Поли снова задергался, наверное, ему показалось, что свободные от оков руки дают ему какой-то шанс. Он не произнес ни слова, только хрипел и рычал.

Позволив парню поизвиваться подо мной еще минут пять, ощутил нарастающее возбуждение. Разгоряченное, влажное от пота тело источало свой особенный запах, который привлекал меня. Запах альфы сильно отличается от омежьего аромата, но в нем заключена своя прелесть. Поли пах слабейшим. Тем, кого нужно поставить на место. Кровь забурлила, в горле сам собой зародился рык. Тело, столь яростно и безуспешно напрягающееся, манило доступностью. Поли – большой, сильный, злой – ничего не мог противопоставить мощи, что крылась в моей собственной плоти. Его сопротивление сводило меня с ума, не знал, что это может так завести. Мелькнула мысль о том, что будет сладко медленно вставить этому строптивцу, так, чтобы он прочувствовал каждый сантиметр моего члена, а с лица стерлось это упрямое выражение.

Чем сильнее альфа, тем интенсивнее его запах. При возбуждении он усиливается, так что Поли и остальные сразу учуяли мое желание. Обычно я сглаживаю естественный запах при помощи специального средства, которое действует в течение двенадцати часов. Как раз пока я на работе. Действие спрея подошло к концу. Резкий запах взбудораженного вожака распространился по помещению, прикованные альфы заскулили. Они не хотели находиться в одной комнате с раззадоренным главой клана. Поли замер, разглядывая меня широко раскрытыми глазами. Я медленно наклонился и куснул его в плечо, парень закрыл глаза и откинул голову, открывая горло. Ну, наконец-то! До Поли доехало, что мне следует подчиниться.

Я воспользовался столь любезно предоставленным мне доступом и длинно лизнул шею от ключиц до щетинистого подбородка. Кадык альфы нервно дернулся, я сжал адамово яблоко зубами, наслаждаясь чувством вседозволенности. Поли расслабил мышцы тела, больше не приходилось прилагать усилия, чтобы его удерживать, и я ослабил хватку.

Шея у Поли не слишком длинная, зато широкая, мышцы плеч безбожно перекачаны, что создает впечатление покатости. Я уделил некоторое время нежному покусыванию и сладострастному вылизыванию этой части тела.

На самом деле, это очень важно: подставить беззащитную шею, давая доступ к яремной вене – все равно, что вслух признать главенство. Но эту мысль необходимо закрепить воспитательной еблей.

Через некоторое время шея Поли приобрела волнительный розовый цвет, в нескольких местах ее украсили красные полукружья, оставленные зубами, тело подо мной окончательно обмякло и я осмелился скрестить запястья альфы, освободив одну свою руку. Совсем отпускать Поли было рано. Он еще вполне мог вскинуться, а я работаю с людьми, пациенты не поймут, если доктор припрется на прием с синим, распухшим от ударов, лицом.

Свободной рукой провел по боку, сжал в горсти пах – Поли был возбужден – вырвав этим движением тихое поскуливание. Взгляд альфы плыл, он часто облизывал губы и я впился в его рот, прикусывая пухлую нижнюю почти до крови, пальцы мяли и поглаживали член и мошонку. Прикинув, как проще добраться до тела, выпустил втянувшиеся было когти и совершенно безжалостно разодрал джинсы вместе с ремнем. Сначала одну штанину, потом другую. Я был очень осторожен, но все равно в одном месте осталась царапина. Зализал ее, пристально глядя в глаза Поли, на тот случай, если он решит взбрыкнуть, но тот лежал тихо, не шевелясь, хотя мне пришлось отпустить его кисти, чтобы дотянуться до повреждения.

Вскоре щиколотки Поли нашли свое место на моих плечах, а обнаженная грудь ходила ходуном от частого дыхания. Футболку альфы я тоже разодрал от переизбытка чувств, за компанию, так сказать. Пострадали и собственные штаны.

Взглянув на затуманенное желанием лицо, решил, что альфа уже вполне готов для следующего шага и извлек из кармана предусмотрительно купленный после работы тюбик лубриканта. Специального, для альф. Деловито размазав по стволу прохладный гель, вручил тюбик Поли и приказал:

– Давай сам.

Парень нахмурился, но взял, выдавил вязкий прозрачный гель на пальцы, отвернулся в сторону, пряча неловкость… глядя на его нахмуренные брови и яркие пятна румянца на щеках, мне тоже стало неуютно. Желая как-то сгладить этот момент, я наклонился, удерживая вес на руках, лизнул ухо, потерся носом об изгиб шеи. Пока Поли сопел, и шумно сглатывал растягивая себя, я поглаживал его твердый ребристый живот и терзал мелкими укусами ухо, а потом отстранил его пальцы и приставил головку к кольцу мышц. Поли хорошо постарался – для того, чтобы протолкнуться, почти не потребовалось усилий. Когда я оказался в нем, сразу начал двигаться. Поли морщился и кривил губы, ерзал и отворачивался. Пришлось замедлиться и плеснуть еще геля.

Обхватив скользкими пальцами слегка поникший член партнера, начал жестко надрачивать – я знал, что и принимающий альфа вполне может получить удовольствие от «дисциплинарного взыскания» и старался вколотиться поглубже, туда, где у альф прячется «точка наслаждения». Во всяком случае, именно так утверждали специальные издания для вожаков. «Ты и твоя стая», например. Каюсь, я их иногда почитывал. Любопытно же. Вот, неожиданно пригодилось…

В какой-то момент Поли приглушенно ахнул и сжал ногами мою талию. Ага, я достал ее-таки! Несколько столь же удачных фрикций и черты лица альфы исказились от страсти, я наклонился вперед, оперся на руки, а он вцепился мне в плечи, вдавил в кожу кончики пальцев, оставляя отметины, зажмурился и поддавал тазом на каждое движение. Рот Поли раскрылся, с губ срывались едва слышные «еще» и «сильнее», а потом он выгнулся, впился ногтями, выкрикнул: «блядь!», яростно насадился на мой член и затрясся в оргазме. Я выдохнул, позволяя опаляющей вспышке наслаждения вихрем пройтись по всему телу, разрешил себе пару секунд неподвижности, а потом скатился с потного, тяжело дышащего альфы.

Так. Осталось еще трое.

Порывшись в карманах совершенно испорченных брюк, кинул ключ Поли, коротко приказав:

– Освободи их.

Пока альфа медленно выполнял сказанное, прошел в душевую, находящуюся тут же. Включил напор посильнее, смыл с себя пот и сперму. Наскоро вытерся, вернулся в комнату и кивком указал Поли на дверь освободившегося душа. Тот молча исчез за дверью, а я повернулся в сторону напряженных альф. Утром сопротивление мне в основном оказывали Поли и Расти, остальные альфы вяло подтявкивали, но без должной злости и задора. Сейчас Расти злился, кулаки сжимались, лезли короткие, но все равно опасные когти. Двое оставшихся – Реджи и Санни, судя по всему, были совсем слабенькими альфами, они раздували ноздри, впитывая мой запах, и избегали прямого взгляда в глаза. По их поведению было понятно, что в драку они не полезут. А вот с Расти было пока не ясно. Мы встали друг напротив друга, пристально глядя в глаза, Расти пялился на меня не менее минуты. Я уж думал, что струсит. Но, нет. Кинулся. Это хорошо. Дурное представление о собственной силе надо выбивать сразу.

В очередной раз порадовался тому, что прививка на меня подействовала – не знаю, смог бы я столь же хладнокровно мыслить в ином случае. Я не винил Расти за его поведение – ни один мало-мальски дельный альфа не признает главенство вожака, даже не попытавшись его побороть. Поэтому постарался быть понежнее – в лицо не бил, когтей не выпускал и вообще скорее толкал, полноценный удар просто убил бы парня.

Расти злился все сильнее. У него вообще не получалось меня достать. Я заставил его хорошенько побегать, постепенно дыхание противника становилось все тяжелее, он вспотел, когти почти втянулись обратно, злоба пошла на убыль. Еще минут через десять, когда стало кристально ясно, что поделать со мной ничего не удастся, в зеленых глазах проступила тоска. Мой очередной толчок был сильнее предыдущих – мне уже все это поднадоело, сам собой появился оскал и вырвалось угрожающее рычание. Еще раз – кулаком в плечо. Голова не успевшего отреагировать Расти с глухим стуком ударилась об стену. Подскочив ближе, притиснул ошалело моргающего альфу к холодному бетону, рявкнул прямо в ухо, требуя подчинения. Парень заворчал, дернулся и замер неподвижно. Я в воспитательных целях пожевал его ухо. Расти напряг плечи и остался стоять в том же положении. Некоторое время раздумывал: ебать или не ебать? Устал за сегодня ужасно… Но эгоизм был побежден: альфе нужно чувство стабильности. Хлопнув Расти по боку, проворчал:

– Раздевайся!

Внимательно проследил, чтобы ни в одном жесте не было и намека на сопротивление, подтолкнул его к койке, наклонил, разыскал лубрикант, использовал по назначению.

Расти зажимался сильнее Поли, и все время недовольно ворчал. Пришлось пройтись чувствительными укусами по плечам и шее. Ощутив на себе мои зубы, парень, наконец, позволил себе покориться: безвольно растекся подо мной, начал поскуливать и подмахивать.

Реджи и Санни забились в дальний угол и оттуда испуганно следили за моими действиями. Поли вышел из душа, когда уже все закончилось, похоже, специально так подгадал. Затолкав в ванну Расти, провел с остальными двумя беседу. В комнате стоял запах секса и едва уловимый манящий аромат, источник которого я затруднился определить. Очень приятный, успокаивающий запах…

После того, как Реджи и Санни, не поднимая глаз, уверили, что все прекрасно поняли, загнал всех в свою комнату. Мне будет спокойнее, если в первые дни парни будут под присмотром.

Никто из омег не спал. Завидев притихших альф, парни сразу кинулись их ощупывать, причем старались сделать это не слишком явно. Ноа все принюхивался и косился на меня, будто ожидая грозного окрика. Думаю, он вынюхивал кровь. Я, умиляясь про себя такой трогательной заботе, не возражал против импровизированного осмотра. Пусть убедятся в целостности своих ненаглядных.

Удостоверившись, что альфы лишь немного покусаны, поцарапаны и оттраханы, но никаких значимых повреждений не нанесено, омеги вздохнули с облегчением и начали укладываться.

Ноа втихаря треснул Поли по плечу, сообщил ему громким шепотом, что он «идиот и скотина» и демонстративно улегся около меня. Кажется, здоровячок нравится Ноа.

Мест на кровати, конечно, не хватило. Она большая, но не настолько! Плюнул, стянул матрас и одеяла на пол, соорудил «гнездо», и мы все сбились в кучу. Поли и Расти заняли место подальше. Здоровяк кидал на Ноа обиженные взгляды, тот фыркал и отворачивался. Реджи, наравне с омежками, буквально ткнулся в меня носом. Под утро Ноа смилостивился и лег к Поли под бочок. Наверное, устал злиться. Крепыш улыбался во сне, прижимая к себе омегу.

***

Опять утро, и снова конфликт. Поли хочет ключи от дома, карманные деньги и воспользоваться моей машиной. Не без удовольствия сообщаю, что машины не имеется в наличии и вообще: все сегодня сидят дома и разбирают вещи.

Поли недоволен. Он переминается с ноги на ногу, из груди рвется тихое ворчание. Ну, никакого самоконтроля! Ноа находится тут же. Не вмешивается, но сжимает чашку так сильно, что, кажется, сейчас она треснет. Он прожигает альфу злобным взглядом, однако, толстокожий здоровяк этого просто не замечает. Я прекрасно понимаю омегу – «непривитый» вожак уже минут пять, как валял бы Поли по всей кухне, уча уму-разуму. Омега жутко волнуется за глупого альфу, так неразумно ведущего себя с вожаком… и невероятно злится, ощущая себя беспомощным. Если мне придет в голову наказать Поли, Ноа ничего не сможет поделать, бедняга. Повезло им, что я «привитый»…

– Поли, ты это что? Рычишь на меня?! – спокойно интересуюсь я, прихлебывая утренний кофе.

Альфа тушуется, опускает глаза, вчера он осознал, насколько я сильнее, но отступиться парень просто не может. Не под тревожными взглядами омег, которые также присутствуют при разговоре. Для альфы мучительно показать слабину, особенно, когда рядом сладко пахнет предтечной омегой.

Задумчиво оглядываю кухню, прикидывая: сильно ли пострадает мебель, если сцепимся прямо здесь? Надо запомнить на будущее: все разговоры с членами клана только с глазу на глаз.

Поли вертит лысой головой, трет бычью шею, наверняка чешутся следы моих зубов, но упрямо продолжает гнуть свою линию:

– Из-за этого дурацкого переезда я потерял работу! И вещи все там остались… все из-за тебя! – парень сжимает губы и осторожно взглядывает исподлобья, вопреки дерзкому высказыванию, тон почти нейтрален, голова склонена в неосознанном жесте подчинения.

– Из-за меня ты еще жив, не забывай этого, пожалуйста! – сухо произношу я, Поли зло смотрит мне прямо в глаза, потом опускает взгляд, не выдерживая – я сегодня еще не опрыскался средством, потому от меня разит зарождающимся раздражением, альфа это чувствует и отступает.

– Так чего, мы будем, что ли, с омегами дома сидеть, так?

– Пока не разберете коробки. Я сейчас – на работу. Омеги – в магазин. Вы – возитесь с крупногабаритными вещами, собираете и расставляете мебель, осматриваете внимательно дом. Пришлось купить его не глядя, надо проверить коммуникации. Все понятно?

– Да, чего уж не понять… – ворчит Поли недовольно.

Расти внимательно следит за нашим разговором, но ввязываться в перепалку не спешит и рядом с Поли, чтобы поддержать его позицию, не встает. Кажется, его гораздо больше интересует Олли, от которого сегодня совершенно одуряюще пахнет.

Омега прячется за неровной мелированой челкой, он не накрашен и одет во что-то невероятно просторное. Тоже непонятное поведение: обычно омеги стараются одеться покрасивее, особенно в преддверии этих самых дней.

– А это… как расставлять-то? – уточняет альфа, у меня уже совершенно не остается времени для подробных указаний, скоро приедет машина, нехорошо заставлять себя ждать, поэтому я отмахиваюсь и бурчу что-то вроде «разберетесь!»

***

И зачем я во все это ввязался? Кажется, польстился на омежек… от дурак-то!

Появившись дома, застал подопечных в состоянии вооруженного конфликта. Буквально.

Пока меня не было, у Олли началась течка. Но! Поведение молодого омежки было весьма не типичным… Это только мне могло так повезти…

Обычно омеги в этот период желают одного: крепкого альфьего члена. Они начинают вешаться на всех подряд и дом на какое-то время превращается в подобие борделя: манящий, будоражащий запах проникает во все уголки, возбуждая альф и остальных омег. Случается даже так, что под влиянием этого запаха течка начинается и у других омежек. В общем: все хотят трахаться и ебущихся людей можно встретить практически везде. Оргия продолжается весь течный период.

А вот Олли почему-то трахаться не желал. Он закрылся в подвале – там дверь крепкая. Немного ранее этого добровольного затворничества, попытавшийся залезть на него Расти получил глубокую рану на бедре. Поли и Санни пробовали выломать дверь, но на помощь Олли пришли остальные омежки. Они вооружились кухонными ножами, Мэри взял в руки биту.

Альфы, самоуверенные, как все мы, не восприняли мальчиков всерьез. Итог: у Санни сломана ключица и трещина в черепе (ну, это мы уже в больнице выяснили), Поли получил несколько ножевых ранений в районе предплечий.

Сказать, что я охуел, значит сильно преуменьшить. Такое не вытворяли даже «привитые». Пиздец какой-то…

Я прямо не знал, за что хвататься… первым делом хряпнул стопочку. Потом – рыкнул на все еще околачивающихся около двери альф. Надавал им подзатыльников (всем, кроме Санни, у которого шла кровь из здоровой раны на лбу), вызвал скорую, по телефону посоветовался с медиком, вкатил альфам транквилизатор, уже спящих загрузили их с санитарами в машину.

Вернулся к совершенно невменяемым омегам, уговорил Олли открыть дверь. Выглядел парень неважно: потный, дрожащий, с безумными глазами. Опять звонил медикам советоваться. Долго пытал врача, как купировать течку. Тот не понимал, зачем это нужно, но в конце-концов порекомендовал пару средств. Сбегал, купил, заодно и успокоительное для остальных, и альфам тоже. Накупил разных средств целый мешок.

Раздал всем таблетки. Омежки, только что крепко потрепавшие трех альф, слушались меня беспрекословно. Я все никак не мог понять, что такое на них нашло. Все-таки они у меня тоненькие, хрупкие, как решились напасть? Вообще еще ни разу не встречал омегу, которая не побоится кинуться на альфу. Потом до меня дошло, что омежек больше, чем нужно… ну, конечно! Реджи примкнул к лагерю противников. Хм… интересно: парень, вроде, альфа, но гораздо мельче остальных. Мускулатура выражена, но кость тонковата. Кажется, одуряющий запах, исходящий от Олли, мало его беспокоил. Вообще не беспокоил. Я совершенно бесцеремонно пощупал Реджи, он не был возбужден. Странно. А вот когда я начал его трогать, его член сразу дернулся и начал вставать. Любопытно. Впрочем, сейчас не до этого.

Олли, к моему удивлению, пить противотечное отказался.

– Слушай… ты хотя бы объяснить можешь, в чем, мать твою, дело? Весь дом из-за тебя передрался, как я альф верну, если ты, блять, пахнешь так, что скоро к нам вся улица сбежится?

– Я не хочу беременеть от этих идиотов! – истерично заорал Олли и громко, с подвыванием, заревел.

– Хорошо. Я понял. Прекрати сопли размазывать. Перестань, я сказал! А, бля… бесполезно… короче… записать тебя назавтра к врачу, поставить контрацепцию? – на, казалось бы, логичное предложение, парень зарыдал еще сильнее:

– Да, нет же! Мне уже восемнадцать, я хочу маленького!

– Ага. Я понял. Да перестань ты плакать уже, а то счас тресну, ей-богу! Нужен ребенок… нет, все-таки не понятно: откуда возьмется беременность, если ты трахаться не хочешь?

– Да что же ты за дебил-то такой! – Олли затопал ногами, замахал руками, скорчил рожу, и прямо завыл от моей недогадливости. – А еще вожак! Да я от тебя! От тебя хочу! Понятно! Тебе понятно?!!!

Да… ну, к детским истерикам я привык. Молодые мамаши и папаши тоже, бывало, лили слезы у меня в кабинете, утомленные тяжелой болезнью чада. Но чтобы течный омега ревел в три ручья? Не видел. Морда у омеги стала страшная, опухшая, от переживаний задергался один глаз… красавец, блин. Я молча подал громко всхлипывающему парню стакан с водярой. Тот выхлебал его, как воду, одним махом, потом долго кашлял, а я стучал ему по спине.

– Олли, солнышко, иди, поспи. Завтра поговорим, хорошо?

Омега сник и позволил уложить себя в кровать. Остальные тут же завалились рядом. Я с неудовольствием понял, что мне места уже не хватает. То есть, спать придется где-нибудь в другом месте. Пока же сон мне не светит.

Мотанулся в больницу. Посмотрел, как там альфы. Поли кусал губы и смотрел в сторону, остальные тоже не поднимали глаз.

– Ну, вы даете! С омегами сцепились! Это кому рассказать – засмеют!

– А чего они? – шмыгнул распухшим носом Расти.

– Вы – совсем глупые, да? Если омеги чего-то хотят, нужно это просто сделать! Драться с омежками позорно! Я уж не говорю про то, что они вам наваляли…

– Так течка же… – пробурчал Поли, – кто сможет устоять?

Вздохнув, признал – требовать от альф рассудительности в такой момент не приходится. Это «привитые» держат себя в рамках, а «естественники» так не могут.

– Ладно. Придется вам тут немного полежать. Через пару дней выпишитесь. А омежки, раз они такие сильные и боевитые, пусть сами все коробки разбирают!

Эта мысль несколько приободрила альф.

Домой возвращался заполночь, на такси. Жрать, конечно, было нечего: омеги весь день воевали и ни фига не приготовили. Нашел грошовую лапшу быстрого приготовления и съел. Лег спать полуголодным – что такое одна пачечка для большого альфы?

***

Надо было бы омежкам всыпать за все хорошее, да рука не поднимается: по-человечески я Олли понимаю. Ну, и еще было очень приятно проснуться от минета. Пришлось заделывать омеге ребенка. После этого стало еще приятнее, ругаться не хотелось, да и бить теперь Олли нельзя – вдруг именно в эту самую минуту мои сперматозоиды героически штурмуют яйцеклетку, делая меня отцом? Может, отлупить остальных, а Олли не трогать? Нехорошо получится, они же за него вступились, сами бы к альфам не полезли… да и на Мэри у меня в жизни рука не поднимется: он такой тоненький, у него красивая улыбка и трогательные веснушки…

С утра омежки старались загладить вину: пока Олли проводил сеанс умиротворяющего секса, Мэриан носился с тряпками, вытирая кровь, накапавшую по всему дому, а Ноа завязал волосы в короткий хвостик и приготовил омлет на всех, добавив к немудрящему горячему овощной салатик. Вчера продуктов не было, значит, еще и в магазин сходил.

После бурного соития, Олли стал спокойным и покладистым, просто невозможно было поверить, что вчера он на меня орал, да и остальные – ну, прямо милахи, никогда не подумаешь, что способны схватиться за биту…

– Ребята, я все понимаю, но, думаю, альфы на вас сильно обижены. Все-таки против инстинктов идти трудно… Олли очень привлекательно пахнет, пожалуй, стоило поговорить со мной с утра на эту тему, я бы что-нибудь придумал. Например, услал всех альф на весь день подальше… что же вы так… не подумали ни о чем? – я с укоризной смотрел на Олли, потому как «не подумали» именно он.