355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Computers » Приключения Флика, или Жизнь жуков » Текст книги (страница 2)
Приключения Флика, или Жизнь жуков
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 05:04

Текст книги "Приключения Флика, или Жизнь жуков"


Автор книги: Computers


Жанр:

   

Сказки


сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

– Хорошо, хорошо, Флик, – сказала Ата, отнимая у Флика руку и незаметно потирая ее – Флик в пылу своей благодарности изрядно ее помял.

– О, я только исправлю нанесенный ущерб, – заявил Флик, – и сразу отправлюсь!

Советники пришли в ужас.

– Нет-нет! – в один голос закричали все. – Иди, уходи, отправляйся как можно скорее!

Флик довольно улыбнулся и кивнул головой – он уже полностью был поглощен своим проектом, и ни на что иное не обращал внимания.

***

На следующий день, рано утром, едва только взошло солнце, Флик бодрой походкой направлялся к берегу ручья. За спиной у него был скатанный в рулон толстый теплый листок, которым можно было укрыться от ночного холода, к нему были привязаны снизу четыре семечка – дорожный запас пищи. На голове была шляпа, сделанная еще из одного листочка. Флик шел гордо, как победитель – ведь он выполнял собственный проект, он сам, добровольно напросился, и ему разрешили! То, что это сделали специально, чтобы от него избавиться, ему просто не приходило в голову.

Когда Флик шел еще недалеко от муравейника, муравьи, выкапывающие корешки, прекратили работу, и, пока он проходил мимо, молча стояли и смотрели на него. Для них это было ужасно – покинуть свой муравейник, куда-то уйти… Некоторые жалели Флика, считая его уже покойником. Другие, и таких было, конечно, большинство, смотрели со злорадством на муравья, который всегда во все вмешивался, стараясь изменить привычный ход жизни, и создавал проблемы. И все, разумеется, были сердиты на Флика за то, что он своей неосторожностью навлек бедствие на весь муравьиный род. Как же теперь быть? Они никак не успеют до осени снова заготовить достаточно еды, чтобы откупиться от Хопера и его головорезов. А ведь еще нужно себе собрать запасы на зиму! Что же будет? Неужели муравейник погибнет? Хорошо еще, что для большинства это было так же невозможно представить, как конец света. А если бы они могли представить… Если бы только они могли вообразить! Трудно даже поверить, какое отчаяние овладело бы всеми! А те, которые были достаточно умны, и знали, что их ждет – они, к счастью, неплохо владели собой и молчали, чтобы не подрывать дух всех остальных.

Флик поднялся по откосу, ведущему к берегу ручья, на бугорок, оглянулся и увидел множество глаз, которые смотрели на него – злорадных, сочувствующих, унылых, равнодушных… Но Флик не задумывался над этим тонкостями. Он поднял над головой руки и бодро прокричал:

– Не волнуйтесь! Судьба колонии в надежных руках! Ну, пока…

С этими словами Флик повернулся и зашагал дальше. Но не успел он сделать и несколько шагов, как его настиг дружный восторженный рев муравьиной толпы. Как бы кто ни относился к Флику, но его смелый, решительный поступок, его отважные слова заронили в сердца надежду, и на какой-то миг все поверили, что он дойдет, вернется, приведет с собой помощь, и колония будет спасена…

– Вот так! – воскликнул Флик. Теперь, когда все поверили в него, он просто не мог, не имел права вернуться ни с чем. Его настроение, и так всегда бодрое и жизнерадостное, поднялось на недосягаемую высоту. Ему хотелось петь, кричать, совершить нечто особенное… Но он тотчас вспомнил, что и так должен совершить такое, чего еще никогда не делал ни один муравей, и сдержал порыв восторга.

Флик шел через лес. С дерева соскочили два маленьких мураша и вприпрыжку побежали за ним.

– Привет, ребята! – весело окликнул их Флик.

Один из подростков мрачно взглянул на него:

– Мой папа говорит, что через час ты вернешься обратно, весь в слезах!

– Неужели?

– А мой отец так не думает, – заявил второй мурашек, поменьше.

– Правда? – спросил Флик.

– Да. Он уверен, что ты умрешь!

– О!

– Да, он говорит – жара и птицы тебя прикончат.

К спорящим подбежала Дора:

– А я вам говорю, у него получится!

– Тебя не спрашивают, ваше невеличество!

– Да откуда тебе знать? – наперебой загалдели мальчишки.

– Эй, эй, полегче, ладно? – осадил их Флик. – У нее тоже есть право на собственное мнение.

И тут они все оказались на берегу ручья. Флик так давно здесь не был, что забыл, как глубоко ущелье, по дну которого тек ручеек, огибающий Остров. Правда, этот рукав сейчас полностью пересох, и только трещины покрывали далекую желто-серую равнину, в которую превратилось русло ручья. А противоположный берег был еще выше, и почти терялся в отдалении. Все это было так огромно!

– О-о-о… – невольно вырвалось у Флика.

– Ну, иди же уже! – воскликнул старший из мальчишек.

Но Флик повернулся, направился к стволу ближайшего деревца, – это был большой одуванчик, – и полез на него.

Все смотрели в недоумении.

– Ты должен искать жуков, а не лазить на одуванчики! – заявил младший.

– Отстаньте от него, он знает, что делает! – решительно вступилась принцесса Дора.

– Верно! – воскликнул Флик.

Он уже взобрался на самый верх, отломал одну из былинок, образующих пышный шарик одуванчика, и воскликнул:

– Ну вот! Ради колонии и угнетенных букашек всего мира! – с этими словами он уцепился за стебелек былинки и спрыгнул в пустоту. Зрители, стоявшие на крутом берегу, невольно вскрикнули.

– Ого-го! – закричал Флик, летя по ветру к другому берегу, и оглядываясь на три маленькие фигурки, едва видневшиеся на краю обрыва. Мальчишки стояли, ошеломленные, а Дора, в полном восторге, прыгала и кричала:

– Пока, Флик! Возвращайся скорее!

Флик, летя через ущелье, смотрел вниз, и видел под собой сухое, все в огромных трещинах, дно ручейка, а впереди – громаду обрыва противоположного берега.

– Удачи, Флик! – пронзительно кричала ему вслед Дора.

– Пока! – отозвался Флик.

Но в этот момент неожиданный порыв ветра закружил былинку и швырнул ее вниз. Флик вместе со своей былинкой со всего размаха врезался в громадный камень, лежавший у самого берега. Былинку унесло ветром, а Флик так и остался лежать на камне.

Зрители замерли, но через несколько секунд Флик зашевелился, приподнялся, и, обернувшись к Острову, закричал:

– Все отлично!

– Мой отец прав: он умрет, – мрачно констатировал младший из подростков.

– Вот увидите, – опять вступилась Дора, – он найдет и приведет самых-самых свирепых жуков во всем мире!

***

На арене цирка выступал огромный, свирепый жук-носорог. Он раз за разом наскакивал на укротительницу – паучиху Рози, а та, смело перекрывая ему дорогу, щелкала бичом, и жук каждый раз отскакивал, побежденный. Зрители замерли.

Но вдруг один из ударов бича Рози неловко попал жуку прямо по губе, а это у носорогов очень нежное место. Жук взвизгнул от боли, замер, и, захныкав, как обиженный ребенок, опрокинулся на спину.

– О, господи! – воскликнула Рози, бросаясь к своему «страшному зверю». – Дим, прости меня! Я не хотела! Я нечаянно! Бобо? Где бобо? Покажи, Рози подует, и все пройдет!

Номер был безнадежно испорчен. Многие зрители, большинство которых составляли зеленые навозные мухи, покинули свои места, и, улетая прочь, громко возмущались:

– Фу, в нашем сортире и то не увидишь такой мерзости! Что за чушь, смотреть не на что!

А одна громадная муха, с радужным синим брюхом и красной головой, подскочила к хозяину цирка – это был блох Пети, и воскликнула:

– Эй ты, слушай, верни мне мои деньги! Я не желаю дальше смотреть эту чепуху!

– После начала представления никаких возвратов! – отозвался тот, и совершил великолепный прыжок на другой конец арены, подальше от разгневанного зрителя – ведь недаром он был блохой!

По рядам тем временем сновали разносчики и вовсю расхваливали свой товар:

– Попкорн, попкорн! Кто его съест, никогда больше не почувствует голода!

– Сахарная вода с дихлофосом! Любого валит с ног за пять минут! Только для настоящих мужчин!

Пети в отчаянии ворвался за кулисы:

– Мы теряем публику! Эй, клоуны, живо на сцену!

– Я не намерен выступать на пустой желудок! – откликнулась с сильным немецким акцентом громадная зеленая гусеница.

– Выступишь, Хаймлих, а потом поешь! Живо!

Толстый Хаймлих, ленивый, медлительный и всегда голодный, тяжело вздохнув, направился к выходу на арену. За ним проследовал Френсис – божья коровка, красная с черными пятнышками на надкрыльях.

Последним шел палочник – чрезвычайно похожий на сухую ветку, очень высокий и худой. Он шел, грустно вздыхая и заламывая руки:

– Эмиль, какой смысл? Какой смысл мне туда выходить? Они снова осмеют меня!

– Слим, оставь свою философию! Не сейчас! – воскликнул Пети, приоткрывая штору возле входа на арену. – Ведь ты же – клоун, и ты должен радоваться, когда над тобой смеются!

– Нет, это потому, что я – вещь! Ты вечно держишь меня за швабру, за трость, за жердь! За щепку! – с этими словами Слим, согнувшись, схватил маленького Пети поперек туловища, и поднес к своим трагически закаченным глазам.

– Ты, ходячая жердь! Это же смешно! Пошел!

– Ты паразит! – мрачно констатировал Слим, направляясь на арену.

Над выходом сидел толстый паук, изображая собой целый оркестр – каждой из своих восьми лап он играл на каком-то инструменте. Тут были тарелки, барабан, тромбон, что-то еще… А на площадке под самым куполом притулились два светлячка, в задачу которых входило изображать прожектора. Как раз в эту минуту один из них задремал. Второй, увидев, что артисты уже на сцене, бесцеремонно пнул напарника, и оба они направили свои лучи на клоунов, начавших выступление. На голове Френсиса и Слима были шапки в виде венчиков цветка, они пританцовывали, и Слим напевал:

– Тра-ля-ля-ля! В воздухе весна! А я – цветочек… сказать которому абсолютно нечего…

Тут на арене появился Хаймлих. На хвост его был надет пластиковый стаканчик в желто-черную полоску, заканчивающийся колючкой, которая должна была изображать жало, а к спине были привязаны два сухих листика на манер крылышек.

– А-а-а! Пчела! – завизжал, отскакивая, Френсис, когда Хаймлих приблизился.

Подпрыгивая, Хаймлих направился к «цветам»:

– Я – симпатичный маленький шмель! Ля-ля-ля!

Френсис и Слим побежали вокруг арены, Хаймлих устремился за ними, бормоча:

– Помедленнее! Ви – цветы, ви не должны убегайт! – но те его не слушали.

В первом ряду сидели несколько мух, и облизывали большой кусок мороженного. Хаймлих заметил это и устремился к ним, забыв обо всем на свете:

– О, мороженное! Дай откусить, малыш! – и он уже раскрыл рот, потянувшись к лакомству.

Но «малыш» моментально взлетел и оказался между вожделенным куском и Хаймлихом, так что тот отшатнулся. А сидевший рядом зеленый навозный мух закричал Френсису:

– Эй ты, цветик! Хочешь, тебя опылит настоящий жук? – и он расхохотался.

Френсис оглянулся, расправил крылья, и миг спустя уже был рядом с мухами-насмешниками. Те буквально заходились от смеха:

– О-о-о! Ты ей понравился! Иди к папочке!

Френсис сорвал с головы цветочную шляпу и изо всех сил огрел ею двух мух, издевавшихся над ним.

– Что, увидел божью коровку, и решил, что я – девушка? Так, что ли, мух?! – и он угрожающе замахнулся.

Навозники отшатнулись, изображая испуг:

– Ой, это парень!

Между тем Хаймлих, под шумок завладевший мороженным и откусывавший от него громадные куски, закричал с другого конца арены:

– Френсис, не трогай их, у них руки в каке!

Пети, стоя у задней стены цирка, безнадежно смотрел на эту сцену.

– Ну вот, опять то же самое! – и он, откинув занавеску, выскочил во двор цирка.

Между тем Френсис угрожающе надвигался на отступавших мух, и неизвестно, чем бы это кончилось, если бы Слим, подошедший сзади, не сказал, кладя руку на плечо друга:

– Хватит, Френсис! Из-за тебя опарыши плачут. Не пугай детишек. – В соседней ложе действительно сидела мама-муха с двумя личинками на руках, которые заходились от крика.

***

Тем временем Пети подбежал к стоящему во дворе большому фургону. Там, перед зеркалом, стояла красивая бабочка, и, расправляя крылья, любовалась своим великолепным нарядом.

– Джипси, мы горим! – закричал, подскакивая к ней, Пети. – Вы с Мэни…

– Мэни медитирует! – заявила Джипси. – Он в трансе.

– Ну, так выведи его оттуда!!! Вы с мужем – следующие. – И Пети одним прыжком метнулся обратно к выходу на арену.

– Мэни, наш выход! – сказала Джипси, обращаясь к сидевшему под навесом большому зеленому богомолу [1]1
  Богомол обыкновенный (лат. Mantis religiosa) – представитель подотряда Богомоловые отряда Тараканообразные, крупное хищное насекомое с хорошо приспособленными для хватания пищи передними конечностями – прим. автора


[Закрыть]
.

– Ну, вот, – заявил тот, открывая глаза, – опять! И снова я спасаю представление… Джипси, идем! – и он по рассеянности широким шагом направился в глубь палатки. Оттуда тотчас донесся звон разбитого стекла.

– Сцена в другой стороне, дорогой! – заметила Джипси, последний раз взглянув на себя в зеркало.

– Да, я знаю…

***

– Ну, ты достал, парень! – кричал Френсис, наступая на навозника. – Сейчас лишишься всех своих противных глаз! Еще одно слово – и ты покойник!

– Ой, боюсь! – глумливо отвечал мух, отшатываясь и переглядываясь со своим дружком.

Слим, стоявший сзади, подхватил Френсиса под мышки и отставил в сторону.

– Френсис, позволь, я все улажу. – И, обернувшись к мухам, наставительно заявил: – С дамой так не разговаривают!

К счастью, как раз в этот момент Пети ударил в гонг, и, когда затих протяжный звон, объявил:

– Дамы и господа! Позвольте мне представить вам чародея Мэни и его помощницу Джипси! – и он снова изо всех сил ударил в гонг, причем от резкого движения полетел с возвышения вверх тормашками.

Светлячки прикрыли свои прожектора синими стеклышками, создавая на арене таинственный фиолетовый полумрак, и в круге света появился Мэни:

– Из самых далеких и загадочных мест неизведанной Азии я привез вам китайскую коробочку метаморфоз! – вспыхнул полный свет, и все увидели стоявший рядом большой ящик, покрытый иероглифами. Джипси вспорхнула и скрылась в ящике, крышка захлопнулась.

Между тем Пети ворвался за кулисы:

– Рози! Вся труппа! На сцену!

– Хорошо, сейчас идем! – Рози, большая черная паучиха, в сопровождении носорога Дима двинулась на сцену, говоря:

– Пошли, ребята, наш выход! – это относилось к двум братьям-акробатам Хоу и Роу, стоявшим тут же в уголке. Братья, небольшие жучки, смотрели на нее круглыми глазами.

– Вы что, не поняли? – воскликнула Рози. – Наш выход!

Но те вскочили друг на друга, изобразив пирамиду, и одновременно хлопнули в ладоши всем шестью руками, скалясь самым дурацким образом.

– Ничего не понимают! – махнула рукой Рози, отворачиваясь.

Тем временем на арене Мэни, делая руками красивые пассы в сторону коробочки, где скрылась Джипси, торжественно говорил:

– Я вызываю дух Конфуция! – но тут кто-то из публики заорал:

– Пошел вон, халтурщик!

Мэни обернулся, как ужаленный:

– Я хочу знать, кто это сказал! – угрожающе заявил он.

В этот миг один из навозников запустил в него гнилой ягодой, угодив прямо в лицо, так что его чалма съехала на сторону.

– Как вы смеете! – завопил Мэни, воздевая руки. – Дикари!

Но тут еще три ягоды попали в него, и он, повернувшись, уныло заковылял с арены, получив еще одну ягоду в спину. А в коробочке суетилась и подскакивала Джипси, не зная, что ей делать:

– Мэни, Мэни!

– Живешь всего двадцать четыре часа, – заявил один из навозников, – и что же, терять их здесь? Пошли отсюда! – и все навозники, снявшись с мест, громко жужжа, стаей направились к выходу.

– А-а-а! – завопил Пети. – Я прогорю из-за этих бездарей…

Он кинулся за кулисы, миг спустя выскочил оттуда со спичкой в руках, и дико завопил:

– Пылающая смерть!

Улетающая публика притормозила и обернулась.

– Я держу в руке спичку, – продолжал между тем Пети, – и она определит, жить или умереть жукам этим вечером! Через секунду я подожгу этот ряд спичек, – Пети показал, как он это сделает, – ведущий к липкой бумаге, смоченной горючей жидкостью.

В это время Хаймлих уже прыгал на тюбике с бензином, поливая закрепленную вертикально бумажку.

– Прямо на нее нацелены наши великолепные пушечные ядра Хоу и Роу! – братцы при этих словах спрыгнули с трапеции из-под купола, и оказались на возвышении рядом с пушкой.

– Выстрел из пушки произведет Дим. – Дим, стоящий на площадке высоко над пушкой, помахал зрителям рукой. – Он прыгнет по сигналу, который прозвучит через пятнадцать секунд! – и Мэни, занявший место рядом с таймером, перевел его ручку, поставив на цифру 15.

Зрители заинтересовались, и опустились на землю, внимательно слушая Пети.

– Одна надежда у жуков на выживание – наша повелительница нитей Эр-Рози! – и он театральным жестом указал на паучиху, стоявшую на площадке под куполом, а та послала зрителям воздушный поцелуй.

– По страховочной паутинке Рози спустится на эти две стойки, – стойки стояли между пушкой и бумагой, смоченной бензином, – и сплетет паутину всего за пятнадцать секунд!!! – последние слова Пети проорал так, как будто от зрителей его отделяло не меньше мили расстояния.

Зрители переглянулись – они были заинтригованы:

– Не может быть! Это надо увидеть! – и они стали поспешно рассаживаться по местам.

– Вам этого мало? – вскричал Пети. – Тогда мы все будем действовать вслепую! – и он чиркнул спичкой. Пока спичка разгоралась, все артисты надели на глаза повязки. Паук-оркестр начал выбивать тревожную дробь.

– Дамы и господа! – торжественно провозгласил Пети. – Предлагаю тем из вас, у кого слабые нервы, удалиться! Этот трюк настолько опасен, что если хоть кто-нибудь ошибется…

Но в этот миг Хоу наступил на ногу Роу, и тот, разозлившись, дал хорошую плюху своему братцу. Хоу покатился кубарем, и вышиб горящую спичку из рук Пети. Спичка упала и подожгла цепочку спичек, ведущую к бумажке, политой бензином.

– Ах! – вскричал Пети.

Дальнейшие события развивались стремительно.

– Что, уже? – воскликнула Рози, прыгая на стойки из-под купола. – Ниточка, тянись! – и она стала проворно оплетать стойки паутиной.

Между тем Хоу налетел на Мэни, Мэни упал, и задел ручку таймера. Зазвенел звонок, Дим прыгнул на пушку, пушка выстрелила. Роу, успевший занять позицию в стволе, вылетев, попал в Пети, стоящего на дороге, а Пети полетел прямо на листок липучки! К несчастью, у Рози не оказалось пятнадцати секунд, необходимых для того, чтобы паутина приобрела достаточную плотность. Пети пролетел между нитями, и влип точно в центр политой бензином бумаги.

А между тем спички загорались одна за другой, и огонь все ближе подбирался к несчастному директору цирка… Пети прилагал неимоверные усилия, чтобы освободиться, но липучка держала его крепко.

– О, нет! – воскликнул Слим, стоящий рядом с паутиной, и в ужасе смотревший на подползающий к Пети огонь. А Хаймлих прыгал и суетился, восклицая:

– Вода, вода! Нам нужна вода!

Слим и Френсис кружили вокруг него, зрители хохотали, а Пети все дергался, пытаясь вырваться. Наконец, сделав поистине героическое усилие и оставив на липучке несколько чешуек своей шкуры, Пети оторвался и прыгнул вперед. Захохотав от восторга, он устремился дальше, но в этот миг бумага, сдвинутая с места прыжком Пети, упала на него сверху, вспыхнув от горящих спичек. Пламя поднялось столбом, скрыв все. Зрители замерли, многие закрыли глаза. Наконец бумага догорела и рассыпалась пеплом, явив почерневшего, дымящегося, но живого Пети. Он стоял, освещенный прожектором, не в силах двинуться с места. Вся труппа собралась вокруг.

– Это не я… это паутина… – виновато пробормотала Рози.

– Вы все уволены! – заявил Пети. Артисты ахнули.

Тут, наконец, подбежали Френсис, Хаймлих и Слим. Каждый из них нес в руках по большому шарику воды, они впопыхах вылили всю воду на дымящегося Пети, накрыв его с головой, и можно было видеть, как Пети беспомощно плавает внутри образовавшейся громадной капли…

И тут раздались аплодисменты опомнившихся зрителей:

– Ух ты! Класс! Подожгите его снова!

***

Стояло раннее утро, еще не начинало светать. На цирковом фургоне двое светлячков-осветителей сворачивали вывеску «Блошиный цирк Пети». Цирк собирался в дорогу, но уже без уволенных артистов…

Недалеко стоял маленький домик смотрителя мусорной свалки. Под навесом горел фонарь с противомоскитной сеткой вокруг. Две мухи пролетали мимо, и одна из них направилась прямо к свету.

– О нет, Гарри! – отчаянно закричала вторая. – Не смотри на огонь!

– Не могу удержаться, он так прекрасен… – и с этими словами бедняга подлетел к фонарю вплотную. Щелкнул электрический разряд, раздался отчаянный вопль, и труп несчастного Гарри покатился в мусорный бак, стоящий под фонарем.

А мимо разыгравшейся трагедии, не обратив на нее внимания, прошел Флик. Он направлялся к свалке, и говорил сам себе:

– Не веди себя, как деревенский… Расслабься и не дрейфь!

Обогнув домик смотрителя, Флик невольно остановился и раскрыл рот: прямо над ним прошел огромный паук-водомерка. Ноги его были так длинны, что между ними могли бы встать, держась за руки, двадцать муравьев, а туловище покачивалось на такой высоте, что когда Флик посмотрел на него, задрав голову, то чуть не потерял свою шляпу.

Флик бросил взгляд вперед. Впереди была поперечная улица, вся забитая бегущими направо и налево жуками и мошками. Они суетились, толкались, налетали друг на друга и бежали дальше. Их было столько, что рябило в глазах.

– Город! – восхищенно воскликнул Флик и двинулся дальше. Остановившись посреди дороги, он засмотрелся на светлячка, игравшего роль светофора, который как раз вытащил свой фонарик на брюхе из красного стеклянного колпачка, и вставил в зеленый. И тотчас масса жуков устремилась по улице, на которой стоял Флик, грозя сбить его с ног и растоптать. Флик увернулся от пары особенно стремительных жуков и добежал до обочины.

Возле тротуара стоял длинный жук с полосатыми боками и объявлял:

– До бака пищевых отходов со всеми остановками, включая банку из-под тушенки и дохлую крысу! – букашки спешили занять места у него на спине.

Флик, раскрыв рот, стоял на тротуаре. Его постоянно толкали. На него налетел небольшой жук золотистого цвета, и закричал:

– Уйди с дороги!

Флик отскочил и, в свою очередь, налетел на улитку.

– Смотри, куда идешь!

Флик не успевал бормотать извинения. Возле стены дома сидел нищий, бескрылая жужелица, рядом с ним стояла бумажка с надписью: «Мне оборвали крылья. Подайте на пропитание!». Флик оглянулся. Рядом большая гусеница с накрашенными губами строила ему глазки и крутила бедрами.

Вдруг неподалеку раздался крик:

– Опять нализались! Да вы не бойцы, а дерьмо! Чтобы я больше вас тут не видел!

Заинтересовавшись, Флик подошел к круглому строению, это была ржавая консервная банка, в которой помещалась таверна. У двери ворочался, пытаясь встать на ноги, вышвырнутый хозяином жучок.

– Крепкие букашки! То, что надо! – воскликнул Флик, направляясь внутрь.

Он остановился на пороге, пытаясь осмотреться. Рядом за столом сидела разношерстная компания. Комар заплетающимся языком рассказывал навозной мухе:

– Знавал я одну с позолоченным брюхом, так она…

Залетевший в таверну с разгону жук сильно толкнул Флика в спину, едва не сбив его с ног. Флик поспешно сделал несколько шагов вперед.

– Эй, официант! – кричал кто-то. – Что это у тебя в супе?

– Два хлорофоса, да поживее! – двое жуков, держа по капельке радужного питья в руках, чокнулись: – Ну, давай, чтоб жужжалось! – и они поднесли капельки ко рту.

Официант, подойдя к столику, спросил:

– Эй, кто заказывал котлеты из фекалий? – и тотчас мелкие зеленые мушки тучей налетели на блюдо, и начался пир.

А официантка поставила перед большим зеленым слизнем поднос с красивым пирогом:

– Держи, слизняк, наслаждайся!

Посетитель набросился на пирог, тотчас выплюнул его, и обиженно воскликнул:

– Я же просил без соли! – но его никто не слушал.

Флик сложил в уголке свое имущество – скатку из листочка, пару семечек и шляпу. Тут в таверну вошел большущий пятнистый жук. Флик устремился за ним, говоря:

– О, простите, вы не выслушаете меня? Я представляю колонию муравьев, и я ищу мощных, сильных жуков… достаточно натренированных, чтобы справиться… – но жук, не обращая на него внимания, проследовал в дальний угол таверны.

За столом в другом углу сидела компания, состоящая из наших знакомых. Тут была вся труппа. Палочник Слим говорил:

– Уволены блохой! Какой унижение!

А братья Хоу и Роу, неунывающие, как всегда, тотчас, показывая друг на друга, затрещали, передразнивая Пети:

– Уволен! Уволен! Ты уволен!

– Да замолчите ли вы! – прикрикнула на них сидящая рядом Рози.

– Уволен, ты уволен! – продолжали браться со смехом.

Хаймлих ел больше всех. Закидывая в рот сочные ягоды, он грустно вздыхал:

– Скоро я стану прекрасной бабочкой, и тогда все будет по-другому…

Мэни, сидящий возле него, дружески потрепал его по плечу, утешая. Джипси со слезами в голосе сказала:

– Не могу поверить, что труппа распалась! Мы всегда были вместе… Мы так любили друг друга!

– Прощайте друзья мои! – торжественно провозгласил Мэни, поднимая руку, в которой держал капельку вина. – За публику… которой у нас не будет!

Все поднесли вино ко рту.

Но тут в дверях послышался шум. Слим, оглянувшись, толкнул Френсиса в бок:

– Смотри, твои дружки из цирка!

Френсис обернулся – и правда, в дверях стояли двое мух-навозников, с которыми он едва не подрался во время представления. А за ними ввалился огромный мух, раза в два больше ростом, с налитыми кровью, красными глазами.

– Вот она! – сказал один из вошедших. – Эта божья коровка! – и они направились к столу, за которым расположились артисты.

Двое мух поменьше бесцеремонно уселись по бокам Френсиса, смахнув со стола все, было рядом, а громадный навозник встал у него за спиной.

– Что ж, привет, жучиха! – сказал один из подсевших, хлопая Френсиса по плечу.

– Слышь, муха, надоел! – ответил тот, стараясь не подать виду, что струсил.

– Скажи-ка нашему другу Буму то, что ты сказал нам в цирке! – при этих словах огромный Бум топнул ногой, стол покачнулся и зазвенела посуда. – Что-нибудь о копании в навозной куче! – Бум страшно зарычал.

А Флик тем временем вернулся к стойке.

– Простите, я представляю колонию муравьев, и… – заговорил он с сидящим за стойкой комаром. Но тот, не обращая на него ни малейшего внимания, крикнул:

– Бармен! Кровавую Мэри! Первой группы… – и тотчас перед ним на стойке очутилась большущая капля крови.

– Ага! – воскликнул комар, с вожделением погружая в каплю хоботок.

Флик с изумлением смотрел, как капля на глазах тает, а комар раздувается все больше и больше. Наконец, высосав порцию до дна, он удовлетворенно вздохнул, закачался, и рухнул под стойку.

Тем временем забава мух с Френсисом продолжалась. Навозники схватили его за крылья, и, двигая их вверх-вниз, напевали:

– Божья коровка, полети на небо, принеси нам хлеба… Ведь ты такая крутая! Давай, вставай, дерись, как женщина! – и они хохотали.

Френсис, наклонившись к своим товарищам, прошипел:

– Играем сцену из Робин Гуда!

– Хо-хо-хо, я буду малышом Джоном! – заявил Хаймлих.

– А кем буду я? – спросил Слим.

В это время Флик подошел к столу, за которым сидели четыре сверчка, и опять начал речь:

– Я ищу крутых, сильных жуков… – тут его прервал шум в дальнем конце таверны. Все обернулись.

На столе стоял Френсис. На голове его был зеленый берет, и он декламировал:

– Назад, о мухи! Мы – величайшие воители во всем жучарстве! Мой меч!.. – и он схватил палочника за ноги, выставив его вперед, как меч, выхваченный из ножен, между тем как Слим издал звуки: «Вжик-вжик, клац-клац!». – Малыш Джон, ко мне!

Хаймлих тотчас подскочил и встал рядом, размахивая деревянным бутафорским мечом. Вдвоем они двинулись вперед. Толпа в испуге качнулась и подалась к дверям таверны, сбивая столы и роняя на пол посуду.

Но во время одного из выпадов великан Бум ловко схватил «меч» за голову, и потянул к себе. Слим, чувствуя, как силен противник, завопил:

– Я разумею, дело плохо! Назад, в Шервудский лес!

Друзья поспешно отступили, преследуемые по пятам своими противниками. Они полезли на стенку таверны, которая потеряла устойчивость, и под их весом покатилась по земле. Все смешались в кучу, посыпались друг на друга, и лишь наши циркачи бежали по крутящейся стене, как белки в колесе. Прокатившись немного, таверна наткнулась на какое-то препятствие, и резко остановилась. Все полетели на пол. Слим, заваленный грудой столов и стульев так, что наружу торчали только его ноги, вопил:

– Спасите, спасите, помогите! Вытащите меня!

Френсис ухватил друга за ноги, и, напрягая все силы, выдернул его из груды мусора. Стоя на самом верху образовавшейся кучи, он гордо выпрямился, подняв Слима над головой в одной руке, как копье, а рядом столпились все остальные артисты. Флик, тоже оставшийся на ногах, благодаря своей муравьиной ловкости, стоял внизу, и смотрел на них во все глаза.

– Ух, ты! – вскричал он, падая на колени и простирая вперед руки. – Что за зрелище! Вы великолепны! Я ищу жуков как раз вашего типа!

– О, он ищет типаж! – произнесла Джипси, и все придвинулись поближе, глядя на Флика, который продолжал:

– Вы нужны моей колонии! Вот-вот придет саранча, а мы должны успеть приготовить еду… Прошу вас, помогите нам! – и Флик, умоляюще сложив руки, на коленках подполз к куче мебели и посуды, на вершине которой стояли герои.

– Варьете! – в восторге произнес Мэни.

И тут рядом зашевелилась куча мусора, и из-под нее со стоном показались навозные мухи.

– Где они?! – прохрипел Бум.

– Мы согласны! – поспешно воскликнул Мэни, – подробности расскажешь по дороге! – И артисты устремились вперед, подальше от ужасных врагов. По пути они подхватили Флика, и не успел он опомниться, как оказался на спине у Дима, а рядом с ним сидели неразлучные Хоу и Роу. Сзади примостилась Рози:

– Все на месте? Ну, ни пуха ни пера!

– Просто поразительно! – воскликнул Флик.

– Держись, муравей! – промолвил Дим, и расправил крылья. Взлетая, он подхватил лапами толстого Хаймлиха. Рядом летел Френсис, держа своего друга Слима, а сзади – Мэни и Джипси, которые тоже отлично владели крыльями.

Не прошло и минуты, как город остался позади. Внизу тянулись поля, покрытые густой травой. Вечно голодный Хаймлих на лету хватал то травинку, то листик, и поспешно отправлял их в рот. А Флик, сидя на загривке Дима, рассказывал братьям свою историю:

– …Ну вот, и теперь Хопер возвращается. Но наша принцесса Ата, – о, она исключительная! – она послала меня за вами. Я видел, как вы бились с этими мухами! Это будет большим сюрпризом для саранчи! Ха-ха-ха-ха!

– Ха-ха-ха-ха! – захохотали Хоу и Роу, но затем Роу, наклонившись поближе к брату, тихонько спросил:

– Ты что-нибудь понял?

– Нет, но мне это не нравится. Кажется, это не варьете! – но, так как они не привыкли подолгу над чем-то задумываться, они только развели руками.

***

А в это время на Острове муравьи трудились из последних сил. Они несли семена, корешки и ягоды, и, как и раньше, складывали их на листок, что лежал на большом камне. Подпорка, выбитая Фликом, была установлена на место, и камень снова лежал ровно. Но кучка дани – ягод, семян и корешков на листке была совсем ничтожной. Она не достигала даже размеров прежней кучи, которую уронил в ручей Флик, а ведь надо было собрать вдвое больше! За это время созревшие плоды стали гораздо крупнее, и муравьи тащили их с огромным трудом. Вот один из муравьев в цепочке зашатался, и, выпустив свою ношу, без сил рухнул на песок.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю