Текст книги "Шаг (СИ)"

Автор книги: Безликий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава Дома Валонир на миг потерял контроль над собой, на его лице мелькнула тень недоверия – и тут же вернулась маска любезного владыки.

– Разве есть разница, сколько убить, много или мало? Любое убийство плохо.

Танисса указала на воинов.

– Спросите у них. Достаточно ли они убили, защищая свои дома, или считают, что могли бы больше?

Сэр Шолонкин проговорил с плохо скрываемым ядом в голосе:

– Убить мирно спящего или того, кто пришёл к тебе с оружием в руках, – есть разница?

Танисса задумалась и, смотря вдаль, проговорила задумчиво:

– Знаете… Боюсь вас разочаровать… Разницы нет. Но лично я предпочитаю сражения…

Она перевела взгляд в глаза сэру Шолонкину и добавила с вызовом:

– Только так можно найти ответ на вопрос: достоин ты жизни или нет?

Я посмотрел в сторону, в поисках новой темы для разговора. Демоны, убийцы и любовь мне быстро наскучили. Тут я увидел человека с явно музыкальным инструментом.

– А чего музыка молчит?

Леди Урнинорол уточнила таким голосом, словно объясняла что-то неразумным детям:

– Идёт беседа за столом главы Дома. Некрасиво её прерывать.

Я посмотрел на леди с искренним непониманием.

– Я говорю именно про музыку. Тихую мелодию, чтоб немного оттенять лёгкий гул разговоров других. Или тут так не принято?

Сэр Филонирон уточнил:

– Оттенять лёгкий гул? Мы эльфы. Наш слух устроен иначе. Мы способны самостоятельно выбирать, к чему прислушиваться. Вас этому не научили?

Я отмахнулся:

– Говорю в который раз: я заново мир познаю. Ваше общество безумно приятно, но если вы не желаете выслушать историю о моём посещении логова гоблинов и о том, чем я там был занят, то я, пожалуй, пойду мучить вашего музыканта. А то когда следующего встречу?

С этими словами я встал и подошёл к музыканту.

– Здравствуй. Музыкант, певец или бард?

Парень немного растерялся, но ответил быстро:

– Здравствуйте, сэр. Я бард.

Я махнул ему рукой.

– Пошли. Отойдем отсюда в сторону. А то эти уважаемые эльфы нескоро беседу закончат.

Так как подобного поведения от меня явно не ожидали, необходимые инструкции для следующей за мной Кимисори не предусмотрели. Мы с бардом вышли из столовой и после минуты ходьбы нашли лавку в тени. Я не питал иллюзий одиночества. Помимо меня, барда и Кимисори где-то должны быть воины.

– Будем знакомиться, – Я протянул барду руку. – Я Мираж. Другого имени сейчас у меня нет. Титулов или ещё чего подобного не имею. Бродяга по духу.

Бард протянул свою руку в ответ.

– Карл. Бард. Отправился в первое путешествие для написания легенды. Если получится, то…

Он замолчал. Я решил пока не развивать эту тему.

– Ты постой с рассказами о своих подвигах, перейдем к более интересной теме. Что это за инструмент?

Бард посмотрел на инструмент в своих руках:

– А?

Я решил уточнить:

– Языков разных, как грязи. Ты вот и скажи, как он называется и как на нём играть?

Карл посмотрел на инструмент:

– Цитра. Вид – ласковые змеи. Семнадцать струн. Могу практически любую балладу сыграть.

Я предложил:

– Сделай перебор или дай я попробую…

Бард прижал к себе инструмент, я вдохнул и улыбнулся.

– Ну ты и чудо. Вот там доска треснута. Вот скол. А нижние две струны явно неважно натянуты. Инструменту очень плохо. И ты не играешь на нём. Слишком много пыли. Сомневаюсь, что эльфам нравится твоя музыка.

Он сказал как-то без гордости, словно в оправдание:

– Нравится одна. Легенда о лесном духе.

Карл сел поудобнее и стал перебирать струны. Теперь я смог увидеть, что играл он лишь на пяти из них.

– Может, добавишь нот?

Он остановил игру.

– Эльфам нравится эта версия. Я пообещал подобрать ещё что-то, но не могу.

Я обратился к памяти. Песен я слышал невероятно много. Но вот что можно переделать под эту цитру, не сильно страдая с текстом? И тут меня посетила идея.

– А знаешь… Могу помочь. Есть одна… Идейка… Дашь инструмент, мелодию подать?

Карл засомневался, но подал цитру со словами:

– Имя его Ламин.

Я провел рукой по корпусу инструмента. Обдул пыль с углов. Собрался протереть краем одежды, но тут сзади вежливо кашлянули.

– Может, вам стоит взять это?

Кимисори протянула мне отрезок ткани.

– Обрабатывать инструмент вашей одеждой это… Излишне, – пояснила она.

Я пожал плечами. Взял тряпку и аккуратно обтёр инструмент. После попросил палочку и достал до дальних углов, вычистил пыль оттуда. Посмотрел на струнодержатель. Кустарно, и на коленке такое не лечится.

– Кимисори. Вот скажи… Отчего ваши господа так… Даже сложно слово подобрать… Допустим… Пусть будет плохо. Отчего-то так плохо к бардам относятся?

Кимисори не спешила отвечать, но ответила другая девушка. К нам подошла Танисса.

– Лесные не жалуют струны и ударные, – сообщила она. – Им нравится только духовой инструмент. Кимисори, я полагаю, наличие этого барда тут – блажь Урнинорол?

Кимисори постаралась ответить максимально честно:

– Госпожа его спасла в пути от голодной смерти и не смогла придумать, куда деть. Так он и живет в её доме. В тепле, сытый и в полной безопасности.

Я произнёс на своём родном языке:

– Вечный вопрос. Где граница между защитой тебя самого и тебя от твоей свободы?

Кимисори помолчала, не поняв ничего из того, что я сказал, но сообразив, что эту часть беседы я закрыл. Танисса проговорила с интересом:

– Правильно сказал. Это твои слова?

Я пожал плечами.

– Может, мои, а может, чужие. Сейчас не до этого. Сейчас буду тебя использовать не по назначению. Ты готова быть переводчиком?

Мы с бардом чуть сдвинулись, и Танисса села рядом. Минут двадцать я перебирал струны. Ещё десять мы с Карлом передавали друг другу цитру, собирая мелодию воедино. Иногда Танисса или Кимисори своим тонким слухом подсказывали ноту получше. Через сорок минут Карл сыграл отличную мелодию. Дальше начался перевод. Мы с Таниссой решили первый круг полностью обсудить на моём родном языке и только после переводить. Притом Танисса проверила эльфийский язык Карла, чтобы убедиться в его правильном произношении. Начала кипеть работа. В общем, песня «Небожители» словами и музыкой почти не требовала изменений. Очень хорошо она ложилась на события жизни Карла здесь и сейчас.

Когда мы с дроу закончили обсуждение, она достаточно быстро записала текст на эльфийском языке и протянула Карлу.

– Прочти. Произносить не надо. Что непонятно?

Карл посидел пару минут, вникая в текст. Потом стал играть песню и в такт качать головой, двигая губами, проговаривая беззвучно слова. Пока Карл привыкал к новой песне, несколько непривычной для него, к Кимисори подошла девушка в одежде служанки, тихо спросила что-то на ухо. Эльфийка повернулась к нам.

– Госпожа Урнинорол желает знать, бард сегодня её порадует новой песней или нет?

Карл кивнул, и мы вернулись назад. Большие столы уже отсутствовали, эльфы сидели практически так же, но перед ними уже стояли небольшие столики с напитками. Я нашёл место в углу недалеко от Карла, отсюда удобно было смотреть в зал. Кимисори предложила нам выбрать напиток, но я отказался. Дроу стояла рядом и обратилась ко мне на моём родном языке:

– Зачем?

Я провел взглядом по залу и продолжил разговор, понятный лишь нам двоим:

– Провокация. Если песню оценят и поддержат, буду искать способ сбежать отсюда. А вот если реакция будет сдержаннее, презреннее к исполнителю, значит, пора уже навести порядок в голове. А то паранойя доконает.

Бард начал с чистой музыки. Добавил на ходу несколько лишних нот, по всей видимости, успел сильно устать от однообразия и хотел развлечься. Потом ноты стали более знакомыми, и пошли слова. Я смотрел сначала на растерянность, ибо это совсем не было похоже на некую легенду, потом на заинтересованность. Уж слишком это были нетипичные музыка и слова. А после зал, сам того не замечая, стал делиться. Слуги – на группы восхищённо-сочувствующие и недовольные. Это меня волновало мало. А вот разные важные лица за столами… К концу песни большая часть смотрела с высокомерной улыбкой. Они предпочитали быть выше выходки барда. Один из эльфов через слугу передал бокал неизвестного мне напитка исполнителю. Он улыбался и явно оценил выходку Карла. Те двое, из-за кого я и решил устроить шоу…

Леди Урнинорол сидела и смотрела свысока. Упиваясь единственной истинной песней. Той, что слышится на поверхности. Я лишь мог гадать и где-то втайне, глубоко внутри себя, молиться, чтоб я ошибался, и на самом деле девушка иная и сейчас лишь ведёт изощрённую игру.

Глава Дома Ветров Валонир сидел с непроницаемой для меня маской на лице. Понять, что он прячет за простой улыбкой, я был не в силах.

После Карл исполнил легенду «Леди Неба». Судя по лицам, кровавая история девушки с крыльями всех разочаровала. Хотя я отметил одну деталь. Или это была слишком много раз переписанная история, или здесь действительно живут крылатые вампиры.

Леди Урнинорол попросила Карла исполнить ещё раз «Небожители». Но в этот раз с остановками и повторами. Так зародилась дискуссия, и местные господа стали обсуждать возможную и необходимую замену слов в тексте песни. Поскольку язык лесных эльфов я не знал, то следил за всем при помощи короткого и беглого перевода Таниссы. Через час песня стала втрое больше, нот наоборот стало меньше, оригинальных слов осталось лишь несколько строк. Из красивого и плавного теперь произведение превратилось в несколько надрывное местами и крайне остроугольное. Попытки Карла местами изменить ноту или подобрать синоним к тому или иному слову потерпели поражение. Новый вариант был записан и сохранён. Старый лист хотели сжечь, но леди Урнинорол решила его забрать себе. Я понял, что окончательно потерян в этом высшем обществе, и покинул его. Бард тихо сменился с музыкантами местами и тоже поспешил прочь. Он нагнал меня почти у самых дверей гостевого дома.

– Это было нечто уникальное. Ты знаешь ещё песни? Где место, чтоб учиться подобному?

Я вздохнул.

– Давай завтра. Я планирую поспать. После завтрака приходи сытый. Будет много работы.

Я и дроу нашли провожатого в выделенные нам апартаменты, поднялись на второй этаж и пошли к разным спальням. Открыв дверь, я заглянул внутрь.

– Это, походу, твоя.

Танисса подошла и посмотрела на свои вещи. Чистые, отремонтированные и ждущие её на кровати.

– Ты кого-то будешь приглашать? – осведомилась она.

Я вздохнул и посмотрел на дроу. Проговорил погромче:

– Я планирую спать. Очень крепко и сладко. Потому, если решите убивать, хотя бы не будите.

Дроу спросила, усмехнувшись:

– Девушки?

Я пошёл в другую спальню.

– Сейчас я хочу отдохнуть, – бросил я на ходу. – Отстаньте и не злите меня.

Пришёл. Скинул всю одежду с кровати на пол, разделся. Лёг на постель и крепко уснул. Давно уже мечтал о таком… О мягкой подушке, упругом матрасе и пуховом одеяле…

Ценности

У всех разный взгляд на вещи

Утро… Я проснулся, потянулся и резко повернулся. На другом краю кровати лежала дроу и смотрела на меня. Выразив первые мысли на родном матерном, я перешёл на слова попроще:

– И? Что ты здесь делаешь?

Танисса поднялась с постели, и я смог увидеть на ней полностью закрытую белую ночную одежду. Дроу указала в сторону стены и продолжила разговор на моём родном языке:

– Там караулят. Ночью дважды сменялись. Я не смогла нормально спать в таких условиях. Хотела тебя разбудить, а тебе… В общем, неважно.

Я глубоко вдохнул-выдохнул.

– Танисса… Ты ещё сейчас скажешь… Что при моём надзоре спишь?

Дроу отвернулась.

– Да…

Я спокойно встал и ещё раз потянулся.

– Ты дремлешь и тщательно следишь за каждым шорохом, – заметил я.

Она обернулась.

– Это есть мой сон.

– А когда ты по-настоящему спала в последней раз? – одеваясь, поинтересовался я.

Танисса подумала и ответила:

– Темница считается? Или яд Гарамата?

Я постарался как можно более красноречиво на неё взглянуть.

– Нормально когда спала? – я старательно выделил первое слово.

Танисса подумала и ответила:

– Ещё до того, как мать начала учить быть воином.

Я немного подумал и ответил:

– Тогда всё окей. Понятна вся твоя суть. Я тоже был бы убийцей, если бы десятки лет не спал нормально.

– Сотни лет, – поправила Танисса. – И к тому же… Если есть хорошо выработанная привычка, то это нисколько не мешает.

Я махнул рукой, прекращая диалог, и сменил тему:

– Раз. Умыться где? Два. Тренироваться где? Три. Помыться перед завтраком где? Четыре. На завтрак что? Вернее, завтрак где?

Танисса указала на дверь.

– Наша милая подруга ждёт приглашения и, думаю, весьма недовольна своим незнанием твоего языка. Внизу слышала голос Карла. Раз. Умыться на первом этаже. Два. Кимисори с радостью покажет местный плац и посмотрит за нами. Три. Помыться можно на первом этаже. Четыре. Верно, завтрак там же, где и вчера. Думаю, основной мы уже пропустили. Но на второй должны успеть.

Я решил уточнить:

– Хорошо разбираешься в этикете?

Танисса отрицательно покачала головой.

– Плохо. Учила только то, что может помочь в работе.

Я кивнул и кивнул на её наряд.

– Переоденешься?

Танисса взглядом указала на тумбочку со одеждой. Я пошёл к двери.

– Жду внизу, – бросил я через плечо. – Там в комнате с предложенной мне одеждой было что-то подходящее для шуточной драки.

Танисса пошла следом.

– Тогда мне стоит тоже переодеться во что-то иное, – констатировала она.

Я открыл дверь и посмотрел на Кимисори, которая невероятно уверенно демонстрировала, будто только что пришла.

– Доброе утро, – вежливо произнесла она. – Чего желаете?

Я уверенно обогнул девушку и направился к лестнице.

– Умыться, – бросил я на ходу. – Переодеться. И найти место для занятия физическими упражнениями.

Кимисори кивнула.

– Здесь недалеко есть подходящая площадка, – сообщила она.

Внизу нас увидел Карл.

– Привет. Слушай я тут подумал… – начал он.

Я его перебил:

– И тебе привет. Теперь замри и подумай. Хорошо подумай и ответь на вопрос. А то обижусь и не подскажу другие песни. Думай, Карл. Тщательно подбери ответ. Готов? Время пошло. Когда я умоюсь и вернусь, ты обязан дать ответ.

Оставил Карла, я с самым серьёзным выражением лица пошёл в сторону ванной и только захлопнул дверь, как бард опомнился и посмотрел на девушек.

– Повторите, пожалуйста, вопрос, – промямлил он.

Кимисори робко проговорила:

– Я его не слышала.

Танисса улыбнулась.

– Сейчас не было вопроса, – пояснила она. – Думай, Карл, что ему надо.

С этими словами Танисса пошла переодеваться.

Я умылся. Пошёл искать одежду, а в ванную вошла дроу в лёгком наряде из бежевых коротких брюк и безрукавки из плотной ткани. Волосы Таниссы были стянуты синей лентой. Я надел похожие штаны – и всё. Посмотрел в зеркало. Ни жира, ни рельефных мышц. Этакий приятный глазу, совсем немного худощавый полуфабрикат. Вышел и обратился к Карлу:

– Внимание, вопрос. А знает ли бард энергичные песни? Чтоб энергией заряжали!

Карл задумался и ответил:

– Это как? Знаю семь легенд. Две истории. Танец молодожёнов. Похоронную песню. Три марша солдат.

Я кивнул.

– Маловато будет. Исправим. Но для начала… Кимисори! А есть ли такая история, в которой ты приносишь Карлу новые струны, запчасти и инструмент для отладки цитры?

Кимисори отрицательно покачала головой.

– Именно в этом доме я этого сделать не могу, – произнесла она извиняющимся тоном. – Мне нужно, чтоб кто-то из хозяев Дома Ветров отдал приказ покинуть их территорию и искать эти вещи в городе.

Я вздохнул.

– Понятно. Значит так, Карл. Будем мучать дальше твою цитру. Сегодня у нас урок ритма.

Танисса вышла из ванной, и мы проследовали за Кимисори. Площадка, у которой мы оказались через несколько минут, представляла собой квадрат метров десять на десять. Излишне ровная трава, очень невысокая. Кусты стеной окружали плац. Я обратился к дроу на своём родном языке:

– Это точно площадка? Или клетка?

Танисса ответила на языке дроу и чуть громче, чем было необходимо:

– Клетка. И много зрителей.

:

– Это площадка для тренировки гостей, – голос Кимисори звучал максимально доброжелательно. – Подобная форма и размер позволяют защитить окружающих. Это очень часто имеет самое важное значение.

Я подумал и решил прогулять тренировку в подобном «спортзале». Я, конечно, был готов к тому, что за мной станут внимательно следить, но надеялся на более изощрённую… Не знаю. Изощрённую игру… Назову так. Пока я размышлял и планировал уйти, дроу размялась и, посмотрев на «стены» вокруг (не представляю, как она видела, кто там и где), указала на кого-то рукой и обратилась к нему на эльфийском языке. Повторила. Потом ответила на слова, которые донеслись оттуда, и добавила реплику сверху. Повернулась к калитке, и через минуту появился эльф-воин. Он, не скрывая раздражения на дроу, кинул к её ногам меч и достал свой. Провернул его в руке и приготовился к бою. Танисса подобрала меч, немного его изучила. Приготовилась к бою. Мы с Кимисори отошли подальше к краю.

Эльф стремительно атаковал. Я с трудом в точности мог различать его движения, но вот дроу… Она легко отклонила все атаки, выбила соперника из равновесия и ударом плоской части меча, заставила эльфа упасть. Громко прокомментировала на эльфийском языке. Эльф-воин поднялся и напал снова. Чуть медленнее, но чуть сложнее в атаке. И снова я увидел, как Танисса, наверное, лучше него самого знала все атаки. Как молодой парень ни старался, но всё было бесполезно. Большинство атак ушло мимо, а те, что достигли цели, столкнулись с блоком. Тут его контроль над эмоциями дал сбой, воин совсем чуть-чуть потерялся в бою и снова оказался лицом в траве. Дроу воткнула меч в землю и проговорила длинный монолог на эльфийском. После мы отправились назад в домик.

– Что ты там устроила? – спросил я по пути на своём родном языке.

– У молодых эльфов, хоть лесных, хоть дроу или высших, одна проблема, – пояснила Танисса. – Слишком много самоуверенности. Я этим воспользовалась и рассказала, что надо исправлять. Одно радует, чтоб меня послушали, надо гордость умерить. А это под силу единицам.

Я спросил чуть серьёзнее:

– Довольна собой?

Танисса некоторое время шла молча.

– Скорее нет, – ответила она наконец. – Я слишком медленно восстанавливаю форму. Из-за этого постоянно приходится себе напоминать об ограничениях в возможностях. Стоит больше времени тратить на восстановление.

Я тяжко вздохнул.

– Хотел бы тебе помочь, но не могу придумать, как… Хотя если забуриться вглубь… В одинокую деревушку… То, возможно, там мы найдем достаточно для своего развития…

– О чём вы постоянно говорите? – не выдержала Кимисори. – Очень странно, что вы не используете общий язык.

Я ответил уверенно:

– Кимисори, понимаешь в чём дело… Я не люблю макать чужих в свои грязные секреты. Это несколько некрасиво. Потому, когда мне нужно высказать комплемент женским изгибам или критику своему нижнему белью, я использую родной язык.

– Я такого языка не слышала, – сказала Кимисори с любопытством. – Можете обучить ему?

– Сейчас я единственный, кто его знает, – печально отозвался я. – Дроу ему обучилась при помощи магии. Если вы не планируете обсуждать со мной ваше кружевное белье втайне от местных солдат, то лучше выбрать иное занятие. Так как больше на этом языке не с кем говорить.

Кимисори явно осталась недовольна ответом, но внешне я не увидел никаких признаков разочарования. Мы уже подходили к дому. Мне умываться не требовалось, и я остался с Карлом. Мы стали подбирать новую песню. Кимисори стояла в дверях и старалась контролировать всё. Подобрать песню из веселого рока про лихого дуэлянта на слух? Сложно. Сделать это на цитре, сохраняя энергетику? Ещё сложнее. Объяснять некоторые вещи, которых тут не существует? Ещё сильнее всё усложняет. Но Карл быстро соображал, и вскоре первые части нового мотива были готовы. Я оставил его мучать цитру, а сам забежал в дом и быстро переоделся. Дроу была уже готова, и мы отправились завтракать в уже знакомое место.

Стол сегодня был один. За ним сидели четверо. В этот раз я даже не пытался задать тему. Леди Урнинорол вцепилась в Таниссу и, используя её оговорки, свои знания и множество раз пересказанную историю, пыталась тянуть из дроу информацию о демонах. Танисса в свою очередь использовала свой явно богатый опыт для сокрытия информации. В какой-то миг я увидел, как глава Дома сидит и по-своему наслаждается этим противостоянием. Я же пытался понять, с чего вдруг девушка из очень богатой семьи так прямолинейно и упрямо ищет демонов. Примерно через час эльфийка устала, да и спор стал исключительно однообразен. Леди Урнинорол встала и покинула застолье.

– Есть ли у тебя сестра, человек? – обратился ко мне глава Дома.

Я ответил честно:

– В этой жизни нет. А в той… Это не имеет значения.

– Зря ты так. Возможно, совет от твоего отца смог бы помочь мне.

Я пожал плечами.

– Не помог бы. Дети разные, и никто лучше родителей не знает их. Почему ваша дочь так… Не представляю, как верно выразиться… Одержима демонами?

Глава обдумал ответ и обронил:

– Следуйте за мной.

Мы прошли через сады и зашли в помещение со множеством картин. Мы шли мимо изображённой на них природы в её величии и увядании, мимо морей – бесконечно спокойных или с огромными волнами, что в шторм не отличали корабль от щепки. Прекрасные дома, поместья и замки. Огромное количество картин, пропитанных истинным духом бесконечной сказки. Так мы дошли до помещения, запертого на ключ. Глава Дома приказал всем остаться снаружи, и внутрь вошли только Валонир, я и дроу. В небольшой комнате висело только пять полотен. Они отражали беспринципный ужас этого мира. Глава остановился перед одной из картин.

– Написана моим дедом, – пояснил Валонир. – Но он так и не рассказал, с чьих слов.

Я подошёл ближе.

Красные и чёрные тона. Белые кости невероятно сильно бросались в глаза своей некоей противоестественностью. Небо, закрытое необъятной грозовой тучей. Сверкают молнии, но дождя нет. Дома со следами войн и крови. Повсюду обнажённые тела, разорванные на части. В центре – гора из сложенных друг на друга тел. По ней идут ступени из лиц. На вершине – трон из костей. На троне – обнажённая девушка-дроу. Её поза, выражение лица, непонятная уверенность демонстрировали абсолютную власть.

– Единственная картина в доме с подобным сюжетом, – произнёс Валонир. – . Всё остальное наше искусство только ради красоты. Что скажешь, Джандарка?

Танисса спокойно отнеслась к тому, что глава Дома её узнал.

– Есть ряд ошибок, – отозвалась она. – Точнее, расхождение с летописями моего дома. Не было грозы. В городе практически отсутствовали разрушения. Расчленённые тела рядом с троном не валялись. Сам трон был в виде демона, что, собственно, и съедал все трупы поблизости. Алимасия Джандарка была воином и на войне. Она сражалась в полных доспехах и с оружием в руках.

Валонир усмехнулся.

– Моя дочь знает, кто ты? – спросил он.

Танисса отрицательно покачала головой.

– Нет. Ей был интересен Мираж – своим крайне странным взглядом на жизнь. Я её заинтересовала после демонстрации демона. Думала, эльфы погонят нас прочь.

Валонир повернулся к дроу.

– Оно того стоило? – жёстко спросил он.

– Да, – Танисса уверенно кивнула. – Но результат…

Валонир снова повернулся к картине.

– Я очень много сил вложил в свою дочь, – заговорил он глухим печальным голосом. – Единственный ребенок от единственной возлюбленной. Год за годом я рассказывал ей про благородство, честь, уважение и достоинство. Она долгое время была слабой и неловкой. Но стоило открыть её магический дар, как начал расцветать прекрасный цветок. Она стала моей великой гордостью.

Танисса спросила ледяным тоном:

– Демоны? Картина? Джандарка?

Валонир немного опечалился.

– Я хотел воспитать мудрого и любящего правителя, – глава Дома точно оправдывался. – Как можно дальше откладывал испытания на силу воли… Потом она увидела эту картину деда… «Власть!» Всё, что оставил дед, касательно этой картины, только название. Когда малышка увидела её… Она сочла это знаком… Напутствием… Указанием…

Танисса молчала. Я робко спросил:

– Тогда почему мы живы, если вы нас узнали?

Валонир грустно улыбнулся.

– «Исчадию смерти» под силу напугать мою дочь и столкнуть с выбранного пути.

Танисса отрицательно покачала головой.

– Не всегда это под силу Богам, – возразила она. – Что говорить о смертных?

– О чём ты? – не понял Валонир.

Танисса ответила:

– Филорсан связал клятвой высшего демона и прожил с ним… С ней! Прожил с ней сотни лет. И всё это время он ни разу не перешёл черту слуга-господин и не единого раза не позволил ей отринуть её роль. Женился. Оставил наследника и отправился к вратам.

– И каков финал? – спросил внимательно слушавший дроу Валонир.

Танисса ответила с долей гордости в голосе:

– Врата открылись на мгновение. Выпустили двоих прочь из этого мира.

Мы молча смотрели на картину. Я решил уточнить:

– Откуда такие точные данные?

– Филорсан написал свой финал таким, – пояснила Танисса. – Врата за ним закрылись.

Валонир повернулся к дроу.

– В вашем роду есть нормальные? – мрачно спросил он. – Или каждый только и мыслит, как вывернуть законы мироздания наизнанку?

Танисса ответила, не скрывая гордости:

– Каждый безумец! И не только думает… Но мы отвлеклись. Что вы от меня хотите?

Последний вопрос прозвучал весьма вежливо – дроу старалась.

– Спаси мою дочь от её самой же, – ответил Валонир.

Танисса посмотрела на картину и угрюмо проговорила:

– Я неделю буду здесь. Сделаю, что смогу. Но если время ушло, вам придётся сделать то, что должно!

Валонир отвернулся и направился к выходу. Мы последовали за ним. До того, как мы покинули помещение я успел спросить:

– Думаю, человек будет лишним среди двух дам. Могу я побыть с детьми? Слышал, вы учите их письменности тоже.

Валонир обернулся.

– Ты не обучен? – уточнил он.

Я ответил с юмором:

– Почему же… Обучен. Только вам не прочесть наш язык. Потому мне важно изучать ваш.

Мы вышли, и Валонир обратился к Кимисори:

– Мираж пожелал учиться среди детей. Подбери ему место.

Глава Дома Ветров нас покинул. Мы переглянулись. Танисса указала на одного из воинов.

– Я пойду с ним, пусть ведёт к Урнинорол. Придется её… Учить…

Танисса отправилась искать леди, я посмотрел на Кимисори.

– Будем учится писать? Подскажи, где школа для детей?

Мы снова прошли через эти «леса», и меня провели в здание, где за столами сидели человеческие дети разных возрастов. Я нашёл свободное место и вместе со всеми стал слушать эльфа-учителя.

Так и прошёл день. Оказалось, что местное образование имело вполне стройную систему. Этот день прошёл в длинных рассказах об эльфах. Их благородстве. Чести. Заботе о природе. Заботе о попавших в беду. Если быть честным, я проникся. Эльфы хотели мира во всём мире и готовы были прикладывать усилия ради осуществления подобного желания.

Малоис. Город, основанный три тысячи лет назад группой эльфов в пару сотен лиц. На то время ближайший город людей был в двух неделях полёта ворона. Получив возможность развиваться и никому не мешать, ни с кем не воевать, Малоис быстро рос. В скором времени его население насчитывало тысячи эльфов. А к истечению тысячи лет город достиг численности более пятидесяти тысяч жителей. Они построили «Одинокий пруд», закрытое для посещения святилище Лесного Бога. И земли вокруг города обрели лесную силу. Живя под защитой и благословением, эльфы стали выращивать множество овощей, фруктов и лекарственных трав, поставлять их людям, желая помочь соседям. А также оказалось, что лесные воины никогда не прощают бандитов – их всегда ждало справедливое наказание за чужую кровь на их руках.

Я слушал и смотрел на детей. Вся группа сидела, словно замороженные, с восхищением впитывая каждое слово. Самое жуткое в этой картине было то, что… Я не видел лжи. Эльф рассказывал правду, и от картины столь приятного места и этой благостной атмосферы ломалось мировосприятие. До вечера у нас были два перерыва на перекус, который приносили прямо сюда. Вечером, когда детей повели спать, я остался. Дождался, когда уйдут остальные, и подошёл к эльфу, тот посмотрел на меня и указал на дверь.

– Пошли в кабинет, юный принц, – обронил он.

Мы зашли. Он сел за стол, я устроился напротив, Кимисори – в стороне от нас. Эльф достал бутыль с алкоголем и, посмотрев на меня, достал ещё графин с водой.

– Вода. Сока нет, – пояснил он.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Меня устроит.

Эльф налил себе бокал вина и сел поудобнее.

– Я Жолинор, – представился он. – Смотритель в этой ламисте.

Я немного удивился и решил уточнить:

– Я считал это место школой. Местом, где детей учат полезным навыкам. А вас, собственно, учителем.

Жолинор улыбнулся.

– Хотел бы я быть учителем, – пробормотал он. – Но людские дети прежде другого нуждаются в смирении. Их нужно успокоить, прежде чем пускать к другим сиротам. Они подобны горной реке, что способна взбаламутить воду в озере, если не дать ей успокоиться.

Я кивнул и спросил:

– Разве не проще отправить их назад к людям?

Жолинор вежливо уточнил:

– Разве люди желают заботиться о сиротах?

Я вздохнул.

– Сложно однозначно ответить на этот вопрос. Но что ждёт их здесь?

Жолинор развел руками.

– Безопасность. Уют. Надежда. Стабильность. Возможность трудиться и всегда быть сытыми. Этого мало, принц?

Я сморщился.

– Почему принц?

Жолинор усмехнулся.

– Оттого, что не все наши самые богатые наследники обладают столь гладкой кожей, – снисходительно пояснил он. – Может, всё-таки раскроете тайну своего происхождения?

– Нет тайн, – отмахнулся я. – Нет и происхождения интересного. Лучше скажите, хватит ли у вас смелости рассказать мне о том, чего не слышат ваши ученики?

Жолинор улыбнулся.

– Желаете слышать о грязи? – уточнил он. – Ваше право. Люди, что останутся жить здесь, до своей смерти будут слугами на грязных работах. Сытыми. Одетыми. Довольными всем слугами в полной безопасности. Те же, что нас покинут, будут нам безразличны, едва произнесут, что хотят уйти.

Я спросил с хитрецой в голосе:

– И никакой крови?

Жолинор усмехнулся.

– Нам не требуется… Ни единой капли…

Мы посидели молча пару минут, я понял, что у меня больше нет вопросов. Эльфы вполне справедливо кормят сирот и требуют взамен трудиться. А упрекать их в том, что это преимущественно тяжёлый, грязный труд… Это слишком глупо.

– Мне не знакома местная письменность, – вспомнил я. – Вы ей обучаете?

Жолинор кивнул.

– Да. Могу лично учить вас после занятий с детьми. В обмен на уроки вашего языка.

Я согласился и пошёл к выходу, но на миг обернулся в дверях.

– Насколько противоестественно, что одна леди спасает столько детей от разбойников?

Жолинор спросил с самым хитрым выражением лица:

– Сколько деревень и городов вы посетили, принц, в которых не было бед и смерти?

Я оставил вопрос без ответа и вышел на улицу. В коридоре меня встретила Кимисори:

– Вы нам не верите? – в лоб спросила она.