Текст книги "Имя им Легион (СИ)"

Автор книги: Baal

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Его невесёлые мысли оборвал стук в дверь. Точно радушный хозяин, снайпер впустил в мастерскую Робин, совсем забыв о предостережении кока.

– Снайпер-кун, у меня небольшая проблема… – Женщина улыбалась, поправляя прядку волос.– Видишь ли, из книги выпала страничка, а клей нельзя использовать… не мог бы ты её вшить?

– Да, конечно. Подождёшь здесь? Это дело пяти минут. – Усопп принял из рук археолога довольно тяжёлую книгу с костяной обложкой и выпавшую страничку. Быстро отыскав необходимые инструменты, снайпер ловко вдел нить в иглу, когда его взгляд упал на страницу. – Ч-что за книга?

Довольно мрачные картинки совсем его не радовали, а выведенное заглавие “Левиафан” напомнило о маминых страшилках про морских чудовищ, что от зависти к людям начали их есть. Сказки, конечно.

– Энциклопедия.

– Д-да, конечно. – Усопп, желая поскорее отвязаться от странной вещицы, всё же сделал свою работу качественно. – Обращайся. Н-ну, если что.

– Непременно. – Робин легко подхватила книгу, удаляясь и вновь оставляя снайпера наедине с собой.

Взгляд Усоппа в который раз зацепился за пепелище, и брюнет взвыл. Он совершенно никудышен, а то мелкое дело, что он совершил, могло бы пройти и без него. Робин умная, она наверняка умеет шить, просто не хотела запачкать руки. Или просто хотела подбодрить снайпера.

И это только доказывает его бесполезность.

Был бы на его месте Френки, который сейчас восторженно кричал что-то из соседней мастерской, он бы обязательно что-нибудь придумал. И Зоро бы придумал, и Нами, и Чоппер. Да даже Луффи, и получилось бы в тысячи раз лучше, чем у идиота-снайпера!

Ну вот зачем он команде-то нужен? По меткости его почти догнал Френки, перегоняющий его по всем остальным параметрам. У Усоппа нет каких-то “особенных” качеств, как у остальной команды, даже Нами и Чоппер, что раньше с ним входили в “слабейшее трио”, обзавелись потрясающими фокусами вроде усмирения монстра или управления погодой. Да и без навигатора с врачом команда пропадёт, чего не скажешь о вруне.

Врун, ха! Да Робин и то врёт лучше него! Да пролетающие мимо чайки врут лучше, вызывая зависть и злость, злость и зависть!

– Зато я… я… – Усопп даже растерялся. Даже похвастаться нечем! – Чёрт возьми!

Разболелась голова, но снайпер даже не подумал обратиться к Чопперу. Ещё чего!

Он разберётся сам.

========== Вельзевул ==========

Санджи вновь остался в одиночестве, чему он совершенно не был рад. Усопп, один из немногих, кто вёл себя как и всегда, ушёл, и стены камбуза вновь начали давить на психику.

И на палубу не выйдешь – там ещё хуже.

Для собственного успокоения кок зажёг новую сигарету, хотя и не спешил вдохнуть дым, просто наблюдая за тлеющим кончиком. Это его немного успокоило и позволило собраться с мыслями.

– Итак, мы в большой передряге. Это раз. – Кок стряхнул пепел прямо на стол. – Передряги тоже разными бывают…

В этот раз всё несколько хуже, чем обычно. Тут размахивание кулаками и насилие не поможет, как ни крути. Значит, нужно придумать что-то другое, на интеллектуальной почве. Да только как? Самый умный член команды и является переносчиком заразы.

Значит, на Робин нельзя полагаться даже при совершенно отстойных ситуациях. Зоро выбыл. Чоппер ведёт себя слишком неадекватно. Нами напрягать Санджи бы не стал и при апокалипсисе, даже при условии, что движение рыжеволосой спасёт мир и так далее. Усопп всё ещё остаётся надёжным оплотом, понимающим происходящее… А вот на Брука или на Френки Санджи бы рассчитывать не стал – первый свихнулся окончательно, второй уже несколько дней не выходит из мастерской.

– А Капитан?.. – Санджи вновь стряхнул пепел.

А что капитан? Луффи и сам всё понимает, но ничего не предпринимает – это странно. Обычно Мугивара первый начинал действовать, ведя за собой остальных, но не сейчас. Видимо, капитан решил взять себе незапланированный отпуск или что-то в этом роде.

– Очень не вовремя. – Санджи устало вздохнул, туша окурок о стол. Новая черная точка присоединилась ко многим остальным, и рисунок прекрасных меллорин, что Санджи так давно выводил, оказался на шаг ближе к завершению. – Интересно, а когда меня…

Блондин встряхнул головой, гоня прочь такие мысли. Он планировал жить в своём уме ещё очень и очень долго, возможно, даже дольше одного из самых здоровых членов их команды – Зоро. Нет, особенно дольше Зоро. Этот мохоголовый эмбрион хорошо отдохнувшей на нём природы и рядом не стоял с самим коком.

– Слишком уж быстро выбыл, – хмуро хохотнул Санджи.

Он выпрямился во весь рост, потянулся, и решил, что пора прекращать хандрить. Ничего нового это бы не принесло в его жизнь, да и в жизнь команды тоже. Да и он просто обязан поднять боевой дух Мугивар, приготовив им всем – даже идиоту-маримо – что-нибудь изысканное и действительно необычное. Кажется, он помнил какой-то рецептик, не требующий много ингредиентов, но просто потрясающий на вид. И на вкус, конечно.

– Итак, что мне понадобится… – кок счастливо улыбнулся, лишь представив радостные лица накама, – определённо, сначала нужен основной ингредиент – любовь! Много-много любви.

Кок быстро пододвинул к себе стул и резво вскочил с него. Камбуз в новом корабле был не чета камбузу в Мерри – даже блондину, с его ростом, иногда приходилось залезать на стулья для того, чтобы достать что-то с верхних полок бесчисленных шкафов. На этот раз слишком высоко оказалась старая поваренная книга, которую старик Зефф подарил своему “идиоту-сыну” в знак признания его кулинарных способностей.

– Да, смешно было. – Кок улыбнулся, смахивая ладонью пыль с корешка книги. – Сначала мы подрались, затем оба чуть не разрыдались, потом столько выпили… – Блондин покачал головой. – Отметили мой уход из Барати?.. и, в итоге, старикашка подкинул мне эту книжку…

Череда воспоминаний заслонила было его взгляд, но это продолжилось не слишком долго – тишина камбуза была разрушена.

– Кок-сан?

Санджи вздрогнул всем телом, ощущая, как на спине выступает холодный пот и рубашка неприятно липнет к телу.

“Неужели… моя очередь?..”

– Да, Робин-сан? – Блондин старался побороть себя, ведь он понимал, что стоит ему повернуться, и…

Впрочем, этот бой продлился всего лишь несколько секунд.

– Я бы хотела перекусить. – Робин улыбается, щурит тёмно-синие глаза, и Санджи понимает, что не так уж плохо умереть от рук такой красавицы. Или сойти с ума от её тела, или… – Есть что-нибудь?

– О, прекраснейшая Меллори-суа~ан, сейчас я что-нибудь приготовлю!

Вместо ответа Робин только улыбается, и словно бы ничего не происходит. Всё как обычно, совершенно нормально. Всё как и всегда: спокойный археолог, влюблённый кок и полнейшее осознание конца, так привычное для пиратов.

– “Пират всегда должен быть готов к смерти”, не так ли?

– Робин-суан? – Нож дрогнул в руках повара. Санджи боролся сам с собой, но любовь, самая настоящая любовь к накама не давала ему сдвинуться с места, сделать хоть что-нибудь. – Вы что-то сказали?

– Я подожду тут, кок-сан. – Она садится за стол, и, как ни в чём не бывало, листает свою книгу.

– Действительно, что это я… – Санджи сглатывает, поворачиваясь к плите. Он всё ещё крепко сжимает в своей руке нож, но неимоверным усилием заставляет себя разжать пальцы. – Почти готово.

Тихий шелест страниц действует повару на нервы. Он стоит спиной к археологу, намертво вцепившись в столешницу. Санджи не хотел бы признаваться, но эта аудиенция пугает его до чёртиков. Пожалуй, в последний раз он так нервничал, когда дон Крейг чуть не разнёс Барати.

– Я не спешу. – Шепчет Робин, и Санджи со свистом выдыхает, сдуваясь, точно проколотый воздушный шарик.

– Неужели… – он берёт половник и помешивает рагу, – нет другого способа?

Кок наполняет тарелку ароматной пищей, берёт приборы из тумбы и подходит к столу.

– Не думаю. – Робин в задумчивости переворачивает несколько страниц, не обращая внимания на тарелку, что кок поставил рядом с ней, и на Санджи, что сел напротив и уныло рассматривал последнюю сигарету в пачке.

– Ну и как ты это делаешь? – Блондин, наконец, прикуривает. Он устало откидывается на спинку стула и глубоко затягивается. – Ну, там, что-то даёшь съесть или более приятный метод?

Робин поднимает глаза, и на её лице нет ни тени привычной полуулыбки. Казалось, что и сама Нико была в раздумьях: а стоит ли игра свеч? Видимо, ей самой всё это разонравилось, так почему она не прекращает?

– Скажи… – Её голос звучит приглушённо, словно Санджи упал в океан. По крайней мере, у кока действительно перехватывает дыхание. – Ты боишься?

Их взгляды пересекаются.

– Нет. Уже нет. Но ты жестока, Робин-сан. Ведь остальные не знали о своей участи?

– Но ведь ты не умрёшь? – Нико улыбается, и за улыбкой скрывается что-то действительно страшное. – Наверное. – Она перегибается через стол, и её лицо поразительно близко к его. – Чего ты хочешь, Санджи-кун? Хочешь, я награжу тебя за то, что так плохо с тобой обошлась?

Она накрывает его руку своей, её дыхание он чувствует на своих губах.

– Я лишь хочу, чтобы это закончилось. – Санджи чувствует, как его ладонь касается поразительно-гладкой страницы; чувствует, как холод книги становится его собственным.

– Я тоже. – Игра в гляделки прерывается, когда кок закрывает глаза. Робин касается своим лбом его, словно ища последнюю опору, и пара её слезинок падают на щёки повара. – Имя тебе Вельзевул.

Она отстраняется не сразу, и делает это с неохотой и страхом. И когда Санджи открывает глаза, то он вновь один.

– Надо же… – Кок рассеяно смотрит на стол, улыбаясь, словно сумасшедший. – Она забрала тарелку.

Он стирает с щек чужие слёзы, и встаёт со стула. Ноги подкашиваются, и Санджи опирается о стол. Он не чувствует каких-либо ужасных изменений, разве что от всего этого стресса очень захотелось есть. Да это и нормально, обеда с Усоппом явно было маловато.

Кок наполняет тарелку недавно приготовленным рагу, и съедает всё почти тотчас, даже не разжёвывая. Но голод всё равно рвёт его на части, и вторая тарелка повторяет участь первой. В конце концов, плюнув на всё, блондин решает есть прямо из кастрюли – да и посуды меньше мыть, не правда ли?

Робин прислонилась к стене спиной, и медленно осела на пол. В кладовые никто не заглянет, она уверена.

Слёзы катились по её лицу, когда она сжимала в побелевших пальцах края тарелки, наполненной ароматной пищей. И, лишь отведав кусочек, Нико разрыдалась ещё пуще.

Назад пути нет.

– Чёрт, да что такое-то?.. – Санджи облизывает сухие губы, понимая, что всё ещё чертовски голоден, хотя живот уже болит. Он не Луффи, чтобы есть за десятерых, но голод его достоин самого капитана.

Трясущимися руками он кое-как набрал код на холодильнике, и, лишь услышав тихий щелчок, распахнул дверцу. Еды было не так-то много, но Санджи не мог с собой ничего поделать. Он схватил первое, что попалось под руку, но после первого же укуса Санджи вырвало.

И это не смогло его остановить. Со слезами на глазах, Санджи вновь откусил от яблока приличный кусок.

– Мы не в “большой передряге”. Мы в полной жопе.

Ведь всё начинается с первого кусочка.

========== Бельфегор ==========

Саке Бинкса смертельно надоело, и Брук откладывает любимую скрипку.

В каюте тихо, точно в гробу, и также мрачно. Несколько небольших окошек совсем не в силах развеять тьму комнаты, они лишь освещают пыль, парящую в воздухе. Пыль похожа на золотые крупинки или снег, и скелет невольно любуется их блеском. Вот так бы и ему застыть наконец, а не ходить живым мертвецом по палубе замечательного корабля.

В ответ на такие мысли корабль недовольно воет, хотя, может быть, это лишь ветер над морем или раненый морской король. Или, может быть, злой-презлой капитан, медленно сходящий с ума.

Вся эта ситуация Бруку вполне знакома: также знаменовалось начало конца пиратов Румбы. Это то настроение, то состояние, что ощущают все члены команды, и не могут с этим ничего поделать.

– Сыграете что-нибудь, Брук-сан?

Скелету даже не нужно поворачиваться. Он и так знает, что увидит за своей спиной.

– Ты принесла хаос, Нико Робин. – Его костлявая кисть обвивает гриф стоящей рядом гитары. – Ты осознаёшь это?

– Я несу свет. – Робин стоит около двери, перекрывая Бруку единственный возможный выход. Она совершенно непривычно горбит плечи и немного склоняет голову, будто бы несёт тяжелое бремя чего-то ужасного. На голове археолога нет привычных солнцезащитных очков, и прядки волос, не сдерживаемые аксессуаром, свободно падают на её лицо.

Тени, что очерчивали его черты, казались несколько зловещими.

– Неужели?

Брук аккуратно касается струн, пытаясь вспомнить, какие же они на ощупь. Ему не хватает той части жизни, что он утратил: к примеру, способность ощущать что-либо кончиками пальцев. Или способность чувствовать всю полноту вкуса – пища Санджи наверняка была прекрасной, но скелет не способен ощущать и сотой части.

Он может чувствовать лишь те эмоции, что кок вложил в свои блюда, то, чем пропитан воздух.

– Именно.

– Ты ведь сама в это не веришь? – Брук бьёт по струнам, пожалуй, слишком сильно. Аккорд звучит чересчур резко и громко: Нико Робин поднимает голову, бездумно уставившись на источник звука. – Хочешь, я расскажу тебе историю, Нико Робин?

– Так официально… мы же накама, Брук-сан?

– Только не сейчас. – Скелет перебирает струны, попутно записывая в тетрадь ноты. – Особенно не сейчас. История эта довольно печальна… И ведь никто не задумывается над тем, как ужасна она в звучании своём.

Робин медленно подходит к кровати и устало ложится на мягкое покрывало. Прикрыв глаза, она смотрит в потолок, а в голове её нет ни единой мысли. Голос Брука мягок и тих, он словно бы растворяется в воздухе.

– Жил человек. О, давно это было, думаю, даже до столь любимых тобой понеглифов.

– История до понеглифов? – неслышно шепчет она, закрывая ладонью глаза. – Действительно?

– Всё возможно. – Брук вновь бьёт по струнам, и Робин выныривает из сонного оцепенения. – Этот человек… наш капитан чем-то похож на него. Не внешностью или стремлениями, не мечтами… скорее, действиями. Они оба несли людям добро.

– Замечательный человек был? – Робин вздыхает. – Но что-то произошло, верно? Жизнь слишком предсказуема: после хорошего обязательно засыпет тебя несчастьями.

– Верно. Человек этот собрал вокруг себя самых лучших людей, тех, кому он доверял свою жизнь, всего себя. И один из ближайших к нему предал его. О, это было ужасное предательство, жизнь этого доброго человека, несущего свет, стоила лишь тридцать кусков серебра.

– И что же потом?..

– У жизни один финал. Смерть. И я могу об этом судить.

Гитара замолчала, словно в неловкости растеряв все свои звуки.

– Тридцать кусков серебра?

– Именно. И лишь один вопрос меня интересует: за сколько ты продала нашего капитана?

Нико слабо усмехнулась. Кто бы мог подумать, что мертвец будет читать ей нотации? Она не продавала капитана, или снайпера, или мечника. Она никого не предала своими действиями, она лишь указывает…

– Не предавала. – На выдохе шепчет она.

– Ты так думаешь сейчас. Или это только дурман в твоей голове говорит вместо тебя? – Робин вздыхает. – Ты самый мудрый человек, которого я только встречал за всю свою жизнь, а прожил я почти век.

– Не уверена, что это можно назвать жизнью, Брук-сан.

– Будь по твоему. – Брук отворачивается от археолога.

В этой ситуации они оба выглядят слишком глупо и неестественно: Нико Робин в её яркой одежде и Брук с его ненормальным вкусом, одетый ещё более нелепо. Но нужно признаться, что даже яркие тряпки вполне подходят этой женщине.

Музыкант снимает с плеч ярко-желтое боа, имитация шарфа падает на пол. Брук чувствует на себе пристальный взгляд накама, но не подаёт внимания.

– Я принесла хаос?

– Истинно так. – Сидеть к ней спиной по крайней мере не разумно, и Брук это прекрасно понимает, но ему просто противно и невозможно видеть эту женщину сейчас. – Нико Робин, знаешь ли ты, что и мудрецы совершают ошибки?

– Не в этом случае. – Её голос звучит громче, чем раньше, и Брук невольно оборачивается. Робин стоит за его спиной, совсем близко – можно протянуть руку и коснуться яркой юбки. Но Брук снова отворачивается, пытаясь сохранить иллюзию одиночества. – Не сейчас.

– Как ты планируешь “заразить” меня? Я мёртв, болезнь не тронет моё сердце или разум. Я не смогу коснуться плотью твоей книги, и кровь не разнесёт заразу по организму.

– Всё намного проще, Брук-сан. “Зараза” вовсе не разносится кровью. Она обволакивает саму душу. Если есть душа.

– Ты говоришь это мне? – Брук смеётся громко и надрывно, чуть более сумасшедше, чем обычно. – Мир полон парадоксов.

– Гранд Лайн – синоним слова парадокс. – Робин кладёт на стол книгу, и Брук с интересом склоняется над ней.

Он осматривает открытые страницы, не зная, стоит ли ему их касаться. С одной стороны, Робин, даже будучи не в себе, не стала бы причинять вред команде. Но с другой…

От книги веет смертью. Этот запах, запах земли после дождя, приправленный резкой вонью разлагающегося тела, Брук ни с чем не спутает и никогда не забудет. Ему кажется, что он вновь умер, раз этот аромат опять окутывает его, раз он везде. Даже смешно становится: и почему именно эта вонь – единственное, что он способен ощутить в полной мере?

– Эта книга. – Музыкант, наконец, принимает решение. Он перелистывает несколько страниц, не особо вглядываясь в их содержание. – Ты знаешь, из-за чего она… такая?

– Дьявольский фрукт, это ясно. – Робин садится на стол и принимает одну из её изящных поз. – Я не нашла в своих энциклопедиях даже крошечного упоминания о нём: видимо, он уже давно забыт. Могу только предположить его силу.

– И твои предположения?

– Думаю, это останется лишь между мной и ней. – Робин аккуратно гладит странички. – Это довольно опасная способность. Если бы сок Фрукта попал на оружие… Неизвестно, к чему бы это привело.

– Ясно. – Брук кивает, перелистывая ещё несколько страничек. – Как ты это делаешь?

– Всё уже сделано, Брук-сан. – Она с грацией кошки спрыгивает со своего места, прижимая молитвенник к себе, и Брук мог бы поклясться, что не сводил с него глаз. Робин останавливается в дверном проёме, будто бы невзначай. – Имя тебе Бельфегор.

– Что, прости?

– Ветрено сегодня, не так ли? – Робин бросает мимолётный взгляд из-за плеча, и уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь. Брук машинально кивает, даже не имея ни малейшего понятия о погоде: он провёл в каюте всю ночь, пытаясь сочинить хоть что-то путное.

– Ветрено… – Негромко повторил скелет, постукивая костлявыми пальцами по столу. – Надо бы проверить.

Он обвёл взглядом комнату, остановившись на шкафу, тихо рассмеялся. Два года в деревянном гробу пылилась замена его старому костюму, совершенно идентичная замена. Отличался этот костюм от прошлого разве тем, что сшили его новые накама, тем самым избавляя живого мертвеца от необходимости постоянно вспоминать прошлое.

– А почему бы и нет? – Брук встал из кресла, и, подойдя к шкафу, распахнул его дверцы. Навстречу музыканту вылетело несколько раздосадованных мух и рой моли. Костюм же, в свою очередь, хоть и был в некоторых местах проеден до дыр, но оставался вполне приличным. – Так даже лучше.

Когда Мугивары нашли его, сумасшедшего одинокого музыканта, костюм был точно также продырявлен во многих местах, и серо-желтые кости яркими пятнами проглядывали сквозь ткань. И сейчас, едва облачившись в эту одежду, Брук вновь был поглощён воспоминаниями. Осторожно взяв скрипку и смычок, скелет тихо вышел из каюты. Миновав лестницу, Брук попытался было вздохнуть полной грудью солёный морской воздух, но его кости лишь жалобно скрипнули. Скелет, невесело рассмеявшись, прошёл на середину палубы, устроил скрипку и себя на плече и провёл смычком по струнам. Звук вышел протяжным и в чём-то неприятным, хотя звучание было идеальным.

В сумеречной тишине скрипка была единственным звуком: ни чаек, ни людей, ни машин. Даже море и ветер, словно соблюдая какой-то обет, погрузились в штиль и безветрие. “Обманула”, – с какой-то детской обидой подумал Брук. Надоевшее, но такое родное Саке Бинкса срывалось со струн и уносилось далеко за горизонт, а музыкант всё больше и больше погружался в свои невесёлые мысли.

О Боги, как же он устал жить! Устал двигаться, смеяться, говорить и видеть то, что происходит. Как же ему нестерпимо хочется скорее выполнить своё глупое, просто идиотское обещание и рассказать малышу-Лабуну о том, что команда его не бросила. Как же Бруку хотелось бы наконец выполнить это обещание и лечь в сырую землю с её отвратительным запахом дождевых червей и смрадом разлагающейся плоти… Хотя, наверное, смрада не будет – гнить уже нечему – и это делает мысль о покое даже более желанной.

Брук устал от вечной кутерьмы. Иногда, конечно, было весело или грустно, но стойкое ощущение того, что что-то идёт не так, как нужно, его не покидало. Жить невероятно утомительно.

Скелет даже не понял, когда именно он прервал мелодию, безвольно опустив руки и смотря на то, как солнце, скрытое в тумане, падает в море. Ещё один день подошёл к концу, так бездарно! Он провёл в каюте около восемнадцати часов, и совершенно ничего не сделал. И уже не сделает: мертвец слишком устал притворяться живым.

– Иди нормально, а не как какая-то дешёвая кукла! – Звонкий голос Луффи режет тишину и романтику обстановки также хорошо, как раскалённый нож режет масло.

Неугомонный капитан появляется спустя мгновение. Он насилу тащит за собой Зоро с совершенно пустым взглядом, крепко схватив своего друга за руку. В другой руке мальчишка сжимает небезызвестную белую катану, точно это и его сокровище.

Брук мельком примечает, что на голове Мугивары нет шляпы, но секундное удивление пропадает в блаженстве лени.

– Смотри. – Луффи останавливается достаточно близко к Бруку, но складывается такое ощущение, что капитан не видит своего музыканта, и скелет не знает, благодарить ли за это судьбу или проклинать.

В следующий момент происходит сразу несколько вещей: поднимается ветер, Луффи бросает катану за борт, а Зоро, чей взгляд приобрёл хоть какую-то осмысленность, с воем прыгает вслед за мечом.

Но увы, за происходящим далее Бруку следить было бы слишком утомительно.

========== Мормо ==========

– Только никуда не уходи! Обещаешь?! – В запале выдаёт запыхавшийся капитан, прежде чем быстро унести ноги из библиотеки.

Нами может только гадать, с чего же Луффи себя так повёл. Аллергия на книги? Или просто очередная заноза в заднице, которую нужно выбить её фирменными тумаками, просветляющими неразумную голову? “Ну, с другой стороны, это всего лишь наш капитан. Он всегда был с отклонениями”, – решает для себя навигатор, задумчиво водя мягким пером по подбородку. Крупная клякса срывается с кончика чертёжного инструмента и падает на только что подсохшую карту.

Нами вымученно вздыхает. Этот клочок пергамента девушка буквально насиловала последние три дня, стараясь в мельчайших подробностях зарисовать остров, на который они приплыли. К сожалению, не получалось. Первые три карты были разорваны, на следующие две кто-то обязательно что-то проливал (Френки теперь должен ей двести тысяч бели за моральный ущерб и новый стол, так как старый не отмыть от смеси колы и машинного масла), ещё две Нами благополучно потеряла, а вот теперь клякса. У девушки складывалось весьма навязчивое впечатление, что кто-то не хочет, чтобы эта карта появилась в мире.

Рыжая только пожала плечами, смахивая старый пергамент со стола и потянувшись за новым. Ха, чтобы она, навигатор ненормальных пиратов Соломенной шляпы, прошедшая тысячи миль с сумасшедшими на одном корабле, сдалась после… скольки карт? Не важно. Главное – не сдастся ни за какие деньги (хотя насчёт суммы Нами могла бы и подумать). Вот сейчас она обмакнёт перо в великолепные дорогие чернила из эссенции чернил Кракена, расправит нежной ладонью дорогой пергамент из пыли Адамовой древесины, и начнёт творить.

– Я думаю, вам стоит передохнуть, навигатор-сан. – Робин, как всегда, спокойна до невозможности. – Рука дрожит от перенапряжения.

Навигатор согласно кивает, откидываясь на спинку стула. Она чертила карту не менее пяти часов, пожалуй, действительно стоит отдохнуть и подумать о поведении капитана.

Луффи обеспокоен. Это было видно невооруженным взглядом, и это напрягло и саму Нами. Мугивара бесстрашно смотрел в лицо богу, когда тот хотел его убить, но теперь в глазах капитана поселилась такая непередаваемая печаль и такой ужасающий страх, что сердце Нами пропускало удар, едва только девушка вспоминала о взгляде Луффи. Конечно, если всматриваться в его красивые тёмно-коричневые глаза, то можно увидеть и решимость, и смелость, и всё что угодно, но Нами старалась не поддерживать зрительный контакт с Мугиварой дольше трёх секунд. Она боялась того, что может там увидеть после двух лет, проведённый порознь.

– Луффи ищет тебя, – с некоторым упрёком замечает Нами, бросая косой взгляд на археолога, листающего очередную книгу.

– Я знаю, – с привычным ей спокойствием отвечает Робин, переворачивая страницу.

Капитан так быстро что-то говорил, что Нами было и слово некогда вставить. В целом, его речь состояла из четырёх-пяти слов: Робин, опасность, книга, оставайся здесь. Может быть, Робин хотела защитить книгу и подвергла себя опасности? А Нами, как слабое звено с пятым размером груди, лучше оставаться в библиотеке, где шумовой фон обычно не превышает шелеста страниц.

– Это, видимо, срочно, – делает ещё одну попытку рыжая.

– Я знаю, – всё также ровно отвечает Нико, не отрываясь от книги.

Нами фыркает. Да уж, дожили. Капитан боится собственной тени, Робин плюёт на капитана. Немного странно, но с их командой любые странности в порядке вещей. А может быть, они поссорились? Ну, в том плане. Луффи уже не ребёнок, да и не зря он так рвался её спасать.

– А вы не…

– Нет. – Робин хмурит брови и смотрит на Нами с некоторой укоризной. – Он же сущее дитя!

– Ну… – Уклончиво тянет Нами, вспоминая, как сама недавно любовалась поджарым телом капитана. Эти сильные руки, рельеф пресса, аккуратный пупок, и шрам… Шрам был особенно прелестен, но, возможно, это всего лишь фетиш рыжей ведьмы. – Это с какой стороны посмотреть…

Робин думает над этим вопросом не больше семи секунд, затем понимающе хмыкает. Видимо, Нами не одна такая.

– В море всегда появляются странные мысли. – Констатирует археолог. Нами угрюмо вздыхает.

– Что ты там читаешь-то хоть? – Чтобы как-то перейти на другую тему, спрашивает навигатор.

– Что-то вроде Библии или Корана. Или Вед. – Нами недоумённо хлопнула ресницами. – Ах да, настолько древнюю историю не проходят в школах.

– Я всё равно не высидела бы по шесть уроков в день за скучной партой. – Нами с сожалением вспоминает об утраченном детстве и мечтах хоть на день стать ученицей младшей школы. – Ну так?..

– Молитвенник. Сборник легенд, сказок, историй, справок по сверхъестественным существам, подборы песнопений. Всё в таком духе. Хочешь посмотреть?

– А давай! – Робин встала со своего места, передала книгу навигатору и вновь вернулась на диванчик. Нами недовольно пыхтела: осознание собственной беспомощности из-за простого вывиха лодыжки неимоверное её злило. – Так, что тут у нас…

– Аккуратнее, прошу.

– Ладно. – Первое, на что обратила своё внимание Нами, это качество бумаги. Более того, довольно сложно назвать бумагой кожу животных. А второе… – Робин, почему нет ни одной записи? Ты же говорила, что это молитвенник, да ещё и столько всего перечислила?

– Ни одной? – Нико поражённо вскидывает брови, перебираясь на диван поближе к навигатору, пока вторая девушка быстро перелистывает страницы книги.

Нами листает страницы, с каждой секундой всё больше считая, что Робин её разыгрывает. Однако брюнетка и сама выглядит весьма удивлённо, значит, не всё так просто.

– О! Нашла! – Почти в самом конце книги восклицает Нами, тыча наманикюренным пальчиком в страницу. Почему-то она радуется, точно маленький ребёнок, хотя картинка и текст совершенно не радужные. – Убийства какие-то. Да уж, ну и мрачные книжечки ты читаешь!

Нами нервно смеётся, тогда как Робин необычайно хмура.

– Мормо?

– Что, прости?

– Имя. – Нико указывает в книгу. – Мормо. Извини, мне нужно идти. Позвать кого-нибудь тебе помочь?

– Нет, не нужно. – Боль в лодыжке, конечно, очень и очень неприятна, но Нами не хочет показывать себя слабачкой. – Сама дойду, до кают-то всего сто шагов!

Робин кивает, забирает книгу и резво выходит из библиотеки, будто бы куда-то спеша. Нами смотрит ей вслед и думает, что всё-таки между капитаном и Нико что-то происходит.

Навигатор устало закрывает слезящиеся глаза. Что бы там ни происходило между её накама, её это не касается. Ещё рыться в чужом белье не хватало для полного счастья и дополнения амплуа стервы до ста процентов. Из-за чего-то становится стыдно: то ли от того, что Нами думает о таких вещах, то ли от того, что рыжая не поблагодарила Робин за книгу.

“Я использовала её доброту и ничего не отдала ей”, – муркнула про себя Нами, прежде чем задуматься, – “интересно… И почему этот факт так меня радует? А, плевать”.

Рыжая не без труда поднимается из кресла, стараясь как можно сильнее опереться руками о стол, и медленно собирает чертёжные принадлежности. Действительно, что это с ней? Так радоваться только из-за книжки, отобранной у Робин. Пусть и с её согласия, но Нами осмотрела ценную реликвию, к тому же, наверняка, ещё и баснословно дорогую. И даже за это не сказала простого “спасибо”.

“Странные мысли в голову лезут”.

Ведь если подумать, то Нами постоянно пользуется добротой накама, ничего не отдавая взамен. Навигаторские обязанности не в счёт – за ветром следить в этой команде мог бы быть кто угодно, пусть они и не были бы таким хорошим навигатором, как сама Нами. Но рыжая пользуется добротой товарищей, не задумываясь, что это чего-то стоит.

Да взять того же Луффи. Нами перед ним в долгу, но даже не собирается его выплачивать. Наоборот, снабжает капитана тумаками и пощёчинами, кричит постоянно, не слушает, что Мугивара говорит. И это её благодарность? Зоро и Усопп, не раз спасающие её жизнь, обычно не удостаиваются ничего, кроме подзатыльников и сухих напоминаний о растущем долге. Санджи и Чоппер, без которых Нами бы уже не жила, редко удостаиваются простой благодарности на словах, хотя часто слышат брань в свой адрес (в основном Нами кричит на кока, конечно, ведь оленёнок слишком мил). Френки, построивший корабль, Нами вообще не видела последние три дня, и даже не задумывалась об этом, а Брук… Ну, несмотря на то, что Брук частенько получает отказ на просьбы показать её нижнее бельё, с музыкантом у навигатора более-менее натянута нить отношений.