Текст книги "Имя им Легион (СИ)"

Автор книги: Baal

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

– Чоппер! – скорее почувствовав, чем увидев своего накама, окликает Луффи. – Ты можешь мне помочь?

Оленёнок ставит на палубу несколько скляночек со странными и резко пахнущими жидкостями не самого аппетитного вида, и смотрит на Мугивару. Тони-Тони довольно наивен, но он понимает, что что-то не то происходит прямо под его синим носом.

– Конечно.

Луффи поворачивается к своему собеседнику, чуть улыбаясь. Не стоило бы пугать оленёнка, вываливая ему всё сразу на голову, это тоже не выход. Но помощь Луффи необходима, и кто как не врач может расправиться с эпидемией?

– Предположим, я заболел. – Луффи поправил шляпу на голове, и, едва увидев, как округлились и без того круглые глаза оленёнка, поспешил его заверить, что он не болен. – Предположим. Эта болезнь тебе неизвестна.

– Но я хорошо готовился! Целых два года, я перечитал всю библиотеку аборигенов!

– Можешь гордиться собой. – Луффи тепло улыбается, когда Чоппер начинает пристукивать копытцами от похвалы. – Так вот, предположим, что болезнь тебе неизвестна. Лекарства ты тоже не знаешь, что ты будешь делать?

– Искать панацею! – Чоппер подпрыгнул, чуть не опрокинув одну из скляночек. Засуетившись, пытаясь её поймать в полёте, оленёнок задел шляпой вторую, и в итоге оказалось, что все склянки опрокинуты. – Ой-ой-ой!!!

Монки рассмеялся. Да, хоть Чоппер этого не знает, но он сам – лекарство от многих болезней. В частности, от депрессии. Как можно вообще задумываться над чем-то отвратительно-грустным, когда рядом с тобой такой милый плюшевый оленёнок, неуклюжий до неприличия и весёлый до одури? А так же по-настоящему прекрасный врач.

– Там было что-то важное? – всё ещё посмеиваясь, спросил Луффи.

– Н-нет, ничего такого, что нельзя заменить. Просто это был эксперимент: мне надо было их смешать и посмотреть, что выйдет.

– Зато теперь, – Луффи смотрел на стремительно меняющую свой цвет лужицу. Монки вздохнул полной грудью, больше не ощущая резкого запаха, который неожиданно сменился на приятный аромат лаванды, – ты знаешь, что произойдёт.

– Ты не договорил? – Оленёнок схватил полотенце, оставленное Зоро на палубе, и принялся вытирать лекарство.

– Ах, да… – Монки посмотрел на горизонт. Красное солнце, подарив последний луч морю, окончательно утонуло. – Ты не можешь изобрести лекарство.

– Я всё могу! Я буду стараться!

– Предположим, – в который раз повторил Луффи. – Что ты будешь делать?

– Буду стараться до последней капли крови!

– Чоппер. – Луффи устало вздохнул. – Пожалуйста.

Оленёнок неуютно поёжился, переступая с копытца на копытце. Он никогда о таком не задумывался, будучи уверенным, что обязательно спасёт всех-всех-всех, раз он не смог спасти Хилулюка. Мало того, что не смог, так ещё и помог умереть!!!

– Я… буду ждать. Буду пробовать и ждать, – тихо пробормотал Тони. – Такое бывает: болезнь захватывает сначала тело, затем – ум, но потом она может отступить. Главное… нужно пытаться. И всё выйдет, болезнь отступит.

– Хороший ответ, – ,кивнул Луффи. – Куда ты так спешил?

– А! – Чоппер, очнувшись от раздумий, быстро подобрал пустые скляночки. – Я искал Робин, она обещала мне дать какую-то книгу по ботанике. Вот…

Немного поморщившись, Луффи натянул на лицо привычную улыбку. Было необходимо как-то отговорить Чоппера от столь глупой затеи, но вопрос “как”, видимо, становился его излюбленным.

– Робин недавно нашла новую книгу в каких-то руинах. Я не думаю, что стоит её беспокоить.

– Не стоит так думать, капитан-сан. – Нико, а точнее, один из её клонов, вышел из камбуза, неся два коктейля: один, видимо, предназначался Чопперу, другой она собиралась выпить сама. Как Луффи определил, что это не сама археолог, а всего лишь её подделка? Весьма просто, у Робин не было при себе книги. Мугивара не думал, что она расстанется с ней так просто. – Чоппер-кун, идём, я сейчас у себя в каюте. Ах да, забыла! – Несколько рук выхватили у доктора склянки, кидая их своим двойникам. – Я отнесу это в твою каюту, но не мог бы ты мне помочь? Видишь ли, я забыла книгу. В аквариумной комнате. Капитан-сан, вы же не против, что я заберу у вас собеседника?

Луффи только бессильно скрипнул зубами. Очередной вопрос “как”, а точнее, “как остановить Чоппера”, застрял у него в глотке.

– Конечно. Тем более, что мы закончили, – сухо отозвался он, переводя взгляд на небо. – Чоппер быстро засеменил в аквариумную комнату, а капитан покачал головой. – Робин.

– Да?

– Я доверяю тебе. Тебе, но не этой чёртовой книге. – Археолог только неслышно рассмеялась, уходя в сторону кают.

Он зол, зол до невообразимости, пожалуй, зол сам на себя. Не на Робин, что не сумела справиться с соблазном, не на милого наивного Чоппера, а на себя. На свою собственную глупость, на вновь ощущаемую беспомощность и на свою жизнь в целом. Смотря на небо, Луффи пытается успокоиться, но это лишь злит его ещё больше.

Всплывают старые воспоминания: от смерти Сабо, где он, идиот-Мугивара, показал себя настоящей тряпкой, до смерти Эйса, где эта тряпка оказалась половой. Луффи вспоминает каждый свой промах, даже не думая делать поблажку на свой возраст, неопытность или обязательства, ведь он капитан. Капитан не имеет прав на ошибку, а он совершил их достаточно для смертной казни. Да что там “смертная казнь”! Он совершил достаточно оплошностей, чтобы его накама от него отвернулись, а ему было бы не в чем их попрекнуть.

Подобно наступлению темноты, его злость тоже сгущается всё больше и больше. Теперь Луффи понимает, что не один виноват во всех своих промахах: а как же любящий дедушка? Отец, который его бросил? Та невероятная куча недоброжелателей, что его команда повстречала по пути? И, конечно же, правительство. Его вина сравнима разве что с виной рыжеволосого Шанкса, что так уверенно пнул ничего не осознающего мальчишку в океан страстей.

Но! Больше всех виноват Золотой Роджер. На его плечах лежит вина за миллионы смертей, что пираты встречают в поисках сокровищ.

Мугивара больше не может лежать, он вскакивает на ноги, ощущая приближающийся шторм. Ветер бьёт его по лицу, заставляет щурить слезящиеся глаза и распахивает полы красной кофты, обнажая изуродованную шрамом грудь. И из этой груди рвётся крик, Луффи не в силах его сдерживать.

Его яростный вой встречает рокот грома и первые молнии, слепящие глаза. Луффи, не желая сдерживать ярости и будучи не в силах найти более подходящую мишень, начинает бить по воде. В каждый удар, каждый взмах кулака он вкладывает ту обиду и боль, что не мог выразить на словах. Но больше всего в ударах той животной ненависти, что так старательно скрывал капитан.

В конце концов, он падает на колени, тяжело дыша. Гроза обошла остров, к которому причалили Мугивары, но шторм в душе их капитана всё ещё бушевал.

– Сатана, – чудится Луффи голос его Археолога. Не в силах побороть себя, он смеётся так громко и надрывно, как только позволяет осипший голос.

Он знает, что значит это имя. Он смеётся от этого знания.

Когда он выдыхается, а капли морской воды на руках забирают последние силы, Монки прячет лицо в ладонях. Луффи хотел бы попросить у каждого в этом мире прощения, но сорвал голос. Он шепчет свои мольбы, не совсем понимая, что творит.

Но ему плевать.

Он ведь знает, что “Сатана” означает первородный гнев.

========== Дагон ==========

Тяжело видеть, как твои друзья становятся сущими дьяволами, а их пороки, до того нежнейше оберегаемые сердцем и упрятанные в самые тёмные уголки души, вырываются наружу.

В самом деле, если подумать, то они сами виноваты. Но кто безгрешен в этом океане?

По крайней мере, уж точно не он сам. Клаубаттерман, носящий имя Тысячи солнц, был агрессивен, как и его создатель, и совсем немного помешан. Его создали людские души и сердца, два с половиной года назад. И два года корабль провёл в одиночестве, будучи не в силах отыскать свою команду. Это злило Саузенд Санни, но и поделать он ничего не мог. Он вообще ничего не может, кроме как наблюдать за происходящим.

Злится Санни почти так же, как и капитан, но выразить свою ярость ничем не может : Френки слишком хорошо потрудился над своим детищем, даже скрипеть нечему.

Саузенд Санни стоял за плечом Луффи тогда, когда Нико Робин, с её влажными блестящими глазами и спокойной улыбкой, притащила на борт книгу. Лев оскалился, едва женщина ступила на палубу, но, подобно капитану, ничего не мог поделать. Он проследовал за Нико Робин в аквариумную комнату, в которой он обычно и обитал – эта комната являлась местом для сбора всей команды. Часто Мугивары праздновали тут какой-либо день, ведь у пиратов праздник ежедневно, или прятались от плохой погоды, проводя время за картами. Искусник-кок готовил поражающие по своему виду и, скорее всего, вкусу коктейли. А как всем известно, именно то место, где вся команда часто бывает, и есть сердце корабля.

Лев следует за свихнувшейся Робин, опасливо прислушиваясь к своим чувствам. Он не может с уверенностью сказать, что это не очередной план археолога, а действительно сумасшествие – Нико была “тёмной лошадкой”, её планы не раскрывались до самого конца. Но Санни не нравилось то, что принесла женщина с собой.

Она уселась на диван, нацепила на нос очки и принялась изучать свою находку, а Лев принялся изучать её. Временное помешательство прошло, Робин вновь стала задумчивым археологом, охотившимся за древностью.

В итоге он не выдерживает.

– Убирайся с корабля вместе с этой проклятой книгой.

– Все будут хотеть избавиться от меня, – легко отвечает женщина, даже не подняв головы. – В книге сказано.

– Мне плевать, что там сказано. Пошла вон.

– Грубый, как и его создатель. – Она всё же поднимает голову, насмешливо окидывая Санни взглядом голубых глаз. – Рыжий, весь в заклёпках, да ещё и пропахший колой. Истинно, детище Френки. – Клаубаттерман рычит. – И оправдываешь своё имя. Но я бы хотела дать тебе новое.

– Меня устраивает и нынешнее. – Рядом с женщиной падает тяжёлый шкаф, едва не придавив ей ногу. Вовремя появившиеся фантомные руки вновь устанавливают мебель на место и убирают выпавшие книги. – Мне повторить, Нико Робин?

– Не нужно. Я поняла тебя, но выслушай сначала. – Она смотрит прямо ему в глаза, не выказывая ни почтения, ни страха, ни высокомерия или восхищения. Она общается с ним на равных, и это пленяет дух корабля. Саузенд Санни садится напротив и приготавливается слушать.

Её рассказ был долог и весьма утомителен, но главное – он прояснил ситуацию, и дал Льву понять, что археолог вновь затеяла опасную игру, способную… помочь команде.

– Весьма занятно. – В конце повествования усмехается Санни, листая книжку. – И какое имя ты дашь мне?

– Дагон. – Робин проводит рукой по обложке, а затем перелистывает несколько страниц. На картине изображён шторм и непонятное существо с не очень-то добрыми глазами. – Вот он. Повелитель моря, беспощадный мститель.

Санни отворачивается, понимая, что женщина права. Он вполне готов перегрызть глотку любому, кто осмелится навредить команде, даже этой странной Нико Робин. И он был рождён для того, чтобы пройти тысячу морей, вслед за солнцем.

– Ладно, – сдаётся он. – Я дам тебе шанс и время. Наш навигатор немного промахнулась с расчётами, стрелка установится через пять дней. День дан тебе на то, чтобы избавиться от этой вещи.

– И тебя не волнует, что моя задумка так опасна?

– От излишних волнений термиты заводятся. – Клаубаттерман встаёт со своего места и отряхивает дождевик от невидимых пылинок. – Четыре дня, Нико Робин. И день на избавление.

– Конечно, – она улыбается так сладко, что у Санни сводит зубы. – Передай своему другу, что и для него есть имя. – Лев отмахнулся, заявив, что “его друга” это не волнует. – Баал. Так оно звучит.

Саузенд Санни накидывает на голову капюшон, вновь скрывая себя от глаз археолога. Её идея действительно потрясает своей простотой и пользой, как и своей опасностью. Но, если Лев действительно знает Мугивар, то они справятся.

========== Маммон ==========

Где-то непозволительно далеко тосковала принцесса. Она протяжно вздыхала, расчёсывая свои волосы цвета неба и мечтая о приключениях. Принцесса чувствовала себя в заточении в огромном замке.

Принцесса мечтала о приключениях и дальних странах, боясь собственной тени. И быть тем, кем она хочет быть, принцесса могла только по ночам, потому что в её снах нет места пышным королевским приёмам, лести придворных, политике и дворцовым играм. Нет и самих дворцов, нет садов и неспешных прогулок. Там есть только вечный океан, окруживший корабль со всех сторон. Бесконечная синяя гладь приносит с собой приключения, всегда опасные и совершенно безумные. Вода во сне пахнет неизвестностью, щемящее чувство свободы живёт в груди вместо сердца, а волосы треплет яростный ветер. Где-то поджидают опасные пираты – совсем не такие, как она или её друзья. Эти пираты гребут золото в свои бездонные карманы, обманывают и убивают невинных людей, используют сокомандников как пешки в своих кровавых играх. И в этих снах есть она – сильная, ни от чего не зависящая пиратка. Ветер, солнце, океан и хорошая потасовка – что же может быть лучше?

Правда, в этот раз всё было несколько иначе. Был и ветер, и море, и солнце, и злыдни кричали где-то на заднем фоне, но она стояла на корабле, не в силах пошевелиться. Пролетающие мимо чайки старались вывести её из-за бытия своими криками, но ничего не могли поделать.

– Давно не виделись? – врывается до боли знакомый голос в какофонию звуков.

Остальное уже как-то неважно. Лишнее угасает само по себе, и вот она на корабле, наедине с бывшим врагом.

Нико Робин выглядит иначе, нежели в их последнюю встречу. Сначала в глаза бросается яркий наряд, так не подходящий прежней мисс Оллсандей, затем причёска, и наконец, взгляд. Взгляд изменился больше всего, это заметно настолько отчётливо, что просто непонятно, почему в первую очередь обращаешь внимание на одежду.

– Два года, – тихо отвечает принцесса.

Ей немного интересно, почему же сегодняшней ночью ей снится именно бывший агент Баррок Воркс, а не улыбчивый капитан со спокойным мечником или галантный кок с весёлым вруном. Почему именно Робин, а не солнечный навигатор или милый доктор?

– Немногим больше. Садись, – предлагает женщина, и принцесса принимает предложение. – Как ты поживаешь, Виви-чан?

Это кажется Виви совершенно ненормальным. Она чувствует себя не в своей тарелке, обычно приносящий удовольствие и помогающий забыться сон удивляет и необыкновенно настораживает её.

– Проведём время за светской беседой?

Виви немного завидует археологу, потому что Робин может плыть куда глаза глядят, вместе с любимой командой. Принцесса не может так: команда непозволительно далеко, корабля и вовсе нет, она сама слаба, да ещё и шею сдавливает удавка обязательств. Не может.

Принцесса любит приключения, эта любовь зародилась во время короткого плавания с Мугиварами. Она обошла всю Арабасту, нет ни одного города или селения, где бы Виви не побывала. Но Арабаста – всего лишь остров средних размеров, настоящее сокровище – это Гранд Лайн с его сотнями островов интереснее и опаснее её королевства.

Виви жадно читает про путешествия отважных странников, нет ни одной книги в Королевской библиотеке о странствиях, которой бы она не прочитала. Но этого мало, всё время хочется ещё и ещё, больше и больше. А больше нельзя, больше – только самой отправиться в путь.

– Возможно.

– О боже, это всего лишь шутки подсознания или что-то вроде того, верно? – Виви проводит рукой по лицу, стремясь снять паутину усталости, что так прочно к ней прилипла. – Почему именно ты?

– Может потому, что я нужна тебе?

– Нет, не думаю. Как там ребята?

– О, замечательно. Они полны жизни и готовы плыть за приключениями.

– А Луффи? – Виви обеспокоенно посмотрела на Робин. Всемирно известные события затронули не только Мугивару, но и его команду. Но основной удар, потрясение, которое Луффи пережил… – Как он?

– Улыбка изменилась, – после некоторых раздумий отвечает археолог. – Он стал… другим. Темнее. Опаснее. Ожесточённее рвётся к победе.

– Ясно. – И это неудивительно, думает Виви. Она осознаёт, что сломалась бы, если бы потеряла Козу – человека, которого она так любит. – Они всё ещё…

– Конечно. Ты не забыта. – Виви улыбается, немного смущённо и радостно. Хоть какая-то частичка глупой принцессы отправилась в путешествия. – Взгляни.

Принцесса принимает тяжёлую книгу, листает страницы, что оставались пустыми. Она не понимает, зачем Нико попросила её осмотреть книгу, но упорно продолжает перелистывать пустые странички до тех пор, пока не натыкается на одну заполненную.

– Маммон? Кто это?

– Ты.

Принцесса посмеивается, читая искусно выведенный текст. И постепенно её улыбка сходит с лица, уступая место мрачному осознанию.

– Зачем это всё? – Она поднимает голову, но не находит Нико Робин. Когда принцесса переводит взгляд на книгу, то не находит и её.

Шумят волны, переругиваются пираты с чайками, припекает голову солнце и о чём-то поёт ветер, но это не так важно.

Принцесса желает скорее проснуться.

Ранним утром она заходит проведать больного отца – совсем недавно у Кобры отказали ноги.

Отцовские объятия дарят уют и немного успокаивают разбушевавшееся сердце и тягу к приключениям.

– Ты в последнее время такая грустная, малышка. В чём проблема?

Принцесса ласково улыбается своему больному отцу, будучи не в силах сказать правду. Она щурит голубые глаза, продолжая расчёсывать свои волосы резным гребнем, пытаясь выдумать наиболее подходящую ложь. Но только такую, чтобы не огорчить отца.

Она бы никогда и ни за что не призналась ему или его подчинённым, что чувствует себя заложницей в собственном доме. Что страна, восхваляющая её, преподносящая её поступки двухлетней давности за благодать Господню, угнетает её своим существованием. Что…

Причин непозволительно много, но принцесса не может придумать правдивую ложь.

– Не знаю, папа. – Старик-отец, прикованный к постели, вовсе не глуп. Он понимает, что гложет его дочь, он понимает, что сам в этом виноват, пусть и самую малость. Словно прочитав его мысли, принцесса перестаёт расчёсывать небесные локоны и накрывает его слабые руки с пигментными пятнами своей нежной маленькой ладошкой. – Ничего, папа. Родителей не выбирают.

– Ты могла бы…

– Не могла. – Принцесса встаёт с кровати больного отца. – Моя страна и мои друзья… Я сделала свой выбор, давным давно.

Она идёт к двери поистине королевской походкой, и её отец скорбно вздыхает. Вся её жизнь вихрем закручена вокруг страны, не оставляя места для себя самой.

– И теперь будешь корить себя за него всю оставшуюся жизнь.

Принцесса останавливается, но лишь на секунду. Сжимает в руках резной гребень и оборачивается.

– Ничего страшного, папа. Все чем-то жертвуют.

– Виви, ты могла бы уйти. Пока не поздно. Догнать их.

Принцесса качает головой, и длинные голубые волосы переливаются, точно океан, по которому она тоскует.

– Нет, папа. Уже слишком поздно.

Украшения на её шее блестят и Виви думает, что золото похоже на свободное солнце. Она бросает беглый взгляд на собственное отражение в многочисленных зеркалах и улыбается.

Золото заменит ей друзей. Свободу. Жизнь. Душу.

Через несколько часов жадная до приключений Принцесса станет жадной до золота Королевой.

========== Левиафан ==========

– Нет-нет-нет, только не опять! Ооой, мамочка, только не полыхай! Ну давай, давай, конечно, зачем слушать мои глупые реплики! Гораздо ведь интереснее сжечь всё к чертям!!!

Усопп ещё для галочки побегал по мастерской в поисках какой-нибудь жидкости, но, не найдя оной, просто сел напротив горящего хлама и пессимистично подпёр голову ладонью.

Он два, нет, даже три дня пытался хоть что-нибудь изобрести, а в итоге приходил вот к таким костеркам. После пятнадцатого пожара Усопп даже считать перестал.

Снайпер схватил полотенце, сначала вытирая пот с лица, а затем и руки от сажи. Еще один способ, который не работает. Усопп потёр переносицу, с лёгкой ноткой ностальгии смотря на затухающий костёр. Ничего хорошего не изобретается, а значит, как там его, творческий кризис, кажется. Его муза (вернее та её часть, что не осталась с Кайей) ушла в незапланированный отпуск или же, судя по восхищённым крикам из соседней комнаты, переметнулась к Френки. Неблагодарная она, ведь столько времени они провели вместе, за одними изобретениями!

– Ладно, плевать, – понуро заключил Усопп, беря в руки веник и совок. Он уже давно не убирал их далеко, а то первые пять раз приходилось бегать в кладовку, находящуюся на другом конце корабля. – А может, мне сделать турбо-сажесос для пепла?.. Не, глупая идея.

Сопровождая свои действия расстроенным бормотанием, Усопп замёл весь пепел и вышвырнул его в окошко. Следом полетели остатки великого изобретения.

Послышался глухой стук, и в окно заглянул Зоро. Мечник смотрел на Усоппа несколько минут (снайпер успел заработать по крайней мере два инфаркта, нервный тик и расстройство желудка), прежде чем пойти по своим делам. Усопп нервно хохотнул, опять вытирая со лба пот, на этот раз холодный.

– Какой ужас.

Ему было просто необходимо проветриться и нормально поесть. Желудок словно скрутили, он бунтовал из-за недостатка пищи. Кофе, помогающий Усоппу не спать несколько суток, только ухудшал ситуацию. По правде говоря, от него снайперу уже хотелось повеситься.

Палуба встретила его гробовым молчанием. Корабль, легко покачиваясь на волнах, словно вымер. Усопп поёжился, прежде чем сделать шаг вперёд. Ой, не нравилось ему всё это…

– ЙО-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО-ХО! – Схлопотав ещё один инфаркт, Усопп сообразил, что это всего лишь музыкант. Нда, обменяться бы им настроениями. – Усоппу-сааан! Счастлив видеть Вас в столь приятный день, могу ли я сыграть Вам что-нибудь? – Брук ударил по струнам, начиная петь, даже не удосужившись услышать ответ.

Усопп только пожал плечами. Ему веселее, да и корабль больше не напоминает призрачный, несмотря на то, что на палубе скелет.

Если говорить о Бруке, то музыкант за два года окончательно свихнулся. Нет, конечно, жизнь из него била ключом, но смех стал надрывней, внешность – более вызывающей, зато песни – более живыми. Это радовало.

– Брук, а Санджи сейчас в камбузе?

– Именно там, снайпер-саан! – Он ещё и пританцовывает. Вообще псих.

Усопп направился в камбуз, однако, уже спустя три шага, растянулся на палубе. Причиной тому стала штанга, одиноко лежащая прямо на пути снайпера. Поругавшись на Зоро, пнув штангу и поскакав на одной ноге от боли, Усопп попытался доковылять до кухни. Как бы не так. Прибежал Чоппер, и, как бы Усопп не был дружен с оленёнком, сейчас снайпера заботил хороший обед, а не пораненная нога. Избавившись кое-как от Чоппера, Усопп завершил свой великий поход тем, что открывшаяся дверь смела его в океан.

Это уже было совсем не весело. “Ну кто с такой силой открывает чёртовы двери?!”, думал снайпер, плавно погружаясь на дно. Вокруг сновали разноцветные рыбки, такие милые и симпатичные… одна из рыб, особенно большая и злая, схватила Усоппа за шкирку и потащила наверх.

– Смотреть надо, куда идёшь! – рявкнул Санджи на ухо снайперу, когда они оказались на поверхности.

– Смотреть надо, когда дверь открываешь! – в тон ему отвечает Усопп, выворачиваясь из цепких рук повара.

– Да ты хоть знаешь, что мне пришлось сделать, чтобы тебя вытащить!? – Санжи даёт Усоппу пинка под водой. Получается почти также сильно, как и на поверхности, и снайпер буквально вылетает на палубу. – Коктейли! Коктейли для моих прекрасных меллорин, что я готовил столько времени! Из-за тебя я их разлил!

Честное слово, Усопп оценил. Потому что Санджи тоже свихнулся после их расставания: кок и до того был закрученным на девушках, а уж сейчас каждую мнил богиней. Всё бы ничего, вот только подобным поведением он их и отталкивал. Но он по крайней мере попытался, Усопп за год не смог и слова сказать Кайе про свои чувства, тогда как кок признаётся каждой.

– Значит, на обед мне нельзя рассчитывать?

Санджи, только вылезший из воды, пытался поджечь насквозь мокрые сигареты. Плюнув на это бесполезное дело, он выкинул всю пачку. Видимо, перенервничал.

– Ты уже два дня ничерта не ешь. – Кок засунул руки в карманы брюк. – Естественно ты можешь рассчитывать на свой проклятый обед. Кстати, говоря о голодовках… Брук! – Скелет замер посреди танца, музыка оборвалась – Ты не ешь ещё дольше, это ничего?

– Я уже мёртв, Санджи-сан, голодная смерть мне не грозит. – Неожиданно мрачно отозвался музыкант. – Провианта слишком мало, вы и сами знаете. К счастью, воды достаточно: Френки-сан недавно изобрёл фильтр, так что теперь для нас всё море пресно.

Только теперь Усопп понял, что не один он осунулся. Санджи тоже был не в лучшей форме, хоть и выглядел более солидно, нежели снайпер.

Брук, тихо ругаясь, ушёл в каюту, и палуба снова опустела. Неприятное виденье корабля-призрака вернулось с удвоенной силой, и даже Санджи почувствовал себя не в своей тарелке.

– Пошли на кухню. Не нравится мне тут.

Будучи не в силах не согласиться, Усопп наконец дошёл до камбуза. Усевшись за стол, Усопп позволил себе расслабиться – чтобы ни происходило на корабле, камбуз всегда оставался уголком спокойствия и душевного уюта. Это радует.

– Тихо тут.

– В последнее время все сидят по каютам. – Санджи нашарил на одной из полок новую пачку сигарет и, прежде чем начать расстёгивать пуговицы мокрой рубашки, закурил. Скинув липнувшую к телу ткань, кок ввёл код на замке холодильника, вынимая продукты. – Что хочешь?

– Да как-то… побыстрее бы, остальное на твоё усмотрение.

Кок только пожимает плечами, ловко доставая посуду и кухонную утварь. За неспешным разговором было приготовлено отменное блюдо, и запах его сбивал с ног, в хорошем смысле.

– Прошу. – Санджи поставил перед снайпером полную тарелку потрясающего блюда. – Названия произносить не буду, всё равно тебе это ни к чему.

– Ладно. – Усопп хмыкнул, безжалостно деля еду на две равных части. – Бери приборы и садись.

– Ещё чего. Твоя еда – сам и ешь.

– Санджи, – Усопп покачал головой, – ситуация не самая приятная, а, судя по твоему виду, ты не ел даже дольше меня. Поэтому не спорь, пока предлагают.

Санджи рассмеялся, извлекая из тумбочки приборы.

– Ты весьма любезен.

– А, это да, – даже не подумал отнекиваться Усопп. – Что произошло во время моего отсутствия?

Кок затушил сигарету.

– Ничего хорошего. Робин-суан обошла весь остров, но он – сплошная пустыня. Мы не знаем, сколько плыть до следующего острова, но вода у нас есть. И, кажется, у нас будет диета из морских королей.

– Из тех громадин?! – От шока Усопп промахнулся мимо горошины. Морские короли в этой части Гранд Лайн были раз в пять больше, чем в первой. И проблема была даже не в этом: завалив одного, ты, бесспорно, привлечёшь десять других, крупнее заваленного ещё в два раза. Какая-то неумолимая прогрессия. – Какой ужас, мне так себя жаль.

Блондин только улыбнулся. Вечно находящийся в страхе Усопп был способен развеселить не хуже неуклюжего Чоппера или неугомонного капитана. Но, конечно, снайпер и рядом не стоял с прекрасной половиной команды.

– Эх, интересно, как там Виви-чан?.. – Влюблённо вздохнул кок, пуская лучи любви и искренне надеясь, что принцесса их почувствует. Усопп повторил то же действо, нацеленное на прелестную Кайю.

– Ладно, это только расстраивает.

– Действительно.

– Что-то ещё произошло?

– А, это… Робин-суан принесла из своего похода какую-то книжку. Ты, – он указал на снайпера вилкой, – разве не почувствовал, как изменилась обстановка на корабле?

– Естественно я почувствовал это! Даже на корабле Брука не было такого!

Санджи кивнул, вонзая вилку в брокколи. Судя по выражению его лица, вместо безобидного овоща он представлял Зоро.

– Да, именно. Прелестнейшая Робин-суан передвигается бесшумно и, как бы мне ни было печально говорить это, именно она и является источником этих настроений. Чоппер сидит у себя в каюте, но, лишь учуяв, что ты споткнулся или поранил палец, он спешит объявить карантин или запаковать тебя в гипс с кончиков пальцев до ушей. Капитан ходит непривычно мрачный и задаёт странные вопросы, типа “как изгонять демонов”, – Усопп удивлённо посмотрел на блондина, – ну, вообще-то, он сначала искал тебя, а когда я у него попытался узнать в чём дело… Вот такой странный вопрос-ответ получил. Мохоголовый спит всё время…

– Это разве не нормальное его состояние? – Усопп положил вилку с ножом на пустую тарелку. Санджи прикусил губу, скорее всего, раздумывая над ответом.

– Нет, тут немного… другое. Он словно в коме, что ли? Я споткнулся о него, ну и пнул, как обычно. И вместо нормальной потасовки и обменом ругательств получил только пустой взгляд. Знаешь, такое ощущение, что он под гипнозом или типа того. Жесть. – Кока передёрнуло. – Как вспомню… просто ужасно, уж лучше бы он был обычным надоедливым засранцем с манией величия. – Блондин собрал посуду и переложил её в раковину. Затем достал из шкафчиков два стакана, наполнил их какой-то жидкостью и поставил на стол. – Да и весь корабль… души не чувствуется, наверное. Поэтому и ощущение корабля-призрака, понимаешь?

Усопп кивнул, отхлебнув из стакана. На проверку жидкость оказалась обычным зелёным чаем.

– Да, очень похоже на мои ощущения. Что делать будем?

– А что мы можем? – Санджи вновь сел напротив снайпера. – Ждать? И, как только Лог настроится – драпать отсюда так, чтобы пятки сверкали.

Снайпер только позавидовал спокойствию накама. Удивительный человек, определённо, как и любой из их команды. Кроме самого Усоппа, конечно.

– Ладно уж, не забивай голову всякими глупостями. Спасибо за еду, было, как и всегда, потрясающе.

– Обращайся. И, – Санджи нахмурился, – не думал, что скажу подобное в таком контексте, но… держись подальше от Робин. Не нравится мне всё это.

– Никому не нравится.

Усопп вынырнул из камбуза, вновь направляясь в мастерскую. В конце концов, он действительно бесполезен, так почему бы не попытаться упростить жизнь другим членам команды? Всё-таки, надо подумать насчёт турбо-сажесоса, неплохая же идея?

Солнце, уже набравшее силу, за несколько минут успело как следует нагреть черную макушку снайпера, так что он испытал реальное наслаждение, когда вновь оказался в прохладе мастерской. Быстро расчистив рабочее место от остатков его прошлых изобретений, Усопп принялся ваять свой сажесос. Но, как и в случае с прошлыми штуковинами, и эта воспламенилась в считанные минуты.

– Да что же такое?! Что я не так делаю-то, а?! – Он зло пнул тлеющий обломок, прежде чем опять занять “депрессивный стул”. Так он назвал своё давнее изобретение, предполагалось, что, едва ли пять минут посидев в депрессивном стуле, твоё настроение улучшится. Помощник в борьбе с плохим настроением был сделан из облака с Небесного острова, но, как показывала практика, совсем не помогал. – Ещё и неудобный-то какой! – Усопп ударил по подлокотнику.