Текст книги "Ведьмак из будущего (СИ)"
Автор книги: Arden
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
Глава 8. Незваный Гость
Оборотень стоял в проходе, полностью перекрывая выход из расщелины. Огромная, покрытая жесткой бурой шерстью туша едва не задевала плечами каменный свод грота. В полумраке его глаза горели словно фосфор, а с длинных клыков на заляпанную кровью грудь капала густая слюна. Тварь не рычала. Она тяжело, хрипло дышала, заполняя пещеру запахом псины и мяса.
Юлиан, продолжая что-то бубнить, медленно обернулся на этот хрип. Наткнувшись взглядом на жуткую клыкастую морду, бард оцепенел. Его челюсть мелко задрожала, лицо в секунду стало белее мела. Он сглотнул, прижал к себе лютню и выдал тонким голосом:
– Ой… А вы, походу, не в ту дверь вошли. Тут закрыто… на спецобслуживание…
Договорить он не успел. Глаза Юлиана закатились, ноги подкосились, и бард плашмя брыкнулся в глубокий обморок прямо в угол, на груду обглоданных купеческих костей. Лютня со звоном легла рядом.
Оборотень издал оглушительный, утробный рев, от которого со сводов пещеры посыпалась каменная крошка, и рванул вперед.
Драться в этой тесной, заваленной валунами норе было сущим самоубийством. Про себя Арден видел, как интерфейс заливает красным, оценивая шансы в замкнутом пространстве как критические – маневра не было вообще. Ива, Киран и Галаэль просто не могли натянуть свои длинные луки, рискуя в темноте зацепить друг друга или ведьмака. Тварь перла напролом, круша всё своей массой.
Арден рванул серебряный меч из-за спины. Клинок со свистом рассек воздух. Оборотень уже летел на него, выставив вперед когтистые лапы. Ведьмак сработал на чистых рефлексах. Короткий финт, жесткий блок – сталь со скрежетом встретила костистые когти зверя, высекая снопы искр. Сила удара Ликантропа едва не вбила Ардена в скалу, шкала выносливости просела, выдав про себя цифры урона.
– Назад! Наружу, живо! – рявкнул Арден эльфам, с трудом удерживая навалившуюся тушу. – В этой норе он нас всех перебьет!
Эльф быстро среагировали. Сражаться с этим зверем, в этом месте было не лучшей идеей и они быстро рванули к выходу.
Арден остался один на один со зверем в узком створе. Оборотень сделал молниеносный рваный выпад правой лапой, целясь ведьмаку в горло. Арден резко присел, пропуская когти в паре сантиметров от маски, и тут же нанес обманный рубящий удар снизу вверх. Серебряный клинок с хрустом полоснул Ликантропа по предплечью. Тварь взвизгнула, брызнув кровью на камни.
Пользуясь секундной заминкой, Арден резко разорвал дистанцию. Он сложил пальцы левой руки в Знак Аард и ударил спрессованным воздухом прямо в морду чудовищу. Оборотня качнуло назад. Этого мгновения ведьмаку хватило – он развернулся и вместе с эльфами буквально выкатился из узкого, душного зева пещеры наружу.
Они оказались на открытом пространстве каменистого оврага. Здесь, под блеклым лунным светом, туман казался серым и не таким плотным, давая простор для полноценного боя.
Отряд тяжело дышал, мгновенно рассредоточившись по краям вырубки. Галаэль и Киран взлетели на огромные валуны, беря овраг под прицел. Ива замерла внизу, наложив стрелу и натянув тетиву до самого уха. Арден встал в центр, перехватив длинную рукоять серебряного меча обеими руками. Полоса здоровья Ликантропа над входом в пещеру обновилась в его обзоре, мигая багровой угрозой.
Из темного, узкого прохода пещеры, низко пригнув голову к земле, медленно вылез разъяренный Оборотень. Шерсть на его загривке стояла дыбом, из раненой лапы на серые камни хлестала кровь, а в глазах горела жажда мести. Тварь зарычала – низко, вибрирующе, готовясь к новому прыжку.
Юлиан остался внутри, без сознания и защиты.
Тетива запела над ухом Ардена. Ива сходу всадила стрелу зверя прямо в левое плечо. Наконечник глубоко ушел в мышцы, но Ликантроп даже не замедлил шаг. Зверь проигнорировал боль, концентрируя всю свою слепую ярость на молчаливом противнике в черной маске.
Галаэль и Киран коршунами сорвались со своих валунов. Эльфы технично заходили с флангов, выхватив длинные изогнутые кинжалы, чтобы подрезать твари сухожилия. Арден взял на себя лобовую атаку. Серебряный меч ведьмака со свистом рассекал морозный ночной воздух. Фиолетовый след клинка заставлял оборотня осторожничать – инстинкты подсказывали чудовищу, что эта сталь несет в себе смертельную дозу жгучего яда.
Тварь сделала резкий выпад вперед, заставив Ардена уйти в глухую защиту, но это был обманный маневр. Оборотень неестественно, со звуком рвущихся связок крутанулся на задних лапах и совершил боковой прыжок в сторону Кирана.
Эльф не успел вовремя среагировать. Оборотень наотмашь полоснул парня тяжелой когтистой лапой. Удар пришелся точно в грудь. Раздался страшный, отчетливый хруст ломающихся ребер и кольчужных колец. Киран со свистом выдохнул воздух, пулей отлетел спиной в скалистую стену оврага и бесформенным мешком свалился на землю. Без сознания.
– Киран! – испуганно, сорвав голос, крикнула Ива.
Ее пальцы на секунду дрогнули, сбивая прицел, и следующая стрела срикошетив от гранитного валуна, не попала по цели. Оборотень торжествующе зарычал, разворачиваясь к новой жертве. Он открыл левый бок, увлекшись атакой.
Арден этот момент не пропустил. Ведьмак сделал безумный, взрывной выпад вперед, сокращая дистанцию в один скользящий шаг. Зашагал наперерез. С разворота всего корпуса он с тяжелым выдохом глубоко полоснул Оборотня серебряным клинком по обнажившемуся боку. Острая сталь с мерзким звуком разрезала плотную шкуру, рассекая плоть от нижних ребер до самого бедра.
Оборотень издал дикий, пронзительный визг боли. Звук ударил по барабанным перепонкам не хуже Знака. Чистое серебро при контакте с кровью Ликантропа сработало как раскаленный кусок железа. Плотные края раны мгновенно начали чернеть и дымиться, выжигая регенерацию монстра под корень. Тварь стремительно теряла очки здоровья.
Ликантроп моментально растерял всю свою спесь. Зверь понял, что этот мечник убьют его, если не сбежит.
Оборотень резко, трусливо поджал хвост и развернулся спиной. Огромными, трехметровыми прыжками он взлетел по крутому, каменистому склону оврага, уходя из-под обстрела. Ломая подлесок и оставляя на зеленой траве капли дымящейся, черной крови, раненая тварь на бешеной скорости унеслась в самую глубь темного ночного леса.
Арден тяжело дышал сквозь, медленно опуская окровавленный серебряный меч. Токсины после боя медленно отступали, возвращая миру привычные цвета.
Ива уже была внизу. Она бросила лук на землю и упала на колени перед неподвижным Кираном, лихорадочно пытаясь нащупать пульс на его шее. Ее руки дрожали. Галаэль замер на краю оврага, удерживая тракт под прицелом, его грудь ходила ходуном от усталости.
Зверь ушел, но оставлять подранка в таком состоянии было нельзя. За ночь Ликантроп возможно залечит раны, отлежится в какой-нибудь глухой норе, и тогда выследить его в этих лесах станет куда труднее. Нужно было принимать решение прямо сейчас.
– Остаешься здесь, – Арден жестко рубанул ладонью воздух, пресекая любые споры Галаэля. – Перевяжи Кирана. Потом достань из пещеры этого недобитого менестреля, пока его там крысы не сожрали. Ждите нас тут.
Галаэль хмуро, зло выдохнул, но спорить не стал. Эльф понимал чт о нельзя бросать одних раненого Кирана и барда.
– Живым вернись, Ведьмак, – глухо бросил Галаэль, уже срезая ножом кольчужные кольца на окровавленной груди Кирана.
Арден не ответил. Он развернулся и первым взлетел по крутому склону оврага, уходя в ночь. Ива тенью скользнула следом, на ходу закидывая лук за плечо.
Начался бешеный, изнурительный ночной марафон.
Лес вокруг превратился в сплошную, агрессивную стену. Колючие ветви дикой ели с сухим треском хлестали по ведьмачьей маске, гнилые поваленные стволы сосен то и дело вырастали прямо под ногами, заставляя работать на пределе ловкости. Арден бежал размашистым, тяжелым шагом мутанта.
Ива поражала. Эльфийка двигалась рядом, словно лесной дух – бесшумно, невероятно легко. Она перелетала через огромные коряги, почти не касаясь земли сапогами, и умудрялась держать темп ведьмака, не сбивая дыхания. Капюшон ее плаща сорвало ветром, обнажив стянутые в тугой узел светлые волосы.
Оборотень впереди шел напролом, но хитрил до последнего. Зверь петлял как заяц. Он прыгал в ручьи, шел по руслам каменистых проток, пытался запутать преследователей среди скалистых валунов, где запах моментально выветривался. Но Арден снова активировал ведьмачье чутьё.
Мир про себя моментально обесцветился, превратившись в монохромный серый черновик. Зато каждая сломанная когтями ветка, каждый сорванный клочок мха и дымящиеся капли черной крови Ликантропа на листьях папоротника вспыхнули для ведьмака ярким, неоновым багрянцем. Оборотень оставлял за собой светящуюся тепловую просеку. Арден уверенно держал темп, резко корректируя направление на каждом повороте зверя.
Ива, замечая, как мечник без малейших колебаний сворачивает в самые глухие, непролазные дебри и находит срезанные углы погони, лишь молча косилась на его маску. В ее глазах росло немое почтение к навыкам мутанта.
Они преследовали его уже минут двадцать, когда чаща впереди наконец расступилась, открывая небольшой просвет между вековыми дубами. Там, метрах в сорока, мелькнул огромный, горбатый волосатый силуэт бегущей твари. Оборотень бежал тяжело, заваливаясь на раненый бок. Серебряный ожог выжег ему часть легкого, заставляя зверя хрипеть на всю округу.
Ива прямо на бегу, не сбавляя бешеной скорости и балансируя на скользких корнях, она умудрилась одним слитным движением сорвать лук, вскинуть его и натянуть тетиву. Щелчок. Стрела со свистом рассекла ночной воздух.
Наконечник с хрустом пробил Оборотню заднюю правую лапу чуть выше скакательного сустава. Тварь дико, пронзительно рявкнула, потеряла равновесие и кубарем покатилась по земле, ломая кусты малинника. Но жить Ликантропу хотелось слишком сильно. Монстр перевернулся через голову, поднялся на три лапы и, волоча раненую конечность, упрямо рванул в сторону старой лесной вырубки.
Арден прибавил ходу. Финал квеста был близок.
След вывел их на широкую, заваленную бревнами и старыми пнями вырубку, залитую мертвенно-холодным лунным светом. Кровавые багровые пятна вели прямо к тупику – завалу из вековых, подгнивших сосен, которые когда-то рухнули во время бури. Дальше идти было некуда. Локация закончилась стеной из бревен.
Из глубокой темноты этого завала донесся низкий, рокочущий, полный обреченности и дикой ярости рык. Оборотню больше незакуда было бежать. Прижатый к стене он медленно развернулся к своим преследователям, обнажая окровавленные клыки. В его глазах больше не было страха – только желание забрать с собой как можно больше жизней.
Арден на ходу перехватил длинную рукоять серебряного меча двумя руками, меняя стойку на атакующую.
Ива мгновенно оценила диспозицию. Эльфийка тенью взлетела на высокий, расколотый пень у самого края вырубки, вскинула лук и взяла чудовище на прицел. Арден медленно шел вперед по центру поляны. Его серебряный меч тускло и опасно блестел в лунных лучах.
Оборотень издал оглушительный, яростный рев и совершил безумный, затяжной прыжок прямо на ведьмака.
Тварь пыталась достать Ардена огромными передними когтями, стремясь одним ударом разорвать ему грудную клетку или перекусить горло. Но ведьмак уклонялся на считанные миллиметры, заставляя когти чудовища с сухим свистом рассекать воздух над самой маской. Арден уходил от прямых атак короткими, выверенными перекатами, крутил быстрые пируэты и разрывал дистанцию в самый последний миг.
Ива работала сзади как безупречная поддержка. Эльфийка не тратила стрелы зря. Каждое ее пущенное перо летело точно в уязвимые, суставные сочленения лап, в основание массивной шеи и в чуткие уши зверя. Стрелы заставляли оборотня судорожно дергаться, сбивали набранный темп его шквальной атаки и раз за разом заставляли тварь раскрывать фланги.
Этот бой шел на чистое, грязное истощение. Оборотень, несмотря на тяжелые раны, оставался невероятно опасен. В какой-то момент, увернувшись от очередного Знака, Ликантроп умудрился зацепить Ардена по касательной. Острый коготь с треском распорол плотную клепаную кожу куртки на левом плече, пуская ведьмачью кровь. Про себя Арден мгновенно зафиксировал просевшую полоску здоровья в интерфейсе и вспыхнувший красный значок дебаффа, но не отвлекся от схватки ни на одну долю секунды. Ранения только разозлили мутанта.
Ведьмак начал прагматично использовать окружающую обстановку. Он намеренно заманивал беснующуюся тварь на скользкие, покрытые инеем бревна старого завала. Из-за простреленной Ивой лапы оборотень то и дело терял равновесие на качающихся стволах, оскальзывался и открывался. Серебряный клинок Ардена раз за разом находил плоть зверя, оставляя на его теле глубокие, дымящиеся ожоги, которые регенерация Ликантропа уже не успевала затягивать.
Финал этой дикой схватки наступил внезапно. Оборотень, понимая, что стремительно теряет силы, сделал отчаянный, предсмертный бросок всей своей массивной тушей вперед, широко раскрывая окровавленную пасть. Ива поймала этот миг. Эльфийка всадила свою последнюю стрелу точно, горящий фосфором правый глаз монстра. Тварь мгновенно ослепла на одну сторону, ее жутко повело вбок прямо в воздухе, а траектория броска полностью смазалась.
Арден поймал этот момент. Он резко, на одном дыхании ушел нырком под занесенную лапу зверя, пропустив тяжелую тушу мимо себя. С разворота всего корпуса, вложив в это движение всю силу нанес страшный, сокрушительный секущий удар двумя руками снизу вверх.
Серебряный меч страшным хрустом прошел сквозь густую шерсть, плотные мышцы и шейные позвонки. Отрезанная голова Оборотня отлетела далеко в сторону, шмякнувшись в жухлую траву. Массивная обезглавленная туша Ликантропа по инерции пролетела еще пару метров вперед, тяжело рухнула в придорожную грязь и навсегда затихла.
Наступила мертвая, звенящая тишина. В ночном воздухе было слышно только тяжелое, рваное дыхание Ардена и тихий стук тетивы опустившей лук Ивы. Из этой глухой лесной выручки стремительно уходила вся зловещая, давящая атмосфера. Туман начал редеть.
Прямо под холодным лунным светом тело убитого Оборотня начало странно видоизменяться. Оно медленно, с легким шипением и треском костей уменьшалось в размерах, теряя густую шерсть и страшные когти. Проклятие спало после физической смерти носителя. Спустя минуту на грязной траве вместо монстра уже лежал обычный, сильно изуродованный шрамами мертвый человек в лохмотьях.
Арден устало опустил серебряный меч, коротким, привычным взмахом стряхивая с лезвия остатки темной крови. Прямо перед его глазами, перекрывая силуэт поверженного врага, привычно вспыхнули долгожданные янтарные строки административного интерфейса:
[Контракт: Охота на Ликантропа успешно завершен!]
[Вы получили: 4500 XP. Уровень повышен: Уровень 12 ➡️ Уровень 13]
[Получено очков характеристик для распределения: +2]
[Условие доступа в локацию Вышегород: Выполнено на 100 %. Путь открыт]
Ведьмак мысленно, одним усилием воли закрыл мерцающую вкладку, не произнеся вслух ни единого слова о Системе. Он плавно завел руку за плечо и со знакомым металлическим шелестом спрятал серебряный клинок в ножны на портупее. Дело было сделано.
Арден медленно повернулся к спрыгнувшей с пня Иве, которая уже подбирала свои уцелевшие стрелы. Первая серьезная преграда на тракте была полностью устранена. Впереди их ждал Вышегород и новые ответы на вопросы этого безумного мира.
Глава 9. Вышегород
Юлиан очнулся от того, что его щека намертво примерзла к осклизлому камню. В затылке пульсировала тупая, чугунная боль, словно туда со всего маху зарядили кованым солдатским сапогом. Во рту стоял отвратительный привкус сухой пыли, старой ржавчины и меди.
Бард судорожно дернулся, захлебнувшись собственным хрипом, и резко сел. Перед глазами поплыли серые круги. Вокруг царил вязкий полумрак заброшенного логова. Под пальцами хрустнули обглоданные ребра какого-то несчастного купца. Жив. Цел. Руки на месте, ноги тоже. Та кошмарная клыкастая морда из ночного кошмара не разорвала его на куски.
В пещере стояла абсолютная, противоестественная тишина. Ни рычания, ни звона стали.
Юлиан подтянул к себе валявшуюся рядом лютню, прижал инструмент к груди и на четвереньках, сдирая колени о щебень, торопливо пополз к узкому просвету расщелины. Сердце колотилось где-то в горле.
Он протиснулся наружу и зажмурился.
Над каменистым оврагом брезжил серый, промозглый рассвет. Туман лениво стелился по жухлой траве, цепляясь за кусты ежевики. И прямо посреди этой серости, метрах в двадцати от входа, сидел Галаэль. Эльф привалился спиной к замшелой скале. Его дорожный плащ был разорван, лицо перемазано грязью, а тонкие пальцы и рукава по самые локти покрывала густая, запекшаяся кровь.
На коленях лазутчика неподвижно лежал Киран.
Юлиан споткнулся, выронил лютню в грязь и на ватных ногах бросился к ним. Вся его напускная бравада, все заготовленные язвительные реплики и шутовские манеры испарились за долю секунды.
Он упал на колени рядом с эльфами и замер, забыв, как дышать.
Грудная клетка Кирана была неестественно, жутко вдавлена внутрь. Кольчужные кольца впились в разорванную плоть, ребра были раскрошены страшным ударом когтистой лапы. Парень дышал – тяжело, прерывисто, с влажным, булькающим клокотанием в горле. С его разбитых, бескровных губ при каждом судорожном вздохе срывалась розовая пузырящаяся пена.
– Киран… эй, парень, держись, – голос Юлиана сорвался на сиплый фальцет. Бард в панике начал лихорадочно шарить по карманам своего бирюзового дублета, выворачивая подсумки. Руки тряслись мелкой, неуправляемой дрожью. – У меня есть бинты. И мазь… знахарка в Мшанках давала, от лихорадки и ран… Сейчас перевяжем. Сейчас всё затянется, слышишь? Галаэль, держи его ровнее!
Юлиан судорожно выдернул кусок чистой ткани, но чужая ледяная ладонь жестко легла ему на запястье.
Галаэль перехватил руку барда. Эльф даже не поднял головы. Его лицо казалось высеченным из серого гранита, а в миндалевидных глазах застыла такая глухая, черная пустота, что у Юлиана перехватило дыхание. Лазутчик лишь медленно, с едва заметным усилием качнул головой.
Помогать было нечему. Внутри Кирана всё было перемолото в кашу.
Раненый эльф дернул веками. Его затуманенный, стекленеющий взгляд на мгновение сфокусировался на побледневшем лице Юлиана. Киран не издал ни звука – лишь сделал один длинный, глубокий, хриплый вдох, словно пытаясь зачерпнуть побольше морозного утреннего воздуха. Затем его плечи резко обмякли, голова запрокинулась набок, а зрачки застыли, отражая бледное небо.
Всё кончилось.
Овраг накрыла оглушительная, мертвая тишина. Юлиан сидел на коленях, тупо глядя на неподвижное лицо парня, с которым еще вчера вечером они делили сухари на привале. В горле встал жесткий, царапающий спазм. Впервые в жизни язык отказался ему служить. Не было ни рифм, ни острот, ни красивых метафор про героическую гибель в лучах славы. Была только грязь, запах свежей крови и тяжелая, необратимая смерть.
Галаэль молча опустил тело брата на траву. Без единого слова эльф вытащил из-за пояса длинный охотничий нож и подошел к узловатым корням старой вековой сосны, росшей на краю оврага. Он опустился на землю и принялся методично, с глухими ударами долбить мерзлый, каменистый грунт.
Юлиан не стал ничего спрашивать. Он подобрался ближе, упал на колени прямо в сырую хвою и принялся голыми руками выгребать куски гравия, глины и корней, расчищая яму. Камни резали кожу, под ногти набивалась черная грязь вперемешку с кровью, пальцы немели от холода, но бард не останавливался. Он рыл землю молча, с остервенением, словно эта тупая физическая боль могла заглушить воющий страх внутри.
Они копали долго. Когда неглубокая могила была готова, они вдвоем бережно опустили тело Кирана на дно. Затем молча, шаг за шагом, начали таскать тяжелые речные валуны со дна оврага. Валун за валуном. Камень за камнем. Они наглухо завалили насыпь тяжелым скальником, чтобы лесные падальщики и бродячие твари не смогли добраться до останков.
Рассветное солнце с трудом пробивалось сквозь густые еловые лапы, окрашивая лес в холодные золотистые тона.
Юлиан сидел на плоском камне напротив свежего кургана, бессмысленно разглядывая свои сбитые в мясо пальцы. Дублет был безнадежно испорчен, лютня валялась в стороне, но ему было плевать. Ардена и Ивы всё еще не было. Они ушли по кровавому следу Ликантропа в самую глубь чащи еще ночью и до сих пор не вернулись.
Галаэль сидел напротив. Эльф неподвижно сжимал свой боевой лук побелевшими от напряжения пальцами, не отрывая мертвого взгляда от стены белесого утреннего тумана.
Хруст сухой ветки разорвал вязкую тишину оврага.
Галаэль среагировал мгновенно – лук взметнулся вверх, тетива натянулась до щеки за долю секунды. Юлиан вжался в холодный валун, чувствуя, как внутри всё обрывается. Но эльф не выстрелил. Пальцы лазутчика дрогнули, и он медленно, со свистом выдохнув сквозь зубы, опустил оружие.
Из белесой пелены утреннего тумана вышли двое.
Юлиан вгляделся в приближающийся силуэт Ардена, и по спине пробежал неприятный, колючий холодок. Ведьмак выглядел пугающе чужим. Плотная кожа куртки на левом плече была вспорота когтями и насквозь пропитана кровью. Глухая маска, наплечники, портупея – всё было заляпано черными, запекшимися каплями. От длинных ножен за спиной и от самого Ардена отчетливо тянуло едким, кислым запахом жженой плоти и раскаленного металла – так пахло серебро, выжигавшее плоть чудовища.
В опущенной правой руке ведьмак нес тяжелый холщовый сверток. С грубой ткани лениво капало на жухлый мох. Трофей. Доказательство для стражи Вышегорода, оплаченное чистой сталью.
На Ардене не было и следа триумфа. Ни усталой улыбки победителя, ни ярости. Сквозь узкие прорези маски Юлиан поймал взгляд янтарных глаз – холодный, абсолютно ровный, расчетливый. Перед ним стоял не просто спутник по дороге и не герой будущих трактирных баллад. Это была идеальная, безжалостная боевая машина, которая пошла в ночной лес, нашла угрозу и методично стерла ее в пыль.
Ива шла следом. Ее лук висел за плечом, лицо осунулось. Она сделала несколько шагов по каменистому дну оврага и резко замерла.
Ее взгляд уперся в свежую насыпь из серых речных валунов под узловатыми корнями сосны.
Эльфийка не закричала. Не упала на колени в слезах. Она лишь медленно, страшно опустила голову, сжав кулаки с такой силой, что побелели костяшки, а пальцы впились в ладони. Галаэль подошел к ней и тихо, сдавленно произнес пару коротких, резких фраз на певучем Старшем наречии. Слова звучали сухо, как удары кремня о кресало.
Ива молча опустилась на одно колено перед насыпью. Ее тонкая ладонь легла на шершавый, ледяной камень могилы. Она замерла так на минуту, прощаясь с тем, с кем делила тропы с самого детства.
Арден остановился позади них. Он не стал подходить вплотную, не стал произносить пустых речей. Ведьмак лишь коротко, сдержанно склонил голову, отдавая дань уважения павшему союзнику.
Они развели небольшой, скрытный костер на самом дне расщелины, прикрыв пламя сухими еловыми лапами, чтобы дым не поднимался над верхушками деревьев.
Юлиан сидел на корточках, не шевелясь. Обычно в любой сложной ситуации он начинал сыпать шутками, заполняя неловкие паузы трескотней и пытаясь заглушить собственный страх. Сейчас он не мог выдавить из себя ни звука. Бард молча протянул озябшие, сбитые в кровь и перемазанные землей руки к слабому теплу. Затем достал из походной сумки флягу со свежей водой и остатки ржаных сухарей, без слов передав их Иве и Галаэлю.
Арден сел на поваленный ствол напротив. Стянув порванную куртку, он плеснул на рваную рану на плече прозрачной спиртовой настойки – мышцы на его лице даже не дрогнули, лишь желваки туго перекатились под кожей. Быстро затянув плечо плотным бинтом, ведьмак вытащил из подсумка темный точильный брусок.
По оврагу поплыл мерный, сухой, методичный звук – вжик, вжик. Арден правил серебряный клинок, убирая микроскопические зазубрины после ударов о кости оборотня. Спокойно. Буднично. Словно просто чистил сапоги перед выходом на улицу.
Юлиан опустил глаза на свою лютню, сиротливо лежавшую в пыльном чехле у ног. В голове больше не складывались веселые куплеты про «балет в корчме» или браваду уличных рубак. Вся эта романтика дальних дорог, воспетая новиградскими менестрелями, оказалась дешевой шелухой. Настоящая правда тракта пахла гнилыми ранами, мерзлой землей под ногтями и смертью товарищей.
Но глядя на Ардена – на то, как уверенно ложится сталь на брусок, как холодно и собрано действует этот мутант в маске, – Юлиан впервые осознал простую истину. Этот молчаливый ведьмак был единственным стержнем, который держал их потрепанный отряд. Единственным шансом дойти до конца и не сдохнуть в придорожной канаве.
Арден спрятал точильный камень в подсумок. Серебряный меч с мягким, породистым щелчком вернулся в ножны за спиной. Ведьмак поднялся на ноги, поправив ремни портупеи.
Солнце окончательно выкатилось из-за верхушек вековых сосен, заливая овраг холодным, чистым утренним светом. Густой туман стремительно таял, превращаясь в росу на камнях.
Арден посмотрел в сторону тракта и сухо, по-военному бросил:
– Пора. В Вышегороде нас ждут.
Ива и Галаэль поднялись следом. Одним слитным движением они натянули глубокие капюшоны дорожных плащей, полностью скрыв осунувшиеся лица и острые уши. Боль утраты была заперта глубоко внутри – пришло время закончить контракт.
Юлиан подобрал лютню, закинул ремень за спину и молча встал в строй.
Мрачная чаща нехотя отпускала их.
С каждым шагом вековые сосны расступались все шире, пропуская вниз холодный дневной свет. Чавкающая под сапогами грязь, густо замешанная на прелой хвое и прошлогодних листьях, постепенно уступила место жесткому, утрамбованному гравию. А еще через полчаса отряд вышел на широкий Вышегородский тракт, вымощенный серым, выщербленным булыжником.
Юлиан шумно перевел дух. Давящая, душная тишина дикого леса, где за каждым кустом мерещился оскал Ликантропа, осталась за спиной. Но долгожданной легкости внутри так и не появилось. Тяжелый ком в груди никуда не делся, напоминая о свежем скальнике под корнями той далекой сосны.
Бард плелся в хвосте колонны, цепляясь взглядом за спины спутников.
Эльфов осталось только двое. Ива и Галаэль шли по самой обочине, почти не касаясь подошвами камней мостовой. Их серые дорожные плащи были наглухо запахнуты, а глубокие капюшоны опущены до самых подбородков, пряча заостренные уши и застывший в глазах ледяной траур. Они не проронили ни слова с момента выхода из оврага. Но Юлиан видел, с какой нечеловеческой готовностью их пальцы под шерстяной тканью контролируют рукояти оружия. Случись что – луки запоют прежде, чем противник успеет моргнуть. Потеря Кирана выжгла в них остатки сомнений.
Впереди размеренно, словно выверенный часовой механизм, вышагивал Арден.
Кованые подковы его сапог мерно и тяжело стучали по камням. Сквозь прорехи разорванной на плече куртки белели тугие витки свежих бинтов, а за спиной в такт широкому шагу глухо позвякивали эфесы двух мечей – стального и серебряного. В левой руке ведьмак так же буднично нес заскорузлый холщовый мешок с трофеем.
Юлиан поймал себя на мысли, что этот молчаливый парень в глухой маске сейчас внушает ему куда больше трепета, чем целый полк королевских латников в сверкающей броне. Рыцари орали о чести и выставляли напоказ гербы. Арден не говорил ничего. Он просто шел вперед, перемалывая чудовищ и обстоятельства с пугающей, механической эффективностью.
Дорога постепенно оживала. Признаки близости огромного людского муравейника становились все отчетливее.
Сначала показался старый, наполовину разобранный бревенчатый блокпост. Затем на тракте начали попадаться первые повозки местных крестьян и обозы мелких торговцев. Но стоило вознице заметить странную процессию – широкоплечего мутанта с двумя клинками за спиной, окровавленным мешком в руках и молчаливых стрелков в надвинутых капюшонах, – как телеги в панике съезжали на обочину. Мужики испуганно натягивали вожжи, бледнели, вжимали головы в плечи и торопливо, мелко крестились, провожая отряд дикими взглядами.
Для них этот мир за пределами болот казался мирным и привычным. Люди ехали продавать репу и соленую рыбу, ругались из-за цен на зерно и не подозревали, что всё их хрупкое спокойствие держится только на таких вот упрямых одиночках, вырезающих ночных тварей в глухих оврагах.
К полудню лес окончательно отступил, распахнув перед путниками широкую, залитую блеклым солнцем речную долину.
В самом ее центре, на колоссальном скалистом утесе, вырастал Вышегород.
Юлиан невольно задрал голову, ощущая, как перехватывает дыхание. Город выглядел как исполин, грубо высеченный из цельного куска серого гранита. Циклопические зубчатые стены, сложенные из циклопических каменных блоков, казались продолжением самой скалы. Над ними возвышались массивные круглые башни, увенчанные коническими крышами, с которых лениво колыхались на ветру тяжелые темно-бордовые штандарты. Над тысячами черепичных крыш поднимались сизые столбы дыма от сотен кузниц и печей. Город дышал, гудел и нависал над долиной неприступным каменным монолитом, способным пережить любую войну.
Тракт полого спустился к основанию скалы и уперся в глубокий, вырубленный прямо в граните ров. Вода внизу казалась черной и маслянистой. Через этот провал вел колоссальный каменный мост с тяжелым подъемным механизмом у основания Главных Северных ворот.
На стенах надвратной башни ярко вспыхивали на солнце кирасы десятков дежурных стражников. В узких темных бойницах грозно поблескивали стальные дуги тяжелых станковых самострелов, способных пробить рыцаря вместе с конем.
Арден остановился у самого начала моста. На секунду он замер, привычным, скупым движением поправил ремни двойной портупеи на груди и удобнее перехватил мешок с головой оборотня. Янтарный отблеск в прорезях его маски на мгновение полыхнул холодным золотом.
Ведьмак сделал первый шаг на плиты моста.
Подковы коней и тяжелые сапоги стражников гулко отдавались от монолитных плит моста. В воздухе пахло сыростью глубокого рва, речной тиной и гарью сотен печных труб, дымивших за крепостными стенами.
Юлиан невольно втянул голову в плечи. Сверху, из узких бойниц гранитных башен, на них смотрели десятки тяжелых станковых самострелов. Наконечники болтов холодно поблескивали на полуденном солнце, и бард кожей чувствовал, как стрелки держат пальцы на спусковых крючках. Одно неверное движение – и отряд превратится в решето прямо на мосту.
