Текст книги "(не) случайный наследник. Жена по контракту (СИ)"

Автор книги: Andy Smith

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Алина охнула, столкнувшись с его твердой грудью, чувствуя каждым нервом его напряженные мышцы и тяжелую, пульсирующую эрекцию, которая упиралась ей в живот через ткань брюк. Воздух выбило из легких. Все ее попытки сопротивляться разбились вдребезги о первобытную, сжигающую химию, которая вспыхнула между ними, стоило их телам соприкоснуться.

– Пусти... – слабо выдохнула она, пытаясь упереться ладонями в его грудь, но пальцы предательски сжались, комкая ткань его рубашки, словно ища опору.

– Скажи мне глядя в глаза, что ты ничего не чувствуешь, – его шепот обжигал ее губы. – Скажи, что эти пять лет ты не просыпалась в холодном поту, вспоминая, как я касался тебя. Соври мне еще раз, Алина. Давай.

Она открыла рот, чтобы выкрикнуть отрицание, но звук умер в горле.

Руслан не стал ждать ответа. Он впился в ее губы с такой свирепой, голодной яростью, что мир вокруг Алины просто перестал существовать. Это не был поцелуй любви. Это был акт поглощения, доминирования и абсолютного права собственности. Его жесткий язык вторгся в ее рот, сминая сопротивление, подчиняя, забирая каждый вздох.

Она попыталась оттолкнуть его, зажмурившись от слез бессилия, но его руки блуждали по ее телу с пугающей, собственнической уверенностью, словно он заново изучал свою законную территорию. Пальцы с силой сжали ее бедра, приподнимая, заставляя обвить его талию ногами. Алина инстинктивно вцепилась в его широкие плечи, чтобы не упасть, и в этот момент ее предательское тело сдалось окончательно.

Прошлые обиды, страх, ненависть – всё сгорело в огне этого поцелуя. Она ответила. Со стоном, полным боли и отчаяния, она раскрыла губы шире, отдаваясь этому разрушительному водовороту. Ее пальцы зарылись в его густые темные волосы, притягивая еще ближе.

Руслан глухо зарычал прямо в ее губы. Этот звук, полный звериного триумфа, вибрировал в ее собственной груди. Он легко, не прерывая поцелуя, оторвал ее от двери и понес к кровати.

Мир завертелся. В следующее мгновение Алина оказалась на прохладном шелке, а Руслан навис сверху, вдавливая ее в матрас своим тяжелым, горячим телом. Его глаза, серые и смертельно опасные, смотрели на нее с нескрываемым торжеством победителя.

– Я же говорил, – хрипло произнес он, одной рукой срывая пуговицы с ее белой блузки. – Ты сама захочешь. Ты принадлежишь мне, Алина. До последней клетки. И сегодня я заставлю тебя забыть всё, кроме моего имени.

Глава 10

Утро ворвалось в спальню безжалостным, слепящим светом, прорезавшимся сквозь неплотно задернутые тяжелые портьеры. Лучи солнца скользнули по смятым темным шелковым простыням, словно высвечивая место преступления.

Алина открыла глаза. Тело откликнулось глухой, тянущей болью в мышцах – свидетельством той необузданной, дикой ночи, которая стерла в порошок все ее бастионы. Она лежала на животе, зарывшись лицом в подушку, пропитанную запахом ветивера, мужского пота и терпкой страсти.

Воспоминания обрушились на нее лавиной, заставляя щеки вспыхнуть от жгучего, невыносимого стыда. Она помнила всё. Помнила, как сдалась под напором его губ, помнила, как ее собственные руки жадно скользили по его литой спине, выгибаясь навстречу каждому его жесткому, властному толчку. Руслан не был нежным любовником. Он брал ее так, словно хотел выжечь на ее подкорке свое имя, словно пытался компенсировать каждую секунду из тех пяти лет, что они провели порознь. И самое страшное заключалось в том, что она отвечала ему с такой же исступленной, первобытной жаждой. Ее тело предало ее разум, расписавшись в абсолютной капитуляции.

Она судорожно сглотнула пересохшим горлом и попыталась натянуть на обнаженные плечи сбившееся одеяло.

– Не прячься, – раздался низкий, вибрирующий голос со стороны панорамного окна.

Алина вздрогнула и резко повернула голову.

Руслан сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу. Он был уже одет – в строгие темные брюки и расстегнутую на три верхние пуговицы белоснежную рубашку. В руке он держал чашку дымящегося кофе. Его волосы были слегка влажными после душа, а в глазах цвета грозового неба плескалось абсолютное, сытое спокойствие хищника, который наконец-то получил свою самую желанную добычу.

Он наблюдал за ней. Изучал каждый дюйм ее обнаженной спины, выглядывающей из-под шелка, каждую эмоцию, отражающуюся на ее бледном лице. Рядом с его креслом, на ковре, валялась ее растерзанная белая блузка – безмолвный символ ее сломленной независимости.

– Я видел каждый миллиметр этого тела, Алина, – его голос стал бархатным, обволакивающим. Он сделал глоток кофе, не сводя с нее тяжелого взгляда. – Я чувствовал, как ты дрожишь, когда я вхожу в тебя. Играть в оскорбленную невинность при свете дня – бессмысленно.

Алина села, судорожно прижимая к груди одеяло. Ее пальцы побелели от напряжения.

– Я не играю, – выдохнула она, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слезы. Слезы ненависти к самой себе. – То, что произошло ночью... это была просто физиология. Инстинкт. Ты просто... задавил меня.

Руслан издал короткий, сухой смешок, лишенный всякого веселья. Он медленно поднялся с кресла, поставил чашку на подоконник и подошел к кровати. Алина инстинктивно вжалась в изголовье, но он даже не попытался прикоснуться к ней. Он просто навис над ней, опираясь руками о матрас по обе стороны от ее бедер.

– Физиология? – он хищно прищурился. – Инстинкт? Называй это как хочешь, если тебе так легче примириться с собственной совестью. Но факт остается фактом: ты моя, Алина. И ты кричала мое имя так громко, что мне пришлось закрыть тебе рот поцелуем, чтобы не разбудить сына.

Слова ударили наотмашь. Алина отвернулась, закусив губу до солоноватого привкуса крови. Он был прав, и от этой правды хотелось провалиться сквозь землю.

– Что тебе еще нужно? – прошептала она в пустоту комнаты. – Я подписала контракт. Я в твоей постели. Я отдала тебе всё.

– Мне нужна безупречная жена, – жестко, без тени эмоций ответил Руслан. Он выпрямился, поправляя манжеты рубашки. – Завтра вечером состоится ежегодный благотворительный прием фонда «Беркутов». Там будет весь свет города, партнеры, пресса и конкуренты, которые спят и видят, как бы вцепиться мне в глотку. И ты пойдешь туда со мной.

Алина вскинула голову, с ужасом глядя на него.

– Прием? Но... я не могу! Я не знаю этих людей, я не умею вести себя в таком обществе. Я аналитик, а не светская львица! Руслан, пожалуйста, Макар только вчера из больницы...

– Макар под присмотром лучших врачей и нянь, – ледяным тоном оборвал он ее жалкие попытки отказаться. – Ты пойдешь туда, Алина, и будешь улыбаться так, словно ты самая счастливая женщина на планете. Ты будешь висеть на моей руке и смотреть на меня с обожанием. Общество должно получить красивую сказку о воссоединении семьи. Мои акции взлетят, когда пресса напишет о моем найденном наследнике и тайной жене.

Он направился к выходу из спальни, но у дверей обернулся.

– Через час приедут стилисты, парикмахеры и ювелир. Они сделают из тебя ту женщину, которая достойна стоять рядом со мной. Будь готова.

Дверь захлопнулась, оставив Алину наедине со звенящей тишиной и осознанием того, что золотая клетка только что захлопнулась на еще один оборот ключа. Теперь он собирался выставить ее на всеобщее обозрение, превратить в красивый трофей на витрине своей идеальной жизни.

________________________________________

Когда Алина, приняв душ и накинув тяжелый халат, спустилась на первый этаж и тихо вошла в детскую, ее встретил оглушительный, счастливый визг.

Макар сидел на пушистом ковре посреди комнаты в обнимку с щенком, который остервенело жевал шнурок от его нового кроссовка. Мальчик выглядел абсолютно здоровым – розовощеким, сияющим, с распахнутыми от восторга серыми глазами.

– Мамочка! Смотри! – закричал он, увидев ее. – Я назвал его Лучик! Потому что он такой же желтый и теплый, как солнце! А еще папа заходил утром. Он сказал, что мы с Лучиком будем тренироваться на большой лужайке!

Алина опустилась на колени рядом с сыном, обнимая его хрупкие плечи. Запах детского шампуня и шерсти щенка ударил в нос, заставив сердце болезненно сжаться.

– Лучик... Очень красивое имя, котенок, – она заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё кровоточило. – Как ты себя чувствуешь? Кашля нет?

– Ни капельки! – гордо заявил Макар, уворачиваясь от мокрого языка лабрадора. – Тетя врач приходила, слушала меня холодной штучкой и сказала, что я богатырь. Мам, а ты почему такая грустная? Тебе не нравится здесь?

Детская интуиция, острая как скальпель, ударила прямо в цель. Макар внимательно смотрел на нее своими не по годам серьезными, руслановскими глазами.

– Что ты, мой хороший, – Алина поспешно отвернулась, поправляя его воротничок, чтобы спрятать слезы. – Мне очень нравится. Просто я немного не выспалась. Главное, что тебе здесь хорошо.

– Мне очень-очень хорошо! – серьезно кивнул мальчик. – У меня теперь есть своя комната, собака и... папа. Он строгий, да? Как директор в мультике. Но он добрый. Он обещал купить мне настоящий велосипед!

Слушая этот восторженный лепет, Алина поняла самую страшную вещь. Руслан купил не только ее тело. Он купил любовь ее сына. Макар, который всю свою маленькую жизнь не знал ничего, кроме лишений и усталой, вечно работающей матери, теперь был ослеплен этим великолепием, этой щедростью и этой сильной, защищающей мужской фигурой. Если Алина сейчас попытается пойти против Руслана, она разрушит сказку собственного ребенка.

Она стала заложницей счастья своего сына.

Тихий стук в дверь прервал ее мысли. На пороге стояла экономка, лицо которой, как всегда, не выражало ни единой эмоции.

– Алина Сергеевна, – произнесла женщина, слегка склонив голову. – Стилисты ожидают вас в малой гостиной. Руслан Ильдарович просил передать, что у вас есть три часа на подготовку к примерке вечерних платьев.

– Иду, – безжизненным голосом ответила Алина. Она поцеловала Макара в макушку. – Играй, малыш. Маме нужно пойти поработать с тетями.

Малая гостиная превратилась в филиал модного дома. Рейлы с десятками роскошных, переливающихся стразами и шелком платьев занимали всё пространство. На столах были разложены бархатные палетки с косметикой, щипцы для завивки, флаконы с парфюмом. Вокруг суетились пять человек – высокие, манерные люди в черном, которые тут же накинулись на Алину, стоило ей переступить порог.

– Ох, какая фактура! – всплеснул руками главный стилист, худой мужчина с пирсингом в брови, бесцеремонно поворачивая голову Алины за подбородок. – Кожа бледновата, синяки под глазами... Но мы это заштукатурим. Волосы отличные, не испорченные краской. Руслан Ильдарович заказал для вас образ "холодной элегантности". Бриллианты уже доставили.

Алину усадили в огромное кресло перед зеркалом. Следующие три часа слились для нее в бесконечный конвейер чужих прикосновений. Ее волосы дергали, обжигали плойкой, укладывая в сложную, гладкую прическу. На ее лицо наносили слои праймеров, тональных кремов, пудры и помады, стирая ее собственные, живые черты и рисуя поверх них маску идеальной, дорогой женщины.

Ей не задавали вопросов. Ее мнение не имело значения. Она была просто манекеном, на котором создавали шедевр по заказу хозяина.

Когда всё было закончено, ей приказали встать. Два ассистента осторожно, чтобы не повредить прическу, надели на нее платье.

Оно было черным. Из плотного, струящегося шелка, который облегал ее фигуру как вторая кожа. Глубокое декольте, обнажающее хрупкие ключицы, и невероятный вырез на спине, доходящий почти до поясницы. Ткань казалась тяжелой, но при этом жидкой, стекающей по бедрам.

Стилист застегнул на ее шее тяжелое платиновое колье с каскадом бриллиантов. Камни обожгли кожу холодом.

– Совершенство, – выдохнул стилист, отступая на шаг. – Вы можете посмотреть.

Алина медленно повернулась к зеркалу в пол.

Оттуда на нее смотрела незнакомка. Потрясающе красивая, холодная, недосягаемая женщина с алыми, как кровь, губами и пустыми, мертвыми глазами. В ней не осталось ничего от той Алины, которая дрожала в переполненном автобусе или плакала над больным ребенком. Эта женщина стоила миллионы. Эта женщина была собственностью Руслана Беркутова.

В этот момент двери малой гостиной распахнулись.

Руслан вошел в комнату. На нем был идеально сидящий смокинг, белоснежная рубашка и черная бабочка. Он выглядел как дьявол, сошедший со страниц глянцевого журнала. Стилисты и ассистенты мгновенно замолчали, словно по команде растворившись по краям комнаты.

Он остановился в нескольких метрах от нее, засунув одну руку в карман брюк. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, медленно скользнул по ее фигуре – от бриллиантов на шее, по глубокому вырезу на груди, к узкой талии и вниз, к подолу черного шелка.

Воздух в гостиной мгновенно раскалился. Алина видела, как потемнели его глаза. Как дрогнули желваки на суровом лице.

Он подошел к ней вплотную. Запах ветивера смешался с ароматом лака для волос и дорогого парфюма. Руслан не обращал внимания на присутствующих в комнате людей. Он поднял руку и почти невесомо, кончиками пальцев, провел по ее обнаженной ключице, прямо под холодными бриллиантами.

– Идеально, – прошептал он так тихо, что это услышала только она. В его голосе звучала не просто похвала ее красоте, а жгучее, звериное чувство собственности. – Ни один ублюдок на этом приеме не сможет отвести от тебя глаз. Но каждый из них будет знать, что ты вернешься в мою постель.

Он жестко перехватил ее руку, положив ее ледяные пальцы на сгиб своего локтя.

– Идем, жена. Пора показать тебя миру.

глава 11

Вспышки десятков фотокамер разорвали вечернюю темноту, сливаясь в единый ослепительный, пульсирующий стробоскоп. Бронированный «Майбах» плавно затормозил у красной ковровой дорожки, расстеленной перед монументальным зданием исторического особняка в центре столицы. Сквозь тонированное стекло Алина видела толпу журналистов, операторов и светских хроникеров, сдерживаемых плотным кордоном охраны. Они напоминали стаю голодных акул, почуявших каплю крови в воде.

Воздух в салоне автомобиля казался тяжелым, выкачанным до вакуума. Алина судорожно сжала в руках крошечный бархатный клатч, чувствуя, как под холодным шелком платья по спине стекает капля ледяного пота.

– Дыши, – раздался рядом ровный, лишенный малейших признаков волнения голос Руслана.

Он сидел, откинувшись на спинку сиденья, и излучал ту самую пугающую, абсолютную уверенность человека, который привык владеть миром. Его глаза, холодные и расчетливые, скользнули по ее бледному лицу.

– Я не смогу, – выдохнула Алина, ее голос дрогнул, срываясь на сдавленный шепот. – Руслан, посмотри на них. Они же разорвут меня на части. Если они начнут задавать вопросы о Макаре... о том, где мы были...

– Они не зададут ни одного вопроса, на который я не позволю им получить ответ, – жестко перебил он. Его большая, горячая ладонь легла на ее обнаженное колено, обжигая кожу даже сквозь тонкий нейлон чулок. Этот собственнический жест заставил ее вздрогнуть. – Ты – моя жена. Мать моего наследника. Никто не посмеет усомниться в нашей истории. Ты пять лет жила в Европе, воспитывая сына вдали от прессы ради его безопасности. Сейчас, когда он подрос, мы решили раскрыть карты. Это официальная версия для СМИ. Запомни ее.

Алина закусила накрашенную алым губу, кивнув. Ложь. Очередной слой красивой, глянцевой лжи, которой он покрывал их искалеченные жизни.

– И еще одно, – Руслан подался вперед, его лицо оказалось в опасной близости от ее лица. Запах ветивера и дорогого коньяка одурманивал. – Улыбайся, Алина. Если я увижу в твоих глазах страх или обреченность, я расценю это как нарушение нашего контракта. Ты должна сыграть влюбленную, счастливую женщину. Настолько убедительно, чтобы я сам в это поверил.

Щелкнул центральный замок. Водитель услужливо распахнул дверь с ее стороны. В салон ворвался морозный ночной воздух, смешанный с запахами выхлопных газов, дорогого парфюма и гулом толпы.

Руслан вышел первым. Вспышки камер стали неистовыми, сопровождаемые оглушительным хором голосов: «Руслан Ильдарович!», «Господин Беркутов, пару слов о слиянии компаний!». Он проигнорировал их, развернулся и протянул Алине руку.

Ее пальцы, ледяные и дрожащие, легли на его широкую ладонь. Руслан сжал ее руку так крепко, что металл обручального кольца больно впился в кожу, напоминая о ее статусе. Он помог ей выйти из машины, и толпа взорвалась.

Секундное замешательство сменилось настоящим безумием. Репортеры подались вперед, охрана едва сдерживала натиск.

– Кто ваша спутница, Руслан Ильдарович?

– Это ваша новая пассия?

– Ходят слухи о тайном наследнике, вы подтвердите их?

Руслан остановился на красной дорожке. Он не отпустил ее руку, а наоборот, властно обнял Алину за талию, притянув вплотную к своему боку. Его пальцы легли на обнаженную кожу ее спины, прямо над глубоким вырезом платья. От этого прикосновения, такого интимного и откровенного на глазах у сотен людей, у Алины перехватило дыхание.

– Это Алина Беркутова. Моя законная супруга и мать моего сына, Макара, – голос Руслана, усиленный микрофонами журналистов, прогремел над площадью, словно удар грома. – На этом комментарии о моей личной жизни окончены.

Шок, отразившийся на лицах репортеров, был осязаемым. Вспышки слились в сплошной слепящий свет. Алина, помня его приказ, заставила себя поднять голову. Она посмотрела на Руслана снизу вверх и растянула губы в безупречной, отрепетированной улыбке. В этот момент камеры запечатлели идеальную картину: суровый, могущественный миллиардер, бережно обнимающий свою потрясающе красивую, сияющую жену. Никто не видел, как ее ногти впивались в бархат клатча до боли в суставах. Никто не знал, что под черным шелком бьется сердце перепуганной насмерть птицы.

Они прошли сквозь тяжелые дубовые двери особняка, оставляя хаос позади.

Внутри царила оглушительная роскошь. Хрустальные люстры размером с небольшие автомобили заливали огромный бальный зал теплым, золотистым светом. Лепнина на высоких потолках, мраморные колонны, живая музыка в исполнении струнного квартета. Воздух был пропитан ароматами шампанского, черной икры и нишевой парфюмерии. Здесь собрались те, кто вершил судьбы экономики страны. Элита. Хищники в смокингах и бриллиантах.

Когда Руслан и Алина появились на вершине парадной лестницы, гул голосов в зале начал стихать, пока не превратился в звенящую тишину. Все взгляды устремились на них.

Алина чувствовала себя экспонатом на аукционе. Ее оценивали, препарировали взглядами, пытались вычислить ее стоимость и происхождение. Мужчины смотрели на ее откровенное платье с нескрываемым, плотоядным интересом. Женщины – с завистью, сканируя караты ее колье и пытаясь понять, как этой неизвестной девице удалось окольцевать самого неуловимого и жестокого холостяка столицы.

Руслан чувствовал это внимание. Он упивался им. Его рука на ее талии скользнула ниже, пальцы собственнически сжали бедро сквозь ткань, посылая четкий, недвусмысленный сигнал каждому мужчине в этом зале: «Мое. Не прикасаться».

– Расправь плечи, – прошептал он ей на ухо, и его теплое дыхание вызвало у нее дрожь, которую со стороны можно было принять за трепет от прикосновения любимого мужа. – Ты сейчас стоишь дороже любой женщины в этом здании. Пусть смотрят.

Они начали медленно спускаться. Люди расступались перед ними, словно Красное море перед Моисеем. Руслана тут же окружили партнеры. Зазвучали фальшивые, елейные поздравления, вопросы о бизнесе, восхищенные вздохи по поводу «невероятной красоты» его супруги.

Алина играла свою роль. Она улыбалась, кивала, произносила заученные, пустые фразы, в то время как ее мозг лихорадочно отсчитывал минуты до окончания этого кошмара. Руслан не отпускал ее ни на шаг. Он держал ее при себе, как трофей, демонстрируя свою абсолютную власть над ней.

В какой-то момент, когда Руслан отвлекся на разговор с седовласым министром, к Алине подошла женщина.

Высокая, худощавая, с идеальным каре цвета платины и в кроваво-красном платье, которое не скрывало ничего из того, что следовало бы скрыть. Ее глаза были холодными и змеиными. Алина узнала ее из светских хроник, которые листала в приемной Руслана – Эльвира Строганова, дочь нефтяного магната и, по слухам, бывшая любовница Беркутова, которая спала и видела себя в роли его жены.

– Алина... какое необычное имя, – Эльвира остановилась рядом, плавно покачивая бокал с шампанским. Ее голос был тихим, пропитанным ядом. – Должна признать, Руслан умеет удивлять. Вытащить из рукава тайную жену и ребенка именно тогда, когда акции его холдинга нуждались в «семейном» имидже. Гениальный пиар-ход.

Алина напряглась. Сердце болезненно сжалось, но инстинкт самосохранения, выкованный годами выживания, сработал безотказно. Она медленно повернула голову и посмотрела Эльвире прямо в глаза.

– Пиар-ход? – Алина приподняла бровь, и ее голос прозвучал на удивление ровно и холодно, копируя интонации Руслана. – Боюсь, вы слишком много времени проводите, читая желтую прессу, Эльвира. Наша семья предпочитала тишину. Но если вас так волнуют акции моего мужа, вы всегда можете приобрести несколько. Уверена, он сделает вам скидку по старой дружбе.

В глазах Эльвиры мелькнула растерянность, сменившаяся жгучей ненавистью. Она явно ожидала увидеть испуганную, забитую мышь, которую Руслан вытащил из трущоб, а наткнулась на ледяную стену.

– Не обольщайся, милочка, – прошипела Строганова, наклонившись ближе. – Руслан не способен любить. Ты для него – просто инкубатор для наследника и красивая кукла для подобных вечеров. Как только ты ему наскучишь, он вышвырнет тебя так же легко, как надел на тебя это платье.

– Зато это платье на мне, а не на вас, – парировала Алина, и в этот момент она почувствовала, как тяжелая, знакомая рука легла на ее обнаженную спину.

Руслан. Он материализовался за ее спиной бесшумно, как призрак. Его пальцы скользнули по позвоночнику Алины, вызывая у нее предательский, шумный вдох.

– Эльвира, – голос Руслана был обманчиво мягким, но в нем лязгала сталь. – Я вижу, ты уже познакомилась с моей женой. Надеюсь, ты не утомляешь ее своими... фантазиями?

Строганова мгновенно побледнела. Фальшивая улыбка приклеилась к ее губам.

– Что ты, Руслан. Мы просто обсуждали... моду. Алина прекрасно выглядит.

– Я знаю, – отрезал он, даже не глядя на бывшую любовницу. Его взгляд был прикован к лицу Алины. – Она безупречна. А теперь извини, Эльвира. Моя жена обещала мне танец.

Не дав Строгановой сказать ни слова, Руслан властно взял Алину за руку и повел в центр зала, где оркестр заиграл медленную, тягучую мелодию аргентинского танго. Пространство расчистилось, предоставляя им центр внимания.

Алина задрожала, когда Руслан привлек ее к себе. Его правая рука жестко легла на ее талию, прижимая так плотно, что между их телами не осталось ни миллиметра свободного пространства. Левая рука переплела свои пальцы с ее пальцами.

– Ты отлично справилась со Строгановой, – прошептал он ей на ухо, когда они сделали первый шаг, скользя по блестящему паркету. В его голосе звучало странное, почти искреннее одобрение. – Я думал, она заставит тебя плакать. Но ты выпустила когти. Мне это нравится.

– Я защищала себя, – выдохнула Алина, стараясь не сбиться с ритма. Танцевать она умела только благодаря школьным кружкам, но Руслан вел так уверенно и властно, что ей оставалось лишь подчиняться каждому его движению. – Я не позволю кому-то оскорблять меня, даже если этот кто-то прав.

Руслан резко развернул ее, заставив выгнуться в спине. Его рука на ее пояснице была горячей, словно раскаленное железо.

– Она не права, – его голос стал хриплым, глубоким, вибрацией отдаваясь в ее груди. – Ты не кукла. И ты не наскучишь мне.

Алина вскинула голову, встречаясь с его тяжелым, потемневшим взглядом. Музыка пульсировала в венах, свет люстр расплывался в золотое пятно. В этот момент в зале не существовало никого, кроме них двоих.

– Зачем ты делаешь это, Руслан? – прошептала она, чувствуя, как его бедро скользит между ее ног в сложной фигуре танго. Трение шелка о его жесткие брюки посылало электрические разряды в низ живота. – Зачем этот спектакль? Зачем ты притворяешься, что я значу для тебя что-то большее, чем пункт в контракте? Ты сломал меня. Забрал моего сына. Ты получил всё, что хотел. Так зачем эта игра на публику?

Его хватка на ее талии стала почти болезненной. Он притянул ее еще ближе, так, что она почувствовала каждый мускул его напряженного тела.

– Ты думаешь, это игра? – процедил он сквозь зубы. Его лицо оказалось в миллиметре от ее лица. Алина видела свое отражение в его расширенных, темных зрачках. – Ты думаешь, когда я вчера ночью рвал на тебе одежду и кончал в тебя, это была игра? Ты думаешь, я привел бы в свой дом женщину, которая ничего для меня не значит?

Воздух выбило из ее легких. Слова Руслана были слишком откровенными, слишком сырыми для этого блестящего, насквозь фальшивого зала.

– Ты ненавидишь меня, – выдохнула она, пытаясь отстраниться, но он не позволил.

– Я ненавижу то, что ты сделала пять лет назад, – прорычал он, склоняясь к ее шее и касаясь губами бешено пульсирующей жилки. Алина едва не застонала от этого прикосновения, которое было одновременно лаской и угрозой. – И я ненавижу то, как сильно я тебя хочу. Каждую секунду. Даже сейчас, когда на нас смотрит половина этого чертового города, единственное, о чем я думаю – это как сорвать с тебя эти бриллианты, бросить тебя на заднее сиденье машины и заставить тебя снова кричать мое имя.

Его откровенность была сродни удару ножом. Она парализовала волю, заставляя кровь кипеть в венах. Алина задыхалась от противоречивых чувств. Страх перед его первобытной силой боролся с темной, пугающей страстью, которая просыпалась в ней каждый раз, когда он был так близко.

Она поняла страшную вещь. Она не была просто пленницей в его золотой клетке. Каким-то извращенным, больным образом она имела над ним власть. Ее побег стал для него незаживающей раной, ее присутствие сводило его с ума, лишая хваленого ледяного контроля. Он купил ее, он сломал ее жизнь, но сам оказался в такой же зависимости от нее, как и она от него.

Музыка оборвалась финальным, резким аккордом. Руслан замер, удерживая ее в глубоком прогибе. Зал взорвался аплодисментами.

Он медленно вернул ее в вертикальное положение, не отрывая взгляда от ее тяжело вздымающейся груди. Его маска непроницаемого, идеального мужа вернулась на место с пугающей скоростью. Он слегка поклонился публике, затем взял ее руку и поднес к своим губам.

– Улыбайся, Алина, – прошептал он, касаясь губами ее костяшек. – Шоу только начинается. И этой ночью оно продолжится в нашей спальне. Без свидетелей. И без контрактов.

Его взгляд пообещал ей полное, безоговорочное уничтожение. И Алина с ужасом осознала, что, несмотря на всю свою ненависть и боль, ее тело уже предательски ждет этой ночи. Ждет момента, когда тиран снова превратится в одержимого любовника, чтобы сжечь ее дотла в огне их собственной, больной и неизбежной связи.