Текст книги "(не) случайный наследник. Жена по контракту (СИ)"
Автор книги: Andy Smith
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Глава 3
Звонок будильника прозвучал как выстрел в предрассветной тишине. Алина резко открыла глаза, сбросив руку с кнопки телефона за секунду до того, как мелодия успела набрать громкость. Пять утра. За окном – непроглядная, холодная темень ранней осени.
Она повернула голову. На соседней подушке, разметав во сне светлые кудряшки, спал Макар. Его дыхание было тяжелым, с легким присвистом, а лоб блестел от испарины. Алина осторожно, чтобы не разбудить, прикоснулась губами к его виску. Горячий. Снова температура. Сердце болезненно сжалось, но она заставила себя встать, накинуть потертый халат и пойти на крошечную кухню.
Ей нужно было приготовить завтрак, отмерить дозы жаропонижающего и сиропа от кашля, написать подробную инструкцию для соседки, тети Вали, которая согласилась посидеть с малышом за скромную плату. И самое главное – морально подготовиться к казни, которая была назначена на восемь утра на девяностом этаже «Беркутов Холдинг».
Когда Алина вышла из дома, ледяной ветер ударил в лицо, окончательно срывая остатки сна. Она была одета в свой единственный приличный деловой костюм – строгую темно-синюю юбку-карандаш и белую блузку, купленные еще на распродаже три года назад. Ткань казалась слишком тонкой, а фасон – безнадежно устаревшим, но это было лучшее из того, что она могла себе позволить.
В 7:45 она переступила порог приемной. Секретаря еще не было. Пространство, залитое утренним светом из панорамных окон, казалось стерильным и пугающе огромным. Рабочее место личного помощника располагалось прямо перед тяжелыми дубовыми дверями кабинета генерального директора. Изящный стол из тонированного стекла, два монитора, идеальный порядок.
Алина села в эргономичное кресло, чувствуя себя так, словно ее посадили на электрический стул. Она включила компьютер, пароль от которого ей вчера вечером прислали из IT-отдела. На почте уже висело тридцать два непрочитанных письма. Графики, согласования, бронирования билетов, аналитические сводки – массив информации, в который ей предстояло вникнуть прямо сейчас.
Ровно в восемь ноль-ноль двери лифта бесшумно разъехались.
Алина напряглась, словно струна. По мягкому ковролину раздались уверенные, тяжелые шаги. Руслан появился в приемной, на ходу снимая кашемировое пальто. На нем был темно-синий костюм-тройка, идеально подчеркивающий широкие плечи и узкую талию. Лицо – непроницаемое, сосредоточенное. Он выглядел как ожившее воплощение безжалостного успеха.
Он прошел мимо ее стола, даже не повернув головы. Ни «доброго утра», ни кивка. Словно она была пустым местом, предметом интерьера.
– Кофе. Черный, без сахара. Вчерашние сводки по азиатскому филиалу на стол. И перенеси встречу с советом директоров на пятницу, – бросил он через плечо, толкая дверь своего кабинета. – У тебя пять минут.
Дверь захлопнулась.
Алина выдохнула, понимая, что всё это время задерживала дыхание. Началось. Он решил играть в ледяного, требовательного босса, пытаясь сломать ее рутиной и невыполнимыми дедлайнами.
Она бросилась к кофемашине, попутно распечатывая графики. Ровно через четыре минуты она осторожно постучала в дверь кабинета и, не дожидаясь ответа, вошла.
Руслан сидел за своим массивным столом, просматривая что-то на планшете. Он снял пиджак и расслабил узел галстука. Алина подошла ближе, чувствуя, как воздух вокруг него становится плотным, почти осязаемым. Тот самый запах ветивера и горького шоколада окутал ее, вызывая предательскую дрожь в коленях.
Она поставила чашку с кофе на стол, стараясь не смотреть на его руки. Рядом положила папку со сводками.
– Ваши документы, Руслан Ильдарович, – сухо произнесла она, собираясь немедленно отступить на безопасное расстояние.
Но не успела.
Его пальцы внезапно сомкнулись на ее запястье. Хватка была стальной, непреклонной. Алина вздрогнула, широко распахнув глаза, и наконец посмотрела ему в лицо. Руслан смотрел на нее снизу вверх, но даже в этой позе умудрялся доминировать. В его серых глазах плескалась холодная, расчетливая насмешка.
– У тебя пульс зашкаливает, Алина, – его большой палец медленно, провокационно погладил тонкую кожу на ее запястье, прямо там, где бешено билась венка. Одно прикосновение – и по ее венам словно пустили жидкий огонь. – Боишься меня?
– Я боюсь разлить ваш кофе, – вырвала она руку, отступая на шаг и пряча дрожащие пальцы за спину. – Если это всё, мне нужно вернуться к работе. Писем очень много.
– Иди, – он криво усмехнулся, беря чашку. – И помни, что теперь ты принадлежишь этому офису. И мне.
День превратился в бесконечный, изматывающий марафон. Руслан гонял ее по малейшим поводам. Он заставлял переделывать презентации, требовал найти данные пятилетней давности, придирался к шрифтам в отчетах. Он явно проверял ее на прочность, ожидая, когда она сорвется, заплачет или попросит пощады. Но Алина стиснула зубы. Каждая перепечатанная страница, каждый холодный ответ «Да, Руслан Ильдарович» были кирпичиком в фундамент здоровья ее сына. Она не сдастся.
К вечеру у нее раскалывалась голова, а глаза слезились от монитора. Алина бросила взгляд на часы в нижнем углу экрана.
17:50.
Она судорожно вздохнула. Тетя Валя предупредила, что сможет сидеть с Макаром строго до семи вечера, так как ей нужно уходить в ночную смену. Дорога до ее окраины в час пик занимала минимум час. Алине нужно было выйти ровно в шесть, иначе ребенок останется один в квартире с высокой температурой.
17:55.
Она начала быстро сохранять документы и закрывать вкладки. Достала из ящика свою потертую сумку, скинула туда телефон и ключи. Сердце забилось чаще в предвкушении свободы. Еще несколько минут, и она сможет сбежать из этого ада к своему мальчику.
Дверь кабинета резко распахнулась.
Руслан вышел в приемную, накидывая пиджак. Он выглядел таким же бодрым и свежим, как и в восемь утра, словно у него внутри работал атомный реактор.
– Алина, через сорок минут у нас ужин с японскими инвесторами в «Сакуре». Захвати распечатки договоров и планшет. Ты едешь со мной для протоколирования встречи.
Алина замерла, держа в руках сумку. Воздух застрял в горле.
– Я... я не могу, – произнесла она, и ее голос предательски дрогнул.
Руслан остановился на полпути к лифту и медленно обернулся. Его брови взлетели вверх в ледяном недоумении. В этом офисе ему никто и никогда не говорил «не могу».
– Что ты сказала? – переспросил он обманчиво тихим тоном.
– Мой рабочий день заканчивается в восемнадцать ноль-ноль, – Алина заставила себя выпрямить спину и посмотреть ему в глаза. Страх скручивал внутренности, но перед глазами стояло раскрасневшееся лицо Макара. Это придало ей отчаянной смелости. – Я выполнила все поручения. Документы для инвесторов лежат у вас на столе в синей папке. Я ухожу.
Лицо Руслана мгновенно потемнело. Он в несколько широких шагов преодолел разделяющее их расстояние и навис над ее столом, опираясь на него обеими руками.
– Ты, кажется, забыла, на каких условиях здесь находишься, – процедил он, и в его голосе зазвучали металлические нотки сдерживаемой ярости. – Личный помощник генерального директора не имеет графика. Твое время принадлежит мне. Если я говорю, что мы едем на ужин, ты молча берешь документы и идешь за мной.
– В моем контракте, который вы заставили меня подписать, черным по белому прописаны часы работы: с восьми до шести! – Алина повысила голос, ее глаза гневно вспыхнули. Она больше не была той испуганной мышью, которую он зажал в лифте вчера. – Я не ваша рабыня, Руслан Ильдарович. У меня есть... личная жизнь. И обстоятельства, которые я не могу отменить.
Повисла звенящая, тяжелая тишина. Руслан смотрел на ее упрямо вздернутый подбородок, на гневно раздувающиеся ноздри, на румянец, заливший ее бледные щеки. Она была невероятно красива в своем гневе. Дерзкая, непокорная – такая же, как пять лет назад, когда посмела перечить ему в первый же вечер их знакомства.
Но слова о «личной жизни» резанули его по живому. Внутри него мгновенно вспыхнул уродливый, черный костер первобытной ревности.
– Обстоятельства? – он хищно прищурился. – Или кто-то конкретный? Тот, кто ждет тебя в постели, пока ты тут играешь в неприступность? Кто он, Алина? Ради кого ты смеешь срывать мне переговоры на миллионы долларов?
Алина побледнела, но не отвела взгляд. Защитный инстинкт матери сработал мгновенно: пусть лучше он думает, что у нее есть любовник, чем начнет копать и узнает о ребенке.
– Это вас не касается, – бросила она ледяным тоном, обходя стол и направляясь к лифту. – До завтра.
Она нажала кнопку вызова, чувствуя спиной его прожигающий, полный ненависти взгляд. Створки разъехались. Она шагнула в кабину, не оборачиваясь. Двери закрылись, отсекая ее от его тяжелого дыхания и ярости.
Руслан остался стоять посреди пустой приемной. Он смотрел на закрывшиеся двери лифта, чувствуя, как внутри всё кипит от злости и странного, сосущего чувства потери, которое он отказывался признавать. Тонкий аромат ванили всё еще висел в воздухе.
Он резко достал телефон из кармана брюк и набрал номер начальника службы безопасности.
– Виктор, – рыкнул Руслан в трубку, как только на том конце ответили. – Моя новая помощница, Алина... Узнай о ней всё. С кем она живет, с кем спит, куда ходит после работы. Я хочу знать каждый ее шаг. И организуй за ней наружное наблюдение. Начиная с этой секунды.
Глава 4
Старый, набитый уставшими после смены людьми автобус дергался на каждом светофоре, словно в агонии. Алина стояла на задней площадке, вдавленная толпой в холодное, запотевшее стекло. Ледяной сквозняк забирался под воротник пальто, но она не чувствовала холода. Внутри нее всё выгорело, оставив лишь звенящую пустоту и липкий, парализующий страх. Она закрыла глаза, и под веками тут же вспыхнуло лицо Руслана – искаженное первобытной, собственнической яростью, когда она посмела повернуться к нему спиной.
Он не отступит. Теперь она знала это наверняка. Он будет давить, ломать ее сопротивление, пока не загонит в угол.
Когда автобус наконец выплюнул ее на нужной остановке – спальном районе на самой окраине города, где серые панельные многоэтажки жались друг к другу, словно замерзшие бездомные собаки, – уже совсем стемнело. Алина почти бегом преодолела дворы, перепрыгивая через черные лужи, и взлетела на пятый этаж без лифта.
Дверь открылась еще до того, как она успела провернуть ключ. На пороге стояла тетя Валя, кутаясь в пуховую шаль. Ее обычно добродушное, морщинистое лицо сейчас выглядело встревоженным.
– Алиночка, беда прям, – зашептала соседка, пропуская девушку в тесный коридор, пахнущий старыми вещами и корвалолом. – Температура под тридцать девять скаканула. Я ему сироп дала, как ты велела, обтирала водичкой, да только сбивается плохо. Лежит, как тряпочка, мамку зовет.
Алина скинула туфли, бросила сумку прямо на пол и бросилась в комнату.
Ее мальчик лежал на разобранном диване, укрытый тонким пледом. В тусклом свете ночника его щеки пылали неестественным, лихорадочным румянцем. Светлые кудряшки прилипли к мокрому от пота лбу. Услышав шаги, Макар с трудом приоткрыл тяжелые веки.
– Мама... – его голос был слабым, хриплым, с тем самым пугающим свистом в груди.
– Я здесь, мой маленький, я здесь, – Алина упала на колени перед диваном, прижимаясь губами к его обжигающе горячему лбу. Слезы, которые она сдерживала весь день, наконец прорвали плотину, горячими дорожками скатываясь по щекам. Она зарылась лицом в его шею, вдыхая запах детского шампуня и болезни. – Прости меня. Прости, что меня не было рядом.
– Ты плачешь? Твой новый начальник плохой? – Макар протянул дрожащую, горячую ручку и неуклюже коснулся ее щеки. Даже в бреду он умудрялся хмурить брови – точно так же, как делал это Руслан, когда был чем-то недоволен. От этого сходства сердце Алины облилось кровью.
– Нет, котенок. Начальник хороший. Просто мама очень устала, – она заставила себя улыбнуться, стирая слезы тыльной стороной ладони. – Сейчас мы выпьем горькую таблетку, а потом я лягу с тобой и буду читать сказку. Договорились?
Она провела бессонную ночь, прислушиваясь к каждому вдоху сына, меняя компрессы на его лбу и молясь всем богам, чтобы антибиотики начали действовать. К утру температура наконец спала. Макар уснул глубоким, ровным сном, а Алина, выпив две чашки самого дешевого, обжигающе горького кофе, побрела в душ, чтобы смыть с себя следы отчаяния и приготовиться к новому раунду в корпоративном аду.
Войдя в приемную генерального директора ровно в 7:50, Алина почувствовала, как меняется плотность воздуха. В офисе царила абсолютная, звенящая тишина. Секретаря на месте не было. Двери в кабинет Руслана были плотно закрыты, но из-под них пробивалась узкая полоска света. Он уже был там.
Она села за свой стол, включила компьютер и попыталась сосредоточиться на почте, но буквы расплывались перед уставшими глазами. Внутри всё сжималось в тугую пружину в ожидании его появления.
Дверь распахнулась без предупреждения.
Руслан стоял на пороге своего кабинета. Он был без пиджака, рукава белоснежной рубашки закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья с легкой сетью темных волосков. Галстук небрежно оттянут вниз. Взгляд его пронизывал насквозь, как рентгеновский луч. Он выглядел так, словно тоже не сомкнул глаз этой ночью, но, в отличие от Алины, усталость делала его только опаснее.
– Зайди, – бросил он одно короткое слово, в котором не было и тени вчерашней ярости. Только холодный, расчетливый приказ.
Алина послушно встала, поправила юбку и шагнула на территорию хищника.
Как только она оказалась внутри, Руслан нажал кнопку на пульте, и тяжелые двери за ее спиной закрылись, отсекая звуки офиса. Он медленно обошел свой огромный стол и прислонился к нему бедром, скрестив руки на груди.
– Я жду объяснений, – его голос звучал обманчиво мягко, как бархат, скрывающий лезвие бритвы. – Вчера ты позволила себе недопустимую дерзость. Я готов списать это на стресс первого дня. Но я хочу знать, к кому ты так отчаянно спешила.
Алина вскинула подбородок. Спасительный гнев снова начал пульсировать в венах, вытесняя страх.
– Вы мой работодатель, Руслан Ильдарович. Не муж, не отец и не надзиратель. Моя личная жизнь остается за порогом этого здания. Я работаю до восемнадцати ноль-ноль. Точка.
Руслан оттолкнулся от стола и в два хищных, бесшумных шага сократил расстояние между ними. Алина инстинктивно отшатнулась, но уперлась спиной в прохладное стекло массивного книжного шкафа. Ему хватило секунды, чтобы прижать ее, оперевшись руками о полки по обе стороны от ее головы.
Его запах – ветивер, кофе и агрессия – ударил в голову, пьяня и пугая одновременно.
– Ты делаешь ошибку, Алина, – прошептал он, склоняясь к ее лицу так близко, что его губы почти касались ее виска. – Ты думаешь, что можешь играть со мной в эти игры? Думаешь, я поверю, что какая-то мифическая любовь ждет тебя в твоей нищенской конуре на окраине города?
Алина замерла. Сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный галоп.
Он знает, где я живу. Он проверял.
– Вы следили за мной? – выдохнула она, с ужасом глядя в его серые, потемневшие от гнева глаза.
– Я проверяю тех, кто работает с моими личными документами, – он криво усмехнулся, его взгляд скользнул по ее бледным губам, задержался на пульсирующей жилке на шее. – Служба безопасности работает безупречно. Я знаю твой адрес. Я знаю, что ты снимаешь убитую «хрущевку», за которую платишь половину своей прошлой зарплаты. И я знаю, что никакого мужика там нет. Ты живешь одна.
Слова Руслана прозвучали как приговор. Алине показалось, что пол уходит из-под ног. Если его служба безопасности так легко вычислила ее адрес, то узнать о Макаре – вопрос нескольких часов. Она должна была защищаться, путать следы, делать что угодно.
– Мой мужчина женат, – ложь сорвалась с ее губ прежде, чем она успела обдумать последствия. Это было первое, что пришло в голову, самое грязное и отталкивающее оправдание, которое могло отбить у Руслана желание копать дальше. – Мы встречаемся тайно. У него семья. Поэтому я не могла остаться вчера на ужине. Он... он приезжал на пару часов.
На долю секунды в глазах Руслана мелькнуло что-то похожее на физическую боль, но оно тут же сменилось презрением. Чистым, ледяным презрением, которое резануло Алину больнее пощечины.
Он медленно отстранился от нее, словно боялся испачкаться.
– Женатый любовник? – процедил он сквозь сжатые зубы, и его лицо превратилось в каменную маску. – Как банально. И как... дешево. Я был о тебе лучшего мнения, Алина.
– Я не просила вас обо мне думать, – ее голос задрожал, но она заставила себя смотреть ему в глаза. – Могу я вернуться к работе?
– Иди, – бросил он, поворачиваясь к ней спиной и глядя в панорамное окно на серый город. – И чтобы я не видел тебя до вечера.
Алина выскользнула из кабинета, чувствуя себя так, словно ее вываляли в грязи. Но она добилась своего. Он поверил. Он прекратит слежку, разочаровавшись в ней.
Но она не видела того, что произошло в кабинете через час.
Ровно в десять утра дверь без стука приоткрылась, и внутрь вошел Виктор – начальник службы безопасности, грузный мужчина с холодными, бесцветными глазами бывшего оперативника. В руках он держал тонкую серую папку.
Руслан сидел за столом, массируя виски. Головная боль пульсировала где-то на затылке, а перед глазами всё еще стояло лицо Алины. Замужний любовник. От этой мысли внутри поднималась черная, едкая желчь, разъедающая внутренности.
– Руслан Ильдарович, – Виктор подошел к столу и положил папку перед боссом. – Данные по объекту. Вы просили срочно, поэтому информация пока первичная, но есть детали, которые требуют вашего внимания.
Руслан небрежно открыл папку. На первой странице были фотографии Алины: она выходит из здания офиса, она садится в переполненный автобус. Никаких дорогих машин, никаких тайных встреч.
– Я уже знаю, что у нее кто-то есть. Женатый мужик, – сухо произнес Руслан, пролистывая снимки убогого двора, в который заходила Алина.
Виктор нахмурился, переминаясь с ноги на ногу.
– В том-то и дело, Руслан Ильдарович. Мои люди вчера просидели под ее окнами до глубокой ночи. Никто к ней не приходил. Никто не выходил. Общалась она только с соседкой-пенсионеркой. Мы проверили ее биллинги и контакты за последние полгода. Никаких подозрительных звонков. Она ни с кем не встречается.
Руслан замер. Пальцы, державшие фотографию, напряглись, сминая глянцевую бумагу.
– Она соврала мне? – он поднял глаза на Виктора. Внутри него начал разгораться странный, лихорадочный огонь. – Зачем ей придумывать любовника?
– Я не могу знать ее мотивов, босс, – Виктор кашлянул, перелистывая папку на последнюю страницу. – Но есть кое-что еще. Мы подняли ее транзакции по карте. За последние два дня она потратила почти все свои сбережения в аптеке.
Руслан посмотрел на приложенные чеки. Суммы были внушительными.
– Она чем-то больна?
– Нет, – Виктор посмотрел ему прямо в глаза. – Я пробил номенклатуру лекарств. Это тяжелые педиатрические антибиотики. Бронхолитики. И гормональные ингаляторы. Руслан Ильдарович... эти препараты выписывают только детям. Детям до пяти лет. И, судя по базе местной поликлиники, по этому адресу зарегистрирован несовершеннолетний.
Воздух в кабинете внезапно закончился. Руслан уставился на строчки с названиями детских сиропов, чувствуя, как мир вокруг него начинает медленно, неотвратимо крениться.
Ребенок.
Вчера в лифте она судорожно сжимала телефон с фотографией мальчика на заставке. Мальчика, который, как она утверждала, был сыном подруги. Но зачем ей тогда тратить последние деньги на его лечение? Зачем придумывать любовника, лишь бы сбежать с работы? Зачем прятать его в этой нищенской конуре?
Руслан вспомнил глаза Алины в лифте. Ее панику. Ее животный, материнский ужас. И цифру «пять». Пять лет назад она сбежала от него. Ребенку на фото было на вид около четырех.
Математика сошлась в его голове с оглушительным, разрушительным грохотом.
– Машина. Сейчас, – хрипло выдохнул Руслан, резко поднимаясь из-за стола. Глаза его были черными от поднимающейся из самых глубин души бури. – Мы едем по этому адресу. Немедленно.
Глава 5
Черный тонированный «Майбах» разрезал серую осеннюю слякоть, словно акула, вторгшаяся в мелкий, грязный водоем. Руслан сидел на заднем сиденье, жестко сцепив пальцы в замок. Костяшки побелели от напряжения. В салоне автомобиля, отделанном светлой кожей и деревом, царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь мерным шорохом шин и стуком дворников, смахивающих холодный дождь с лобового стекла.
В голове Руслана с пугающей, механической точностью билась одна и та же мысль, выстраивая хронологию событий, которую он так долго отказывался замечать.
Пять лет назад, в конце октября, Алина исчезла из его пентхауса. Просто испарилась, оставив на тумбочке связку ключей и платиновую карту, с которой не было потрачено ни копейки. Он искал ее, бесился, крушил мебель, а потом приказал себе забыть эту неблагодарную дрянь.
Девять месяцев спустя – лето. Значит, ребенок родился где-то в июле.
Сейчас мальчику на фото должно быть чуть больше четырех лет.
«Сын моей подруги». «Мой мужчина женат».
Вся эта наспех слепленная, жалкая ложь теперь трещала по швам, рассыпаясь прахом. Она смотрела ему в глаза и врала. Дрожала, кусала губы, но защищала свою тайну с остервенением загнанной в угол волчицы.
Руслан стиснул челюсти так, что скрипнули зубы. Внутри него бушевал темный, первобытный коктейль из ярости, уязвленного эго и чего-то еще – странного, обжигающего чувства, которому он пока не мог дать названия. У него есть ребенок. Сын. Наследник империи Беркутовых, кровь от его крови, растет в каких-то трущобах, пока его мать покупает детские антибиотики на последние гроши. Эта мысль была невыносимой. Она била по его гордости, по его инстинктам собственника, выжигая всё на своем пути.
Машина резко затормозила, въехав в разбитый, заставленный старыми автомобилями двор. Вокруг возвышались унылые серые коробки панельных пятиэтажек. Стены были исписаны граффити, возле переполненных мусорных баков копошились бродячие собаки.
– Приехали, Руслан Ильдарович. Третий подъезд, – тихо произнес Виктор с переднего сиденья, не решаясь обернуться. Он слишком хорошо знал своего босса, чтобы лезть под горячую руку.
Руслан не стал ждать, пока водитель откроет дверь. Он толкнул ее сам и шагнул в ледяную лужу. Дорогие итальянские туфли мгновенно покрылись грязью, но он этого даже не заметил. Он широким, хищным шагом направился к обшарпанной металлической двери подъезда. Домофон был вырван с корнем.
Внутри пахло сыростью, кошачьей мочой и старой капустой. Стены, выкрашенные в мерзкий зелено-голубой цвет, облупились, обнажая серый бетон. Руслан перешагивал через окурки, стремительно поднимаясь по выщербленным ступеням. Пятый этаж. Квартира шестьдесят четыре. Дерматиновая, изодранная дверь с криво прибитым номером.
Здесь живет женщина, ради которой он когда-то был готов остановить время. Здесь живет его ребенок.
Руслан не стал искать звонок. Он поднял кулак и дважды тяжело ударил по деревянному косяку. Удары гулко разнеслись по лестничной клетке.
За дверью послышалось шарканье. Щелкнул один замок, затем второй, скрипнула дверная цепочка. В узкую щель выглянуло морщинистое лицо пожилой женщины в пуховом платке.
– Вам кого? – настороженно спросила тетя Валя, оглядывая высокого, угрожающе выглядящего мужчину в безупречном костюме. – Алина на работе, а счетчики мы в прошлом месяце проверяли.
– Откройте дверь, – голос Руслана прозвучал низко и ровно, но в нем была такая подавляющая сила, что старушка инстинктивно вздрогнула.
– Вы кто такой? Я милицию сейчас вызову! Нечего тут ходить...
– Вызывайте. Но сначала откройте дверь. Я начальник Алины, – он достал из внутреннего кармана удостоверение, мельком показал его женщине, хотя она вряд ли могла что-то разобрать в полумраке площадки. – У нее проблемы на работе. Я приехал за вещами.
Его взгляд, тяжелый и непреклонный, буквально парализовал старушку. Дрожащими руками она сняла цепочку. Руслан толкнул дверь и шагнул в тесный, темный коридор.
Воздух в квартире был тяжелым, спертым, пропитанным запахом дешевого жаропонижающего сиропа и влажного белья, которое сушилось на веревках прямо над головой. Нищета кричала из каждого угла: оторванные обои, потертый линолеум, скрипучие половицы. И в этой убогости жила его семья?
Не обращая внимания на охающую соседку, Руслан прошел в единственную комнату.
Он остановился на пороге, словно натолкнувшись на невидимую стену. Время замерло. Звуки улицы, дождь, дыхание перепуганной старушки за спиной – всё исчезло. Осталась только звенящая, оглушительная тишина.
На старом, продавленном диване, укрытый тонким колючим пледом, лежал мальчик. Рядом на стуле стоял тазик с водой и лежало влажное полотенце. Малыш тяжело дышал, его грудная клетка вздымалась с сиплым свистом. Светлые, как у Алины, кудряшки разметались по подушке, но во всем остальном...
Руслан перестал дышать. Он смотрел на ребенка и видел свое собственное отражение. Те же четко очерченные скулы, тот же упрямый подбородок, тот же разлет бровей. Это было не просто сходство. Это была биологическая копия, абсолютное доказательство, не требующее никаких тестов ДНК.
Мальчик заворочался во сне, недовольно сморщил носик и с трудом приоткрыл глаза. Серебристо-серые, глубокие, точь-в-точь как у Руслана. Малыш сфокусировал затуманенный лихорадкой взгляд на высокой фигуре незнакомца.
– Ты дядя доктор? – прохрипел Макар, не выказывая ни капли страха. Он сдвинул брови к переносице – жест, который Руслан делал по сто раз на дню, когда читал биржевые сводки. – А мама сказала, что уколов больше не будет.
У Руслана перехватило горло. Ледяной циник, жесткий делец, привыкший уничтожать конкурентов одним телефонным звонком, вдруг почувствовал, как к горлу подкатывает тугой, болезненный ком. Он медленно подошел к дивану. Дорогие брюки коснулись протертого советского ковра, когда миллиардер опустился на колени перед своим сыном.
– Нет, малыш, – голос Руслана дрогнул, потеряв всю свою стальную уверенность. Он протянул руку, которая слегка подрагивала, и осторожно, кончиками пальцев коснулся горячей щеки мальчика. Кожа ребенка пылала. – Я не доктор. Я...
Он осекся. Слова застряли в горле. Я твой отец. Он не имел права говорить это сейчас. Не так. Не в этой нищенской комнате, когда ребенок горит от температуры.
– Ты горячий, – хрипло констатировал Руслан. Инстинкт защиты включился мгновенно, вытесняя шок. Он обернулся к тете Вале, которая испуганно жалась в дверях. – Где его вещи? Теплые вещи, куртка, обувь. Быстро!
– Д-да как же... Куда вы его? – заикаясь, пробормотала женщина. – Алина убьет меня!
– Собирайте вещи, или я вызову сюда бригаду опеки, и вы будете объяснять им, почему больной ребенок лежит в этой антисанитарии! – рявкнул он так, что зазвенели стекла в хлипких окнах. Старушка метнулась к шкафу.
Руслан достал из кармана телефон. Пальцы быстро набрали знакомый номер.
________________________________________
Алина сидела за рабочим столом в приемной, бездумно глядя в монитор. Прошел уже час с тех пор, как Руслан вылетел из своего кабинета, не сказав ни слова, и исчез в лифте. Внутри нее нарастала тугая, липкая тревога. Интуиция вопила об опасности. Что-то было не так. Слишком быстро он ушел, слишком темным был его взгляд.
Она потянулась к телефону, чтобы позвонить тете Вале, но в этот момент аппарат в ее руке завибрировал сам. На экране высветилось: «Руслан Ильдарович».
Сердце пропустило удар. Алина сглотнула и нажала кнопку ответа.
– Да, Руслан Ильдарович? – ее голос прозвучал неестественно высоко.
На другом конце повисла тяжелая пауза. Алина слышала чье-то тяжелое, сиплое дыхание. И это было дыхание не взрослого мужчины.
– Знаешь, Алина, – голос Руслана звучал тихо, но в нем была такая смертельная, пугающая холодность, что у нее по спине побежали мурашки. – Твой женатый любовник оказался очень маленького роста. И у него мои глаза.
Мир вокруг Алины рухнул, разлетевшись на миллионы острых осколков. Воздух мгновенно выкачали из легких. Комната поплыла перед глазами.
Нет. Боже, нет. Он нашел его.
– Руслан... – из ее груди вырвался жалкий, задушенный хрип. – Пожалуйста. Не трогай его. Умоляю тебя...
– Твои мольбы закончились пять лет назад, когда ты сбежала, как трусливая дрянь, и украла у меня сына! – рявкнул он в трубку. Ярость прорвалась сквозь маску хладнокровия. – У тебя есть ровно полчаса, чтобы приехать в лучшую частную клинику в центре. Название скину сообщением. Если ты опоздаешь хоть на минуту, клянусь, ты больше никогда не увидишь этого ребенка.
– Руслан, он болен! Ему нельзя на улицу! Что ты делаешь?! – закричала Алина, вскакивая с кресла. Слезы градом хлынули из глаз.
– Я забираю то, что принадлежит мне. А ты за это ответишь. Время пошло.
В трубке раздались короткие гудки. Алина выронила телефон на стол. Ее трясло так сильно, что она не могла сделать вдох. Она схватила сумку и, не разбирая дороги, не видя ничего из-за пелены слез, бросилась к лифтам. Ей казалось, что она бежит прямо в преисподнюю.
