Текст книги "(не) случайный наследник. Жена по контракту (СИ)"
Автор книги: Andy Smith
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Глава 8
Ванная комната оказалась размером с ту самую гостиную в ее съемной квартире, которую она навсегда покинула несколько часов назад. Стены из темного графитового камня, встроенная подсветка, огромная душевая кабина за прозрачным стеклом и утопленная в пол джакузи. Алина заперла за собой тяжелую дверь из матового стекла, прижалась к ней спиной и медленно сползла на пушистый белый коврик.
Здесь, в спасительной изоляции, где ее никто не видел, она наконец позволила себе сломаться.
Беззвучные рыдания сотрясали ее худенькое тело. Она обхватила колени руками, пряча лицо, и плакала до тех пор, пока перед глазами не поплыли темные круги, а в груди не осталась лишь тупая, выжженная пустота. Всё кончено. Ее маленькая, независимая, пусть и полная лишений жизнь закончилась. Она продала себя в рабство человеку, который ее ненавидел, в обмен на жизнь и здоровье своего ребенка. Сделка с дьяволом, скрепленная кровью и печатью отчаяния.
Заставив себя подняться, Алина стянула мокрую, грязную одежду. Дешевая юбка и блузка полетели в изящную плетеную корзину для белья – она знала, что больше никогда их не наденет. Руслан не позволит своей жене носить вещи с распродаж.
Она встала под тугие струи обжигающе горячей воды. Дорогие гели для душа с ароматом сандала и бергамота не могли смыть с нее то въевшееся чувство унижения, которым она пропиталась за этот день. Алина терла кожу мочалкой до красноты, словно пытаясь стереть с себя прикосновения его взглядов, стереть саму память о том, как легко и безжалостно он сломал ее волю.
Выйдя из душа, она обнаружила на мраморной столешнице аккуратно сложенную стопку одежды: свежее белье с бирками люксового бренда и длинный, тяжелый шелковый халат глубокого изумрудного цвета. Экономка позаботилась обо всем. Никаких ее старых, выцветших футболок, в которых она привыкла спать. Только шелк и кружево. Униформа для дорогой куклы, которой ей предстояло стать.
Алина надела халат. Прохладная ткань скользнула по разгоряченной коже, обволакивая фигуру. Она посмотрела на свое отражение. Влажные волосы темными прядями липли к плечам, глаза воспалены от слез, губы искусаны. Некогда гордая девушка превратилась в покорную тень.
Сделав глубокий вдох, она толкнула дверь ванной и шагнула в спальню.
Комната погрузилась в полумрак. Основной свет был выключен, горели лишь два торшера с теплым, приглушенным свечением у изголовья огромной кровати. Руслан уже лежал там. Одеяло скрывало его до пояса, обнажая широкую, мускулистую грудь. Он полулежал, опираясь спиной на подушки, и читал что-то на планшете. Свет от экрана выхватывал резкие черты его лица, делая их еще более суровыми. На нем не было ничего, кроме темных домашних брюк – или, возможно, он был полностью обнажен под шелковым покрывалом. От этой мысли у Алины пересохло во рту.
Услышав тихий шорох ее шагов, он не поднял глаз от экрана.
– Выключи свет и ложись, – его голос прозвучал ровно, безэмоционально, словно он обращался к прислуге. – Завтра тяжелый день.
Алина на ватных ногах подошла к выключателю. Торшеры погасли, погрузив комнату в вязкую темноту, разбавляемую лишь бледным светом луны, пробивающимся сквозь приоткрытые тяжелые портьеры.
Она обошла кровать с другой стороны, стараясь ступать абсолютно бесшумно. Осторожно откинув край одеяла, она скользнула на прохладные простыни. Кровать была настолько огромной, что между ними оставалось добрых полтора метра пространства. Алина легла на самый край, сжавшись в комок и отвернувшись к панорамному окну.
Матрас слегка прогнулся – Руслан отложил планшет на тумбочку. Раздался тихий щелчок блокировки экрана.
Тишина обрушилась на комнату свинцовой плитой. Алина затаила дыхание, вслушиваясь в каждый звук. Она слышала, как он ворочается, устраиваясь удобнее, слышала его глубокое, мерное дыхание. От него исходил невероятный жар, который чувствовался даже на расстоянии. И тот самый запах – ветивер и темный шоколад, – который пропитал эти простыни, эти подушки, сам воздух в спальне.
Этот запах был ее личным триггером. Пять лет назад она засыпала, уткнувшись носом в его шею, и чувствовала себя самой защищенной женщиной на планете. Теперь этот же аромат заставлял ее сердце биться в панике загнанной лани.
– Перестань трястись, – вдруг раздался его низкий голос из темноты, от которого по ее позвоночнику побежали ледяные мурашки. – Я сказал, что не трону тебя. Я держу свое слово. Спи.
Алина плотно сомкнула веки, глотая подступивший ком. Физическое и эмоциональное истощение последних двое суток наконец взяло свое. Несмотря на страх, на холод внутри и на присутствие монстра всего в метре от нее, мозг просто отключился, провалившись в спасительную, черную бездну без сновидений.
________________________________________
Пробуждение было медленным, вязким. Сначала к ней вернулось осязание. Было невероятно тепло, даже жарко. Алина чувствовала себя так, словно оказалась внутри уютного, надежного кокона. Что-то тяжелое и горячее придавливало ее талию, не давая пошевелиться. Ее щека покоилась на чем-то твердом, но обманчиво мягком, размеренно поднимающемся и опускающемся. В ушах бился глухой, ритмичный стук.
Тук-тук. Тук-тук.
Алина медленно открыла глаза. Первое, что она увидела в утреннем сером свете, пробивающемся сквозь щель в портьерах – это смуглая мужская кожа. Легкая темная поросль на мощной груди. И шрам – тонкая, побелевшая полоска прямо над ключицей.
Ее мозг, еще затуманенный сном, отказался мгновенно обрабатывать информацию. Она блаженно вздохнула, инстинктивно прижимаясь ближе к источнику тепла. Нос уткнулся в горячую шею, вдыхая родной до одури запах.
Тяжелая рука, лежащая на ее талии, инстинктивно сжалась сильнее, притягивая ее вплотную, прижимая живот к твердому мужскому бедру. Мужчина над ней издал тихий, хриплый вздох во сне и зарылся лицом в ее растрепанные волосы, обжигая макушку горячим дыханием.
Осознание ударило Алину током в тысячу вольт.
Глаза распахнулись в первобытном ужасе. Она спала в обнимку с Русланом. Ночью, во власти инстинктов, ее тело само нашло его, предательски потянувшись к теплу, которое помнило и жаждало пять лет. И он, даже во сне, принял ее, сомкнув объятия с собственнической непреклонностью.
Алина судорожно выдохнула, боясь пошевелиться. Ее лицо находилось в сантиметре от его лица. В расслабленном состоянии сна Руслан не казался жестоким тираном. Морщины на лбу разгладились, жесткая линия губ смягчилась. Густые темные ресницы бросали тени на высокие скулы. Он был дьявольски, разрушительно красив.
Ее бедро было тесно прижато к его паху, и даже сквозь тонкий шелк халата она чувствовала утреннюю, тяжелую эрекцию мужчины. Паника захлестнула ее с головой. Если он сейчас проснется и поймет, что она сама прижалась к нему... Он решит, что она сдалась. Что ее сопротивление было лишь фальшивой игрой.
Она попыталась осторожно, миллиметр за миллиметром, выскользнуть из-под его руки. Но как только она сдвинулась, хватка на ее талии стала железной.
Грудь Руслана напряглась. Он замер. Дыхание изменилось, стало глубоким и осознанным.
Он проснулся.
Алина закрыла глаза, молясь, чтобы сквозь землю провалиться.
Секунда. Вторая. Она кожей чувствовала, как он осознает происходящее. Чувствовала, как каменеют его мышцы. Его пальцы на ее талии сначала дрогнули, словно хотели сжаться сильнее, притянуть ее еще ближе, смять, подчинить, ворваться в нее прямо сейчас. Воздух между ними заискрил от невероятного, дикого сексуального напряжения, которое скопилось за эти годы и теперь требовало выхода.
Но затем хватка резко ослабла.
Руслан отстранился так стремительно, словно обжегся. Он сел на кровати, откидывая одеяло, и провел обеими руками по лицу, стирая остатки сна и наваждения. Его спина, покрытая литыми мышцами, была напряжена до предела.
Алина тоже поспешно отодвинулась на свой край, судорожно запахивая халат и садясь. Сердце колотилось в горле.
Руслан повернул голову. В его серых глазах, еще секунду назад затуманенных сном и неосознанной нежностью, сейчас плескался арктический холод и жгучая, почти болезненная злость. Злость на нее, на то, что она одним своим теплом способна лишить его самоконтроля, и злость на себя – за то, что его тело всё еще жаждет эту женщину так отчаянно, что готово простить ей любой обман.
– Вставай, – бросил он хриплым от утренней ломки голосом, поднимаясь с кровати и направляясь в ванную. – Через полчаса в кабинете внизу. Нотариус уже приехал. Будем подписывать бумаги.
Дверь ванной захлопнулась, оставив Алину одну в оглушительной тишине огромной спальни. Она обхватила себя руками, пытаясь унять предательскую дрожь. Ее тело помнило его тепло. И это было самым страшным наказанием из всех возможных.
________________________________________
Домашний кабинет Руслана больше напоминал библиотеку английского лорда. Темные деревянные панели, стеллажи с книгами до самого потолка, тяжелые портьеры цвета бордо и массивный письменный стол из мореного дуба. В камине тихо потрескивали дрова, но огонь не мог согреть этот ледяной склеп.
Когда Алина спустилась вниз, одетая в строгие черные брюки и белую шелковую блузку (снова из гардероба, заботливо подготовленного экономкой), Руслан и невысокий, лысеющий мужчина в очках уже сидели за столом.
– Алина Сергеевна, проходите, – нотариус дежурно улыбнулся, указав на свободное кожаное кресло напротив Руслана. – Меня зовут Лев Борисович. Я подготовил брачный договор согласно распоряжениям Руслана Ильдаровича.
Руслан сидел в расслабленной позе, закинув ногу на ногу. На нем был строгий черный костюм без галстука. Лицо – непроницаемая маска абсолютного контроля. Он даже не взглянул на нее, когда она вошла, лишь слегка кивнул нотариусу, разрешая начинать.
Алина села на краешек кресла. Перед ней легла толстая папка с бумагами.
– Пробежимся по основным пунктам, – затараторил Лев Борисович, привычно перелистывая страницы. – Согласно договору, вы вступаете в брак при режиме раздельной собственности. Всё движимое и недвижимое имущество, активы, акции и доли в компаниях, приобретенные Русланом Ильдаровичем до и во время брака, остаются его единоличной собственностью.
Алина молча кивнула. Ей были не нужны его деньги. Она никогда не претендовала на них.
– Далее, – нотариус поправил очки. – Вам открывается бессрочный счет с ежемесячным лимитом в три миллиона рублей на личные нужды, гардероб, салоны и прочее. Оплата счетов за проживание, медицину, транспорт и безопасность берет на себя супруг.
Три миллиона в месяц на шпильки. Сумма, ради которой она раньше должна была бы работать десять лет без выходных. Сейчас она прозвучала для нее как звон цепей.
– В случае расторжения брака по вашей инициативе, – Лев Борисович сделал паузу, прочистив горло, и бросил быстрый, нервный взгляд на Руслана, – вы лишаетесь всех финансовых привилегий, отступных и содержания. Вы уходите с тем, с чем пришли.
– Я поняла, – тихо произнесла Алина, не отрывая взгляда от полированной столешницы. – Где пункт про ребенка?
Руслан наконец-то посмотрел на нее. Его глаза сузились.
Нотариус торопливо перелистнул несколько страниц в самый конец договора.
– Пункт четырнадцать. «В случае расторжения брака по инициативе любой из сторон, несовершеннолетний ребенок, Макар Русланович Беркутов, остается на полном и единоличном попечении отца. Место жительства ребенка определяется исключительно по месту жительства Руслана Ильдаровича Беркутова. Мать имеет право на посещение ребенка не чаще двух раз в месяц, в присутствии отца или его доверенных лиц, без права вывоза ребенка за пределы Российской Федерации».
Воздух выбило из легких. Алина вскинула голову, с ужасом глядя на Руслана.
– Это... это капкан, – прошептала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы бессильной ярости. – Ты лишаешь меня всех прав на собственного сына, если я захочу уйти.
– Именно так, – ровно ответил Руслан, не дрогнув ни единым мускулом. – Этот пункт гарантирует, что ты больше никогда не попытаешься украсть у меня Макара. Ты хотела быть с ним? Ты будешь с ним. Каждый день. В моем доме. В качестве моей жены. Но если ты решишь сбежать снова – ты потеряешь его навсегда. Я не оставлю тебе ни единой юридической лазейки.
Он взял из золотой подставки дорогую перьевую ручку Parker и протянул ей.
– Подписывай, Алина. Врачи ждут нас в клинике через час. Макар спрашивал о тебе утром.
Упоминание имени сына сработало безотказно. Вся ее внутренняя борьба, гордость, желание бросить эти бумаги ему в лицо – всё рухнуло. Она взяла ручку ледяными, дрожащими пальцами. Металл обжег кожу.
Она наклонилась над столом и поставила свою подпись на каждой странице. Чернила ложились на белоснежную бумагу ровными, безупречными линиями, перечеркивая ее свободу. Когда она поставила последнюю роспись, ей показалось, что она услышала звон закрывающегося замка.
Лев Борисович проворно собрал документы, поставил печати и спрятал их в свой портфель.
– Поздравляю вас, – дежурно произнес он, поднимаясь. – Документы о регистрации брака будут готовы завтра к вечеру. Я передам их вашей службе безопасности.
Руслан тоже встал. В его глазах не было триумфа. Только мрачная, тяжелая решимость.
– Машина ждет, – бросил он Алине, застегивая пиджак. – Выходим.
________________________________________
Дорога до клиники прошла в том же тягучем, удушающем молчании. Алина смотрела в окно на проносящиеся мимо мокрые улицы, пытаясь осознать, что теперь она – официально, документально – собственность человека, сидящего рядом.
Когда они вошли в VIP-отделение, Алина побежала по коридору, опережая Руслана. Распахнув дверь палаты, она замерла на пороге, и всё то напряжение, которое сдавливало ей грудь с самого утра, испарилось в один миг.
Макар полусидел на кровати, обложенный подушками. Лихорадочный румянец сошел с его щек, дыхание было чистым и ровным, без пугающего свиста. Вокруг него на белоснежных простынях были разбросаны десятки коробок: гигантские наборы Lego, радиоуправляемые машины, интерактивные роботы.
Рядом суетилась молодая, улыбчивая медсестра, помогая мальчику распаковывать очередной конструктор.
Увидев мать, Макар просиял так, словно в палате включили солнце.
– Мамочка! – закричал он, протягивая к ней руки, насколько позволяла трубка капельницы.
Алина бросилась к нему, упала на колени возле кровати и зарылась лицом в его светлые кудряшки, вдыхая родной запах. Он был теплым, живым и веселым. Господи, ради этого она была готова подписывать контракты с дьяволом каждый день.
– Привет, мой герой, – прошептала она сквозь слезы облегчения, целуя его крошечные пальчики. – Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?
– Неа! Тетя врач сказала, что я почти совсем здоровый. И уколы больше не делают, только вот эту водичку капают, – он махнул рукой на стойку капельницы. А затем его глаза восторженно округлились. Он перевел взгляд за спину Алины. – Папа!
Алина вздрогнула. Это короткое, простое слово, произнесенное сыном с таким искренним восторгом, ударило ее под дых.
Она обернулась. Руслан стоял у изножья кровати. Его жесткое, холодное лицо преобразилось до неузнаваемости. Стальная броня дала трещину, обнажив что-то глубоко спрятанное, уязвимое. Он смотрел на Макара с такой первозданной, чистой любовью, что у Алины перехватило дыхание.
Руслан медленно подошел к кровати, наклонился и поцеловал мальчика в лоб. Его огромная рука нежно пригладила светлые волосы ребенка.
– Привет, боец, – его голос был мягким, глубоким. – Тебе понравились игрушки?
– Ага! Они суперские! Мне Сережка из садика рассказывал про такого робота, а теперь он у меня есть! – Макар с гордостью продемонстрировал пластиковую фигурку. – Пап, а ты правда с нами будешь жить? Ты больше не уедешь в командировку?
– Никогда, – твердо ответил Руслан. Он сел на край кровати, игнорируя недовольный взгляд медсестры, и взял маленькую ладошку сына в свои. – Я отменил все свои командировки. Теперь я буду дома каждый вечер. Мы с тобой построим самый большой замок из этого Lego. Обещаю.
Макар счастливо засмеялся. Этот звук – чистый, звонкий детский смех – разорвал тишину палаты, словно колокольчик.
Алина сидела на полу и смотрела на них. На двух самых важных мужчин в ее жизни. Они были так похожи – один и тот же упрямый разлет бровей, один и тот же разрез серых глаз, даже наклон головы, когда они рассматривали инструкцию к конструктору.
Внутри нее образовался болезненный когнитивный диссонанс. Человек, который час назад холодным тоном заставил ее подписать рабский контракт, угрожая лишить ребенка, сейчас с нежностью и терпением помогал этому самому ребенку собирать пластиковые детальки, позволяя малышу командовать собой. Руслан был тираном, безжалостным хищником, но... он был потрясающим отцом. И он действительно любил этого мальчика, которого знал всего сутки.
Дверь палаты открылась, и вошел лечащий врач – седовласый профессор в идеально белом халате.
– Доброе утро, Руслан Ильдарович, Алина Сергеевна, – он кивнул родителям, сверяясь с картой. – Динамика просто отличная. Организм мальчика оказался на удивление крепким. Пневмония отступает. Мы закончим курс антибиотиков в стационаре, и, если анализы будут в норме, завтра к вечеру я готов оформить выписку. Вы сможете забрать его домой под наблюдение вашей личной педиатрической службы.
– Завтра? – Макар подпрыгнул на кровати. – Ура! Мам, мы поедем домой! В папин большой дом! Там правда есть собака?
Руслан поднял взгляд от конструктора и посмотрел на Алину поверх головы сына. В его глазах больше не было теплоты. В них читалось прямое, властное напоминание: ловушка захлопнулась. Завтра они переступают порог его дома, и игра по его правилам начнется по-настоящему.
– Да, малыш, – Руслан медленно перевел взгляд на сына и улыбнулся. Но Алина видела, как напряглись мышцы на его челюсти. – Завтра мы все вместе поедем домой. И собака там тоже будет. Я уже распорядился.
Алина опустила голову, сжимая в руках деталь от Lego так сильно, что острые пластиковые углы впились в ладонь. Она выиграла жизнь для своего сына. Но расплачиваться за нее ей придется каждой клеткой своего тела и каждой секундой своей свободы. И эта расплата начнется завтра ночью.
Глава 9
Осеннее солнце, холодное и пронзительно-яркое, безжалостно било в панорамные окна VIP-палаты, словно прожектор, освещающий сцену перед финальным актом. Алина стояла у окна, скрестив руки на груди, и невидящим взглядом смотрела на оживленный проспект далеко внизу. Машины казались крошечными, разноцветными жуками, спешащими по своим свободным делам. Свободным. Это слово теперь отдавало на языке горькой полынью.
Позади нее раздавался радостный щебет Макара и шуршание плотной бумаги – медсестра помогала ему собирать новые игрушки в огромные фирменные пакеты. Выписка. То, о чем Алина молилась все эти дни, наступило, но вместе с облегчением за здоровье сына пришел парализующий, липкий страх перед надвигающимся вечером.
Дверь палаты распахнулась с тихим шелестом, и пространство мгновенно сжалось, подчиняясь вошедшему.
Руслан был одет в неформальный, но безупречно скроенный темный джемпер из тонкого кашемира и черные джинсы. Без брони делового костюма он казался еще более крупным, хищным и... опасным. От него исходила подавляющая, тяжелая энергетика хозяина положения. Следом за ним в палату бесшумно скользнул охранник, который тут же принялся забирать пакеты с вещами.
– Папа! – Макар радостно подпрыгнул на кровати, уже одетый в новые, купленные по приказу Руслана джинсы и теплый пуловер. Мальчик выглядел немного бледным, но в его глазах горел тот самый счастливый, неукротимый огонь, которого Алина не видела уже несколько месяцев.
– Готов ехать домой, чемпион? – губы Руслана тронула мягкая полуулыбка, предназначенная исключительно для сына. Он подошел, легко подхватил четырехлетнего мальчика на руки, словно тот ничего не весил, и прижал к своей широкой груди. Макар тут же доверчиво обвил ручонками его шею.
Алина смотрела на них, и у нее перехватывало дыхание. Они были единым целым. Кровь от крови. Руслан держал сына так уверенно, с такой нерушимой собственнической гордостью, будто растил его с первого дня.
Взгляд Руслана скользнул поверх русых кудряшек Макара и остановился на Алине. Улыбка исчезла, стертая невидимым ластиком. В серых глазах появился знакомый арктический холод.
– Идем, – коротко бросил он ей. Не приглашение – приказ.
Она молча взяла свою сумочку и последовала за ними. Весь персонал клиники, встречавшийся им на пути к VIP-лифту, замирал, почтительно склоняя головы перед миллиардером. Алина чувствовала себя тенью, бесправным придатком к этому могущественному человеку и его наследнику.
В подземном паркинге их ждал не привычный «Майбах», а огромный, бронированный черный внедорожник. Руслан сам усадил Макара в специальное, роскошное детское кресло на заднем сиденье, пристегнул его, а затем открыл соседнюю дверь для Алины.
Как только она села, он захлопнул дверь, обошел машину и сел рядом с ней, отделяя ее от сына широким подлокотником. Воздух в салоне мгновенно пропитался запахом ветивера, забивая легкие.
Внедорожник плавно тронулся с места. Макар, прилипнув носом к тонированному стеклу, с восторгом рассматривал проносящиеся мимо высотки.
Алина сидела, вжавшись в мягкую кожу сиденья, стараясь стать как можно меньше, незаметнее. Она смотрела прямо перед собой, на спинку водительского кресла.
Внезапно Руслан пошевелился. Он достал из внутреннего кармана куртки небольшую бархатную коробочку темно-синего цвета и прямоугольный плотный конверт.
– Дай руку, – его голос прозвучал тихо, но так, что перекрыть этот приказ было невозможно.
Алина вздрогнула. Она медленно повернула голову. Ее сердце пустилось в бешеный галоп.
– Руслан... при ребенке? – прошептала она, умоляюще глядя в его непроницаемое лицо.
– Макар занят, – сухо отрезал он. Не дожидаясь ее согласия, он сам перехватил ее левую руку. Его горячие, сильные пальцы жестко зафиксировали ее дрожащее запястье.
Щелкнул замок коробочки. В полумраке салона ослепительно вспыхнул свет – огромный, безупречной чистоты бриллиант прямоугольной огранки, обрамленный платиной. Кольцо стоило целое состояние. Оно было тяжелым, холодным и кричащим о абсолютной принадлежности.
Руслан медленно, неотвратимо надвинул кольцо на ее безымянный палец. Металл обжег кожу ледяным клеймом. Алина инстинктивно попыталась отдернуть руку, но он сжал ее пальцы с такой силой, что костяшки побелели.
– Теперь ты официально Алина Беркутова, – произнес он, глядя прямо ей в глаза. В его тоне не было ни капли торжества – только констатация непреложного факта. Он бросил плотный конверт ей на колени. – Свидетельство о браке. Моя служба безопасности зарегистрировала всё час назад. Никаких путей назад больше нет. Ты моя жена.
Алина смотрела на сверкающий камень на своем пальце, и ей казалось, что он весит тонну, притягивая ее руку к земле, ломая кости. Свидетельство о браке на ее коленях жгло сквозь ткань брюк. Ловушка захлопнулась с оглушительным лязгом.
Остаток пути прошел как в тумане.
Когда тяжелые кованые ворота особняка разъехались, пропуская их на территорию, Макар издал восхищенный вздох.
– Пап, это всё твое? – мальчик округленными глазами смотрел на гигантский дом из стекла и темного дерева, возвышающийся на фоне вековых сосен.
– Наше, – поправил его Руслан, открывая дверь и помогая сыну выбраться из машины. – Теперь это твой дом.
Едва они переступили порог огромного, залитого светом холла, навстречу им выбежал пушистый, неуклюжий золотистый комочек. Щенок лабрадора, спотыкаясь о собственные лапы, радостно тявкнул и бросился прямо к Макару.
– Собака! – мальчик с визгом опустился на колени прямо на полированный мрамор. Щенок тут же принялся остервенело вылизывать его лицо, виляя хвостом так сильно, что у него тряслось всё тело. Смех Макара заполнил холодный, академичный холл, мгновенно вдохнув в него жизнь.
Алина застыла в дверях, глядя на эту сцену. Руслан стоял рядом с сыном, засунув руки в карманы, и смотрел на них с выражением абсолютного, спокойного удовлетворения. Он выполнил свое обещание. Ради одной улыбки этого ребенка он был готов свернуть горы.
Этот контраст сводил Алину с ума. Руслан-тиран, сломавший ее жизнь, и Руслан-отец, купивший щенка, чтобы обрадовать больного сына, не укладывались в одной голове. Она ненавидела его и в то же время испытывала щемящее чувство благодарности за то, как Макар сейчас счастлив.
День пролетел в суете. Особняк гудел. Приехал личный педиатр Руслана – седовласый, интеллигентный мужчина, который осмотрел Макара, выписал поддерживающие витамины и составил график прогулок. Затем экономка повела их показывать комнату мальчика.
Это была не комната, а целый детский мир. Огромное пространство, залитое солнечным светом. Одна стена была полностью расписана под космический пейзаж с объемными планетами. Посреди стояла кровать в виде гоночного болида. Повсюду были разложены развивающие игры, книги, конструкторы. К комнате примыкала отдельная ванная и гардеробная, уже заполненная вещами размера Макара.
Мальчик носился от одной игрушки к другой, не веря своему счастью, вместе с путающимся под ногами щенком. Алина сидела на краю гоночной кровати, отвечая на его восторженные крики вымученной улыбкой.
Руслан не вмешивался. Он оставил их вдвоем, удалившись в свой кабинет на первом этаже, словно давая им время привыкнуть к золотой клетке. Но Алина знала: он просто ждет. Ждет вечера. Ждет, когда солнце скроется за верхушками сосен, и наступит то самое время, о котором он ее предупреждал.
«Ты отдашься мне добровольно. Ты сама этого захочешь».
От воспоминаний об этих словах по спине Алины струился ледяной пот.
Вечер подкрался незаметно, укрыв особняк плотными сумерками. Макар, вымотанный эмоциями, переездом и играми с щенком, уснул мгновенно, едва его голова коснулась ортопедической подушки. Алина сидела возле его кровати, держа его маленькую, теплую ручку, и слушала ровное, спокойное дыхание. Щенок свернулся калачиком на специальном коврике у изножья кровати и тоже тихо сопел.
Это была идиллия, купленная ценой ее свободы.
Алина посмотрела на настенные электронные часы в форме звездолета. 22:30.
Оттягивать неизбежное было бессмысленно. Руслан не из тех, кто прощает трусость. Если она не придет сама, он придет за ней. И это будет намного хуже.
Она осторожно высвободила свою руку, поцеловала сына в теплую щеку, поправила одеяло и вышла из детской, плотно прикрыв за собой дверь.
В коридорах особняка горел приглушенный ночной свет. Дом казался огромным, безмолвным склепом. Каждый шаг Алины по мягкому ковролину отдавался гулким эхом в ее собственной голове. Она шла к хозяйской спальне на ватных ногах, чувствуя себя приговоренной, поднимающейся на эшафот.
Она толкнула тяжелые двустворчатые двери спальни и шагнула внутрь.
В комнате горел только камин. Живое, нервное пламя отбрасывало причудливые тени на стены и гигантскую кровать с темным шелковым бельем.
Руслан стоял у панорамного окна, спиной к ней. Он был уже без джемпера – только в темных брюках. В одной руке он держал стакан с янтарным виски. Лунный свет скользил по его широким плечам, прорисовывая рельеф литых мышц спины, исполосованных старыми шрамами, о происхождении которых Алина никогда не спрашивала.
Услышав звук закрывшейся двери, он медленно обернулся.
Его глаза в полумраке казались почти черными. В них плескалось не просто вожделение, в них горела тяжелая, темная, сжигающая всё на своем пути одержимость. Он сделал глоток виски, не сводя с нее немигающего, хищного взгляда, и поставил стакан на подоконник. Звон стекла о камень прозвучал как выстрел.
Алина замерла у дверей, вжавшись лопатками в прохладное дерево. На ней были те же брюки и блузка, в которых она приехала из больницы. Она не успела переодеться, да и не хотела. Защитный слой ткани казался ей последним рубежом.
– Он уснул? – голос Руслана был низким, вибрирующим, заполняющим собой всю спальню. Он сделал первый шаг к ней. Медленный. Размеренный. Шаг хищника.
– Да, – Алина сглотнула вязкую слюну, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. – Сразу же. Он очень устал.
– Отлично, – Руслан сделал еще шаг. Расстояние между ними неумолимо сокращалось. Воздух становился густым, наэлектризованным. – Значит, теперь наше время.
Алина инстинктивно вцепилась пальцами в дверную ручку за своей спиной.
– Руслан... – она попыталась воззвать к его разуму, к остаткам его человечности. – Мы можем просто... лечь спать? Как вчера? Пожалуйста. Я сделала всё, что ты просил. Я подписала бумаги, я переехала. Я твоя жена. Тебе не обязательно...
– Обязательно, – жестко перебил он, останавливаясь в полуметре от нее.
Жар его тела опалил ее даже на этом расстоянии. Терпкий запах ветивера ударил в голову, вызывая предательское головокружение. Он навис над ней, опираясь руками о дверь по обе стороны от ее головы, запирая ее в капкан своего тела.
– Ты моя жена на бумаге, Алина. Но этого недостаточно. Пять лет назад ты ушла из моей постели, забрав с собой то, что принадлежало мне. Моего ребенка и мою гордость. Сегодня ты вернешь мне долг. Полностью.
Его глаза гипнотизировали, парализовывали волю. Алина часто задышала, грудная клетка судорожно вздымалась. Страх смешивался с чем-то еще – с темным, пугающим откликом собственного тела. Тела, которое помнило ласки этих грубых, сильных рук, помнило вкус этих жестких губ. Это была самая страшная пытка: ненавидеть его и одновременно хотеть, чувствуя, как предательски слабеют колени.
– Ты сказал, что не возьмешь меня силой, – прошептала она, вскидывая подбородок и глядя ему прямо в глаза с отчаянным вызовом. – Ты сказал, что я сама захочу. Но я не хочу. Я ненавижу тебя за то, что ты со мной сделал.
Скулы Руслана напряглись. Взгляд вспыхнул опасным, яростным пламенем.
– Ненавидишь? – он наклонился так близко, что его губы почти коснулись ее губ. Каждое слово было как удар хлыста. – Тогда почему твой пульс бьется так, словно ты бежала марафон? Почему твои зрачки расширены? Почему ты дрожишь, Алина, и это не от страха?
Он медленно, почти лениво провел костяшками пальцев по ее щеке, спускаясь к шее. Кожа Алины мгновенно покрылась мурашками, по венам словно пустили жидкий огонь. Она судорожно выдохнула, попыталась отвернуться, но он жестко перехватил ее подбородок, заставляя смотреть на себя.
– Твое тело честнее твоих слов, – прорычал он. Его свободная рука скользнула ниже, обхватывая ее талию, и резким, безжалостным рывком он впечатал ее в себя.
