Текст книги "Доверие (СИ)"

Автор книги: Алёна Сереброва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– А у нас выйдет? – Костя копирует недавнее выражение лица Макара, но смутить или хотя бы заставить брата отвести взгляд, у него не выходит.

– Можем рассказать всё родителям. С наглядным подтверждением, если у тебя выйдет. Может они, что подскажут. Мы же маааленькие.

– Нет! Вот родителям об этом знать точно не стоит, – открещивается Костя, на что Макар только удовлетворённо кивает. Он и не предполагал другого ответа.

Потягивается, поднявшись с кресла, и только после этого заявляет:

– Тогда передохнём и посмотрим, какие у тебя раздражители есть.

Глава 15

За прошедшую неделю школа ничуть не изменилась. Те же шум-гам и запахи. Только тише, глуше и не так ярко выражены, будто Алиса обычный человек. Да ещё и приболевший.

Алиса шмыгает носом, словно у неё действительно насморк, и недовольно морщится. Нормальное обоняние так и не хочет возвращаться.

– О! Серова вернулась!

«Игнорировать, просто игнорировать!» – как мантру повторяет Алиса, проходя мимо шумного и доставучего Крюкова и хлопая сумку на парту, прежде чем приземлиться самой.

Соседнее место до сих пор пустует, но Алиса всё-таки надеется на чужое возвращение. Терпеть Крюкова рядом на протяжении всего дня совершенно не хочется. А он ведь наверняка именно на это и нацелился.

– Если твой сосед не придёт, я составлю компанию, не грусти! – словно слыша её мысли, обещает Крюков, пристраиваясь на соседний стул. – Как…

Договорить Алиса не даёт. Полностью проваливая собственный план по игнорированию.

– Нет.

– Что нет?

На наглом лице появляется удивление. Только вот Алиса больше на него не смотрит, отвечает в сторону, начиная готовиться к уроку:

– Нет. Ты не займёшь соседнее место. Мне вполне комфортно и не грустно одной. Так что поищи себе другую мишень.

Алиса невольно стреляет взглядом в сторону одной из парт впереди. Однако та всё ещё остается девственно пустой. И перекинуть внимание Крюкова на Перова, которого он доставал с неделю назад, не получится.

– Он тоже болел. Не вместе случаем лечились? – участливо замечает Крюков, расплываясь в широкой, почти лягушачьей улыбке и поигрывая бровями.

– Иди лесом!

Сердце так ухает о рёбра, что, кажется, его вполне могут услышать обычные люди. Алиса отворачивается, зарываясь в сумку. Сделать вид, что ищешь ручку в тёмных недрах не так уж и сложно. Гораздо тяжелее отделаться от чужого внимания и скрыть внезапно вылезшие когти.

С её способностями последнее время творится чёрт-те что и вслед за их блокировкой пришла почти полная потеря контроля. Однако Алиса больше боится того, что навсегда останется недоделком и никогда больше не сможет полностью перекинуться. Ведь это ещё хуже, чем у дяди. Он-то не знает, чего лишён, в отличие от неё.

Алиса шумно выдыхает, старательно успокаиваясь и убирая когти. Вероятно, поэтому и пропускает появление нового действующего лица в виде растрёпанного, словно бежал, соседа по парте.

– Можешь и не лесом, то с моего места точно, – видимо услышав, куда Крюкова послала Алиса, заявляет Лука, по-хозяйски поставив рюкзак на стол. – Мне к уроку готовиться надо.

– На галерке есть свободные места. Не разбивай романтический тандем.

Алиса, не сдержавшись, пинает Крюкова по ноге, выражая тем самым своё мнение на счёт и романтики, и тандема.

– Кажется, тебя отвергли, Ромео, – расплываясь в едкой улыбке, замечает Лука.

Алиса прячет улыбку в кулак. Отчего-то становится спокойней и легче. А ещё теплее, словно кто-то накинул на продрогшие плечи тёплый плед. И даже обещание Крюкова добиться её расположения как-то проходит мимо.

– Спасибо, – замечает Алиса, как только Лука убирает рюкзак под стол и ловит попытавшийся убежать карандаш в сантиметре от края.

– Не за что.

Внутри что-то невольно сжимается от чужого взгляда: тяжёлого и какого-то задумчивого. Ей кажется, что он хочет что-то спросить или сказать, однако время идёт, но ничего не происходит. Только Лука отворачивается, отпуская её с крючка и позволяя вдохнуть.

Лишь сейчас Алиса понимает, что, оказывается, задержала дыхание, словно перед прыжком в воду.

* * *

Алисе кажется, что восстановление идёт слишком медленно. Хочется вернуть всё, как было. Чтобы запахи раскладывались на составляющие или хотя бы вырисовывались в логичную картину, а не выглядели, как непонятная мешанина. И звуки чтоб стали привычно громче. А вместо этого шушуканье одноклассников, скучная лекция учителя, которую, она уверена, можно найти и в учебнике, ну или хотя бы в интернете.

Именно поэтому, вместо того чтобы сосредоточиться на словах учителя, Алиса отвлекается на посторонние мысли. Принюхивается, глухо шмыгая будто заложенным носом, в попытке вычленить хоть парочку запахов. Однако улавливает лишь наиболее яркие: чернила от ручки, приторно сладкие духи впередисидящей одноклассницы, влажной земли…

Вздрогнув, Алиса шумно втягивает носом воздух. Влажной землёй в классе пахнуть не должно. Не откуда попросту. На улице дождя не было. На мгновение возникает мысль, что ей просто показалось, но запах никуда не уходит. Остаётся, словно обволакивая тонкой плёнкой. К нему примешивается привкус травяной горечи, нагретой солнцем древесины и чуть-чуть, едва различимо, чем-то сладковатым. Странное сочетание.

– У кого там насморк? Воспользуйтесь уже платком.

Зычное замечание математика, прогремевшее на весь кабинет, заставляет Алису вздрогнуть и сжаться. Словно её поймали с поличным. Что через мгновение и происходит, когда Алиса сталкивается взглядом со светло-карими глазами Луки. Оказывается, в поисках запаха она почти уткнулась в его плечо и даже этого не заметила.

– Ты чего?

И взгляд такой внимательный-внимательный, что у Алисы холодок по спине проскальзывает. Если заметил… Однако додумать она не успевает. В кармане, едва слышно вибрируя, оживает телефон, сообщая о пришедшем сообщении.

– Прости, – тихо, так чтобы учитель не услышал, винится Алиса, отодвигаясь. – Задумалась.

«Пусть сам думает, о чём именно».

На уроках телефоны не особо приветствуются, если не сказать иначе. Некоторые учителя и отжать могут, если заметят, однако Алиса всё-таки предпочитает рискнуть, вытягивая мобильник и под защитой учебника просматривая пришедшее сообщение.

«Алис, что у вас там случилось? Ты что-то натворила? Расскажи, чтоб я знал заранее к чему быть готовым».

На мгновение становится обидно. Да, после смерти родителей, она в младших классах бывало чудила, дяде нервы потрепала, но всё это давно осталось в прошлом. А тут… Словно и не было нескольких лет примерного поведения.

«Обижаешь, я ничего не делала. Сижу на уроке», – едва касаясь подушечками пальцев виртуальной клавиатуры, заявляет она, прежде чем сжать телефон в ладонях и отвлечься на урок, чтобы учитель не придрался. Разбираться в теме придётся, конечно, самой, однако лишнее внимание сейчас ни к чему.

В ладонях жужжит, оповещая о пришедшем ответе, и Алиса тут же вскрывает смс.

«Так почему же меня вызвали сегодня в школу?»

«Понятия не имею!» – отбарабанив ответ, Алиса отправляет мобильник обратно в карман. Ничего толкового дядя всё равно, скорее всего, не скажет. Не с помощью смс по крайней мере.

– Что-то случилось?

Алиса вздрагивает от неожиданности и только после чужого замечания понимает, что, похоже, прокусила губу.

– У тебя…

Что именно у неё Лука не говорит, показывает на губы и Алиса тут же слизывает тонкую алую струйку, скользнувшую к подбородку.

– Спасибо.

– Всё в порядке?

– Надеюсь, – не желая что-либо рассказывать или объяснять, уходит от ответа Алиса и тут же меняет тему: – Дашь списать, что он диктовал? Я не успела.

Она прекрасно понимает, что невозможно поверить в сказанную глупость, но поправляться не собирается. Пусть думает что хочет.

* * *

Вздрогнув от неожиданности, когда перед ней опускается простой листок в клетку, Алиса оборачивается, вопросительно выгнув бровь.

– Учитель сказал, что вот это нужно принести к следующему уроку, – Лука указывает кончиком ручки на пару торопливо написанных строк. – Точно всё в порядке?

– Спасибо, всё в норме.

Листок находит своё пристанище под обложкой учебника, а Алиса возвращается к медитированию на тетрадку. Голову занимают отнюдь не учебные мысли.

«Всё хорошо. Ничего плохого я не сделала, так что причина не во мне. И вообще он говорил о каком-то собрании».

Ручка в пальцах протестующе потрескивает, отчего Алиса вздрагивает, поспешно ослабляя хватку и сосредоточенно осматривая руки. Однако нет ни единого призрака неконтролируемого изменения: ни лишней волосинки, ни укрепления или потемнения ногтей, что предвещало бы их смену на когти. Это успокаивает и позволяет немного расслабиться. А потом в голову неожиданно приходит идея, отчего Алиса тут же снова оборачивается к Луке. Толкает коленом под партой, привлекая внимание, и, когда он отзывается, тихим шёпотом уточняет:

– А ты не в курсе, что за собрание будет?

Невинный вопрос, но Алиса слышит, как сбивается, ускоряясь, чужой пульс. Слух, хоть и ненадолго, но довольно вовремя возвращается, позволяя уловить это изменение.

– Какое собрание?

Врёт, понимает Алиса щурясь. Хотя из причин, привёдших к такому выводу, только изменившееся сердцебиение. Выражение лица у Луки всё такое же спокойное, взгляд только, кажется, стал ещё более внимательный и словно оценивающий, что у Алисы невольно защекотало кожу.

– Обычное?

Звонок почти спасает его от вопросов. Будь Лука более расторопным и вероятно бы ускользнул, но Алиса вовремя ловит его за запястье не давая встать и уйти. Хотя это и последний урок, а чуть позже то самое собрание, о котором она впервые услышала, позвонив дяде после первого урока.

– Слушай, если бы я знала, я бы не спрашивала. Ну, тебе что, жалко?

– О! Смотрю, вы уже дальше зашли? А меня ты за руку не держала, Серова!

Алиса тут же отдёргивает руку и едва не огрызается от досады на подскочившего к их парте Крюкова.

А тот скалится во все тридцать два и видимо никуда не собирается уходить.

«Как ж ты не вовремя!»

– О чём разговор?

– Чего тебе?

– Смотрю, за ручки держитесь, дай думаю, подойду.

– Достану, – заканчивает за него Алиса, понимая, что разговора не выйдет. Только вот Лука так и сидит, словно никуда не торопится, медленно собирает сумку, а когда заканчивает, оповещает:

– Я подожду в коридоре.

Алисе только и остается смотреть ему вслед да гадать, что такого он знает, но не хочет говорить при одноклассниках?

– Свидание? А можно с вами? Третий же не лишний!

– Вакантное место занято!

Покидав вещи в рюкзак, Алиса тут же стартует вслед за скрывшимся уже из виду Лукой, не зная, правда ли он будет ждать или обманул?

Оборачивается только за пару шагов до выхода, чтобы припечатать недовольно:

– И это не свидание!

* * *

Вылетев из кабинета, Алиса оглядывается, выискивая Луку в толпе спешащих домой школьников, однако не находит. Нигде поблизости не видно знакомой макушки и никто не стоит в ожидании. Все вокруг куда-то движутся, спешат и ни мгновения не стоят на месте.

«Ну и дура!»

От происходящего немного обидно, хоть всё и кажется вполне логичным. Достала – отвязались. Способ ничем не хуже остальных.

Поправив впившуюся в плечо лямку сумки, Алиса вливается в общий поток торопящихся спуститься на первый этаж людей.

«Ну и ладно! О чём собрание и так можно будет узнать. Позже. От дяди».

Прикусив от досады губу, она едва снова не прокусывает её. На этот раз от неожиданности, когда-то кто-то хватает её за запястье и тянет за собой в сторону, уводя с линии бегущего за прошедшей толпой мальчишки, а затем вперёд и по ступеням вниз.

Это происходит насколько быстро, что Алиса даже не сразу понимает, что рядом Лука. Только в лицо снова дышит землёй, дымом и горечью трав.

– Я думал, ты что-то хотела спросить, – замечает он с легкой ноткой насмешки в голосе и отпускает руку, как только они оказываются на первом этаже.

– А ты ответишь? – невольно в тон ему отзывается Алиса.

Правда разговор ненадолго приходится прервать, а когда на руках оказываются куртки только и остаётся найти более-менее спокойное место. Или хотя бы отойти к окнам напротив раздевалок.

– А ты спроси, – привалившись плечом к стене, предлагает Лука. Отворачивается, мазнув по Алисе взглядом, делая вид или действительно наблюдая за тем, как медленно, но верно рассасывается толпа, переставая напоминать растревоженный пчелиный улей.

– Что за собрание?

Лука молчит и всё так же смотрит в сторону. Алиса видит, как хмуро стремятся сойтись на переносице брови. Словно он усиленно думает о чём-то не особо приятном.

– Твоего отца тоже вызвали?

– Отчима, – поправляет Лука, когда, кажется, ответа уже не дождаться. – Мой отец давно мертв. А по поводу собрания…

Алиса ёжится от тяжелого и словно сканирующего взгляда. Щупает невольно пальцы, чтобы убедиться – они нормальные, человеческие. Хочется коснуться ещё и ушей, однако понимает, что этот жест уж точно привлечёт куда как больше внимания, чем спрятанные за прядями волос уши. Даже если предположить, что они уже успели изменить форму.

– Мне оно не нужно, – словно наконец-то решив что-то для себя, кивает Лука. – Несколько лет назад, можно сказать, оно у меня уже было, – легкий смешок и продолжение: – Скажем так… Одарённые люди нужны всем. Гранты, стипендии, другие плюшки и ништяки… Таких людей ищут и, когда находят, предлагают то, от чего не хочется отказываться. И, как я понял, такие собрания проводятся для всех, в ком был обнаружен потенциал.

Алиса, завороженная голосом и пробегающим по коже, словно электрические искры, напряжением, не замечает ничего вокруг, поэтому и вздрагивает, пойманная чужим окликом:

– Эй, а вы чего домой не идёте?

Сердце ухает от неожиданности, но голос не принадлежит Крюкову, а это значит, что отделаться будет гораздо легче. Алисе очень не хочется, чтобы разговорившийся Лука соскочил. Она не уверена, нравится ли то, что он рассказывает, однако… Как говорит иногда дядя: «Предупреждён – значит вооружён».

– Нам некуда торопиться, – отзывается Лука прежде, чем Алиса успевает ответить сама. И на удивление такой ответ прокатывает. Одноклассник, прощаясь, сваливает, позволяя вернуться к прерванному разговору.

– А что подразумевается под… потенциалом?

Во рту неприятно сохнет, а вспугнутое появлением одноклассника сердце набатом бьётся о рёбра. Алиса боится, что кто-то там всё-таки каким-то образом узнал, понял кто она такая. Но тогда…

«И что теперь? Как родителей?»

В горле от этой мысли появляется ком, а пальцы начинают зудеть в шаге от изменения, так что Алиса поглубже засовывает руки в карманы.

«Ты же сама знаешь, что они действуют грубее. Тебя бы просто загнали при удобном случае и всё» – всплывают в памяти слова дяди. И это немного успокаивает.

– У кого что, – пожимает плечами Лука.

Кажется, что у него нет никакого к ней интереса. Спокойное лицо, скучающий взгляд, скользящий по отбившимся от основного потока школьникам.

– Управление, сила, ловкость, слух.

Он мажет взглядом по Алисе, прежде чем расплыться в усмешке, добавив:

– Жонглирование огнём голыми руками, охлаждение газировки.

Отпускает так внезапно, что даже голова на мгновение кружится. Лука шутит. Ну не может же он о последнем говорить серьёзно?

– Значит это выборочно?

– Да.

– Как думаешь, а что за потенциал у меня?

«Я ни о чём не знаю, человек и вообще птица наивняк, ага».

– Понятия не имею, но можно же подождать и спросить, что они хотели?

Отлепившись от стены, Лука кивает в сторону темнеющего, словно зев пещеры, квадрата с выходом.

– Где ты говорила у них собрание?

– Кабинет психолога. Рядом со столовкой, за стендом с…

– У психа, так у психа, – соглашается Лука, ускоряя шаг, и Алисе ничего не остаётся, как просто не отставать. Всё равно хотела ждать дядю, а так хоть не скучно будет одной стоять.

Только вот о том, что одной ей бы так и так не пришлось быть, Алиса понимает уже на подходе. Смутно знакомый голос что-то бормочет впереди. Однако вспомнить, кому он принадлежит и где его раньше слышала, Алиса не успевает. Оказывается, надо всего лишь завернуть в тупичок между стеной и стендом до потолка, чтобы увидеть ещё двоих.

Алиса замирает в паре шагов до цели. Она даже не думала, что может столкнуться тут с Макаром Перовым и его старшим братом.

Глава 16

– Ну и зачем мы тут? – тихо, но вкрадчиво интересуется Макар, когда Костя наконец-то отпускает.

Выловил его брат в какой-то паре шагов от класса. Расхристанный весь, всклокоченный, словно головой пол подметал. Схватил за руку и потянул, как на буксире, вниз, едва не проскочив раздевалки. А стоило забрать куртки, так тут же рванул дальше. И вот теперь, наконец-то, остановился, позволив выдохнуть.

– А тебе разве не интересно⁈ Какое-то тайное собрание. Ты же помнишь, какое там помещение мелкое? Значит народа совсем чуть-чуть. И зачем?

«Говори тише» – мысленно просит Макар, прислоняясь спиной к перегородке.

От полной темноты в этом закутке спасает только льющийся из холла свет, да тусклая лампочка под потолком.

«Эх! Жаль, что Глеба тут нет. Его родителей наверняка бы тоже вызвали!»

«Ага, он же одарённый, – поддакивает Макар, радуясь, что брат вряд ли поймёт звучащий даже в мыслях сарказм. А потом продолжает уже спокойно и серьёзно: – Но мать вряд ли бы пошла. Ты же помнишь, что она вечно занята и куда-то спешит. А отец и вовсе живёт в другом городе после развода».

«Он бы и сам сходил. А потом поделился тем, о чём там говорили».

«У родителей спросим».

Макар наблюдает за тем, как брат мечется из стороны в сторону, словно медведь-шатун. Чувствует, как он прислушивается к тому, что происходит за закрытыми дверями. Однако с той стороны не просачивается ни единого звука. То ли шумоизоляция отменная, то ли говорят слишком тихо.

«Не мельтеши».

Костя тут же замирает, словно Макар не словами к нему обратился, а руками остановил. Оборачивается, так что в глазах становится видна разгорающаяся желтизна. Внутри что-то дёргает от страха и Макар тут же оглядывается, чтобы убедиться, со стороны холла никого нет. Никто не заглянул в этот закуток, не увидел.

Голоса всё так же доносятся извне. Одноклассники и другие школьники спешат по домам, пока они тут стоят, ожидая у моря погоды, но это и хорошо.

«Спешите, проходите мимо, здесь нет ничего…» – додумать Макар не успевает. Не привыкнув ещё к открывшейся связи и не научившись с ней работать нормально, он транслирует мысль и Косте.

– Ты чего?

Макар смаргивает, снова оборачиваясь к брату. Желтизны в глазах в разы больше. Только вместо нервного ожидания на лице Кости написана растерянность.

Старший, как же, хочется подумать Макару, но он лишь зовёт вслух:

– Иди сюда.

С глазами надо что-то делать.

* * *

Самым лучшим было бы отправить брата домой, а там заставить либо поспать, либо перекинуться. Хотя Макар не уверен, что что-то из этого помогло бы. Действуют-то они вслепую. Не по фэнтези книжкам же учиться, где в одной так написано, в другой по-другому. В тот раз повезло, Костя не застрял в пернатом виде, и то хорошо.

– Закрой глаза, – требует Макар и уже мысленно добавляет, вновь оборачиваясь на выход:

«И вспомни, что ты человек».

– Что, снова?..

Договорить Макар не даёт. Хмурится, прикладывая палец к губам. Не то место и не то время, чтобы это всё вслух обсуждать.

«Не вслух. Закрой глаза».

Костя подчиняется. Он на удивление всегда слушается, хоть старше, выше и сильнее.

«Мозг чувствует» – порой думает Макар с насмешкой, хотя сейчас старается эту тему не поднимать. Чревато быть услышанным.

– Открой, – советует он, и брат послушно моргает, позволяя заглянуть в глаза.

Макару чудится в них отблески той самой желтизны, но стоит присмотреться, как наваждение рассеивается.

Мигает лампочка под потолком, на мгновение делая тени гуще, а когда вспыхивает снова из-за угла выныривают две фигуры.

Стройная, упакованная в джинсы и кожаную куртку Серова и идущий следом за ней Вересков. На мгновение свет за спиной вновь прибывших играет так, что, кажется, будто они светятся. Золотистый и рыжеватый цвета смешиваются, словно в танце, но стоит моргнуть и всё приходит в норму. Цвета рассеиваются, оказываясь просто причудливо упавшим из холла светом.

– О! Вы одноклассники брата? Я видел вас в его классе. А ваши тоже?

Макар оборачивается как раз в тот момент, когда Костя кивает в сторону двери.

– Привет.

Звучит как-то вымучено, но затыкать Костю кажется сейчас неправильным. Тем более что ничего лишнего он не говорит и не показывает.

– Давно они уже там? – едва слышно интересуется Вересков, прислоняясь рюкзаком к стене у самой двери.

– Когда мы пришли, дверь уже была закрыта.

Макар молча наблюдает за одноклассником, отдавая право вести разговор брату. Отмечает залёгшие под глазами тени, растрёпанные светло-русые волосы и какой-то словно ищущий взгляд. Внутри зарождается эхо недовольства. Не нравится ему, как смотрит Вересков. Словно что-то видел и сейчас пытается найти подтверждение или опровержение этому.

«Не найдёшь», – удовлетворённо думает Макар и вздрагивает от удивлённого: «Чего?» в собственной голове. Только диалог так продолжить и не успевает. Дверь наконец-то распахивается, но вместо кого-то из родителей в проёме появляется незнакомое лицо. Чужой взгляд цепко скользит по собравшимся, Макару кажется, что замирает на мгновение, добравшись до Верескова. А потом человек отступает, открывая дверь шире, и приглашает войти.

* * *

Дальше приёмной их не пускают, оставив основной кабинет, как обычно, закрытым. Размещайся, как хочешь, хотя небольшое узкое помещение мало подходит для такого количества людей сразу. Приходился лавировать между старым узким диванчиком, столиком и шкафом в углу.

Благо хоть родители сидят, иначе Макар сомневается, что удалось бы нормально разместиться. А сейчас остаётся просто пройти поближе к отцу, занимая пустое пространство у дальней стены и оставив последнее место на диване для единственной девушки.

А вот гостей школы такая теснота, судя по всему, совершенно не напрягает. Крепкие, широкоплечие и короткостриженные. Макару чудится в них военная выправка, хотя говорить что-то определённое на их счёт он не возьмётся.

С незнакомым мужчиной на диване куда как легче. Судя по тому, как, словно в поисках поддержки, к плечу придвинулась Серова – это тот самый дядя, что забыл подписать отказ от прививки.

«Как думаешь что им надо?» – раздается в голове и Макар едва сдерживается, чтобы не обернуться к брату. Слишком уж потерянно звучит его голос. Не осталось в нём ни капли того неуёмного любопытства, словно тоже чувствует лёгкое напряжение разлитое в воздухе. То ли до их прихода тут успели уже поспорить, то ли что-то ещё.

По крайней мере, загнанная в противоположный угол завуч не блещет ни радушием, ни улыбкой, как обычно, а скорее кривится, словно лимон проглотила.

«Понятия не имею» – так же мысленно отзывается Макар и замирает, пойманный чужим голосом:

– Позвольте представиться вновь прибывшим. Палов Федор Иннокентьевич и Омутов Виталий Петрович. Работаем на частное охранное агентство «Бастион». С некоторых пор мы расширяем сферу влияния и, как мы уже озвучили вашим родителям, у агентства есть программа для одаренных детей. Раз в несколько лет мы набираем группу подростков…

Макар слушает, как человек, назвавший себя Фёдором Иннокентьевичем, описывает все плюсы программы. Тут вам и подростковые лагеря за полстоимости, и помощь в поступлении в университет, и протекция на хорошую работу в будущем. Даже о службе в армии что-то там говорится. Кажется. Ибо с последнего Макар благополучно соскакивает. Когда ещё эта армия будет…

А потом разговор перетекает в знакомое большинству присутствующих русло, и Макар окончательно перестаёт слушать. Вылавливает только отдельные слова, чтобы не пропустить своё или знакомое имя и вовремя отреагировать. Скользит взглядом по скрестившему на груди руки и привалившемуся к спинке дивана отцу, по напряжённо замершему со своего края дяде Серовой. Перебирается дальше, осматриваясь, пока не натыкается на знакомый взгляд светло-карих глаз. В голове что-то щёлкает, и Макар оборачивается, выискивая недостающее звено.

Родителей в кабинете лишь двое. Завуч, молча взирающая от дверей в кабинет психолога, вряд ли его родственник. Будь это так и об этом знали бы уже все. Такого кота в мешке не утаить. Слишком занятная новость.

Шею сзади начинает неприятно покалывать и щекотать. Словно что-то выбирается из-под кожи. Макар помнит это чувство и поэтому тут же отвлекается резким: «Не трогай!». Выдыхает, как можно тише, понимая, что чуть не выкрикнул это вслух. Слишком испугался, хотя теперь и понимает, что глупо. Ну, зачесалось слегка у человека.

«Вдох-выдох. Успокойся».

Хочется обернуться и нормально посмотреть, но привлекать внимание к себе сейчас не стоит. Поэтому Макар только косится на стоящего рядом брата, но и этого вполне хватает. Красная щека, лёгкая испарина на лбу, чуть плывущий взгляд, когда тот смотрит в ответ. По позвоночнику, от шеи вниз, словно колючей щёткой проводят. Тело вспыхивает жаром, намекая на то, что Косте может быть ещё хуже.

«Ещё немного, – Макар находит рядом руку брата и сжимает запястье, тут же ощущая, как часто бьётся пульс под подушечками пальцев. – Давай, вдох-выдох. Медленно…»

Макар и сам следует своему же совету. Выдыхает, на мгновение прикрыв глаза и чувствуя, как рядом точно так же поступает брат. А когда открывает, то вновь сталкивается взглядом со светло-карими глазами. Напряженно изучающими, словно Верескова мучает какой-то неразрешённый вопрос.

Напряжение отступает, оставляя послевкусие в виде лёгкой щекотки на коже. Макар сглатывает, чувствуя, как становится легче дышать и тянется к брату.

«Все в порядке?»

«Полном».

Макар понимает, что брат врёт, но пульс под пальцами наконец-то успокаивается, а значит хотя бы отметка: «Сойдёт» достигнула. Так же как, по собственным ощущениям, процесс обращения либо приостановлен, либо дал задний ход.

– И что вы предлагаете? – возвращает в реальность голос дяди Серовой. – Мы все прекрасно слышали о перспективах работы с вами, о том, чем вы занимаетесь, но особо предложения и не было, как мне кажется.

– Дополнительные занятия, что-то вроде факультативов, ну или кружков, если вам такое название будет понятней, несколько раз в неделю. Лагеря летом или на других каникулах.

– А если мы откажемся?

– Вы вольны поступать, как заблагорассудится, – отзывается второй, доселе молчавший. – Не хотелось бы терять одарённую молодежь… Но что поделать. Такова жизнь.

– Представителей двое, а молодежи куда как больше, – внезапно замечает отец, обращая внимание на то, что чуть раньше заметил и Макар. Однако ответ оказывается несколько неожиданным.

– Вересков Лука, – представляет всё тот же второй. – Он попал в одну из таких групп несколько лет назад. Занимался более интенсивно, чем, в данном случае, будут заниматься ваши дети, так что сейчас вполне сможет занять место наставника.

Макару кажется, что сейчас на Верескове скрестились взгляды всех присутствующих. А тот даже в лице не меняется: всё то же спокойное выражение. Только напряжённо расправленные плечи, да застывший взгляд выдают его.

«А жилка то на шеё как бьётся, – комментирует Костя с тихим выдохом. – Что-то он не пышет радостью».

«Трое оболтусов на его плечи. Ты бы обрадовался?»

«Мы бы с Глебом были в восторге!»

«Не сомневаюсь».

* * *

Макару стыдно, но он всё равно чувствует облегчение, когда отец сообщает, что ему нужно вернуться на работу. Дома им с братом сейчас совершенно никто не нужен. Только пустая квартира и они сами. Иначе придётся объяснять всё родителям. С показательным выступлением и возможно паническим требованием вызвать скорую. Или ещё что-нибудь сделать. Он старается об этом не думать. Только оно приходит само. Неприятными картинками, показывающими, как брата увозят. Только не в больницу, а в какую-нибудь лабораторию.

«Как Росомаху…»

Макар хмурится, прикусывая губу изнутри, и через мгновение вскидывается, но спешащий вверх по лестнице Костя никак не реагирует на его мысли, словно и не услышал вовсе.

«А может и правда не услышал?.. Кость? – зовёт Макар, чтобы подтвердить или опровергнуть свои подозрения. Тот правда тут же останавливается, оборачиваясь. Вскидывает вопросительно брови, едва различимые в темноте подъезда. – Ты слышал, о чём я думал только что?»

Сердце сбивается с ритма от понимания – не слышал. У брата на лице всё написано, даже и говорить нечего.

– Ничего, идём, – Макар выбегает вперед, перескакивая через ступеньку, чтобы поскорее преодолеть последний оставшийся пролёт и наконец-то оказаться в безопасности дома. Подальше от чужих взглядов.

У Кости уже на руках щетинка будущих перьев пробилась и радужки глаз нет-нет да отливают желтизной.

О причинах избирательной слышимости он подумает позже.

* * *

– Перекидывайся или успокойся, – требует Макар, замирая на пороге комнаты.

Они едва успели раздеться, но он чувствует, что брат уже на грани. Да и тот видно всё понимает. Успел, пока Макар ставил в угол раскиданную обувь, снять и джемпер, и рубашку, оставаясь в одних штанах. Вот только всё равно продолжает упрямиться.

– Не командуй!

Костя растирает предплечья, периодически царапая кожу ногтями, но с места не двигается. Смотрит исподлобья, так что Макар слегка пугается даже. Никогда раньше у его весёлого и немного безбашенного брата не было такого взгляда. Даже когда он злился.

– Кость, тебе надо.

Макару даже с его места видно пробивающийся пушок на всей видимой поверхности кожи: руки, грудь, живот, шея. Разве что лицо пока ещё не затронуто изменением. Если не считать глаз. Они уже налились той самой, совиной желтизной и едва заметно изменили форму. Стали больше.

Да и сам Макар чувствует поднимающуюся изнутри дрожь. Это ещё не боль от превращения, но что-то близкое. Кажется ещё чуть-чуть и…

– Давай.

Макар не знает, как лучше сейчас обращаться с братом, насколько он себя контролирует. Однако пусть голос и становится мягче и тише, однако твёрдости не утрачивает. Макар знает, что не стоит сейчас терять уверенности. Им обоим она нужна.

– Всё. Будет. Хорошо.

– Не будет.

Макар видит, как ходит кадык на горле брата от крупного глотка, как подрагивают поджатые тонкие губы.

– Ты меня боишься. Да я и сам… – Костя обнимает себя за плечи и вздрагивает, видно почувствовав и там пушок вместо гладкой кожи. Заканчивает уже тише: – Себя боюсь. Что будет если ничего не выйдет? Если я застряну? – Костя не даёт сказать и слова, отворачивается, отходя ещё ближе к окну: – Да, один раз вышло, я помню. Да, от этого никуда не деться. Если бы родители знали, то давно бы рассказали об этом. А идти в больницу, чтобы узнать, можно ли с этим что-то сделать… Ну, нафиг. Но… Мы же пробовали с тобой пока сидели дома. Наш максимум – это изменение глаз и частичное изменение ногтей. Всё…