Текст книги "Его маленький чертёнок (СИ)"

Автор книги: Алекс Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Я выхожу из машины, остановившейся у входа в отель, и придерживаю дверь для Камиллы. Девушка вылетает из такси и, не оглядываясь и не оборачиваясь, уносится вперед.

В номере ситуация лучше не становится.

Там царит оживление. Ника носится с зайцем от бабушки, а та, в свою очередь, причитая, что слишком стара для догонялок, упорно гонится за хохочущей внучкой. Я, привалившись плечом к стене, наблюдаю за всем с улыбкой, а Камилла, буркнув:

– Всем спокойной ночи, – громко хлопает дверью в свою спальню.

Это плохо, что мне от этого даже вздохнулось легче?

– Папочка! – заметив меня, летит ко мне на руки мой светловолосый ангелочек. – А я тебя заздалась.

– Скучала?

– Угу.

– Уф, ну, раз вы приехали, я пойду отдыхать, а то совсем меня стрекоза загоняла! – треплет за щеку Нику моя матушка. А потом тот же самый жест повторяет и с моими небритыми колючими щеками. Странное чувство. Будто я какое-то великовозрастное чадо.

– Эх, дитя мое, – хохотнула Флоренция, – совсем довел себя! Худой, как жердь, и с мешками под глазами. Хватит уже мучить свою умную голову выбором. Решил ведь уже, и все еще выкобениваешься. Уй, мужики, как дети, ей богу!

– Ничего я не решил. И иногда я вообще не понимаю о чем ты, мама.

– Сто такое желдь?

– Ага, не понимает он, – фыркает Флоренция, – как же! А жердь, моя хорошая, это папа твой. Потому что такое же худое и совершенно несгибаемое…

– Бревно.

– Дерево, – одаривает меня возмущенным взглядом зеленых глаз матушка, – но не суть. Все, я ушла, а ты подумай. Хорошенько подумай, Демьян. Ты мальчик у меня умный и решительный. Хватит уже сопли на кулак наматывать, – выдала мне лекцию Флоренция, так и не уточнив, о чем я должен “подумать”, и ушла, больше не говоря ни слова, помахав на прощание из кабины лифта.

– Ты у меня не делево, не-е-ет, – тянет немного погодя задумчиво Ника.

– А кто, интересно?

– Мой любимый папочка!

– Однозначно, – улыбнулся я, чмокнув дочурку в лоб.

– Мы будем иглать?

– Давай мы лучше посмотрим мультфильм. Как тебе идея, принцесса?

– Ула! Пло Олафа посмотлим, да?

– Как скажешь, мартышка.

Радости ребенка не было предела. Смышленая мелочь уже полетела искать свое любимое “Холодное сердце” с так обожаемым ею снеговиком Олафом. Кстати, надо на досуге поискать ей игрушку с этим смешным чуваком.

Я, приняв душ и переодевшись в простую домашнюю одежду, усаживаюсь к Нике на кровать в ее детской комнате. Позволяю себе хотя бы на эти пару часов, что ребенок рядом, отключить свой мозг. Сначала болтаю с Никой на ее “важные темы”, отвечаю на ее бесконечные “почему”, а потом просто обнимаю, когда принцесса, под мультик сладко засопев, засыпает у меня под боком.

Я уже и сам практически уснул в кровати дочери. Глаза закрылись, и сознание начало уплывать. Но пиликнувший мобильник вернул в реальность.

Осторожно выбравшись из постели и отключив телевизор, нащупал рукой на прикроватной тумбе телефон и открыл новое входящее сообщение. Сразу не сообразив, какое имя у отправителя, а только вчитываясь во всего два пришедших слова:

“Это ты?” – понимаю, что внутри они, вопреки всему, вызывают слишком много радости одним своим присутствием.

Читаю снова, и сердце начинает биться быстрее.

Необъяснимо, но факт.

Анфиса 

Вернувшись с работы, я еле доползла до кровати и на добрых два часа выпала из жизни. Сон был тревожный от гудящего роя мыслей, а после подъема голова начала только больше болеть. И только с возвращением Светки домой думы слегка отпустили. Было не до них, потому что подруга весь вечер щебетала без умолку, чем с успехом меня отвлекала.

– Все готово, – заявила Светлана, влетая в комнату с тазиком попкорна, запрыгивая с ним же ко мне на диван. – Что смотрим?

– Ты говорила, какой-то новый боевик вышел, – без особого энтузиазма напомнила я, щелкая пультом.

– Ага, с красавчиком Рейнольдсом. Но ты же его не любишь?

– Да все равно, – отмахнулась я, – включай, что нравится, а я так, чисто компанию составлю.

– Ну, так неинтересно, Фис!

– Да ладно, я буду кивать и поддакивать тебе. Ах да, и восхищенно охать на моментах, когда Райан будет снимать рубашку. Что еще нужно?

– Зану-у-уда, – толкнул меня локотком в бок подруга, но фильм включила. Устроилась удобней и влюбленным взглядом уставилась в экран, где с первых же минут во всей своей красоте предстало смазливое лицо голливудского красавчика.

Светка так восхищенно на него таращилась, что было сложно не хохотать, наблюдая за ней. А еще я, не переставая, гадала, что она в своем Коле-то нашла?  Ее эталон мужика – это вон… А тут ни очаровательной улыбки, ни сногсшибательной харизмы, ни хитрого взгляда и даже кубиков на прессе у парня не наблюдается…

А вот у Нагорного, я уверена, они есть. Ну, кубики эти…

И взгляд покруче, чем у Рейнольдса.

И улыбка с ямочкой на щеке…

Уф, Ветрова! Хорошего бы тебе пинка дать с разбегу!

Настроение упало, а вместе с ним и мой взгляд на злосчастные цветы, смиренно себе стоящие в вазе на кофейном столике. Бади ведь так и не позвонил больше. Что он собирался мне тогда сказать про букет? Подтвердить, что цветы от него или наоборот? Самой что ли еще раз ему набрать? Иначе моя голова взорвется от этих метаний! Или… не стоит?

Светка увлеченно смотрела фильм, поглощая попкорн, а я бездумно крутила в руках телефон. Таращилась на экран, но совершенно не улавливала смысла происходящего. Изредка приподнимала уголок губ на какой-нибудь острой шуточке прямо до того момента, пока мобильный, будто почувствовав, что от него ждут действий, не затрезвонил. На экране высветилось имя Бада.

Ну, неужели!

– Сейчас вернусь, – бросила я, торопливо подскакивая на ноги.

Подруга неопределенно махнула рукой, и я выскочила из гостиной, протопав на кухню. А уже там ответила на вызов коротким:

– Алло.

– Фис, привет! – судя по голосу, улыбнулся Бадди. – Сегодня весь день сумасшедший какой-то! Времени даже набрать СМС не было. На работе завал, по учебе тоже что-то все навалилось…

– Аналогично, – вздохнула я, присаживаясь на подоконник, кусая губы, размышляя, как бы сразу, без обиняков свернуть на интересующую меня тему.

Но парень меня опередил, сказав:

– Так я это, про цветы спросить хотел.

– А, да, я получила букет. Спасибо большое! Мне они очень пон…

– Нет, Фис, – перебил меня Бад, – ты не так поняла, – последовала в трубке заминка.

Мое сердце подскочило и застряло в горле.

– То есть? –  вышел напряженный хрип.

– Я не отправлял тебе никаких цветов, Фис, – прозвучало смущенное, ощущаемое мной, как прилетевший удар по макушке. Неожиданно и больно. Аж в глазах потемнело и птички зачирикали.

– Ч-что…?

– Мне, конечно, очень стыдно, и я обещаю исправиться, – продолжил тараторить Бадд, – но сегодня, говорю же, даже времени на сообщение не мог выкроить… – он что-то там еще вещал мне в трубку, а я уже все. Мысленно уже отключилась от звонка и таращилась в стену невидящим взглядом.

Все-таки Демьян.

Нагорный.

Значит, это он прислал ромашки.

Именно поэтому Ника сегодня надулась. Наверняка мелочь знала про цветы, а я тут ей так воодушевленно: Бадди-Бадди. Ребенку за отца обидно стало. Бестолочь я! И Светка мне намекала, что не могут такие шикарные цветы быть от Бада, но нет же. В моей голове Демьян Нагорный и белые ромашки были два абсолютно несовместимых понятия. Ар-р-р, Ветрова!

Я зажмурилась, мысленно выругавшись трехэтажным матом.

Блин, но почему нельзя было сказать мне об этом? Или хотя бы написать чертову записку?! Два слова. Всего два слова! СМС опять же никто не отменял. Зачем вот так?

Боже, какая я идиотка!

Я застонала в голос, потирая переносицу. И ребенка обидела, и Нагорный так загадочно поулыбался, когда я про букет сказала. И вообще чувствую я себя, как дура полнейшая, подкласс безнадежная.

– Так что вот, – вернуло меня к реальности расстроенное от парня в трубке, – Анфиса, ты тут?

– Я? А… да-да, тут, – пролепетала заплетающимся языком. – Знаешь, Бад, уже поздно. Я пойду спать ложиться, а то завтра на работу, вставать рано и… и все, – слова не шли, фразы не клеились.

– Хорошо. Завтра созвонимся, приятных снов, Анфиса.

– Спасибо. И тебе, – бросила я в трубку и отключила вызов, уставившись на потухший экран.

Нет, ну, нормальная, а? А главное, как теперь быть? Хоть спасибо, но сказать Демьяну я обязана. Да и перед Никой, что не странно, чувствую себя виноватой. Обидеть ребенка может только самая бессердечная тварь, а я не такая! Да, и несмотря на всю эту историю с букетом, она еще и защищать меня бросилась. Наташку вон уволить порывалась, госпожа маленькая. И улыбнуться, и зареветь охота.

– Что скисла? Кто звонил? – заметила мой настрой Светка, стоило мне только усесться обратно на диван.

– Бадди.

– И-и? Ветрова, из тебя клещами все вытаскивать надо?

– И я дура, Свет.

– Сильно?

– Определенно да.

– И все равно не пойму, что случилось? – щелкнула подруга пультом, поставив фильм на паузу.

– Цветы, –  призналась я нехотя, –  ты была права. Они от Нагорного.

– Воуч… –  выдала многозначительный вздох подруга. – И что теперь?

– Понятия не имею, – пожала я плечами, – что-то я так устала, – упала головой на подушку. – От всего устала.

– Да ладно, Фис, – приободряюще потрепала меня по плечу Света, – это просто день такой. Дурацкий.

– Угу, – пробубнила я, рассматривая потолок.

Или жизнь моя вся в целом такая. Дурацкая.

Светка предпочла не продолжать терзать меня вопросами и разговорами и снова запустила совершенно неинтересный мне боевик. Предоставила мне самой себя молча грызть. Что я с успехом и делала.

Чувствую себя самым ужасным и гнилым человеком на всем белом свете. Но и Демьян тоже хорош! Ну, правда, почему было не сказать мне о цветах, хотя бы после моего “недоувольнения”? Зачем эти улыбки и снисходительные взгляды? Еще и этот “почти поцелуй” в коридоре и накалившаяся обстановка свою роль сыграли. Зачем? Чтобы я почувствовала себя еще глупей, чем уже чувствовала в тот момент? Чтобы поняла, какой я маленький ребенок?

Это не дело!

Надоели хороводы!

Я зла!

Я сняла мобильник с блокировки и нашла номер, с которого вчера вечером мне пришло СМС от Нагорного. Забила его в свою телефонную книжку под именем “заносчивый говнюк” и открыла диалоговое окно, быстро набивая пальчиками сообщение:

“Это ты?” 

Отправила.

Тупое СМС, но думаю, Демьян все и без расшифровки поймет. Если вообще ответит.

А он ответил. И пары минут не прошло, как прилетело:

“Смотря что вы имеете в виду, госпожа Ветрова”

Вот же ж… еще заставляет и вслух признать свой косяк?

“Ромашки” 

Отправляю, тут же докидывая вдогонку:

“Почему не сказал?”  

Кусаю губу в ожидании ответа. Сердце ускоряет свой бег, аж ладошки вспотели. Светка, фильм и чертов красавчик Рейнольдс с пистолетами просто перестали для меня в этот момент существовать. Ощущение, что я оглохла и ослепла, все свое существование сосредоточив на одном маленьком завибрировавшем телефоне.

“Не привык хвастаться” 

Я прям слышу, как этот гад с той стороны экрана ухмыльнулся!

“То есть это был благородный жест, а не извинения?” 

Подумала-подумала и добавила:

“Или вы настолько редко извиняетесь, что для вас это поступок, заслуживающий похвалы?” 

Теперь уже ухмыляюсь я.

Мамочки, да что же так щекочет все внутри и мурашки бегут? Диван подо мной горит, аж сидеть невозможно. Это же просто СМС, просто телефон и просто мой босс на том конце провода… мда.

“Извиняюсь я и правда редко, Анфиса” – через пару минут приходит ответ. Судя по тону, шутки закончились.

“Но и косячу я тоже нечасто” – прилетает вдогонку.

А нет, еще шутим.

На губы наползает улыбка, а пальцы уже отбивают новое СМС в диалоговом окне:

“Вообще я написала, чтобы сказать “спасибо”. Люблю ромашки!”

“Скажешь завтра “спасибо” Доминике. Это она выбирала букет”

Малышка моя… А я ей сегодня «друг-друг», тьфу, Анфиса!

И следом приходит от Демьяна:

“Я собирался отправить розы”

“Банально”

Пишу и смотрю на экран, не давая тому погаснуть. Сижу в ожидании ответа. Телефон показывает пару раз, что собеседник “печатает…”, но в итоге эта пауза длится слишком долго. И приходит мне не остроумный ответ, а всего лишь:

“Спокойно ночи, Анфиса”.

Сердечко ударилось о ребра и, пару раз трепыхнувшись, улетело в пятки. И я не могу найти логичного объяснения тому, что это простое пожелание спокойной ночи так меня взволновало и вызвало такую бурю чувств внутри.

Казалось бы, буквально полчаса назад тоже самое я слышала от Бадди, но то пожелание не вызвало и сотой доли того отклика, что случился на сообщение Демьяна.

Мне это не нравится.

Сильно не нравится! Но ничего с этим поделать я не могу. И просто набираю в ответ:

“Сладких снов”. 

Отключаю телефон и пялюсь на экран телевизора. Там какие-то взрывы, перестрелки, погони, а у меня перед глазами картинка, как в этот самый момент этот самый мистер “заносчивый говнюк” идет в кровать к Камилле. Ложиться с ней в одну постель и крепко-крепко обнимает.

Спокойной ночи…

Какая уж тут спокойная ночь, когда в груди что-то болезненно жжет и давит...

Глава 12

Демьян

Утро началось со звонкого Никиного:

– С доблым утлом, папоська!

Маленькие ножки протопали через всю спальню, и дочурка смачно прыгнула на кровать. Матрас отпружинил даже под невеликим весом ребенка. Доминика захохотала и повалилась на подушки рядом со мной. Я, вздохнув, перевернулся на живот и заполз с головой под покрывало, пытаясь урвать еще хотя бы десять минут блаженного сна, в который провалился уже под утро.

Давненько я не просиживал ночи, бесцельно глядя в окно, с бокалом виски. Вспомнил былые времена. Теперь жалею, потому что выспаться снова не удалось.

– Папуля-я-я, – протянула дочурка, приподнимая край покрывала, заползая на меня верхом. – Ты спись?

– Уже не сплю.

– Сто мы будем севодня делать?

– А есть варианты?

– Да! Давай к Анфисе подем в гости, м? Позовем ее погулять, давай? Я в палк кочу, а Анфиса обесяла мне покататься на велосипеде, м, папоська?

– Ника. Мы можем пойти гулять и кататься, но с Камиллой, – перевернулся я, сцапав свое чудо, крепко обняв. Чмокнул в растрепанную макушку.

– Я не кочу с Камиллой, – законючила мелочь. – Она не умеет кататься на велосипеде!

– Научим.

– Не кочу. Кочу с Фисой!

– Прости, мартышка, но других вариантов не предвидится, – обрубил я все надежды дочурки на встречу с ее любимой Ветровой. По крайней мере пока. Пока в моей голове куча раздражающих неопределенностей.

Доминика возмущенно запыхтела:

– Ну, посему у вас, у взлослых, так все слозно?

– Когда вырастешь, поймешь, – поцеловал я надутую щечку.

– Не кочу ласти, если я буду тозе такой слозной. Я кочу всегда быть маленькой! – заявила Ника и, разобидившись, утопала к себе. Умудрившись по дороге недовольно побубнивать, невольно вызывая у меня улыбку.

Расти. Знала бы она как и мне не хочется, чтобы она так быстро росла, и сталкивалась на своем пути с этой “взрослой” сложностью выбора и принятия решений. Но время летит. Меняется, мудреет и умнеет мелочь не по дням, а по часам. Уже на данный момент иногда ловлю себя на мысли, что мыслит Ника гораздо более зрело чем я.

Я глянул на время – начало девятого. Как штык. Восемь – Ника на ногах. Растер ладонями лицо и, откинув голову на подушку, уставился в потолок.

Все, хватит уже. Наверное, прозвучит странно, но пора сделать движение хоть в какую-то сторону. А то это состояние,  когда ты завис ровно посередине и не можешь выбрать, куда свернуть, раздражает и вышибает из колеи конкретно. Пара дней промедления для меня и морально, и физически стали выматывающими настолько, насколько меня не выжимали годы работы. Именно поэтому я терпеть не могу дела сердечные и все, что с ними связано. Поэтому много лет предпочитал стабильность этим дурацким американским горкам в груди. Не пускал никого близко. Пока была только Камилла, все было просто. Секс по расписанию, дежурные ухаживания, никаких тебе фонтанов эмоций. Сейчас же, с появлением Ветровой, меня конкретно расшатало. И пора было возвращать свою жизнь либо в прежнее спокойное русло, закрыв себе всякую возможность даже малейшей мысли о девчонке Граф, либо кардинально менять свои устои.

Второе в этом случае грозило вылиться в огромную проблему, но объективно я задолбался с собой воевать. Вчера ночью, когда я, как пацан, сидел и буквально ждал ответа Анфисы на каждое гребаное сообщение, когда сердце бухало за грудиной, как припадочное, а на губах дебильная улыбка была при виде этого “печатает…”, я понял, что нужно сделать последний шаг. К Кэм. Эгоистичный шаг ради того, чтобы убедиться в принятом мною решении. Возможно, она права? И мы отдалились, и именно из-за этого появились наши проблемы? Если моя дурацкая теория верна, то после сегодняшнего свидания все вернется на круги своя.

Если же нет…

В общем, план был прост. Осталось поговорить с Камиллой, которая после вчерашнего до сих пор, наверное, дуется. И встретиться с матерью. Надеюсь, за день без меня внучка с бабулей не разнесут мне отель.

Из постели я выбрался в районе девяти. Удивительно, что мать еще не ворвалась в наш номер с какой-нибудь очередной гениальной идеей. Принял душ и, накинув халат, вышел. Заглянул по дороге в детскую, Ника играла в куклы. Камиллу я нашел в большой гостиной с чашкой кофе в одной руке и журналом в другой. В легком бордовом платье и с укладкой на голове. Идеальная. Что еще мне надо? Кукла просто. Чего не хватает, чтобы, млять, екало?

– Доброе утро, – подошел, поцеловал напудренную щеку девушки, заслужив в ответ скупое:

–И тебе того же, Нагорный, – она даже не подумала взгляд от глянцевой бурды оторвать. Демонстративно страницу перевернула. Цирк.

– Уже завтракала?

– Да, только вернулась из ресторана. Вас не дождалась.

Ладно. Мы не гордые. Хоть и скребануло внутри.

– Я подумал над твоей идеей, Кэм, – прошел на небольшую кухню, разместившуюся за длинной барной стойкой, наливая себе крепкий кофе.

– Какой же?

Надо же, в тоне девушки проскочил интерес, или мне показалось?

– Сегодня вечером. Вдвоем. Ты и я. Нику оставим с моей матерью.

– Правда? – наконец-то соизволили на меня взглянуть.

– Правда. А днем можно сгонять в парк. Ника давно просит научить ее кататься на велосипеде. Да и погода располагает к прогулкам.

– Парк? Ой, нет, Дем, – поднялась на ноги Кэм, – это вы тогда без меня. Мне нужно собраться к вечеру, – закрыла журнал, отставляя чашку с недопитым кофе. – Времени в обрез. Если бы я знала заранее…

– И что бы поменялось? – искренне удивился я. – Время девять утра, у тебя впереди целый день. Ресторан я забронировал на девять часов вечера. Мы успеем не только погулять с ребенком, но и сходить в кино, если уж на то пошло.

– Тебе не понять, дорогой, – снисходительно улыбнулась Кэм, приобняв меня и чмокнув в губы.

Не понять? Чего не понять? Что я в очередной раз предлагаю ей провести время вместе, но не вдвоем, как пара, а втроем, как будущая семья, и в ответ слышу “давайте без меня”?

Раздражение внутри нарастает.

– Я буду собираться, а вы, если хотите, можете погулять с Доминикой, – отсыпали мне разрешение с барского плечам. Может, в ноги поклониться?

– Мне нужно найти салон, и еще я хотела записаться на массаж. Подруга моя, ну, та, которая здесь живет, посоветовала одну массажистку… Хочу сгонять перед нашим свиданием.

Самое поганое, что в голове, как гребаный дятел, долбит понимание того, что Анфиса бы от идеи провести время только вдвоем, когда рядом ребенок, отказалась. Наоборот, предложила бы придумать что-то вместе с Никой. Для всех. Была бы счастлива просто сходить в парк, без салонов, массажей и опостылевших ресторанов, в которых я за два года наших отношений откровенно задолбался зависать каждый завтрак, обед и ужин. А я бы в свою очередь был счастлив просто иногда украсть ее ото всех.

Вот их главное отличие! Кэм на хер не нужна моя дочь и семья. Кэм нужен я. Один. Но такого не будет. Никогда. И сейчас я смотрю на брошенную в раковину чашку из-под кофе и удаляющуюся по гостиной задницу пока еще своей невесты и понимаю, как мне это осточертело. Свидание еще не началось, а я уже сейчас понимаю, какой будет исход этого вечера и этих отношений. К сожалению.

– Слушай, я сдавала в химчистку платье, – замера у поворота девушка, – то, изумрудное, в котором я была на юбилее отца, помнишь? – улыбнулась. Довольная, счастливая, проблем-то у нее, кроме грязного платья и отсутствия времени на салоны, и нет больше.

Я молча киваю.

– Не заберешь его из химчистки?

– У тебя тут целый отель персонала. Позвони, и тебе его принесут прямо в номер.

– М-да?

– М-да, – повторил я, глядя на девушку откровенно недовольно, гадая, сообразит ли вообще она, что ее отказ меня цепанул. Да не по-детски так.

Не сообразила.

Пожала плечами и выдав с улыбкой:

– Ладно, так и сделаю.

Крутанулась и ушла.

Готовиться.

Целый, мать его, день готовиться!

– Папочка, я кочу кушать! – влетела в гостинную Ника. – Мозно, я возьму клопья?

– Какие хлопья? Откуда они у нас взялись? – пошарил по шкафам и нашел открытую пачку. – Кто тебе утром давал хлопья?

– Камилла. Мы не успевали на завтлак, и она лазлешила мне клопья.

Я поджал губы и зашвынул пачку в урну. Еще не хватало с детства желудок испортить. Уж Кэм то должна знать, что это вредно для ребенка. С ее то загонами по поводу фигуры и правильного питания.

– Засем ты выкинул клопья? – заползла на стул дочурка, складывая ручки на груди.

– Затем, что хлопья на завтрак не еда, Доминика. Сейчас я соберусь и пойдем в ресторан, позавтракаем по человечески.

– А бабулю с собой возьмем?

– Возьмем. Сейчас позвоню ей, а ты беги одевайся.

– Колосо! – сорвалась с места мартышка.

Я вылил кофе в раковину, приземлив грязную чашку рядом с посудиной Кэм и покрутил в руке телефон, подавив в себе желание узнать, работает ли сегодня Анфиса. Вечер, ресторан, и надежда на то, что в нашем тандеме: я и Камилла еще не все умерло – оставалась. И было сверх эгоизма звонить девчонке. Поэтому я набрал матери, позвав ее с нами на завтрак. Заручившись ее радостным “конечно иду” и сам пошел собираться.

Анфиса

– Ты куда собралась? – поймала меня уже в пороге помятая со сна Светка. – Время десять утра, Фиса! – бросила взгляд на настенные часы, а потом на полностью одетую меня. – Ничего не хочешь объяснить?

– Я пойду к Демьяну.

– Что? – захлопала сонными глазами подруга. – Зачем?

– Надо!

– Прямо срочно? Прямо утром?

– Прямо срочно и прямо утром, – пробубнила я, собирая волосы в пучок на макушке. – Мне надо извиниться перед Никой. И… и перед самим Нагорным. Не могу откладывать это важное дело, – сказала я, натягивая второй кроссовок и хватая рюкзак. – Иначе места себе не нахожу.

– Выходной, Ветрова! – поймала мою сумку за вторую лямку подруга. – Они наверняка еще всем семейством спят! Позавтракай хоть, кофе давай выпьем, и потом полетишь в ноги кланяться и в извинениях рассыпаться.

– Я хочу сейчас! – буркнула я, потянув на себя рюкзак. Но Светка держала крепко и на своем стояла твердо.

– Час-два роли не сыграют. Поверь мне!

Ей не понять. Нет, ей точно не понять, каково это – чувствовать себя отменной дурочкой! Я сегодня вон за всю ночь глаз не сомкнула, все ворочалась и думала-думала, до жути много думала. Корила себя, ругала, даже тихонько ненавидела за то, что злилась на Демьяна. Пару раз порывалась вскочить посреди ночи и потопать в отель, но, думаю, такого вторжения семейство большого босса точно бы не оценило. Да и не факт, что меня вообще бы пропустили в его номер.

Теперь же больше не могу ждать. Уже десять часов. Хватит спать!

– Вернусь, потом и попьем кофе, – бросила я, все-таки выдергивая из цепких пальцев подруги лямку рюкзака и водружая его на спину. – Все, ушла.

– Это ошибка, Ветрова. Это огромная ошибка! – крикнула Светка мне вдогонку, но я уже закрыла дверь и перебирала ногами вниз по лестнице.

Вот сейчас схожу, перед Никой извинюсь, и мне легче станет. Точно-точно станет!

Отпущу эту дурацкую ситуацию с миром, и о Демьяне думать перестану. Совсем!

Сейчас он постоянно в моей голове только потому, что я подсознательно все еще чувствую себя виноватой. Вот штука жизнь: он поцеловал – а я виноватой себя чувствую. Но не важно. Главное, закрыть этот гештальт и жить дальше спокойно. По крайней мере, так решительно убеждала я себя. И с не менее воинственным настроем шла до самого отеля.

По дороге заскочив в кондитерскую, купила в качестве извинений малышке тортик. А в следующей лавке я не смогла устоять перед белым пушистым зайцем, призывно улыбающимся мне с витрины с игрушками. Помнится, один у ребенка уже есть? Теперь будет и второй.

В лобби отеля царила ленивая суета. Та самая, когда кто-то куда-то идет, но при этом совершенно не торопится. Гости, персонал… Выходной день вносит определенные коррективы в ритм и жизнь города. И, пожалуй, такой Нью-Йорк я люблю больше всего.

Я, переступив порог, покрутила головой, но в обозримом будущем никто из семейства Нагорных не маячил. Поэтому сразу же направилась в сторону ресепшена.

Администраторы, завидев меня, приветливо улыбнулись, вопросительно уставившись на меня, с тортом и плюшевым зайцем, прижатым к груди.

Я набралась побольше смелости и наглости, вдохнула побольше воздуха и приготовилась толкать речь. Умоляющую. Я вполне осознавала, что появиться, как черт из табакерки, в номере Демьяна не смогу. Меня попросту не повезет на нужный этаж лифт без специальной ключ-чарты. Поэтому нужно было уболтать своих ребят, чтобы дали запасной. Ну, или на крайний случай, чтобы позвонили и попросили у хозяина “президентского люкса” разрешение подняться.

Однако я даже рот открыть не успела, как меня и саму ждал “офигенный” сюрприз.

– Анфиса! – послышалось довольное за спиной.

Я обернулась, удивленно округлив глаза.

– Бадди? – парень уверенно шел в мою сторону. – Что ты здесь… – хотела спросить “делаешь”, да подавилась собственными словами, проходясь взглядом по… погодите, это что? Униформа отеля?! Кофейные брюки, белая рубашка, кофейного цвета жилетка и красная бабочка. Ни складочки, ни заломчика, и в комплекте, как всегда шикарная укладка белых кудрявых волос и очаровательная улыбка с ямочками на щеках.

Да нет…

Да быть того не может!

– Как видишь, сюрприз! – улыбнулся парень, проводя руками вдоль себя. – Мне идет? – слегка нервничая, крутанулся вокруг своей оси Бад, выжидательно уставившись на меня.

– Ничего не понимаю, – вздохнула я удивленно, прижимая к себе зайца, будь он живой, от напряжения уже бы задушила бедолагу.

– А что тут понимать? После вчерашнего я о многом думал. Эта история с букетом…

– Стоп-стоп, – взмахнула я рукой, перебивая поток слов. – Ты что, теперь здесь…

– Да, я теперь тут работаю. Барменом! В ресторане. Представляешь? Я решил, что хочу быть ближе к тебе, Фис.

– А как же кофейня?

– Я устроился на полставки. Кофейня… рано или поздно пришлось бы оттуда уходить, а работа в таком крутом отеле – это рост. Да и ты тут. Будем чаще видеться. Надеюсь, ты не против?

Я? Не против? Да какой там! Я челюсть на пол уронила от шока. Мне бы ее для начала подобрать и перестать таращиться на кофейного цвета униформу парня. Про против или не против еще и подумать не успела. А когда услышала громкое, звонкое с другого конца лобби:

– Фиса, доблое утло! – и обернувшись, увидела, как ко мне летит Ника, и подавно стало не до того. Потому что прямо в эту самую минуту следом за Доминикой в нашу сторону шли Флоренция и… Демьян. И, судя по выражению лица второго, ему новости точно не понравятся.

Демьян

Быть того не может. Он издевается?

Какого хрена этот пингвин альбинос забыл здесь?

С того самого момента, как Ника заметила Фису, и до того, как я обернулся и увидел этого слащавого блондина рядом с ней, внутри загорелось удивление вперемешку с идиотской неконтролируемой радостью, что увижу Ветрову.

Но надежда на то? что мой день станет немного лучше, таяла на глазах. Выгорала. И по мере нашего с матерью приближения к парочке мои глаза увеличивались в размере от выбивающего из-под ног почву понимания того, что я вижу этого кудрявого в униформе отеля. Моего. Мать его. Отеля!

Какого лешего? Что-то не припомню, чтобы Анфиса упоминала, что ее ухажер работает здесь, и что это тогда за шутки? Кто он? Судя по всему, официант или бармен?

Зашибись! Но да, все логично. Познакомились на работе – закрутили роман. А ты и дальше тупи, Нагорный. Такими темпами Ветрова успеет замуж выскочить, американским гражданством обзавестись, а в придачу и парой-тройкой спиногрызов.

С...обака!

Я взъерошил пятерней волосы, мысленно пытаясь притушить полыхнувшее внутри раздражение. Давно меня так не косило от пожарища в груди.

Стоп. А это что у нее в руках? Заяц и торт? Этот шустрый пингвин еще и с подарками притащился сюда? Ничего глупее, интересно, придумать не смог?!

Все, чувствую, бомбит. Понимание того, что он в очередной раз решил ухлестывать за девчонкой, уже не просто раздражает. Бесит. До сведенной челюсти и сжатых в карманах брюк кулаков. Самое поганое, что, утрамбовываясь на утренние “дрожжи” после почти скандала с Кэм, эта ситуация грозит перерасти в патовую. Мне следовало бы, пораскинув мозгами, свернуть и продолжить путь в сторону ресторана, но ноги отказывались. К Ветровой несли. Следом за дочерью, которая уже, счастливая и довольная, что-то этой парочке щебетала. Еще и кулаки чешутся.

А не зудили они, к слову, давно!

Просто рядом с этой девушкой за жалкие считанные дни рациональный Демьян умудрился двинуть кони. Остался порывистый, зеленый юнец, который голосом собственника рычит внутри: забрать ее себе. На голову перевернуть коробку с тортом этому Бадди и засунуть ему его зайца в…

В общем, веселое утро.

Скрыть такую мою реакцию на парня получилось плохо. По крайней мере, мать заметила. Да и сама Флоренция, кажись, была не в диком восторге. Еще бы! Ее гениальный план моей женитьбы сыпался на глазах, с треском и грохотом разваливаясь. Потому что Ветрова, конкретно в данный момент опасливо поглядывала на меня, но улыбалась при этом, мать твою, Бадди!

– Сынок, это кто такой? – прошептала мать, подхватывая меня под руку.

– Друг Ветровой.

– Просто друг или…

– Или, мама, – прорычал я, стиснув зубы, стараясь при этом держать на лице безразличную улыбку. – Удовлетворена?

– Эх, ты протупил, да? Такую девушку, да упустил! Весь в отца!

– Твои планы сводничества для девушки уже, увы, не актуальны. Она и без тебя неплохо справляется.

– Тю-ю, – отмахнулась мать, – этот юнец ей совсем не пара. Она даже смотрит на него через раз и совершенно не заинтересованно. А вот на тебя, да, глаз горит, щечки румяные, вся такая распрекрасная и...

– Заканчивай.

– Ну, ничего, – будто не слыша меня, хохотнула матушка, – как хорошо, что у тебя есть мы с Никусей. Все решим, главное, не дергайся!