Текст книги "Райский ад (СИ)"
Автор книги: Akira Honey
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)
4. Истина.
Для чего я взялся за это дело? Может, у меня появилась стойкая необходимость пройти через это вновь? Когда ты появляешься на Земле, расходуешь силы на выведение точных наказаний для человеческой души, но ведь парень в самом начале подавал иные надежды и оправдал их. Теперь его адом будет Земля, так как ненастоящий брат-близнец всегда будет стойким напоминанием о его свершениях, о той боли, что он принес своему исковерканному отражению. Возможно, сам его «брат» ни в чем не виноват, но ведь он мог найти этого покинутого ребенка, накричать на родителей, затребовать возврата взятого из сиротского приюта мальчика. Но не сделал.
Да, месть не принесла маньяку удовольствия, которого он так жаждал. Но это меня ничему не научило, я, наверное, глуп. Я буду считать, что они оба, оба этих парня получили свое наказание. Один за бездействие, другой за убийство.
Бездействие. Что может ранить куда сильнее, чем действие? То, что заставляет усомниться в чужой любви. Сколько судеб было разрушено из-за того, что кто-то побоялся, не захотел, испугался и вместо того, чтобы откликнуться на тихую мольбу в глазах другого, утыкался в стену, не замечая, унижая своим невниманием.
Бальтазар мог что-нибудь предпринять, если бы захотел, если бы его желание было выше и сильнее всех остальных мыслей, витающих в голове. Но… нет. Он счел ненужным стараться что либо изменить, для него было достаточно выводить меня все эти годы нашего знакомства своими глупыми шутками, домогательствами, за которыми я совершенно не замечал любви. И любит ли он меня? Могут ли демоны полюбить?
Кого винить, как не его? Почему он раньше не показал, какие чувства испытывает ко мне, спуская все свои желания лишь на физическое влечение, являющееся основным показателем в нашем мире? Почему не спас меня до того момента, как внутри все разрушилось?
Мне хочется его наказать. Хочется, чтобы он понял – иногда надо сделать первый шаг с улыбкой на лице, даже если в хороший исход события слабо верится.
Пока я думал о том, как поступить с Бальтазаром, да и вообще что делать дальше, без толку слонялся по Земле, по какому-то городу. Было безумно холодно, но не так, как если бы я находился в Раю, в это место вход мне заказан, к тому же и желания нет.
Кутаясь сильнее в теплую светло-голубую куртку, я вдыхал пары неприятных для моего тела газов, вроде кислорода. Радовало, что дополнительно в воздухе была куча различных примесей, вроде тех, что представляли собой результат переработки нефти, других химикатов. Они наполняли душу приятным чувством насыщения, а некоторые места и вовсе казались мне дурманящими.
Некоторые люди видели меня, провожая несколько заинтересованным взглядом, иные просто бежали вперед, уткнувшись носом в асфальт и не замечания ничего перед собой. Думаю, даже если бы метеорит здесь где-нибудь приземлился, они лишь пожали бы плечами и понеслись дальше по своим «важным» делам.
Дождь уже перестал лить, и вскоре на небе появились намеки на то, что солнце еще не покинуло этот город.
Город был обычным, на мой взгляд, похожим на сотню таких же, как и он, лишь с парой изменяющихся деталей, вроде расположения главных дорог и нумерации зданий. Серые дома, серые люди, серые души.
Они не были чистыми и светлыми, и даже не наоборот, просто что-то не имеющее массы и своей цели в жизни, обыкновенный кусок человека. Именно что кусок, не человек, так как чтобы им стать, нужно заслужить это звание у Бога.
Интересно, какой он… Бог? Вот мы постоянно смотрим на картины различных художников, изображающих из раза в раз своего личного Бога, то виденье, что было перед ним, как озарение, наступившее на одну секунду и покинувшее навсегда. Но как он выглядит на самом деле и существует ли он?
Дьявола я видел. Он всегда рядом со своими детищами – демонами, но каким должен быть Бог, если внутри его детей уже растут такие отвратительные мысли и идеи, вроде убийства или других извращений. В конце концов, как он довел Рай до его полного разложения внутри самого себя? Так смешно…
Улочки сменялись друг другом, лица людей исчезали в свете уходящего дня. И самое забавное, что солнце появилось лишь на пару минут, перед тем как исчезнуть за линией горизонта.
Я выдохнул прозрачный пар изо рта, хотя и не дышу вовсе. Все это казалось таким… Странным.
Как люди живут в этом мире суеты и бесчестия, это ли не самый настоящий Ад? Голод, безденежье (какие-то бумажки, фи), холод и отчаяние сопутствуют многим людям. О, да, есть и богачи, ведь для людей безумно важно иметь в своей власти как можно больше банкнот и золота в ячейке какого-нибудь банка. Но ведь и они страдают, страдают от того, что имеют, и даже не хотят помочь другим. Как же это смешно!
Главное в жизни другое – эмоции, чувства, переживания. То, что заставляет сердце биться быстрее или замирать в надежде. Сладкие губы любимого, его горячее дыхание у шеи, когда засыпаешь, улыбка твоих родных, в момент вашей встречи после долгой разлуки – это важно.
Дьявол, как же мне плохо…
Почему именно сейчас от меня ушли все родные? Сколько еще я должен вынести, прежде чем получу прощение? Как заслужить любовь Бога? И вновь… Есть ли он? И надо ли мне это на самом деле?
Я ненавижу Бальтазара и люблю его. Эти чувства во мне перетекают из одного в другое, не давая покоя, не позволяя мне мыслить, желать, хотеть… Только страдания. Только одиночество. Только я.
Улочка становится уже. Я захожу в какое-то темное место. Тут тихо и не слышен гул машин, словно он проходит через воду, и я лишь отголосками ощущаю, что дорога недалеко.
Так холодно. Хочется сжаться, упасть здесь…
Прижимаюсь спиной к холодному камню и медленно сползаю на грязный асфальт. Именно в этот момент я чувствую, что не одинок, что за мной кто-то следил, что здесь есть еще один демон. И стоит только вдохнуть в себя этот накалившийся до предела воздух, понимаю, что это не кто иной, как мой собственный…
– Брат, – выдыхаю.
Он стоял на крыше здания, но через секунду оказался уже в проходе слева от меня. Просто так демоны на Земле не встречаются – это не то место, где стоит обсуждать какие-либо проблемы, ведь чем дольше здесь находишься, тем меньше связь с силой Ада. А я уже давно бессмысленно слоняюсь по городу, пытаясь найти выход из собственных тупиковых мыслей.
Если бы я не считал его важным для меня демоном, то мог бы воспринять то, что Ноиз оказался здесь, чтобы убить меня. Да и блеск в его глазах намекал на это, вот только не хотелось мне так думать… Нет. Только не он…
– Ты хотел о чем-то поговорить? – поинтересовался я.
В этот момент сзади моего брата показались еще пара демонов. Ноиз был явно возбужден – его длинный темный хвост качался, как маятник. Но до того момента, пока у брата не появилось в руках наше древнее копье, которое передавалось из рук в руки в течение последних тысячелетий, я не верил, что его попытка застать меня врасплох на Земле является настоящим посягательством на жизнь.
– Ты знаешь, Юлиан, что я никогда не видел в тебе старшего брата. Никчемный демон, без хвоста. Как ты вообще появился у столь великого клана, как мой? Может, это была ошибка?
Он практически выплюнул мое имя, и я, наверное, впервые за все время почувствовал себя на самом деле облитым грязью. Одно, когда тебя насилуют Ангелы, да, это противно и больно, но ведь Ноиз был мне младшим братом, я безумно любил его… За что он так со мной? Почему все дорогие мне демоны ведут себя как кретины?
– Ноиз, ты всегда будешь мне братом, – выдохнул я.
Умно, брат, умно. Выделить в городе отдельный невидимый блок, чтобы никто не мог попасть сюда и вмешаться. Никто не поможет мне, никто не помешает тебе совершить задуманное.
Когда ты стал настолько пустым внутри?
– Они говорили так же, – выдохнул он, запуская руку в свои волосы. – Каждый из них, но все же я убил.
– Но ты любил старших братьев, всех…
– Да, но они любили тебя, ничтожного недодемона! И отец, оказывается, тоже… Это бесит!
Какая же это боль, видеть, понимать, что все разрушено тобой же. Пусть не моими руками, и даже, я предполагаю, что Ноиз и без моей помощи мог сойти с ума, но все же… Почему я стою на перипетии всех судеб? И сейчас перед взором мелькают лица родных мне демонов, братьев, что стали оплотом моих скрытых надежд.
Как ты посмел, Ноиз?
Сейчас я видел в нем тех маньяков, что прежде казнил: тот же блеск в глазах, полуулыбка, истеричный смех… Он сошел с ума? Но у нас нет мозга, есть только душа… А значит, это заложено в душе?
Демоны с душой. Видимо, мы заранее бракованные люди.
– Наши, те, что пошли против системы, созданной договором о мире между Богом и Дьяволом, живут здесь, на Земле и уже привыкли к здешней атмосфере. Мы не питаемся силой Ада, питаемся страхами людей, их мыслями, ужасами… Так что у тебя нет шансов.
– Но я попытаюсь.
– Это глупо, братец, – выдохнул Ноиз, и я сосчитал уже пятерых демонов против себя.
«А ты постарался, младший брат. Подготовился», – подумал я, ухмыльнувшись.
– Скажи… – начал я, но этот молодой демон перебил меня.
– Кто стоит во главе нас? Я, я, как самый близкий к Дьяволу. Мне осталось убить лишь тебя, чтобы получить доступ к этому никчёмному предводителю Ада…
– Нет. Не этот вопрос я хотел задать. Скажи, любил ли ты?
– Что?! – непонимание с его стороны. Он переглядывается с глупыми демонами. – О чем ты?
– Значит, ты не знаешь, что если любишь, никогда не позволишь причинить ему боль. Не так ли, Бальтазар?..
5. Мой.
Губы соленые от крови, но от этого не менее желанные.
Руки большие и грубые, но их прикосновения – словно снежная дымка, окутывающая тело.
Глаза закрыты, и черные ресницы чуть вздрагивают, и хочется прижаться плотнее.
По лицу медленно течет черная кровь, она почти засохла и вскоре испарится, так что прикасаюсь устами к коже, а после к источнику раны, вырывая зубами кусочек стекла и зализывая место удара. Кровь на вкус отвратительна, она не соленая, как у людей, отдает горечью, но все же вкусовые рецепторы еще не восстановились, так что можно и съесть его полностью...
Это чувство растет на кончиках пальцев и концентрируется на губах, что с каждой секундой сильней опухают от поцелуев. Кусать, рвать, поглощать – делать все что вздумается, ведь, кажется, сердце стучит в висках гулким эхом, а в душе медленно нарастает желание.
Соблазнять, порабощать, завоевывать, обольщать, вовлекать, прельщать – и ни за что не отпускать. Держать рядом, и пусть ненависть сливается с любовью воедино, а его уста столь остры на вкус, то чувство, что расходится по телу от очагов возгорания – его рук, невозможно унять. Оно – второе дыхание, которого никогда и не было. Оно – жажда, вожделение, невыносимая мука.
Провожу языком по верхней губе, открываю рот в порыве аппетита. Ты – моя еда, моя плоть, моя душа…
Тело, как струна, как тонкая нить жизни, натянутая до предела и готовая разорваться в любую секунду от напряжения. Губы, как отдельная часть тела, как точка опоры, как… место соприкосновения, единения.
Дыхание сбивается, мысли вслед за ним. И кто сказал, что мы не люди?
Сердце, оно есть, ведь что, как не оно, сейчас выпрыгивает из груди, когда я прижимаюсь к столь желанному демону? Стоит лишь коснуться возбужденного члена через ткань джинсов, как стон разочарования, что одежда вообще существует, срывается с губ, исчезая в поцелуе.
Ни секунды на осознание ситуации, ни минуты на обдумывание действий – и ни одной мысли за это время. Как же хорошо.
Прижимает к холодной стене, даже через ткань футболки чувствую враждебность Земли по отношению к демонам, но его руки согревают, а дыхание ведет за собой.
Закидываю ноги ему на талию, прижимаюсь сильнее, неистово целую, отвечаю на каждое движение. О, да… как же мне этого не хватало!
Его руки касаются моих ягодиц, сжимают их, будто он желает урвать кусочек тела. Целует шею, покрывает кожу мелкими поцелуями…
Кто-то, проходя мимо, шикнул, не понимая нас. Так что, недолго думая, Бальтазар все же ретировался с этого места. За считанные доли секунды мы оказались дома, в Аду.
По сравнению с Землей здесь было несравнимо жарко. Но эпицентром огненного столба было не жерло вулкана, а я, иссушающийся без забвения, что нес в себе мой демон.
Как можно быть одновременно нежным и страстным? Реально ли ходить по этой тонкой грани, так и не пересекая ее, четко ступая по начерченной линии?
Валит меня на разложенную постель, чуть грубее, чем я думал, но в этом есть что-то безумно сексуальное, что-то неудержимое. Но его поцелуй не дает мне забыться, не позволяет окунуться вновь в воспоминания с головой.
Руками рвет с легкостью хлопковый материал светлой футболки, почти тут же прикасаясь губами к светло-розовой коже, не свойственной демонам. Языком проводит по соску, так что выдыхаю в голос, зарываюсь руками в жестких черных волосах. Опускается ниже, оставляя чуть мокрый след от своих касаний… На секунду нависает, пугает меня, но почти тут же губ Бальтазара касается улыбка. Его улыбка, та, что принадлежит только ему, как самому доброму из всех знакомых мне демонов.
Но, все же возникнув раз, страх возвращается, когда он, стянув с меня лишнюю одежду, касается кольца мышц между ног. Непроизвольно сжимаюсь, сдвигаю нижние конечности, как ни странно, Бальтазар не настаивает, пусть я и вижу, как ярким пламенем в его глазах горит вожделение.
Он просто опускается рядом, вновь целуя, пусть и не убирает руку, словно приручает испуганное животное. Но его ласки слишком добрые, чтобы я так думал, а губы слишком мягкие… все слишком для меня. И я не могу противостоять ему долго. Не хочу.
Это нельзя ни с чем сравнить, ведь прошлое в мгновение стирается, убирая все границы времени, оставляя лишь один миг, тот, что называется «сейчас». Он напряжен, но старается быть нежным, я запрокидываю голову, кусаю губы, пока его член медленно проникает внутрь. Движения точно вымеренные, хотя я прекрасно понимаю, что долго демон не выдержит…
Слишком долго мы оба ждали.
Сердце или душа, мечется из огня в полымя, пока я пытаюсь вобрать в себя больше застоявшегося горячего воздуха Ада. В одно мгновение накатывает странное, но не менее приятное, чувство, разъедающее изнутри все возражения, все страхи… все. Остаемся лишь он и я.
Звуки занятий любовью наполняют комнату. Именно любовью, а не сексом.
Испарина покрывает его темную кожу, и я вожу большим пальцем по его прессу, держась при этом за бок. Хочется чтобы это длилось вечно, но жажда тела, что с каждой секундой накатывает, не дает покоя. Выгибаюсь навстречу, вновь кусаю губы, вновь толчок, вновь стук несуществующего сердца в голове…
Все в новинку, и каждый миг стирает из памяти черные дни, оставляя лишь багровый Ад, что стал для меня истинным домом.
Мои волосы спутались, рот приоткрыт в зове, а глаза наполнены туманом, что сейчас внутри. Накрывает губы своими, впивается в них, будто это впервые.
Пик наслаждения приходит резко, скачками.
Это уже не стоны – крики. Впиваюсь ногтями в спину Бальтазара, оставляя следы, непроизвольно, будто хочу пометить, что он мой. И он, правда, мой.
Кончает следом и падает сверху. Желания оттолкнуть нет, хочется прижать, целовать… что и делаю.
– Я испугался, что ты умер, – эти слова звучат глупо из моих уст, но не сказать не могу.
– Не бойся. Я с тобой.
– Не веди себя, как романтик. Иногда это мешает… Нужно быть дерзким…
Бальтазар ухмыляется, а я смотрю на его уже исчезнувшую рану на голове. Вот такая быстрая регенерация у демонов, но пока не изучил досконально его лоб, не успокоился.
– Ничего… ну, что… – начинает он, ложась рядом.
– Ничего. У меня есть ты… Остальное не важно.
Вновь улыбка касается его губ, но в глазах тревога.
Мне больно. Там в глубине души, за семью печатями. И тело тоже страдает, но я не признаюсь. Не сейчас.
– Он не оставил выбора… Он убил моих братьев, поставил под вопрос руководство самого Дьявола…
– Он был твоим братом.
– Он стал убийцей, – вторю Бальтазару в ответ, прижимаясь сильнее к столь горячему телу.
Я все еще холодный. Недавно с Земли.
– Плохо работаем, раз демоны становятся против своих же.
– Кто-то встанет на его место…
– Не думаю, что Дьявола кто-то из них сможет убить. Они же его не видели, – говорил мне темноволосый демон.
– Это правда.
Такой горячий, такой живой, такой… мой.
