Текст книги "Салочки. Я тебя догнал (СИ)"

Автор книги: Зоя Анишкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

– Каааарииина! Девочка моя, добро пожаловать в игру, которой не будет конца и края. Очень рад, что у вас с Олежеком все, так сказать, соединилось. Мои бурные поздравления и восторг. Только вот в чем загвоздка…

Он хитро улыбнулся, словно глядя мне за спину. От этого мурашки побежали по коже и стало поистине жутко. Боже, что я натворила… Тем временем Цербер продолжал:

– Я решил, что все выходит слишком просто, да и салочки не самая моя любимая игра. Вот рулетка…

Его глаза загорелись бешеным блеском, а на экране на несколько секунд показалось изображение девушки, стоящей у окна. Я обомлела. Лиза… Я чувствовала себя пешкой в игре больного психопата.

Изображение снова сфокусировалось на изуродованном лице. Ибрагим Иванютин напоминал скорее ходячий труп, чем человека. Как в фильме про зомби и мертвецов, его кожа просвечивала, а тонкие пальцы были как кости, обтянутые кожей. Он самодовольно заявил:

– Я слишком хорошо всех вас знаю. Вы – дети своих родителей. Марк скоро будет здесь, не оставит свою принцессу, но вам с Олежеком будет не до них. Так вышло, что все взаимосвязано. Салочки для вас закончатся лишь тогда, когда вас обоих поймают. Здорово, правда?

На мои плечи опустились горячие мужские руки. Они сжали тело до боли, но я не чувствовала ее; хотела, но не могла, потому что это должно было отрезвить.

Судорожно всматривалась в лицо мужчины на экране. Я даже не ненавидела его  – это чувство было гораздо больше и сильнее. Всеобъемлющая и неистовая злость.

Я не знаю, когда он записал это обращение и записывал ли. Но в какой-то момент его взгляд настолько прилип к экрану, что мне показалось, что он совсем рядом:

– Ты так похожа на свою мать… Просто копия! Я хотел заполучить тебя, хотел забрать себе. Раз она не выбрала меня, то хотя бы тебя я мог воспитать для себя, но Марк не дал, а отец Олега велел забыть об этом. Все они получат по заслугам. Особенно когда каждый лишится того, что ему больше всего дорого, да, Олег?

Мужские руки дернулись вперед, а я постаралась остановить их. Наручники звякнули, и умоляющим голосом я прошептала, хватая Олега за кисти:

– Пусть договорит! Ты сейчас ничего не изменишь, нам надо знать!

– В общем, я сделаю так, что вы все будете страдать до конца дней своих. И концы дней я тоже организую, как когда-то начал с женщины, имевшей наглость променять меня на этого хлюпика черноглазого.

Внутри все похолодело. Стремительно превращалось в ледяную пустыню, в которой не было ничего, кроме пустоты. Словно этот человек вскрыл самый болезненный нарыв в моей жизни и сейчас ковырялся в нем.

– И тебе, Олежек, достанется. От папаши твоего. Ведь я знаю, чьей жизнью он держит тебя на коротком поводке. А теперь до свидания, ко мне скоро приедет очень важный гость. У нас тут второй раунд русской рулетки намечается.

Экран погас, и воцарилась мертвая тишина. Она оглушала. Было ощущение, что рядом взорвалась бомба. В голове звенело, как будто меня контузило, перед глазами все плыло.

Я была такой дурой. Маленькой избалованной идиоткой. Верила всему тому, чему хотела, не сильно разбираясь в случившемся. Сгорала от ненависти к людям, которые так же, как и я, оказались втянуты в…

Я даже не знаю, как назвать это. А родители… Моя красавица мама и отец с теплой улыбкой. Сейчас только фото позволяли мне хранить их лица в памяти. Смех и взгляды давным-давно стерлись, словно их не было.

Или я сознательно допустила это… Ведь гораздо менее больно шаг за шагом вычеркивать их из своей жизни, как и Марка. Марк, брат, не общавшийся со мной, допустивший всю ту ненависть у маленького ребенка.

На мои холодные плечи вновь опустились горячие руки. Сжали их в странном отчаянном жесте. Олег. Я столько лет лелеяла ненависть к нему. Столько лет мечтала, что смогу поставить зарвавшегося сынка мэра на место…

Но вместо этого подставила его. Иванютин сказал, что знает, чьей жизнью держат его на коротком поводке. Мать. Он делает все это ради матери, а я только что вынесла ей смертный приговор.

Не смела шевельнуться в его руках. Ждала, что он сделает, скажет. Сейчас реакция мужчины была нужна мне как воздух. Его прощение? Или, наоборот, принятие? Не знаю.

Но ни того ни другого я не дождалась. Он поднялся, и сзади сразу же стало невыносимо холодно. Молча взял мою свободную руку и застегнул на ней наручник. Оставил в таком положении сидеть на диване перед ноутбуком.

А сам молча натянул штаны и кофту и вышел из нашего укрытия в чернеющий в ночи лес. Я осталась одна и впервые за много лет почувствовала, как по щекам катятся слезы.

Такие соленые, такие несправедливые.

Глава 12. Олег

Вышел из домика и по петляющей среди кустов тропинке углубился в чащу. Уходить далеко нельзя, но мне было необходимо проветриться. Выгнать из головы этот ужасный гул роя пчел. Словно они сидели внутри и жалили, жалили, жалили.

Нас с детства, со школы было четверо друзей. Мы оказались в одном классе случайно. Или нет? Сынок мэра и сыновья простых работяг.

Сдружились и проходили испытания за испытаниями, которые нам подкидывала жизнь. Со временем это стало больше, чем просто ребячество. Вопросы становились острее, а спины ближе.

Теперь как никогда видел в этом чью-то незримую руку. Даже понимал чью. Иванютин, не кто иной, как больной психопат, находящий удовольствие в игре жизнями людей.

Как-то раз я набрался смелости и спросил у отца, зачем он поощряет игры для взрослых, почему не прикроет и не приструнит своего цепного пса. Тот лишь улыбнулся и сказал, что власть иногда надо сдабривать чем-то острым. Иначе станет слишком пресно.

Интересно, он знает, какую затерял игру его помощник? Хотя, думаю, нет. Уже много лет отец словно слетел с катушек. Наелся этой самой властью по самое не балуйся.

Теперь все его внимание приковано к новому и свежему конкуренту. Прокурор оказался в городе очень вовремя, с одной стороны, и совершенно не к месту, с другой.

Творится что-то страшное, и то, что я сейчас здесь с Кариной, а Марк, судя по всему, заходит на второй круг русской рулетки, явственно говорит об этом.

Братья вообще неизвестно где, и все как никогда запутано. Друзья оказались правы: мы слишком долго ждали, когда можно будет сказать свое слово. Слишком долго терпели с спускали все отцу и Иванютину с рук.

Аид и Цербер, а именно так их звали, успели закрутить все слишком сильно, так, что не видно начала и конца. Тяжело вздохнул и всмотрелся в виднеющуюся из-за стволов деревьев луну.

Она выглядывала, освещая тропинку, и словно манила обратно в домик. В одно из тех мест, где хотя бы этой ночью я смогу чувствовать себя спокойно. Вместе с Кариной…

Бросил взгляд в чернеющие окна. Я оставил ее одну в полумраке, но не мог иначе. Она только что узнала невероятные вещи. Те, что меняют в принципе все. Расставляют по своим местам и ее ненависть ко мне и к брату.

Я не знал всех подробностей смерти их родителей, но о многом догадывался. Все связано. Не удивлюсь, если и эта девушка, Лиза, тоже оказалась подсунута Марку не случайно. По крайней мере, зацепила она его крепко.

С тяжелым сердцем принял решение возвращаться в домик. Если на нас открыта охота, то уже завтра с утра нужно выдвигаться в путь. Я подумаю куда, но все же, скорее всего, вернусь в Гродный. Надо забрать мать, иначе ей не выжить.

Я не представляю, как буду это делать, но другого выхода нет. Главное, чтобы нас никто не обнаружил раньше времени. У меня много врагов, и многие будут рады отыграться на сыночке мэра.

Отец будет в бешенстве, как такое вышло. Сойдет с ума от злости и может наделать глупостей. Особенно если прокурор будет подливать масла в огонь. Схватился за волосы и оттянул их.

М-да. Ситуация… Я сегодня должен быть возле особняка русской рулетки, а не в няньках младшей сестре Марка. Только что-то мне подсказывало, что если друг не справится, то я останусь единственным, кто способен сохранить ей жизнь.

При мысли о том, что кто-то покусился на тоненькое девичье тело, внутри все закипало. Меня и так разрывало от невозможности определиться, а теперь еще и это свербящее чувство.

Карина. Свалившаяся на мою голову несчастная избалованная девочка. Манящая и невероятно страстная. Я стал для нее первым мужчиной, и она со всем пылом раз за разом отдается мне, несмотря на противоречивые чувства.

Что с ней дальше делать? Отпустить? Нет. Пока я не мог, она и так слишком много дров наломала. Винил ли я ее в салочках и том, что произошло? Разумеется нет.

Она стала лишь винтиком в отлаженной системе гениального психа. Не будь ее выходки, он нашел бы другой способ добраться и до нее, и до меня. Он сам сказал об этом. Просто вопрос времени и разнообразия игр.

Пусть лучше так, но видит бог, как это не вовремя. Как это сейчас все некстати. Я как никогда был близок к тому, чтобы забрать маму, чтобы достать ее из этого осиного улья, где за каждым углом смертельная опасность. А теперь…

Направился к дому. Шел быстро и четко. На секунду перед дверью залип. Надо бы поговорить с девочкой. Обрисовать ситуацию и понять, что делать дальше. Раз игра началась… Все слишком запуталось.

Толкнул дверь и снова замер. Она лежала со стянутыми наручниками руками ко мне спиной. Свернувшееся калачиком полуголое тело. Она судорожно всхлипнула, и внутри от этого звука рушились барьер за барьером.

Такая нежная, такая тонкая и сильная. Пропитанная ненавистью, но на самом деле добрая. Это сидело в глубине ее глаз, и я намеревался достать это наружу.

Осторожно подошел к ней и тронул за плечо. Она дернулась, вставая и поднимая на меня свои невероятные, черные как эта ночь глаза. Дааа… Кажется, я обзавелся еще одной проблемой. Маленькой темноволосой проблемой, которая прислонилась ко мне своим податливым телом и прижалась к губам.

Разве можно устоять, когда такая девушка отдается тебе? Когда соль на ее щеках попадает на твои губы. Подхватил ее, выгибающуюся и извивающуюся в моих руках.

Я снова ее хотел. Хотел до безумия, до звездочек перед глазами. Провел ладонью по ее бедрам в шортах, смял груди. Дерзкие соски уже царапали мне ладони, а взгляд проникал в самую душу.

Она все понимала, понимала и принимала, но, как и я, отдавалась моменту. Нам обоим хотелось забыться в этих касаниях, в этих стонах, стирающих страх за близких, стирающих наши ошибки, будь то поспешность или, напротив, промедление.

Поэтому я обвел грубыми пальцами соски, скручивая их и в награду ловя ее громкий стон мне в зубы. Затем разодрал жалкие остатки майки, приникая губами к пышной груди.

Ее руки дергались, связанные наручниками. Это неожиданно возбуждало. Это обладание ею, полное и беспрекословное подчинение. Никогда не игрался чем-то подобным, но сейчас мне нравилось.

Словно компенсировал то, что собственную жизнь я так зафиксировать не мог. Аккуратно стянул с нее штаны, замирая при каждом плавном изгибе. Поцеловал ее в пупок и спустился ниже. Она снова и снова натягивала цепь, извиваясь в моих руках.

Я же играл на юном теле, как на идеально настроенном для меня инструменте. Прокладывал дорожку поцелуев все ниже, стягивая трусики. Нам было жарко и одновременно с этим холодно.

Ужас сковывал, стало необходимо прижечь его старым как мир способом, спустить это напряжение. Я приник губами к ней. Влажная, горячая, она еще шире раздвигала ноги и громко стонала.

Руки Карины, зафиксированные наручниками, натягивали цепь. Она звенела, девушка извивалась, а я дарил ей наслаждение. Никогда в жизни не встречал таких чувственных женщин, никогда не видел, чтобы оргазмы накрывали кого-то так стихийно, волнами.

Когда ее тело первый раз сжалось в спазме, поднялся и одним уверенным движением вошел. Она истекала влагой и приняла меня, подаваясь вперед бедрами. Девушка хотела запустить руки мне в волосы, но лишь звенела цепью, сыпля ругательствами.

Я двигался в ней, проникая все глубже, все острее чувствуя ее.

– Олееег, чертов извращенец! Ааах, развяжи меня! Божеее, дааа…

Возмущение потонуло в очередной волне оргазмов. Она сжимала меня, даря поистине неземное наслаждение. Ее внутренние мышцы снова и снова вибрировали, заходились в спазмах удовольствия, и я чувствовал, как накатывает мое окончание.

С громким стоном, как пятнадцатилетний мальчишка, едва оказавшийся в женщине, я не смог сдержаться и излился в нее, выкрикивая имя девушки. В порыве сжал ее тонкую талию, содрогаясь всем телом.

Так не бывает. Так просто не бывает, чтобы двое настолько подходили друг другу, чтобы сливались воедино, и непонятно, где начинался один и заканчивалась другая.

Она тяжело дышала, и я добрался до ее запястий. Послышался щелчок, и Карина с еще одним громким стоном протянула вперед руки, не забыв при этом залепить мне звонкую пощечину. Выдохнула:

– Извращенец.

– От извращенки слышу.

Вот так мы и лежали голые на диване в центре комнаты. А время утекало. Только я прекрасно понимал, что вряд ли смогу сейчас что-то сделать для Марка. Придется уповать на то, что он справится сам и вытащит из передряги свою Лизу.

Надо будет хотя бы связаться с братьями. Игорь и Макс могут быть в городе, но они вряд ли сунутся в логово Иванютина без меня. Я положил голову Карине на живот, и она тут же вцепилась мне в волосы. Отодрала мою голову и, взглянув прямо в глаза, спросила:

– Как мы можем им помочь?

В ответ встал и потянулся к телефону. Краем глаза наблюдал, как она принимает изящную, но напряженную позу на диване. Абсолютно нагая, без капли стеснения. Она не прикрывалась, и казалось, что вовсе не замечает отсутствия одежды.

А ведь ей всего восемнадцать. Еще дитя, по большому счету, но решимости в ней больше, чем во всех нас, вместе взятых. Возможно, если бы Марк не отстранялся от нее, то все могло бы сложиться по-другому. Но это уже не мое дело.

Набрал номер Макса. Он всегда был мне близок по-особому. Наверное, сказывалось то, что мы оба обладали несколько шальными характерами. Но телефон оказался вне зоны доступа.

Потом еще один, и так все три номера. Напрягся. Кажется, я пропустил за последние несколько дней что-то важное. Но теперь узнать, что будет, достаточно сложно.

Пришел черед Игоря. Старший брат, более спокойный и уравновешенный. Они с Марком всегда смотрели на нас с Максом как на шаловливых котят, хотя, по сути, разницы в возрасте не было. Его номер тоже встретил меня молчанием.

Надо было давно позвонить им, надо было сразу, как появилась связь, набрать и поговорить. Но история не знает сослагательных наклонений, и теперь никакой разницы не было между бесконечными вариантами. Есть только одна реальность – та, в которой мы находимся.

Повернулся к Карине, и девушка все поняла по глазам. Посмотрела на меня и решительно спрыгнула с дивана, направляясь к моей одежде:

– Я еду в Гродный.

Глава 13. Карина

– Черта с два!

Его голос прозвучал в тишине комнаты грозно и гулко. Тело еще хранило следы нашей любви, и надо бы в душ сходить, но у меня руки тряслись от эмоций.

Секс сбавил градус напряжения, и стало легче. Он убрал накал тревожности, захлестнувший нас с Олегом, но сути не менял: сейчас мой брат в руках психопата, убившего моих родителей. А отец Олега держит за горло его мать.

Мужчина подскочил ко мне, хватая за руки. Вырвалась, нагло посмотрев ему в глаза. Прошипела:

– Ты мне кто, чтобы указывать, что делать? Плевать я хотела на то, что вы все решили и думаете. Тоже мне, четыре мушкетера, столько лет сидевших в окопе и трахавших все, что движется! Пусти меня!

Но он не отпустил. Схватил за волосы, от чего по телу снова прошел уже знакомый импульс. Наверное, у нас так сразу повелось. Удовольствие на грани фола. Боль на грани страсти. Это не насилие и не принуждение, но это так остро, что кровь мгновенно воспламенится.

Он мой личный коктейль Молотова. Взрывает тело и душу. Только я боюсь, что могу сгореть дотла от этих чувств и эмоций, или еще хуже – сгорят все, кроме меня.

Олег прижимал меня крепко и смотрел внимательно. Я бы сказала, даже жестко. А потом негромко произнес:

– Я теперь твой мужчина, слышишь? И никуда от меня ты не денешься. И проблемы решать мы будем вместе. А теперь успокойся и оденься, а то я снова наброшусь на тебя, а нам бы неплохо придумать, как найти Сафроновых и вытащить твоего брата из этой заварушки.

На мгновение я застыла. Неужели он не винит меня в том, что произошло? Неужели не хочет придушить за то, что я сделала с его матерью? И эти слова… «Твой мужчина». Коленки подкашивались, когда он говорил так, а внутри все замирало от предвкушения.

Не удержавшись, все же тихо спросила:

– Что это значит? Я думала, что ты не захочешь иметь со мной дела после всего, что я натворила.

Он неожиданно мягко улыбнулся, отпуская меня и медленно подходя к черной сумке. Все еще растягивая губы в улыбке, Олег достал белую футболку и светлые штаны, кинув их мне. Прямо в тон моим мышиным волосам. Он ответил:

– Твоей вины здесь не больше, чем моей. Иванютин плел эту сеть еще до твоего рождения. И еще… – Он подошел ко мне и натянул футболку прямо на голову, скрывая мое тело. – Моя значит моя. Я тебя догнал и теперь не собираюсь никуда отпускать. А как мы это объясним Марку, я придумаю потом.

Мы на секунду зависли, а я не могла поверить собственным ушам. То, что он говорил, больше походило на сказку. Сказку среди ада вокруг. Но кажется, что без этого маленького островка внезапного счастья не было бы и меня сейчас. Я просто потонула бы в ненависти.

Олег протянул мне брюки, но его белоснежная футболка оказалась такой огромной, что скорее напоминала свободное платье до колен. Поэтому я отложила низ и последовала за ним.

Не сговариваясь, мы начали собираться. Медлить нельзя, и теперь действительно стоило определиться с дальнейшими действиями. Не откладывая в долгий ящик спросила:

– Что дальше?

Он был хмур и сосредоточен. Методично сворачивал шнуры и зарядки. Я же бегло осматривалась, отмечая, что мне здесь нравится. Домик неожиданно превратился в уютное гнездышко, и я знала, почему так стало.

Слова Олега все перевернули в душе, открывая новые и новые грани меня. Создавалось ощущение, что я меняюсь за считаные дни. Становлюсь взрослее и мудрее, утрачивая что-то важное…

Иллюзии. Вокруг все растворялось в иллюзиях и боли, что жила во мне все эти годы. Очень страшно осознавать это, но другого пути нет. Смотрела на хмурого мужчину и ждала ответа.

Он медлил, очевидно прокручивая в голове различные варианты. Потом негромко сказал:

– Я думаю, что мы поедем в Гродный. Если есть шанс спасти Марка, то мы обязаны им воспользоваться.

– А как же твоя мама? – тихо спросила я, потому что этот вопрос волновал меня не меньше судьбы брата.

А может, и больше, ведь Марк за столько лет, по сути, стал мне чужим человеком. Я еще не разобралась до конца в наших отношениях. Хотелось верить, что еще не все упущено.

Олег отвернулся и ответил, продолжая собираться:

– С ней все будет хорошо. Не будет ее, и отец не сможет держать меня на коротком поводке. Она нужна ему, чтобы контролировать, но вот сделать ей больно он способен. У нас еще есть несколько дней, давай решать проблемы по мере их поступления.

Железные нервы. Я бы так не смогла. Да что уж, я и не смогла. Мне теперь придется заново учиться держать себя в руках и мыслить здраво. Руководствуясь не истериками и ненавистью, а новыми чувствами и эмоциями, жившими во мне.

– Хорошо, поехали. Давай рассчитаем маршрут, как это безопаснее сделать. У меня есть парочка наработок.

На самом деле я гордилась тем, как все организовываю. Безопасность моих маршрутов следования лишь с Олегом давала сбой. Лиза сама сошла с намеченного пути и сразу же угодила в лапы к Иванютину.

Надеюсь, подобного больше не случится…

Мы собирались еще примерно полчаса. За это время даже достали то, что осталось от моих вещей. Просушили деньги. Олег хотел ехать через объездные пути, а я настаивала на трассе и минивэне.

Объясняла, что нам необходимо слиться с потоком машин и что так будет безопаснее удирать. Все же не настолько у нас в стране царит беспредел, чтобы устраивать погони и перестрелки прямо среди толпы.

Наш народ имеет обыкновение действовать исподтишка, устраивая засады. Чтобы можно было ударить в спину или беспрепятственно подставить. Такой уж менталитет у всех этих уродов.

Мы прикинули, кто может клюнуть на обращение Иванютина. Пришли к неутешительному выводу, что только самые отбитые и отъявленные. Дело в том, что другие не пойдут против мэра. Его власть в городе еще слишком сильна.

Было так странно обсуждать такие вещи сообща, не прячась и не стесняясь. Олег понимал меня с полуслова. Сразу же ловил идеи и спорил, уважая, однако, мое мнение.

В итоге мы пришли к выводу, что возьмем минивэн, но отправимся тем путем, который указал Олег. Я до последнего сопротивлялась, но пришлось прикусить язык. Что я ему скажу в противовес? Что у меня предчувствие плохое?

Немудрено, ведь не отдыхать в Ремор едем, а спасать моего брата и его подругу от лап самого изощренного психопата. На увеселительную прогулку похоже мало.

Олег то и дело ловил меня, осыпая тело отчаянными поцелуями, и перед самым выездом мы все-таки не сдержались. Он прижал меня к стенке, задрав футболку, раздвинул ноги и приспустил свои штаны.

Его возбужденный член был как кол, и он брал меня жестко, рьяно, слово мы трахались в последний раз. Мы достигли пика вместе и с дикими криками обмякли друг на друге.

Он снова изливался в меня, пульсируя внутри, а я не могла отдышаться. Хотелось забыться, хотелось просто лечь на холодный пол. Встать раком, чтобы он брал меня снова и снова, насаживая на себя.

Я не хотела есть, не хотела пить, не хотела останавливать этот момент, но в то же время прекрасно все понимала. Мы обязаны попытаться, и терять время и дальше уже попросту нельзя.

Поэтому я таки натянула бесформенные огромные штаны Олега, подхватила одну сумку и пакет с деньгами и пошла в минивэн. Там все разложила, пока он переносил оставшуюся технику.

Потом мы уселись. Тонированное по кругу стекло создавало впечатление глухой ночи. Слишком темно, да еще и высокие деревья закрывали от нас лунный свет.

Мы больше не говорили, напряженно молчали. Олег думал. Широкая морщина залегла на его лбу, а глаза всматривались в дорогу, мелькавшую в фарах темного автомобиля.

Он вел машину спокойно, но волнение витало в воздухе. Я попробовала разрядить обстановку и спросила про всякие модные фишечки. Мне действительно интересно, как работает его система поиска и как он меня нашел.

– Я боюсь, что если еще раз поделюсь своими наработками, ты снова сбежишь, и тогда поймать тебя будет намного сложнее. Нет, Карин, тебе больше нет доверия. А будешь подбираться к тайне, я снова схвачусь за наручники.

Мне хватило воспитания вспыхнуть от его намека и горящих глаз. Тем временем мы выехали на трассу, чтобы через час свернуть на менее оживленную объездную дорогу.

До Гродного было примерно шесть часов пути. Шесть бесконечно долгих часов, поэтому я тихо ответила ему:

– Я не хочу больше от тебя сбегать. Знаешь, никогда еще не чувствовала себя так, как с тобой. Словно я на своем месте, и дело здесь не только в сексе, хотя, признаюсь, он хорош.

Олег улыбнулся и присвистнул. Ему явно пришлось по душе то, что я сказала. Он добавил:

– Нет, Карина, наш секс не хорош, это слово ничтожно мало для того, чтобы описать то, что происходит между нами в постели. И пусть у тебя нет опыта, кажется, что он и не требуется.

Немного подумав, он добавил:

– Я никогда не испытывал ничего подобного. У меня никогда не было столь чувственной и отзывчивой женщины. Но сейчас не об этом. Я был не прав и, наезжая на тебя, сам совсем забыл о главном. Скажи, ты используешь какие-то средства предохранения?

Этот вопрос застал меня врасплох. В прошлый раз я нагло соврала ему. Ни черта я не использовала, а те таблетки так и остались в сумке, частично утонувшей на дне ручья.

Он же кидал на меня серьезные взгляды. И что мне ответить? Соврать? А смысл? Я действительно могу быть беременной. Причем уже сейчас, но, конечно, это станет известно недели через полторы.

– Нет. Я покупала таблетки, но забыла принять их.

И снова молчание. Еще более напряженное. Не знала, что он скажет, но была готова ко всему. Ответ поразил.

– Если ты окажешься беременна, я попрошу тебя: не избавляйся от ребенка. Я понимаю, что ты молода и мы вели себя крайне неосмотрительно, но… Дай ему шанс.

Ком застрял в горле, а на глаза навернулись слезы. Руки сами собой потянулись к плоскому животу. Я уже собиралась сказать ему, что никогда бы не избавилась от своего дитя, как сбоку заморгали яркие фары.

Повернула голову влево, и в этот момент раздался жуткий лязг металла, а нас подбросило в воздух. Мир вокруг завертелся, и все потонуло во мраке. Я только успела подумать о том, что надо было таки ехать по трассе, как я и говорила…