Текст книги "Путь к тебе"
Автор книги: Жюли Кошка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Дэн… – слышу я совсем рядом и ощущаю ее руку на своем плече. – Дэн!
Наконец, я ухитряюсь повернуть голову. Кира на коленях сидит рядом со мной, ее лицо в грязи и крови, волосы и одежда тоже измазаны грязью.
– С тобой все в порядке? – спрашиваю я, видя, что она вся дрожит.
Она кивает в ответ:
– Да. У тебя кровь на голове…
Она осторожно проводит рукой по моим волосам.
– Ударился о камни, когда падал, – отвечаю я, а сам думаю о том, что, раз по голове не били, видно, убивать меня не планировалось. – Я попробую сесть, ты поможешь?
Кира поддерживает меня за плечи, и я кое-как сажусь. Все болит, но кости, кажется, целы. – Кира, с тобой точно все хорошо?
Я внимательно осматриваю ее. Она очень бледная.
– У тебя лицо в крови…
– Я руку о камень порезала, и измазалась. Со мной, правда, все в порядке. А тебе нужно вызвать скорую, – Кира с тревогой глядит мне в глаза. А я смотрю на нее и вдруг спрашиваю:
– Почему ты не убежал? Они запросто могли убить тебя.
– Я не могла тебя бросить… Только помочь у меня плохо получилось…
Кира опускает глаза и прижимается головой к моему плечу. Я обнимаю ее за худенькие плечи и чувствую, как они начинают подрагивать от рыданий. Я знаю, что она очень испугалась, но не убежала, а осталась… осталась защищать меня. Она быстро справляется со своей слабостью и поднимает на меня мокрые от слез глаза.
– Может, все-таки вызвать скорую? – Я отрицательно мотаю головой. – А ты сможешь встать?
– Сейчас попробую, – отвечаю я.
И с помощью Киры через пару минут мне удается кое-как подняться на ноги. Кира заботливо отряхивает мою одежду.
– Полагаю я и машину вести смогу.
Тело жутко ноет, но все же слушается. Кира настаивает, чтобы мы поехали в больницу, но я везу ее домой.
– Твоя мама будет волноваться и больше не отпустит со мной – привожу я веский для меня и, должно быть, для нее довод.
Сев в машину, она начинает нервно перебирать тонкие пальцы, а потом вдруг говорит:
– Извините, что я вас по имени стала называть и на «ты». Я просто испугалась…
– Я не знаю, ты замечала или нет, но ты меня так уже не в первый раз называешь.
Вижу, как бледные щеки Киры заливаются краской.
– Может, ты так и продолжишь ко мне обращаться? – предлагаю я. Кира, кажется, с удивлением вскидывает на меня свои глаза и тут же вновь их опускает. – Ну, за исключением школьных занятий, конечно. Все-таки там я твой учитель.
– Хорошо, – едва слышно произносит она.
Какое-то время мы едем молча. А потом Кира, путаясь с новым обращением, задает мне вполне ожидаемый вопрос:
– А вы… ты… знаешь, кто это был?
– Думаю, да. Помнишь, я говорил про дело, которое меня попросила взять Аманда. Я его выиграл. Но проигравшая сторона, видимо, решила так отомстить.
Мы подъезжаем к дому Киры.
– Ну вот, приехали. Только до квартиры сама дойдешь. Проводить точно не смогу. И маме лучше не рассказывай, что случилось… хотя…
Я окидываю ее оценивающим взглядом. Такой замызганный вид все же придется как-то объяснять.
– Я что-нибудь придумаю, – поняв меня, говорит она.
– Позвони, как зайдешь домой…
Кира улыбается.
– А… ты обещай, что прямо сейчас поедешь в больницу.
– Обещаю.
И я действительно еду в больницу, потому что досталось мне все-таки не так уж и мало.
* * *
Третий школьный день после каникул. Тащусь из школы. Пешком все несколько остановок. Погода хорошая – солнечная, теплая, обдувает легкий ветерок. Можно было бы доехать на автобусе, но мне не хочется. Не хочется домой, где мама, скорее всего, опять пьет со своими подружками. Она спросила, почему Дэн не заходит, а я сказала, что он уехал в отпуск со своей девушкой. Я решила, пусть лучше знает. Так, все-таки, по-честному, а то она на что-то надеется. А она как узнала, так напилась в первый же день. И теперь понятия не имею, отпустит ли меня на занятия в студию или нет… А еще мне не хочется домой, потому что на душе серо и промозгло. А тут, на улице, среди людей и солнечного света все-таки немного легче. Закончились летние каникулы. Но я не жалею. Не очень-то они удались. Все начиналось неплохо, даже, пожалуй, хорошо. Я посещала репетиции в танцевальной студии по два раза в неделю. И каждый раз Дэн заезжал за мной и привозил меня обратно. А пару раз мы с ним и его друзьями, Альфредом, Лео и Мией, даже поужинали в кафе. Жаль, конечно, что не с ним одним… По субботам к нему я ездить перестала. Дэн сказал, что раз занятия танцами в школе на каникулах не проводятся и платить не за что, то и работать мне у него необязательно. Хотя я бы продолжила. Ведь мы всегда все делали вместе, и всегда были только вдвоем, и было весело… и хорошо…
Но во второй половине каникул Дэн сказал, что Аманда берет отпуск, и они решили съездить отдохнуть. Их отпуск затянулся на целый месяц. И все это невообразимо долгое время я провела в бесконечных мыслях о Дэне. О, если бы это были мечты! Но нет, это были терзания моей сошедшей с ума ревности. Я представляла их вдвоем с Амандой, представляла, как они гуляют вдвоем, держась за руки, как болтают о чем-нибудь, смеются, представляла, как они целуются (от этого у меня сразу подкатывал комок к горлу, а слезы настойчиво наворачивались на глазах). А еще пыталась представить, как они занимаются любовью. Получалось у меня это плохо, но зато внутри, где-то в груди начинало нестерпимо жечь. И поэтому вторую половину каникул днем у меня все валилось из рук, а ночью я подолгу не могла заснуть, а когда засыпала, то мои терзания ухитрялись бессовестным образом пролезать в мой сон, и утром я просыпалась вся разбитая и в плохом настроении. Пока Дэн был рядом, наличие Аманды почему-то тревожило меня не так сильно. Я начинала ревновать, когда Дэн упоминал ее в разговоре, но вспышки ревности были временными, они были именно вспышками и быстро прекращались. Однако то, что происходило со мной сейчас, оказалось пыткой. Я слишком четко осознала, что Дэн не только не принадлежит мне, но и никак не может мне принадлежать. А я для него, по сути, никто, как бы он не беспокоился обо мне и не заботился. И ощущать себя «никем» при том, что я чувствую к нему, было нестерпимо больно. Только вот то, что я чувствую к нему, для меня в последнее время стало тоже совсем другим, незнакомым, непонятным. Когда я начала ходить на уроки танцев, Дэн мне понравился, а потом мы проводили много времени вместе на репетициях, и я привязалась к нему. Еще весной я чувствовала себя счастливой. Я ждала встреч с ним, скучала без него, но при этом радовалась, что он есть. Наше общение, наша дружба были светлыми. А то, что я стала ощущать в это лето, оказалось болезненно мучительным. Мне физически его не хватает, не хватает звука его голоса, его улыбки, его шуток и забавных рассказов, не хватает его присутствия, чтобы он находился рядом со мной, такой сильный, взрослый, все знающий и умеющий, не хватает чувства защищенности, которое всегда возникает возле него. Его нет, и я ощущаю тягостную гнетущую пустоту.
Сегодня среда. Должен быть урок танцев, но Дэн еще не вернулся. Он все еще где-то с Амандой. Мне очень хочется ему позвонить, но я не звоню. Аманда, наверняка, рядом с ним, а общаться с Дэном в ее присутствии восторга у меня не вызывает, да и навязываться я не желаю. Он тоже не звонит. Совсем. Весь его отпуск мы общаемся с помощью смс. Он присылает их достаточно часто и еще иногда отправляет фотографии из красивых мест. Но в смс-сообщениях он часто пишет «мы» про них с Амандой, а меня это выводит из себя, жутко бесит. И, с одной стороны, мне очень хочется пообщаться с ним, а с другой, я стараюсь сделать беседу короче из-за этих ужасных, дурацких «мы». Мне хочется хоть как-то досадить ему. Такая маленькая и, наверное, очень глупая месть. Ведь он, скорее всего, даже не замечает этого, просто потому что ему все равно.
В последнее время к моим чувствам начали примешиваться злость и обида на Дэна за то, что он с Амандой, а не со мной. От этого становится еще тяжелее. И, кроме того, это тоже глупо. Я прекрасно понимаю, что в свои двенадцать я никак не могу стать его девушкой. Мне, вообще, очень повезло, что он общается со мной так близко. Ведь другим своим ученицам он столько внимания не уделяет…
За своими мыслями я даже не замечаю, как начинает портиться погода. Лишь когда неожиданно налетевший ветер, как следует, пробирает меня своим холодом, я обращаю внимание, что недавно такое голубое и ясное небо подернулось неприветливыми тучами, и того гляди пойдет дождь. А я всего лишь на полпути от дома, да и автобусная остановка неблизко. Я озираюсь по сторонам, соображая, где можно будет укрыться, если все-таки польет, и неожиданно слышу такое знакомое:
– Кира!
Внутри все замирает, я будто попадаю в иное измерение: весь мир меняется, вокруг все становится другим, и сама я тоже меняюсь: все мои переживания и терзания, обида, злость, ревность – все словно остается в некоем параллельном мире, к которому сейчас я уже не имею никакого отношения. Дэн рядом! Я ищу его взглядом и вижу такую знакомую серебристо-серую машину, которая паркуется на краю дороги. Дэн машет мне из открытого окна. Я подхожу и едва слышно, потому что горло сжало от волнения, и очень тяжело говорить, выдыхаю:
– Привет!
Дэн, загоревший, стройный, высокий, в какой-то новой кожаной темно-коричневой куртке и джинсах, с небрежно зачесанной набок шевелюрой выходит из машины.
– Привет, Кира!
Он стягивает с моих плеч до отказа забитый книжками рюкзак и прижимает меня к себе. Как же мне не хватало его этот бесконечный месяц! Сейчас мне кажется немыслимым, что я смогла столько времени прожить, не видя его.
– Я хотел после уроков тебя домой подвезти. А пока у директрисы в кабинете проторчал, ты уже ушла. Дозвониться тебе не смог почему-то. Ну и подумал, может, дорогой тебя нагоню, или дома застану.
– Ты ко мне домой ехал?! – меня переполняют удивление и ликование. Значит, несмотря на месяц, проведенный с Амандой, я для него что-то еще все-таки значу, и не стала совсем пустым местом, как мне представлялось. А на телефоне целых три пропущенных вызова. Мне никто не звонит, кроме него. А так как Дэн все это время присылал смс, звук я убрала и поэтому не слышала звонков.
– Действительно, звонил! – Я возвращаю отключенный звук. – Ну вот, теперь я твои звонки не пропущу.
– А давай в какое-нибудь кафе зайдем, посидим там немного, если у тебя время есть.
– Конечно, есть.
Мы садимся в его машину и отправляемся в кафе не очень далеко отсюда, в котором мы как-то сидели с его друзьями, а теперь будем только вдвоем. Иногда мечты сбываются!
* * *
Я везу Киру в кафе. Даже не думал, что встреча с ней так меня взволнует. Мы с Амандой вернулись вчера вечером. Кире я не стал сообщать, было уже поздно, а сегодня решил устроить ей сюрприз, встретив в школе. Аманду сразу после отпуска отправили в командировку. Утром я проводил ее и поехал на работу. Мне нужно было утрясти кое-какие вопросы с директрисой. И когда я узнал, что уроки у Киры уже закончились, и она ушла, а я немного не успел ее перехватить, то расстроился неожиданно для себя. Не дозвонившись, я поехал к ней домой. Но вдруг увидел ее, идущую не спеша вдоль дороги. Она шла, задумавшись о чем-то, в своих голубых маленьких кроссовках, короткой синей в крупную складку юбке и уже становящейся ей тесной стального цвета ветровке с пояском на узенькой талии, высокая шея замотана зелено-голубым шарфом, за спиной большой и, должно быть, тяжелый, забитый учебниками, голубой поношенный рюкзак, а на плечи ниспадают снежной лавиной необыкновенные длинные белоснежные волосы. Хотя я не видел ее лица, мне показалось, что она грустит, и сразу защемило где-то внутри, захотелось сныть с нее этот непомерный для таких хрупких плеч рюкзак и прижать ее к себе. Я посигналил, но она даже не обернулась, видимо, настолько была погружена в себя. Я немного обогнал ее и крикнул:
– Кира!
И она вся встрепенулась. Стала искать меня глазами, а когда увидела, то по ее взгляду я понял, что она меня ждала. Оказывается, это очень важно, когда тебя ждут. Очень…
А сейчас мы едем в кафе, и Кира, немного смущаясь, наверное, из-за моего долгого отсутствия, и краснея, рассказывает о своих школьных делах, а я веду машину, временами посматриваю на нее, слушаю звук ее голоса и думаю, как мне сейчас хорошо.
В кафе я живописно повествую ей о нашем с Амандой отпуске, правда, мне кажется, что она рассеянно все это слушает. Должно быть, устала в школе. А фотографии, вообще, отказывается смотреть. Говорит, что многие я ей уже послал, а остальные посмотрит потом, не в кафе. Вдруг звонит ее телефон. Кира немного теряется.
– Кто это может быть? Номер совсем незнакомый. Алло… Мама?..
Я вижу, как лицо Киры делается сосредоточенным и серьезным.
– Куда?.. Я сейчас приеду…
Кира отключает телефон и растерянно смотрит на меня.
– Что-то случилось?
– Это мама. Ее машина возле работы сбила. И сейчас ее на скорой отправляют в больницу. Ты сможешь меня туда подвезти?
– Конечно.
Мы быстро приезжаем в больницу и отыскиваем ее маму. Врач осматривает ее и сообщает, что ничего опасного для жизни нет, но из-за перелома руки, трещины ребра и нескольких достаточно сильных ушибов ей придется провести здесь дней десять или чуть больше.
Кира сидит возле кровати Саманты и держит ее за руку, а я стою рядом, искренне сочувствуя им обеим. Хоть страсть Саманты к выпивке и действует на меня отталкивающе, все же оказаться в таком положении, как она сейчас, я бы ей не стал желать, и мне ее по-человечески жаль.
– Мама, ну как же ты так… – Кира смахивает ползущие по щекам слезы.
– Ничего, дорогая, все пройдет. Доктор же сказал. Я вот больше переживаю, как ты сейчас без меня останешься… Может, у тети Эльзы пока поживешь?..
А я моментально соображаю, что очень даже могу помочь в решении создавшейся проблемы.
– Саманта, пусть Кира у меня поживет это время. Я ее и в школу отвозить смогу и встречать тоже.
Кира вскидывает на меня удивленный взгляд.
– О, Дэн, как это благородно с вашей стороны! Но мне бы не хотелось вас обременять. Дети – это очень хлопотно!
Я никак не могу понять, она пытается отказаться только ради приличия или, в самом деле, не хочет, чтобы Кира жила у меня.
– Кира уже немаленькая, и я не думаю, что будут какие-то проблемы.
Саманта в раздумье переводит взгляд с меня на Киру и обратно. А Кира молчит, опустив глаза.
– Кира, согласишься пожить у меня?
Не поднимая головы, она кивает и, как бывает очень часто, заливается краской. А Саманта, видимо, все же не в восторге от моего предложения. Вообще, мне кажется, что она стала более холодна в отношении ко мне. Может, Кира ей сказала, что я несвободен?.. Но, насколько я знаю, родни и близких знакомых, кроме сомнительной тети Эльзы, у них нет, поэтому Саманта нехотя соглашается.
Из больницы мы едем к Кире домой, чтобы забрать необходимые ей вещи, а потом отправляемся ко мне. Я рад, что Кира будет это время жить у меня. Но все-таки некоторое смятение в душе присутствует. Хоть я и учитель, но вот таким повседневным воспитанием детей никогда не занимался. Своих-то нет пока. Но, с другой стороны, Кира очень разумная девочка. Порой, мне кажется, что даже не по возрасту.
* * *
У меня такое ощущение, что все это происходит не со мной. Я будто оглушена случившимся, и все вокруг кажется мне нереальным. Целый месяц я скучала по Дэну и безумно мучилась от ревности. И вдруг сейчас оказываюсь с ним под одной крышей. И это не на какие-нибудь два часа, а на целых десять дней. При этом Аманда в командировке, кажется, на неделю. Дэн хлопочет вокруг меня, обустраивая меня в моей новой спальне на втором этаже его большого дома. Причем, его собственная спальня всего через дверь от моей. Я сижу на кровати и растерянно разглядываю комнату, в то время как Дэн что-то объясняет мне.
– Что?.. – я поднимаю на него глаза. Дэн внимательно смотрит на меня.
– Ты такая рассеянная сегодня. Из-за мамы переживаешь? Врач сказал, что все будет в порядке, и я думаю, так оно и будет. Не беспокойся. Завтра съездим и навестим ее. Хорошо?
Я у Дэна уже неделю. И мне здесь очень уютно. Я боялась, что будет неловко, и я буду приносить ему кучу неудобств. Но все не так и для меня и, кажется, для него тоже. Все как-то сразу пошло легко и весело. Мы вместе готовим, вместе завтракаем и ужинаем, он отвозит меня в школу перед работой. Кроме преподавания у нас танцев он еще работает в танцевальной школе для взрослых. И он на этой неделе пару раз брал меня с собой, когда забирал из школы. Мне было очень интересно. Я тоже была в его ученицах, и вместе с одиннадцатью другими учениками мы разучивали движения вальса, и я даже стояла с ним в паре. Вечером Дэн помогает мне с домашним заданием, если вдруг что-то непонятно. Надо сказать, он хорошо разбирается в физике, и благодаря ему, я, кажется, тоже стала в ней немного разбираться. А в прошлом году чуть тест не завалила. А еще мы вечером танцуем. Дом частный, так что можно спокойно включать музыку – никому мешать не будешь. И мы с Дэном пробуем поставить новый танец. Это очень увлекательно. Он сказал, что мечтает создать целое танцевальное представление, объединенное общей темой, сюжетом. Он еще никому, кроме меня, об этом не говорил, даже Альфреду. У него очень интересные задумки. И мы пробуем переложить их на движения. Два раза Дэн возил меня к маме в больницу. Она уже поправляется. Доктор сказал, что в начале следующей недели ее, скорее всего, выпишут. Я рада за маму. Но, если честно, я не хочу возвращаться домой. Мне никогда не было хорошо так, как сейчас.
* * *
Сегодня среда. Ровно неделя, как Кира переехала ко мне. Она удивительная, и удивительно то, как мы уживаемся вместе. Мы ни разу не поссорились. Иногда спорим, но это получается как-то весело и забавно, и всегда кто-нибудь уступает. Может, конечно, она просто терпит меня, но мне почему-то кажется, что это не так. У нее хорошее настроение. Я это чувствую. За месяц отпуска, проведенного с Амандой, я слегка устал от бесконечного напряжения в отношениях. Никогда не знаешь, чего от Аманды ожидать, и порой конфликт может возникнуть на совершенно ровном месте. Это выматывает: и сами конфликты, и их ожидание. К ней постоянно приходится подлаживаться. А с Кирой все не так, все гораздо проще. Она легко идет на компромисс и почти всегда сама его предлагает, не зацикливаясь на чем-то, и всегда старается тебя понять, и от этого тоже хочется идти ей навстречу. Наверное, поэтому мы и ладим.
Я отлично провел эту неделю и чувствую, что мне будет сильно не хватать общества Киры, когда ее мама выпишется из больницы, и она вернется домой. Однако сейчас у меня есть одна нерешенная проблема: я не сообщил Аманде, что Кира живет у меня, а она должна вернуться завтра утром. Нужно ей позвонить и как-то все объяснить.
Мы уже поужинали. Время около девяти вечера. Я отправил Киру доучивать уроки. У них завтра контрольная по географии. А сам домываю посуду. Ну вот, кажется, все. Теперь можно звонить Аманде, узнать, во сколько она возвращается завтра. Может, я ее даже встретить смогу. Не смотря на наши разногласия и перепалки, я доволен, что мы вместе. И сейчас планирую сообщить ей о Кире, чтобы никаких проблем не возникло, и наша встреча, которой я жду с нетерпением, не сорвалась. Беру сотовый и вдруг слышу, как в дверях поворачивается ключ. Родители и брат исключаются. Значит это Аманда. По спине пробегает холодок. Такого я никак не ожидал. Я выхожу в прихожую. И действительно, в дверном проеме стоит Аманда с небольшим дорожным чемоданом в руке. Распущенные каштановые волосы, облегающее длинное, ниже колен, кашемировое пальто, яркий шарф на шее и на ногах ее любимые полусапожки на шпильках. Она безумно красивая.
– Сюрприз! – объявляет она, изящно взмахнув кистью руки.
Я подхожу, забираю у нее тяжелый чемодан, захлопываю дверь и обнимаю ее. Знакомый аромат экзотических цветов окутывает меня. Ее волосы касаются моей щеки. Аманда обвивает мою шею руками и шепчет в ухо:
– Дэн, я так соскучилась! Просто безумно соскучилась…
Я чувствую, как она одной рукой распахивает свое пальто, и под ним я ощущаю ее упругое тело, затянутое в тонкое скользкое платье. Она скидывает обувь и оказывается намного ниже, вся такая горячая, соблазнительная, желающая меня. Я целую ее в губы и окончательно теряю голову, прижимаю к стене в прихожей и начинаю стягивать с нее одежду. Платье легко снимается. И я знаю, она специально надела его. А она расстегивает на мне рубашку. Я ничего не вижу вокруг, ни о чем не думаю, весь мир пропадает из поля моего зрения, из моего сознания. Есть только Аманда и ее роскошное тело. Я упиваюсь им, слышу ее стоны и завожусь еще больше. Мы почти на пределе безумного наслаждения. Но тут мое замершее в волшебном миге сознание выхватывает из все еще существующего где-то реального мира его маленькую, но значимую часть – изумленное и растерянное лицо Киры. Волшебство рассыпается, как осколки вдруг разбившегося хрустального бокала. Аманда тоже заметила ее. Она с силой отталкивает меня, а Кира резко разворачивается и бежит вверх по лестнице. Я впопыхах натягиваю и застегиваю джинсы. Вижу, что Аманда надевает платье, но даже глаза боюсь поднять на нее, а когда это делаю, то получаю вполне заслуженную пощечину. Аманда в диком гневе. Ну почему, почему я не позвонил ей заранее?!
– Ты идиот, да?! Что она делает здесь?!
– Аманда, прости… Я сейчас все объясню…
– Какие тут могут быть объяснения? Ты приволок ее в дом, пока меня нет. И она уже ночует у тебя! Ты понимаешь, что это уже слишком?!
– Аманда, успокойся! У нее мать в больницу попала, а родных никого нет. Поэтому я предложил пожить ей у меня. Она же ребенок совсем. Не одной же ей оставаться, да еще в таком окружении! Я тебе просто сообщить не успел.
– Дэн, мне это надоело! Я и так закрываю глаза на твое общение с ней. Но это уже чересчур! Понимаешь, ЧЕРЕСЧУР! Я этого больше терпеть не собираюсь!
– Аманда, остынь!
– Нет, это ты остынь в своих ярых порывах к добродетели!
– Аманда!
– У тебя совсем крышу сорвало!
Я чувствую, что затушить разгоревшийся пожар не удастся. Аманда кое-как натягивает обувь, хватает пальто и чемодан и выбегает за порог. Наверное, в какой-то другой раз я бы попытался остановить ее, но сейчас меня беспокоит Кира. Аманда остынет. Выяснять с ней отношения, когда она на взводе – дело бесполезное. А вот Кира… Как я мог забыть о ней, как мог допустить такое? Что она чувствует сейчас? Я натягиваю рубашку и бегу по лестнице к ее спальне. Дверь заперта. Я тихонько стучусь.
– Кира, открой… Открой, пожалуйста…
За дверью тишина.
– Кира, прошу тебя! Знаю, я опять оказался идиотом. У меня не получается им не быть. Я всегда все порчу. Прости…
Слышу совсем тихий всхлип. Она плачет, а у меня сердце сжимается. Ну отчего я такой придурок?!
– Кира, пожалуйста, открой… Я не предупредил Аманду, что ты у меня. Дотянул до последнего. Хотел сегодня сказать, по телефону, а она раньше вернулась… А я не сдержался… Ну прости… Мы поругались, и она ушла…
Через некоторое время щелкает замок. Я осторожно отворяю дверь. Кира стоит, опустив голову, щеки мокрые от слез. Мне хочется обнять ее, но сделать это не решаюсь.
– Знаю, я должен был предупредить Аманду. И не должен был забывать, что ты здесь. И мне даже оправдываться нечем. Знаю, что виноват. Просто, прости, если можешь.
Кира вдруг делает шаг вперед и прижимается к моей груди. От неожиданности у меня даже слегка перехватывает дыхание. Я нежно обнимаю ее и целую в белоснежные распущенные волосы. Чувствую, как моя рубашка намокает от ее слез, а ее плечики слегка подрагивают.
– Кира, не плачь… Зачем ты плачешь?..
– Дэн, я вам мешаю. Аманда злится на тебя за то, что ты общаешься со мной. Я же вижу… Если бы ты даже ей сказал, что я здесь, она бы все равно рассердилась… Отвези меня завтра домой.
Я чувствую, что говорить ей становится все тяжелее, а плечи вздрагивают еще сильнее. Я крепче сжимаю ее в объятиях.
– Нет, я тебя никуда не отпущу. Я отвезу тебя только тогда, когда твою маму выпишут из больницы, и она вернется домой. А с Амандой мы не в первый раз ругаемся. Она угомонится, и мы непременно помиримся.
Почему-то все мои успокоительные доводы действуют в обратном направлении. Кира никак не может успокоиться, ее дыхание становится судорожным, неровным, она пытается отвернуться от меня и прячет лицо в ладонях. Я не знаю, что делать. Подхватываю ее на руки, опускаюсь на край кровати, а ее сажаю к себе на колени.
– Ну, перестань, не плачь. Вот увидишь, все наладится, все будет хорошо. Просто все очень глупо сегодня вышло. А так, я думаю, что вы с Амандой даже подружиться смогли бы.
Вновь чувствую, что сморозил какую-то дурь, потому что ответом на нее следует протяжный захлебывающийся всхлип. Я понимаю, что мне лучше просто помолчать. Мы сидим так долго. Я глажу Киру по голове и ниспадающим на плечи волосам, прижимаю к себе и целую в белоснежную макушку. От волос удивительно пахнет только что прошедшим дождем. Ее всхлипы постепенно начинают затухать. Должно быть, она уже просто устала плакать. Когда она совсем успокаивается, я вытираю рукавом рубашки ее мокрые щеки.
– Останешься у меня?
Кира неуверенно кивает. Она, наверное, знает, что я все равно не отпущу ее жить одну, даже если она сейчас скажет «нет».
– Давай-ка ложиться спать. Поздно уже.
Я укладываю Киру в постель и накрываю одеялом. А потом какое-то время сижу рядом с ней. Она лежит с открытыми глазами и не произносит ни слова. А потом закрывает глаза и засыпает. Или, может быть, делает вид. Я гашу свет и выхожу из комнаты, тихонько притворив за собой дверь. А на душе отчего-то становится еще тяжелее…
* * *
Мама быстро идет на поправку, и ее выписывают уже на этой неделе. Так что после случившегося в доме Дэна, я остаюсь у него всего на два дня. И я даже рада этому. Эти два дня я сама не своя. Дэн как-то старается загладить свою вину. Он думает, я обижаюсь на то, что он забыл о моем присутствии, когда приехала Аманда, и переживаю, что они с Амандой поссорились из-за меня. Но все не так. Просто вдруг так легко сбывшиеся мечты оказаться с Дэном вдвоем рассыпались в прах. Мы никогда не будем с ним вдвоем так, как я этого хочу. Для него я всего лишь ребенок. Он сам это сказал, когда они ссорились с Амандой. Я все слышала, потому что, поднявшись по лестнице, какое-то время стояла в коридоре наверху. И то, что я видела, когда случайно не вовремя спустилась вниз… эта сцена… каждый раз, как я вспоминаю ее, меня бросает в жар от волнения и стыда, и еще становится нестерпимо больно от ревности. Дэн любит Аманду… он хочет ее… а я – никто…
Дэн забирает из больницы маму и отвозит ее и меня домой. И когда мы остаемся вдвоем возле машины, чтобы забрать из багажника мои вещи, Дэн говорит:
– В последние два дня все поменялось, Кира. И я никак не могу понять, что происходит. Ты до сих пор сердишься и обижаешься на меня?
Я поднимаю на него глаза и кладу обратно уже вытащенную из багажника сумку. Я вижу, что он беспокоится. Но что я могу ему сказать?
– Нет, Дэн, нет… Я совсем не обижаюсь. Тут не на что обижаться.
– Но что-то же происходит?
– Все хорошо… Просто… я не хочу вам мешать… Я больше не буду ходить в студию… – Все это я говорю с огромным трудом. Я до последнего не знала, смогу сказать это или нет. Но Дэн сам завел разговор. И теперь выстраданные слова сходят с моих губ. Может, и не нужно всего этого говорить, но я уже говорю. А самой очень-очень больно. Но так я тоже больше не могу…
– Кира, но как же? Мы же вместе репетировали…
– Ты опять с Амандой из-за меня будешь ругаться.
Я начинаю даже чувствовать какое-то удовлетворение, причиняя боль себе, и видя, что он тоже мучается… Это так странно…
– А уроки танцев в школе? Ты же их не бросишь?
Я вижу его растерянность и тревогу.
– Не знаю… – выдавливаю я из себя. Господи, нет! Что же я делаю?! Я же с ума сойду, если совсем не буду его видеть! – Я не буду больше ездить к тебе домой… – Мне кажется, я сейчас мщу ему за свою боль, в которой он напрямую и невиноват. Но только напрямую…
– Но тебе же платить будет нечем. Давай я просто буду вносить за тебя деньги, ладно? Мне это ничего не стоит.
Я чувствую, как он изо всех сил пытается сохранить хоть какую-то связь со мной. Мне очень больно, и больно ему. Ну почему нельзя без этой боли? Почему?!
– Нет… Я не приму от тебя денег, Дэн. Это неправильно.
– Кира…
Он хочет взять меня за плечи, но я снова начинаю вытаскивать из багажника сумку, как бы давая понять, что разговор окончен. И он опускает руки.
Когда мы заносим вещи, я немногословно прощаюсь с ним и закрываю дверь. Дэн, как в воду опущенный. Таким растерянным я его ни разу еще не видела. Может, я все-таки не совсем пустое место для него? Глупый вопрос, всего лишь соломинка для утопающего. Сейчас он, наверное, поедет к Аманде мириться. И все… Мне плохо, очень плохо… Не в состоянии больше терпеть напряжение, которое скопилось у меня внутри, я кидаюсь к себе в комнату, запираю дверь, падаю на кровать и плачу, плачу до тех пор, пока не остается слез и не кончаются силы, плачу до полной опустошенности, когда притупляются все чувства и кажется, что ты плывешь по реке забвения… Но боль все равно не уходит до конца, она возвращается снова и снова. Что же я наделала?..
* * *
Еду от Киры домой. Просто хочу побыть один. Чувствую себя отвратительно. В голове и в душе все перемешалось. Аманда после нашей ссоры сбрасывает все мои вызовы. К ней надо ехать, а у меня нет на это сил. Нужно будет выслушать кучу всякой грязи в свой адрес и в адрес Киры, а мне этого делать пока не хочется. Ссора с Амандой висит на душе тяжелым камнем, но я уверен, все можно поправить. Почему-то сейчас меня больше беспокоит Кира. Наверное, потому, что я несу за нее ответственность, и я заварил всю эту кашу. Только вот, как расхлебывать, не знаю…
Прошло две недели. С Амандой мы помирились. Правда, остался какой-то осадок на душе. Раньше такого не было. С Кирой все гораздо сложнее. В танцевальную студию она больше не ходит и на уроки танцев в школе тоже. Я специально дождался ее в школьной столовой и пытался уговорить ходить хотя бы на занятия, но она отказывается. Обычно с ней очень легко договориться, но изредка встречается то, в чем она непреклонна. И это, как раз, тот случай. Она ведет себя со мной замкнуто и отчужденно, и меня это тревожит.
Спустя еще две недели ситуация не меняется. Аманда радуется, что Кира, наконец-то, как она выражается, «отлипла от меня». А я пытаюсь выловить Киру в столовой и в коридорах школы. Я вижу, что с ней что-то не то, она ходит потерянная и грустная. Но разговора у нас с ней толком не получается. Она постоянно спешит на уроки, и мне лишь удается перекинуться с ней двумя-тремя словами. Как-то я заезжал к ним домой, но мне не открыли, должно быть, никого не было дома. После очередного субботнего урока танцев в школе, на котором Кира так и не появилась (хотя я не перестаю надеяться), я возвращаюсь домой и к своему изумлению застою там своего брата Брайана.
