Текст книги "Проделки королев. Роман о замках"

Автор книги: Жюльетта Бенцони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Кержан (Kerjean)
«Прядильщицы» хозяйки замка

Одна женщина сильнее тысячи мужчин.

Голландская поговорка

Примерно в середине XVI века канонику Амону Ле Барбье, богачу и любителю роскоши, пришло в голову построить замок в Бретани, но не обыкновенный, а непременно самый красивый. Он подобрал лучших строителей, лучшего качества гранит, и на месте старинного форта мало-помалу вырос из земли сказочный замок Кержан. Его постройка, начатая в 1545 году, длилась долгие годы. Столь долгие, что каноник успел отправиться в мир иной, не дождавшись счастливого момента, когда его мечта осуществилась, строительство было закончено в 1596 году, и верхушку башни украсили ярким букетом.

К тому времени замок перешел к его внучатому племяннику Рене Ле Барбье, который превратил его в уютное гнездышко, оплот своей супружеской любви. Он привел в 1610 году в новый замок жену, даму своего сердца, блистательную Франсуазу де Келен, которая была на три года младше супруга, которому тогда было не больше шестнадцати. Впрочем, в те времена любовь рождалась рано. Точнее, она рано о себе заявляла, и браки, особенно в благородных семействах, заключались между людьми, едва вышедшими из детского возраста. В любом случае, следует признать, что этот брак был очень удачным и удовлетворил как главных заинтересованных лиц, так и их окружение, ибо все в нем было подобрано идеально.

Все шло хорошо и вполне счастливо, но в один прекрасный день 1614 года Рене получил приказ от имени молодого короля Людовика ХIII, в котором ему было велено явиться в Париж незамедлительно. Регентша собирала Генеральные Штаты, и представители высшей бретонской знати, к числу которых принадлежал Рене, обязаны были в них участвовать. Франсуаза также была приглашена, но пышная придворная жизнь ее не привлекала. И она предпочла остаться в своем красивом замке Кержан. К тому же дорога предстояла долгая и утомительная. Короче, Рене отправился один, пребывая в полном спокойствии относительно судьбы своей супруги.

Приехав в Лувр, он даже обрадовался, что оставил Франсуазу в Бретани. Подлинным королем Франции был в то время Кончини[29]29
  Кончино Кончини (1575–1617) – итальянский авантюрист, фаворит французской королевы Марии Медичи, носивший титулы графа делла Пенна и маркиза д’Анкра. Он был самым влиятельным во Франции человеком в течение семи лет, последовавших за гибелью (в 1610 г.) супруга Марии, Генриха IV.


[Закрыть], завсегдатай игорных домов, хитрый и ловкий флорентиец, соблазнитель и вообще личность, опасная во всех отношениях. Развратный и циничный двор старался во всем подражать ему. И добродетельный бретонский сеньор очень скоро стал всеобщим посмешищем. Неужели он откажется от радостей парижской жизни? И во имя чего: супружеской верности? Умереть можно со смеху!

Королева Мария Медичи была не лучше своего окружения. Она приняла отсутствие мадам де Кержан за личное оскорбление. Последняя либо глупа, либо уродлива, раз не осмелилась показаться.

Задетый за живое, Рене Ле Барбье ответил своим обидчикам: его жена далеко не так глупа и по праву считается одной из красивейших женщин в Бретани. Поблизости оказался другой бретонец, маркиз де Бельц, и он подтвердил эти слова. Франсуаза действительно очень хороша собой, но злые языки тут же обратили и это мнение в насмешку: муж якобы не пустил свою жену в Париж из-за ревности. Он держит ее под замком, опасаясь, что она от него убежит, соблазненная кем-то из придворных кавалеров. Он ей не доверяет… как и самому себе.

Не доверяет? Да доверие Рене к жене столь велико, что он останется спокойным, даже если перед ней предстанут, скажем… четверо придворных красавцев. Рене даже готов дать им рекомендательные письма.

Подобное предложение было сделано в гневе, но его слова подхватили, и Мария Медичи вызвалась на роль арбитра. Месье де Кержан останется подле нее, а четверо ее самых обольстительных придворных отправятся в Бретань, чтобы попытаться там соблазнить его жену. Итак, пари было заключено.

Кандидаты: уже названный маркиз де Бельц, виконт де Бомбелль, шевалье де Сен-Фаль и граф де Брюш. Их ставки: «Мой самый красивый алмаз», – сказал Брюш; «Моя любимая лошадь», – заявил Бельц; «Мой последний урожай», – предложил Сен-Фаль; «Тысяча экю», – заключил Бомбелль. Королева обернулась к Рене:

– А вы, месье?

– Все мое состояние, мадам. Моя жена красива, умна и целомудренна. Таковой и останется!

И он дал каждому из участников пари рекомендательное письмо. После этого началось волнительное ожидание результатов. Ему сообщили, что эти четверо поочередно предстанут перед хозяйкой Кержана, чтобы шансы на успех были равными. И они остановятся в лучшем постоялом дворе в Морлэ. Бомбелль первым направил свои стопы в Кержан…

Тем временем в Лувре Рене, несмотря на свою хваленую выдержку и уверенность, испытывал непривычный трепет. Наконец пришло письмо из Бретани. А в нем – голубая лента, такая, какие любила носить его жена. И что? Какое же это доказательство? Ведь подобные ленты метрами продают в Морлэ. На следующей неделе прислали золотую булавку из корсажа его жены. По всем признакам вещица, конечно же, принадлежала Франсуазе… Но добыть личную вещь женщины, которая и не подозревает об опасности, вовсе не трудно! Третье послание пришло еще через неделю: то была прядь светлых волос, к которой Рене не мог прикоснуться без волнения. Но он не дрогнул! А довольствовался тем, что решил выгнать по приезде домой камеристку своей жены. Непоколебимое доверие этого мужчины уже начало вызывать уважение окружающих.

Через неделю – очередное послание. На этот раз – обручальное кольцо, и Рене чуть не умер от ужаса и горя.

– Я думаю, вам пора возвращаться, месье де Кержан, – многозначительно подвела итог пари королева-мать…

И он не заставил себя упрашивать дважды. По дороге ревнивый супруг останавливался лишь для того, чтобы сменить лошадей. Приехав в Кержан полумертвым от усталости, он нашел свою жену свежей, милой и нежной. Она встретила его с любовью, как обычно, но эта нежность спровоцировала в нем вспышку гнева. И как она только смеет, после такого ее поведения?

Поведения? Какого? Может быть, Рене сошел с ума или выпил лишнего? Действительно, четыре кавалера приезжали к ней один за другим, и, как Рене и просил в своих письмах, она ни в чем им не отказывала, кроме того, что противоречило понятию чести. Да, она подарила ленту Бомбеллю, золотую булавку и прядь волос… «А кольцо? – зарычал Рене. – Осмелитесь ли вы утверждать, что не отдавали своего обручального кольца, изменница?» Франсуаза столь же резко ответила: да, она отдала обручальное кольцо, ибо считает, что ее супруга стоило бы проучить за то, что он осмелился подвергать ее подобному испытанию… И потом, это был лучший способ заставить его поскорее вернуться домой.

Обескураженный Рене не знал, что и ответить. Но, в самом деле, а куда подевались четверо придворных? Четверо господ? Сейчас он их увидит. И через потайное окошко в двери, ведущей в зал, где обычно пряли, ткали и чесали шерсть, Франсуаза показала мужу спектакль, в который поначалу трудно было даже поверить: Бомбелль сидел за прялкой, колесо которой вращал Сен-Фаль; немного поодаль граф де Брюш, смирившийся с ремеслом ткача, с силой орудовал челноком, в то время как Бельц сворачивал готовую ткань. И, что самое удивительное, они, казалось, вовсе не скучали за работой.

Крепко поцеловав любимого Рене, Франсуаза, смеясь, все ему объяснила. Каждый из названных господ просил хозяйку замка о тайном ночном свидании. Она, дав согласие, отводила их по очереди в этот зал и запирала там. Что же касается двух последних, то они колотили в дверь, требовали незамедлительно их освободить. Так что чуть было не пришлось обращаться к их женам за помощью! Но, в конечном итоге, все угомонились и взялись за работу, ибо поняли, что иначе не получат ни еды, ни питья.

Естественно, Рене Ле Барбье тотчас освободил четверых господ, каждый из которых принялся славить добродетели хозяйки. Странное пари закончилось веселым пиром, устроенным в честь освобождения узников.

Эта история наделала в Париже много шума. Через несколько лет Людовик XIII посетил эти земли. Хозяин поместья, будучи чрезвычайно горд своим замком, набрался смелости и попросил у короля титул маркиза. А поскольку монарху замок понравился, то и вожделенный титул был пожалован. Франсуаза стала фрейлиной королевы. И супругам пришлось смириться с весьма странной данью, которую наложил на них сюзерен, герцог де Майе: каждый год они должны были привозить ему в замок Луарно… одно сырое яйцо, причем привозить его в тележке и лишь потом варить и преподносить в качестве подарка.

В XVII веке замок перешел к Коатанскурам, которым он и принадлежал вплоть до революции. В 1755 году Сюзанна де Коатанскур, которая была, вероятно, одной из самых надменных женщин своего времени, обвенчалась здесь с Луи-Франсуа-Жилем де Керсозоном, причем последнему пришлось взять фамилию своей жены. Она была грациозной, невероятно богатой, очень сильной женщиной, у него же почти ничего за душой не было. К тому же он по-настоящему влюбился.

Будучи женщиной великодушной, Сюзанна обладала поистине невыносимым высокомерием. Однажды, принимая у себе епископа Леонского, которого сопровождали шесть священников, она пыталась отправить последних ужинать на кухню. Но епископ решил из принципа присоединиться к ним, так что Сюзанна была вынуждена капитулировать. Другой случай: просматривая бумаги, принесенные одним чиновником казначейства, она принялась читать их так внимательно, что утомленный ожиданием молодой человек надел шляпу и расположился в кресле без приглашения.

– Еще никто, – заявила маркиза, – не осмеливался ни сесть, ни покрыть головы в моем присутствии!

– Так у них, – ничуть не смутясь, ответил сметливый остряк, – надо полагать, не было ни ягодиц, ни головы!

К сожалению, эта гордячка, успевшая сделать в жизни так много хорошего, погибла вместе с сестрой на эшафоте в 1794 году. Наследников у них не осталось.

Потерявший часть построек во время революции замок принадлежит государству. Реставрация владений была закончена в 2005 году.

Часы работы

Март с 14.00 до 17.00

(со среды по воскресенье)

Апрель, май, июнь и сентябрь с 13.30 до 18.00

(закрыт во вторник)

Июль и август с 10.00 до 19.00

Октябрь с 14.00 до 17.00

(закрыт во вторник)

Ноябрь и декабрь с 14.00 до 17.00

(только в воскресенье)

Закрыт 1 января, с 1 по 8 мая, 1 и 11 ноября, а также 25 декабря.

Дети до 7 лет – бесплатно.

http://www.cdp29.fr/kerjean-lechateaulhistoire.html

Комбур (Combourg)
Рене и призрак с деревянной ногой

Каменное доказательство устного шедевра.

Морис Баррес

«Наконец, перед нами открылась равнина, посреди которой, неподалеку от пруда, возвышался шпиль местной церкви. С западной стороны башни феодального замка поднимались до высоты огромных деревьев, освещенных заходящим солнцем».

Так Франсуа-Рене де Шатобриан описывал, что он увидел при первом посещении владений замка Комбур, купленного его отцом в 1761 году, за семь лет до рождения Франсуа. Здесь он провел часть своего детства, полного приключений и разделенного между родным домом в Сен-Мало, разными коллежами в Доле, Ренне и Динане и старой крепостью. Это причудливое строение значительно повлияло на него, пробудив воображение и фантазию, развив склонность к мистике и тайнам. Там в будущем писателе проснулось его истинное призвание (а ведь когда-то ему пророчили военную карьеру) и там ему открылись исключительные смыслы, поэзия вещей. Действительно, замок обладал всеми необходимыми для этого качествами – он покорял с первого взгляда…

Хотя корни владения Комбур теряются во тьме веков, из достоверного источника известно, что крепость стоит на этом месте с XI века. Изветно также, что в 1307 году некий Риваллон получил от своего брата Генгеннэ, епископа Доля, поместье барона де Комбура с двенадцатью другими вотчинами. Именно Риваллон и построил здесь замок почти в том самом виде, что дошел до наших дней.

Этот Риваллон стал героем одной из легенд, широко распространившихся по древней бретонской земле. Однажды, прогуливаясь по берегу пруда, он направился к фонтану Маргатты, находившемуся неподалеку. Там он увидел маленького человечка, попавшего в колючий кустарник. Пожалев бедолагу, Риваллон помог ему освободиться, а тот, в свою очередь, рассказал, что попал в терновый куст, пытаясь подобрать чудесный белый камень на дне фонтана, имевший свойство охранять от несчастий, связанных с водой.

Через какое-то время Риваллон столкнулся со старухой, мешавшей ему пройти по узкой тропе. Нетерпеливый и легко раздражавшийся сеньор де Комбур пришел в ярость и подтолкнул едва волочившую ноги женщину. В ответ та погрозила ему клюкой и заверила, что обязательно она будет отомщена: воды Маргатты перельются и потопят деревню с замком. Едва последние слова слетели с ее дрожащих уст, воды фонтана забурлили и потоками хлынули по всем лестницам.

Встревоженный Риваллон вспомнил о своем друге-карлике и позвал его на помощь. Тот бросил белый камень в фонтан, и потоп прекратился. Воды послушно вернулись в свои берега, а Комбур был спасен. Но человечек при этом потребовал, чтобы вспыльчивый господин впредь относился к пожилым дамам с большим уважением.

Прошли века; после Солинье в замке жили Шатожирон-Малетруа, затем Монтежаны, д’Асинье и Коэткены. Последние вступили во владение в 1553 году, и поместье пробыло в их руках до второй половины XVIII века. Это семейство представляет интерес, а посему ненадолго остановимся на нем.

Во время Фронды[30]30
  Фронда (фр. La fronde, букв. «праща») – обозначение ряда антиправительственных смут, имевших место во Франции в 1648–1653 гг. и фактически представлявших собой гражданскую войну. Пращи в ходе этих событий часто использовались группами парижан, бивших стекла в домах приверженцев кардинала Мазарини.


[Закрыть] знаменитая герцогиня де Шеврёз нашла убежище в Комбуре у своей подруги Франсуазы де Коэткен. У герцогини был сын, Мало II, женившийся на очень красивой девушке Маргарите де Роган-Шабо, внушившей запоздалую страсть, принесшую столько переживаний месье де Тюренну. «Она знаменита, – писал Сен-Симон, – ведь к ней горел страстью месье де Тюренн. Всепоглощающее чувство побудило его пойти на предательство – раскрыть секрет осады Гана, который король доверил только ему и Лувуа». Узнав о случившемся, «король, не ведавший власти любви, разразился смехом, недоумевая, как это месье де Тюренн в своем почтенном возрасте остается еще способным на такие чувства».

Но у этой роковой красавицы был сын, Мало-Огюст, который, став призраком, причинил немало неприятностей маленькому Франсуа-Рене де Шатобриану.

Неизвестно почему, но после смерти Мало де Коэткен был приговорен небесами часто посещать Комбур. Про него мы знаем лишь то, что он был генерал-лейтенантом, отличился при защите Лилля, а в битве при Мальплаке[31]31
  Битва при Мальплаке (в борьбе за испанское наследство) является самой крупной битвой XVIII века. В ней участвовало 207 тысяч солдат при 180 орудиях и пало 44 тысячи человек.


[Закрыть] потерял ногу. Короче говоря, нога его была деревянной, и в свое время этот факт активно обсуждали придворные сплетники. Известно также, что он был женат «на самом уродливом и неприятном создании на свете», и подобное обстоятельство никак не удерживало его на этой земле.

Как бы то ни было, ко времени, когда месье де Шатобриан, заработав свое состояние на скачках и на морском вооружении, купил Комбур, Мало де Коэткен был уже мертв не меньше тридцати лет. Но старожилы хорошо знали, что все эти годы, главным образом в канун Нового года, при бое курантов, он появлялся на каменных лестницах замка, откуда раздавался характерный стук его деревянной ноги. Говорили даже, что иногда его деревяшка гуляла сама по себе, без хозяина, но в сопровождении черного кота.

Эту и подобные легенды Рене узнал, приехав в замок. Что и говорить, мальчик пережил подлинный ужас, когда отец сказал, что ему отводится комната на самой вершине донжона, любимого места скитания Мало де Коэткена.

Для десятилетнего впечатлительного ребенка это стало труднейшим испытанием, но старый граф, человек молчаливый и необщительный, воспитывал его весьма жестко. И когда ребенок не мог сдержать дрожи, направляясь к лестнице с прыгающим подсвечником в руке, старик каждый раз бросал ему вслед: «Неужели господину рыцарю страшно?» А набожная мама добавляла: «Дитя мое, на все воля Божья. Вам не следует ничего бояться, если вы – добрый христианин».

Встречался ли Рене с человеком на деревянной ноге? Трудно сказать, но зато он оставил очень красивое описание своей комнаты: «Я жил в некоем подобии тюремной камеры в стороне от лестницы, соединявшей внутренний двор с различными частями замка. Окно моего донжона выходило на двор: днем мне открывалась великолепная перспектива с зубцами куртины[32]32
  Куртина (courtine) – участок крепостной ограды обычно прямолинейного начертания, соединяющий обращенные друг к другу части двух соседних бастионов и образующий вместе с ними бастионный фронт. (Прим. перев.)


[Закрыть], где обитали юркие сколопендры и торчали дикие сливовые деревья. Моими единственными друзьями были ласточки, устраивавшие гнезда в отверстиях обветренных стен. Ночью же виднелся лишь небольшой кусочек неба и несколько звезд. Когда светила луна и когда она заходила на западе, ее лучи блуждали по моей кровати, просачиваясь через окно. Совы, перелетая с одной башни на другую, мелькали между мной и луной, и по моим занавескам пробегали тени от их крыльев. Пребывая в самом удаленном месте замка, я постоянно кожей чувствовал шорохи мрака…»

Судя по рассказу писателя, его жизнь в Комбуре не была веселой.

«Весенние и зимние вечера проходили иначе. Когда ужин заканчивался и сотрапезники переходили от стола к камину, мама, вздыхая, ложилась на старую кровать; перед ней ставили круглый столик на одной ножке, а на него – свечу. Я садился подле огня с Люсиль, слуги убирали со стола и уходили. Отец отправлялся на прогулку, после чего сразу же ложился спать. Он был одет в платье из белого ратина или, скорее, в нечто, похожее на пальто, какое я видел только на нем. Лысую голову прикрывал большой белый чепец. Гуляя, он удалялся от гостиной, а огромный зал был настолько скудно освещен, что заметить его становилось все труднее. Слышно было лишь, как он ступал во мраке. Затем он медленно возвращался к свету и постепенно выходил из темноты, словно привидение, в белом платье, с белым чепцом, с длинным и бледным лицом. Мы с Люсиль обменивались несколькими словами вполголоса, когда он был в другом конце зала; но моментально замолкали, стоило ему приблизиться. Проходя мимо, он спрашивал: «О чем это вы шепчетесь?» Охваченные ужасом, мы не могли выдавить ни слова. А он уходил как ни в чем не бывало. Весь остаток вечера слышался лишь звук его шагов, вздохи матери и шепот ветра».

В семействе Шатобриан было десять детей, но в Комбуре единственной подругой Рене была его сестра Люсиль. Она казалась брату очень странной девочкой, «одинокой, с признаками красоты, гениальности и несчастья на лице». Она значила для него больше, чем просто подружка, больше, чем сестра. Она была ему необходима, как воздух, и счастьем от общения с ней отмечены все детство и отрочество Рене. Именно она во время одной из бесед на берегу пруда помогла обнаружить его гениальность. Как он вспоминал потом, в его памяти надолго сохранились яркие впечатления от прогулок, на которых Люсиль, бывало, советовала ему: «Ты должен запечатлеть все это». «Эти слова разбудили мою музу, – писал Шатобриан. – Божественный ветерок подул на меня».

После смерти старого господина Комбур перешел к его старшему сыну, женившемуся на внучке Малерба и погибшему вместе с ней в 1794 году на эшафоте. Революция настоящей бурей налетела на старинный замок, который в результате был полностью разорен. Реставрацию интерьера замка предпринял уже внук двух жертв террора, но, к сожалению, он избрал стиль трубадуров, такой модный в эпоху Второй империи и благодаря Виолле-ле-Дюку[33]33
  Эжен Виолле-ле-Дюк (1814–1879) – французский архитектор, реставратор и историк архитектуры, идеолог неоготики, основоположник архитектурной реставрации. (Прим. перев.)


[Закрыть].

После смерти отца Рене возвращался сюда лишь четыре раза: после свадьбы брата, во время революции, перед отъездом из Франции в Америку и, наконец, по возвращении в 1801 году. Замок выдержал возмутительный безжалостный грабеж. А сам Шатобриан не смог совладать с нервами и в итоге заболел. Предчувствуя скорый конец, в свой последний визит в замок он написал мадам де Сталь: «Именно в лесах Комбура я стал таким, какой я есть. Здесь я почувствовал первые признаки уныния, преследовавшие меня всю жизнь, первые признаки грусти, ставшей причиной моего страдания и моего счастья».

Часы работы

Апрель, май, июнь, сентябрь с 14.00 до 17.30

(закрыт в субботу и в воскресенье утром)

Июль и август с 10.45 до 13.30 и с 14.00 до 17.30

Октябрь с 14.00 до 17.00

(закрыт в субботу и в воскресенье утром)

http://www.combourg.net/

Ланже (Langeais)
Франция женится на Бретани

Прекрасная подруга, мы таковы:

Ни вы без меня, ни я без вас.

Мария Французская

Холодным и сухим днем, в самом начале декабря 1491 года, роскошный кортеж появился на улицах маленького городка Ланже и направился к замку, белые стены которого, выстроенные из прекрасного туреньского камня (при взгляде на него казалось, что он впитал в себя лучи солнца), спорили с синими барашками крыш. В центре этой блестящей кавалькады плыли носилки, в которых на подушках раскинулась юная девушка, закутанная в роскошный черный бархат и соболя.

Ей было пятнадцать лет. Она была необычайно эффектна. По крайней мере, все современники пытались добиться ее руки и воспевали ее красоту тем, кто позволял себе в этом сомневаться. Она была грациозна, несмотря на то что одна нога у нее была немного короче другой. Но никто не замечал этого маленького недостатка, тем более что девушка в соболях умела скрыть его своей легкой стремительной походкой. «Это было незаметно, – рассказывает Брантом, – и ее красота от этого ничуть не проигрывала…»

На самом деле это свидетельство немного сомнительно: сам Брантом никогда не видел ту, о которой он столь эмоционально пишет. Ее маленькая ручка, будучи отдана законному супругу, положила конец нескольким столетиям непрочного согласия и подарила звезде, называемой Франция, один из прекраснейших лучей, которого ей так долго недоставало. Звалась она Анной. Она была суверенной герцогиней Бретонской и прибыла в Ланже, чтобы стать супругой юного короля Карла VIII.

Брак этот не обошелся без затруднений: с детства Карл был обручен с Маргаритой Австрийской, которую воспитывали подле него в Амбуазе. Со своей стороны, рука Анны была обещана императору Максимилиану, отцу этой самой Маргариты. Оба брака были очень выгодными, однако если бы Максимилиан обосновался в Бретани, Франция очень скоро оказалась бы разделенной надвое. Так решила та, кто, будучи регентшей на время несовершеннолетия короля Карла, уверенно правила королевством, – Анна де Божё, его сестра, «наименее безумная из женщин Франции», если верить словам ее отца Людовика XI. По совету сестры «Карл, убежденный в том, что столь важный сеньор в королевстве небезопасен, отнял Анну у Максимилиана и сам женился на ней». Это слова все того же Брантома, но в этом случае он, похоже, не ошибается.

Сказать по правде, тщеславную герцогиню Анну больше привлекала корона императрицы, и она не находила ничего приятного в том, чтобы стать королевой Франции. Тот, с кем она уже давно была обручена, был мудр и щедр, осыпал ее подарками, хотя и не был особенно богат. Среди его подарков были и те соболя, которыми было подбито ее дорожное платье, и те, которые украсили свадебный наряд будущей королевы. Но французы оказались столь дипломатичными, а приведенные войска – столь значительными, что им удалось изменить мнение Анны. В то время, как Маргарита плакала в Амбуазе, узнав, что ей уже не быть супругой Карла, Анна пустилась в путь вдоль берега Луары, в городок Ланже.

Известно, что первая встреча будущих супругов была вполне благоприятной. Карл записал, что юная герцогиня «очень изящная, обладает добрым нравом, а фигура ее выглядит как нельзя лучше». Что же до нее, то мы точно не знаем ее мыслей. Молодой король не был красавцем, но он обладал определенным очарованием и любезностью. И потом, в него была влюблена ее соперница Маргарита! Только этого было достаточно, чтобы он понравился Анне.

Во вторник 6 декабря, в большом зале замка, где и теперь можно полюбоваться чудесной обстановкой, Анна подписала брачный договор, соединивший Бретань и Францию. По этому договору, Бретань должна была достаться королю Франции, если герцогиня умрет первой. Если же первым умрет король, Анна вернет себе герцогство, но будет обязана выйти замуж за наследника французского престола. В любом случае, в течение своей жизни она сохраняла Бретань за собой, а Бретань, в свою очередь, приобретала королеву, не теряя герцогини.

Красота нарядов бретонских невест издревле была притчей во языцех. Платье Анны стало лишь ярким подтверждением древних легенд. Оно вызывало в памяти образы фей: ткань была соткана из тончайших золотых нитей, и украшали его сто шестьдесят соболиных шкурок. Поражало роскошью и брачное ложе, доставленное к торжеству из Нанта: оно было сделано «из червонного золота и красной тафты». Говорят, что молодые супруги возлегли на нем с радостью. Их оставили одних, но, по обычаю, в соседней комнате расположились шесть буржуа, которые должны были держать ухо востро. Они должны были подтвердить, что герцогиня Анна добровольно взошла на брачное ложе, чтобы стать там королевой. Популярный историк XX века Андре Кастело сообщает, что на исходе брачной ночи, измотанные звуками, доносившимися из-за стен и рисовавшими в их воображении откровенные сцены любви, буржуа «затеяли неописуемый по своей непристойности спор, в словах исключительно непечатных…».

После первого семейного подвига молодая чета отправилась провести медовый месяц в замке Плесси-ле-Тур. И башни Ланже погрузились в тишину.

Что же касается замка, то в том виде, в каком его застала юная королевская чета, он существовал всего несколько десятилетий. Его построили по распоряжению Людовика XI в 1461–1462 гг… Наблюдал за строительством контролер финансов Жан Буре. При строительстве был сохранен в целости огромный донжон, чья история темна и славна. Башню построил сам Фульк Нерра (т. е. дословно Черный Сокол), ужасный граф Анжуйский, которому посвящена не одна глава в моих книгах[34]34
  Подробнее читайте в книгах «Французская лилия» и «Брызги шампанского» («Эксмо»), в частности, в главе, посвященной замку Анже.


[Закрыть]. Всем известно его увлечение тяжелыми неприступными квадратными крепостями – основательными, но способными бросить вызов разрушающей силе времени. На самом деле все они были сооружены с одной целью – наделать хлопот графу де Блуа, извечному смертельному врагу Фулька.

После грозного графа замок сменил много разных владельцев. Среди них самым забавным был Пьер де Ля Бросс, фаворит короля Филиппа III Смелого, чей взлет стал столь же ослепительным, сколь быстрым оказалось падение.

Хирург и цирюльник короля, Пьер де Ля Бросс смог найти себе покровителя, который обеспечил ему место камергера. К несчастью, достигнув определенного могущества при дворе, осыпанный милостями и подарками короля (в их число попал и замок Ланже, владельцем которого Пьер был с 1270-го по 1278 г.), бывший цирюльник не мог остановиться. Заносчивость, присущая баловням судьбы, не блещущим умом, привела к тому, что у него появилось множество врагов. Но он был абсолютно уверен, что король защитит его от злопыхателей всегда! Какая недопустимая наивность для придворного!

К несчастью для него, наступил день, когда ревность к его весьма странной власти над королем отравила сердце королевы. Мария Брабантская была молода, хороша собой и неподражаема в своем истинном величии. Ее влияние на супруга росло с каждым днем, и пришел час, когда образ Пьера де ля Бросса потерялся в ее тени. Как раз в то время Пьер имел неосторожность впутаться в одну сомнительную историю: принц Луи, старший сын короля от первого брака (Мария Брабантская была его второй женой), выпив в ее комнате стакан воды, умер, и пошли разговоры, что тут не обошлось без яда. Кстати, о яде первым заговорил именно Пьер де ля Бросс, и он же осмелился обвинить в злом умысле королеву.

Можно себе представить замешательство короля Филиппа III, услышавшего обвинение в адрес возлюбленной, которой он всецело доверял. Мария ответила просто: кто кричит громче других, тот, по всей видимости, сам и виноват. Зачем Пьеру устранять принца? С единственной целью – возвести напраслину на жену короля, ибо «собака чувствует, когда ее выставят за дверь».

Вот так история! Кто же из них говорил правду? Обвинение было слишком серьезно, чтобы оставить дело без расследования, а приговор – без последствий. Камергер продолжал настаивать на своей версии и советовал беречь от мачехи других детей короля. Когда все аргументы были исчерпаны, Мария Брабантская настояла на том, чтобы следователи обратились за советом к ясновидящей Бегине де Нивель, чьи предсказания считались тогда очень точными. Филипп согласился, и Бегина подтвердила, что королева невинна, а Пьер де Ля Бросс – преступник.

В результате он проиграл тактическую битву. За обвинением последовали арест, приговор, и 30 июня 1278 года смерть на виселице на Монфоконе[35]35
  Монфокон – огромная каменная виселица, построенная в XIII веке к северо-востоку от Парижа. Одновременно на Монфоконе могло быть повешено до 50 человек. До наших дней не сохранилась.


[Закрыть]… на той самой виселице, которую еще совсем недавно возвели по его же приказанию. Тем утром в окрестностях Монфокона собралась толпа: здесь были все, кто ненавидел слишком резвого камергера, и среди них герцог Бургундский, герцог Брабантский и граф д’Артуа. Но приговоренный был выходцем из народа, и нашлись голоса, осмелившиеся шептать, что вешают невиновного.

После всех этих событий замок Ланже еще много раз менял временных владельцев. Так, в 1517 году Франциск I разместил здесь Максимилиана Сфорца, герцога Миланского, который незадолго до этого потерял свои владения, проиграв битву при Мариньяне. Через несколько лет здесь поселился Жан де Дисбаш, полковник швейцарской гвардии. Потом, в 1547 году, – герцог де Сомма, неаполитанский дворянин, поступивший на службу к «королю-рыцарю» в 1529 году. Наконец, в 1630 году замок перешел к женщине – к Марии Туше.

Старая фаворитка Карла IX, Мария Туше, в замужестве мадам де Бальзак д’Антраг, к тому времени уже не обладала той красотой, о которой ходило столько разговоров в дни ее молодости, ибо ей было восемьдесят два года. Она ни разу не приехала в Ланже, да и владела им всего лишь год. А потом замок перестал быть королевской собственностью и перешел к принцессе де Конти, далее – к чудаковатому мужу Гортензии Манчини, невероятному герцогу Мазарини, чья набожность граничила с безумием. Их наследники владели замком до 1765 года, а затем он достался герцогу де Люиню.

Пустовавший во времена революции и империи, замок нашел заботливого хозяина в 1833 году. Им стал парижский адвокат месье Барон, который и взялся за его восстановление. Однако всю былую роскошь замку сумел вернуть лишь следующий его владелец – Жак Зигфрид, сын Жюля Зигфрида, бывшего мэра города Гавра, министр торговли и брат крупного писателя и экономиста Андре Зигфрида. Благодаря его неусыпной опеке и труду дворец был заново меблирован и вернул себе прежний лоск. По завещанию замок достался Институту Франции, который остается счастливым владельцем замка и поныне.

Часы работы

Февраль и март с 9.30 до 17.30

Апрель, май, июнь, сентябрь и октябрь с 9.30 до 18.30

С 1 по 11 ноября с 9.30 до 18.30

С 12 ноября по 31 января с 10.00 до 17.00