Текст книги "История великих путешествий. Том 1. Открытие Земли"

Автор книги: Жюль Габриэль Верн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Местный шейх, полагая, что имеет дело с мусульманами, нанес визит португальцам, которые встретили его весьма учтиво и подарили ему несколько нитей коралла и красный колпак. Важный холеный шейх из вежливости принял скромный дар, но при повторном визите, когда португальцы стали его снова одаривать такими же безделушками, с презрением отвернулся. Вскоре шейх узнал, что чужеземцы – христиане, злейшие враги магометан, и, пристыжённый тем, что поддался на обман, решил устроить избиение «неверных». Однако он действовал недостаточно осторожно: матросы, отпущенные на берег, сразу же почувствовали ненависть местных жителей. Когда дело стало доходить до открытых столкновений, Васко да Гама отвел флотилию к небольшому острову (Сан-Жоржи) и, прежде чем окончательно покинуть Мозамбик, приказал своим людям доставить во что бы то ни стало одного или двух лоцманов, так как нанятые с помощью шейха лоцманы-арабы сбежали с полученным вперед жалованьем. Португальцы захватили в окрестной деревушке двух лоцманов, но затем подверглись нападению, когда высадились на берег за водой. В ответ на этот враждебный выпад Васко да Гама стал обстреливать город из бомбард, вынудив шейха запросить мира. Тем не менее через несколько дней начались новые стычки, и португальцам лишь с большим трудом удалось запастись питьевой водой. На прощанье Паулу да Гама захватил два туземных баркаса, разделив богатый груз между своими офицерами и матросами, а Васко да Гама приказал еще раз обстрелять из бомбард негостеприимный берег.

Только 29 марта подул благоприятный ветер, и корабли снова пустились в путь. Но арабский лоцман притворился, будто не понимает, чего хотят от него чужеземцы. Тогда Васко да Гама, чтобы положить конец упрямству мавра, приказал «как следует» его высечь. Остров, мимо которого португальцы проплывали во время экзекуции, получил название Илья-ду-Асотаду (Остров высеченного).

Седьмого апреля флотилия подошла к Момбасе, портовому городу, в котором, по уверению высеченного лоцмана, была колония христианских купцов.

Корабли стали на якорь в открытом море, не рискуя войти в гавань, несмотря на восторженный прием, который был оказан здесь португальцам. Их настойчиво зазывали в город, но Васко да Гама, подозревая предательство, не решился нанести визит местному шейху. Ночью к флагманскому кораблю приблизилась завра (мавританский баркас) с сотней вооруженных людей. Они попытались было перелезть через борт, но Гама разрешил подняться только нескольким. Удалились арабы столь же неожиданно, как и прибыли.

Шейх Момбасы, по-видимому, уже извещенный о том, что произошло в Мозамбике, боялся открыто напасть на португальцев. Прикидываясь другом, он присылал щедрые подарки, в том числе апельсины, благодаря которым многие матросы избавились от цинги, обещал нагрузить корабли пряностями, как только они, войдут в порт, уговаривал португальцев открыть у него в городе торговую факторию.

Главнокомандующий, ни в чем не сомневаясь, сразу же послал двух человек объявить о том, что в гавань он войдет на следующее утро. Уже поднимали якоря, когда на адмиральском судне вдруг отказались от подъема, и якорь снова ушел на дно. В прелестном поэтическом видении Камоэнс утверждает, что португальцев от входа в гавань в последний момент удержали нереиды [114]  [114]Нереиды – дочери Нерея, морского божества древних греков. ( Примеч. перев.)


[Закрыть], руководимые покровительницей португальцев богиней Венерой. В этот момент все мавры, находившиеся на бортах португальских кораблей, разом покинули их, тогда как прибывшие из Мозамбика лоцманы бросились в море.

Чтобы узнать истинные намерения шейха, Васко да Гама приказал подвергнуть пытке двух захваченных арабов. Ночью мавры не один раз пытались вскарабкаться на борт и обрубить якорные канаты, чтобы корабли снесло на мель, но всякий раз их приступ бывал раскрыт. В таких условиях стоянка в Момбасе не могла быть продолжительной. Тем не менее она была достаточной для того, чтобы все заболевшие цингой излечились.

В ожидании попутного ветра португальцам пришлось еще два дня стоять у Момбасы. Лишь 13 апреля флотилия двинулась дальше, захватив в нескольких лигах от места стоянки небольшое арабское судно с богатым грузом золота и серебра. На другой день корабли бросили якорь в Малинди, одном из самых богатых арабских городов. С моря он казался особенно красивым. Сверкавшие в солнечных лучах позолоченные минареты и ослепительной белизны мечети отчетливо выделялись на фоне синего неба.

Здесь Васко да Гама посчастливилось. Шейх Малинди, соперник правителя Момбасы, был заинтересован в том, чтобы приобрести новых союзников и покровителей. Слухи о силе и жестокости португальцев успели уже дойти до Малинди, и местный шейх сделал все возможное, чтобы расположить к себе чужеземцев, заявивших о своем прибытии выстрелами из бомбард. На шейха и на жителей города это произвело тем большее впечатление, что арабы не имели огнестрельного оружия. С другой стороны, и Васко да Гама на этот раз несколько изменил свою тактику и занял выжидательную позицию.

Чтобы рассеять подозрения командира эскадры, шейх предложил ему встретиться в лодках в открытом море. Так как шейх был глубоким стариком, он послал вместо себя своего сына в сопровождении небольшой свиты. Все требования Васко да Гамы были быстро удовлетворены. Он получил большой запас воды, топлива, продовольствия и свежих фруктов. Но самой ценной услугой, которую шейх оказал португальцам, была присылка на флагманский корабль необыкновенно искусного лоцмана, явившегося к капитану-командиру со своими навигационными картами и приборами. (Настоящее имя этого лоцмана было Ахмед ибн Маджид, но португальцы звали его Малемо Кана, произнося на свой лад его арабский титул Муаллим Канаган – в приблизительном переводе – мастер и учитель кораблевождения.)* Ахмед ибн Маджид оставил несколько сохранившихся до наших дней руководств по кораблевождению в Индийском океане.

Двадцать четвертого апреля португальская флотилия покинула гавань Малинди и, взяв курс на северо-восток, направилась к берегам Индии. Переход через Индийский океан, с попутным муссоном, продолжался двадцать три дня. Португальцев преследовал такой нестерпимый зной, что питьевая вода быстро испортилась и люди стали болеть. Участились смертные случаи.

Девятнадцатого мая корабли приблизились к берегу, и на следующий день флотилия Васко да Гамы бросила якорь у Каликута, богатейшего города Малабарского побережья.

Все были охвачены радостью. Наконец-то они прибыли в эту дивную, вожделенную страну! Наконец-то, после стольких трудов, опасностей и лишений, они достигли Индии!

Едва якорь коснулся дна, как от берега отделились четыре лодки и стали быстро приближаться к кораблям. Сидевшие в лодках люди знаками пригласили матросов посетить город. Но Гама, удвоивший осторожность после событий в Мозамбике и Момбасе, приказал всем оставаться на местах и послал на берег в качестве разведчика Жуана Нуниша, знавшего арабский язык. Это был один из преступников, находившихся в составе экипажа. Ему было поручено обойти город под видом покупателя и постараться выяснить настроение жителей.

Окруженный толпой любопытных, засыпаемый вопросами, на которые он не мог ответить, Нуниш приказал привести мавра по имени Мосайда, говорившего по-испански, которому кратко изложил перипетии экспедиции. Мосайда сопровождал его на корабли: едва поставив ногу на палубу, он произнес: «Успеха вам, успеха! Много рубинов и изумрудов!» С этого момента Мосайда стал переводчиком экспедиции.

Так как верховный правитель Каликута «самудрин раджа», или, как говорили португальцы, «саморин», находился в прибрежном городе Поннани, в двадцати восьми милях от столицы, то Гама направил к нему двух человек вместе с Мосайдой с сообщением, что посол португальского короля прибыл в Каликут и хотел бы вручить саморину королевское послание. Саморин тотчас же вызвал лоцмана, поручив ему отвести португальские корабли в более удобную бухту – Пандарани, севернее Каликута, и ответил, что на другой день самолично прибудет в свой дворец.

В самом деле, он поручил своему интенданту, или катуалу, пригласить Гаму сойти на берег и провести переговоры. Несмотря на мольбы своего брата Паулу, объяснившего, каким опасностям подвергается Васко и что может случиться с экспедицией после его смерти, адмирал отправился на берег, где его ждала огромная толпа.

Мысль, что они находятся среди христианского населения, так глубоко засела в умы всех членов экспедиции, что да Гама, встретив на пути пагоду, зашел туда помолиться. Однако один из его спутников, Жуан ди Са, которого безобразие настенных росписей склонило к меньшей доверчивости, сказал вслух, опускаясь на колени: «Если это дьявол, то я могу только помолиться истинному Богу!» Это восклицание привело адмирала в хорошее настроение.

На берегу португальцев встретила огромная толпа любопытных. На всем пути ко двору саморина гостей сопровождала пышная свита из военных, придворных, чиновников, слуг, а также музыкантов, ни на минуту не прекращавших своей оглушительной игры.

Только вечером португальцев, одуревших от зноя и шума, изнемогавших под бременем своих доспехов, ввели в покои саморина, который принял их в зале, пышно убранном тканями и коврами и наполненном пряными ароматами благовоний. Сам властитель Каликута возлежал на зеленом бархате, жуя бетель. Руки его были украшены массивными золотыми браслетами и кольцами с огромными алмазами, шея была обвита жемчужным ожерельем и золотой цепью, в ушах висели грузные серьги.

Португальцам подали чаши для мытья рук и угостили плодами хлебного дерева и бананами. Затем саморин попросил Васко да Гаму изложить цели своего путешествия и содержание письма португальского короля. Васко да Гама, видя среди советников саморина мавров, сказал, что хотел бы с ним поговорить без свидетелей. Властитель охотно согласился и перешел с Гамой и некоторыми из своих приближенных в соседнее помещение.

Есть поговорки, которые не меняют своего значения с изменением географической широты, и на следующее утро в Каликуте оправдалось такое вот выражение: «Дни сменяют друг друга, и ни один не похож на другой».

Однако хорошее впечатление, произведенное на саморина внушительной речью Васко да Гамы, и ни с чем не сравнимые выгоды, которые сулил предложенный им торговый договор, предстали в совершенно ином свете, когда на следующий день на корабль за подарками для каликутского властителя явились два арабских сановника. Перед ними выставили двенадцать кусков полосатой ткани, четыре красных капюшона, шесть шляп, четыре нитки кораллов, шесть тазиков для омовения рук, ящик сахара, две бочки оливкового масла и два бочонка меда.

Сановники, с удивлением оглядев эти подарки, заявили с усмешкой, что самый бедный арабский купец мог бы явиться с более ценными дарами и что саморин никогда не примет таких безделиц. Если у португальцев нет ничего лучшего, то пусть они поднесут ему чистое золото. Васко да Гама, обиженный отказом сановников принять подарки, снова отправился к саморину. После долгого ожидания его впустили во дворец, разрешив взять с собой только двух человек.

Саморин с презрением в голосе упрекнул португальца, что тому нечего предложить, в то время как он объявил себя подданным богатого и могущественного короля. Гама отвечал уверенным тоном и предъявил письма короля Мануэла, составленные в льстивых выражениях и содержавшие формальное обещание прислать товары в Каликут. Властитель, которому такая перспектива была весьма благоприятна, с интересом заговорил о важности португальских товаров и ресурсах далекой страны, а потом позволил Гаме высадиться и начать продажу своих товаров.

Резкий поворот в настроении саморина сразу же приободрил арабских купцов, которые чувствовали себя в Каликуте полными хозяевами. Они не могли примириться с мыслью, что португальцы будут оказывать влияние на ход торговли, и решили ни перед чем не останавливаться, лишь бы навсегда избавиться от этих опасных соперников.

Когда Васко да Гама добрался на следующий день со своими спутниками до якорной стоянки в Пандарани, он не нашел на берегу ни одной лодки и вынужден был заночевать в караван-сарае. Утром Гама потребовал, чтобы его переправили на корабли, но приставленный к нему советник саморина заявил, что лодки будут даны только в том случае, если португальские суда подойдут поближе к берегу. Гама наотрез отказался выполнить это требование, и тогда караван-сарай сразу же превратился в тюрьму: сановник велел запереть все двери и поставил вокруг дома часовых. Португальцев сторожили «больше ста человек, все вооруженные мечами, двусторонними боевыми топорами, щитами, луками и стрелами». При этом сановник уверял, что португальцы вовсе не арестованы, а просто взяты под охрану, дабы уберечь их от ярости мусульман.

Были посланы шлюпки с вооруженными людьми, чтобы застать корабли врасплох, но португальцы, тайно предупрежденные своим адмиралом о том, что случилось, были настороже, и силу против них применить открыто не осмелились.

Тем временем Гама, все еще пленник, стал угрожать катуалу гневом саморина, который, как думал португалец, не мог подобным образом нарушить законы гостеприимства; но, увидев, что угрозы его не приносят результата, подарил министру несколько кусков ткани, что мгновенно изменило обстановку. «Если бы португальцы, – сказал министр, – сдержали свое обещание, данное властелину, и выгрузили свои товары, то адмирал давно бы смог вернуться к себе на судно». Гама немедленно отдал приказ о начале выгрузки, он учредил торговую факторию, руководить которой доверил Диогу Диашу, брату первооткрывателя мыса Доброй Надежды, а после этого смог перебраться на корабль.

Узнав, что мусульмане препятствуют продаже товаров, давая за них слишком низкую цену, Гама послал к саморину Диаша с жалобой на вероломство мавров и плохое к нему отношение. В то же время он объявил о переводе фактории в Каликут, где надеялся удачнее продать товары.

Жалобу приняли благосклонно, и хорошие отношения сохранились до 10 августа 1498 г., несмотря на происки мавров. В тот самый день Диаш пришел предупредить саморина о скором отплытии да Гамы и напомнить властителю об его обещании отправить посольство в Португалию, а также попросить образчики каждого из местных изделий, за которые будет оплачено первыми же товарами, которые продадут после отплытия флота, потому что служащие фактории рассчитывали остаться в Каликуте во все время отсутствия Гамы.

Диогу Диашу пришлось дожидаться аудиенции четыре дня. Саморин принял его очень холодно и не только отказался выполнить обе просьбы Васко да Гамы, но потребовал, чтобы тот немедленно выплатил ему шестьсот шерафинов в качестве таможенной пошлины. Вслед за тем саморин приказал захватить португальские товары и задержать Диогу Диаша вместе с его помощниками.

На следующее утро по городу с барабанным боем ходили глашатаи и объявляли во всеуслышание, что саморин уличил португальцев в шпионаже и потому строго-настрого запрещает всем жителям Каликута вступать с ними в какие бы то ни было отношения. Васко да Гама, узнав о враждебных действиях саморина, решил выждать некоторое время, чтобы неожиданно нанести ему ответный удар.

Через несколько дней в нарушение приказа властителя, а может быть, и в шпионских целях на португальские корабли опять стали прибывать с берега посетители – торговцы со своими товарами, ремесленники с различными изделиями и просто любопытные. Всех их хорошо принимали и кормили. Но когда среди посетителей оказалось несколько именитых горожан, Васко да Гама велел их задержать и сообщил саморину, что отпустит заложников только в обмен на пленных португальцев.

К установленному адмиралом сроку ответ властелина не пришел, и да Гама приказал поднять паруса и бросить якорь в четырех лигах [115]  [115]Речь идет о морской лиге, которая в XV – XVI вв. в Испании и Португалии равнялась 5,5 км. ( Примеч. перев.)


[Закрыть]от Каликута. После новой безуспешной атаки индусов два комиссионера вернулись на борт, а часть захваченных Гамой заложников была возвращена. Диаш привез необычное письмо от саморина к португальскому королю, написанное на пальмовом листе. Мы воспроизводим его во всем его странном лаконизме, столь отличном от обычной помпезности восточного стиля: «Васко да Гама, твой придворный прибыл в мою страну, чему я очень рад. Земля моя богата гвоздикой, имбирем, корицей, перцем и драгоценными камнями. В обмен я хочу получать от тебя золото, серебро, кораллы и красную ткань».

Двадцать седьмого августа к кораблю приблизились лодки с пленными португальцами, но Гама отослал только половину заложников, заявив сидевшим в лодке индийцам, что остальные шесть человек будут отпущены после того, как саморин прикажет вернуть португальские товары.

На рассвете следующего дня к флагманскому кораблю торопливо приплыла маленькая лодка. В ней оказался насмерть перепуганный тунисский мавр Мосайда: в эту ночь было конфисковано все его имущество, а его самого объявили шпионом португальского короля. Мосайде с трудом удалось ускользнуть от преследования, и теперь он умолял капитана-командира предоставить ему убежище. Васко да Гама согласился взять его в Португалию. Впоследствии Мосайда обосновался в Лиссабоне и принял христианскую веру.

К вечеру индийцы доставили на лодках часть португальских товаров, чтобы обменять их на заложников. Но Васко да Гама, решив отомстить саморину, ответил, что он дарит эти товары каликутскому властителю, а заложников увозит с собой в Португалию.

Тридцатого августа флотилия тронулась в обратный путь. Но не прошло и двух-трех часов, как полное безветрие задержало корабли у каликутского берега. Вскоре они были окружены несколькими десятками лодок с вооруженными людьми. Выстрелы из бомбард не испугали индийцев. Однако бой не состоялся. Внезапно задул сильный ветер и началась гроза. Португальские корабли понеслись на всех парусах в открытое море, оставив преследователей позади. Адмирал продолжал держать курс вдоль побережья Декана и позволил нескольким матросам высадиться на берег, чтобы набрать фруктов и корицы, когда вдруг заметил восемь кораблей, направлявшихся, по всей видимости, в его сторону. Гама вызвал моряков на борт и поспешил навстречу индусам, которым не оставалось ничего другого, кроме как пуститься в бегство, бросив на милость португальцев лодку, загруженную кокосовыми орехами и съестным.

Спустя четыре дня появились еще два корабля. Васко да Гама дал им войти в залив. Один укрылся у высокого берега, а другой приблизился к стоянке португальцев. Стоявший на корме нарядно одетый человек лет сорока, со светлой кожей, издали закричал на венецианском наречии, что имеет сообщить командиру нечто важное. Незнакомец, по его словам, был христианином по рождению, с молодых лет попавшим в Индию, и находился на службе у могущественного правителя Гоа, от которого и привез португальцам письмо с предложением мира и дружбы. Пока этот общительный человек вежливо беседовал в каюте с Васко да Гамой, причем «говорил так много и о стольких вещах, что иногда противоречил сам себе», португальцы захватили его корабль. Затем по приказанию Васко да Гамы подозрительный незнакомец был подвергнут жестоким пыткам, после чего под угрозой смерти помог португальцам захватить второе индийское судно и в конце концов признался, что целью его визита было заманить португальские корабли в Гоа, где они были бы использованы в войнах с соседними государствами. Васко да Гама оставил этого лазутчика у себя, и впоследствии, вторично крещенный, под новым именем Гашпара да Гамы, он был взят переводчиком в экспедицию Кабрала, отличился на португальской службе и даже будто бы стал фаворитом короля Мануэла.

Плавание было исключительно тяжелым. Переход до африканского берега занял три месяца. Ветра почти не было. Одолевал мучительный зной. Вода протухла, пища почти вся испортилась, людей валила цинга. Ежедневно море поглощало новых мертвецов. На каждом корабле оставалось по семь-восемь здоровых человек, которые не в состоянии были справиться со всей работой. «Я заверяю всех, – пишет анонимный автор «Рутейру» [116]  [116]«Рутейру» – дневник путешествия ( порт.).


[Закрыть], – что, если бы подобное положение продолжалось еще две недели, не осталось бы людей для управления кораблями. Мы дошли до такого состояния, что исчезли все узы дисциплины. Мы молили святых покровителей наших судов. Капитаны посовещались и решили, если позволит ветер, вернуться обратно в Индию».

Второго февраля 1499 г. был замечен африканский берег. Флотилия прошла мимо большого города. Это был Могадишо, на берегу Сомали. Не решаясь пристать к этому незнакомому городу, Васко да Гама приказал «для острастки» обстрелять его из бомбард. Наконец показались знакомые гостеприимные берега Малинди. Здесь флотилия бросила якорь.

Португальцы, как и в первый раз, были радушно встречены местным властителем, который немедленно снабдил их продовольствием и фруктами. Васко да Гама и капитаны кораблей получили от шейха щедрые дары. Сверх того, Гама «выпросил бивень слона для короля [Португалии], его господина, и попросил, чтобы на земле был поставлен столб [падран] в знак дружбы». Шейх не только удовлетворил эту просьбу, но послал еще на корабль молодого араба, чтобы Гама взял его себе в слуги.

Пять чудесных дней, проведенных португальцами в Малинди, отчасти восстановили их силы, и они снова подняли паруса. 13 февраля была сделана остановка немного далее Момбасы. Численность экипажа настолько сократилась, что уже не было возможности управлять тремя кораблями. Поэтому Васко да Гама приказал сжечь «Сан-Рафаэл», наиболее поврежденный из всех судов.

Двадцать восьмого февраля прошли мимо острова Занзибар и 1 марта сделали новую остановку около острова Сан-Жоржи, близ Мозамбика. Здесь Васко да Гама приказал установить падран. Дальше шли с попутным ветром мимо знакомых берегов. 20 марта флотилия благополучно обогнула мыс Доброй Надежды и вышла в Атлантический океан.

Своим постоянством благоприятный ветер, казалось, торопил возвращение путешественников. Через двадцать семь дней они достигли острова Сантьягу (архипелаг Зеленого Мыса). Здесь Николау Коэлью отделился от флотилии и поспешил в Лиссабон, чтобы поскорее передать королю Мануэлу радостную весть об открытии Индии. 10 июля 1499 г. «Берриу» вошел в лиссабонскую гавань.

В это время на руках Васко да Гамы медленно умирал его брат Паулу, не вынесший всех тягот пути. Желая довезти его живым до родины, Васко да Гама передал командование флагманским кораблем «Сан-Габриэл» Жуану да Са, а сам нанял на Сантьягу быстроходную каравеллу. Паулу с каждым днем становилось все хуже и хуже. Васко да Гаме пришлось высадиться в порту Ангра на острове Терсейра (Азорские острова) и отдать брата на попечение францисканцев. Но все старания вернуть его к жизни были тщетными. На следующий день Паулу да Гама умер.

Похоронив любимого брата, Васко да Гама поспешил в Лиссабон, где его ждала триумфальная встреча. 18 сентября состоялся торжественный въезд в португальскую столицу уцелевших участников экспедиции. Из четырех кораблей возвратились два, а из экипажа вернулось меньше половины.

Но что значили для Мануэла I эти потери по сравнению с выгодами, которые сулило ему открытие Индии! Как только он узнал об успехе экспедиции Васко да Гамы, к своему титулу «король Португалии и Алгарви по сю сторону и за морем, в Африке» он прибавил слова: «владетель Гвинеи и завоеваний, мореплавания и торговли Эфиопии, Аравии, Персии и Индии».