Текст книги "Свободный сон наяву. Новый терапевтический подход"
Автор книги: Жорж Ромэ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Задолго до А. Янова, чьи исследования главным образом касались следов, оставленных в психике процессом появления на свет, Отто Ранк описал другой аспект травмы рождения. Для этого автора речь идет о страдании, вызванном отделением от тела матери. Практически ритуальный жест акушера, отрезающего пуповину, придает этому отделению некую необратимость. Действительно, в физическом плане это отделение необратимо. С психологической точки зрения дело обстоит совсем иначе. Прослушивание сновидений сотен пациенток и пациентов убедили меня в справедливости одного из первых предположений, сформулированных в эпоху зарождения психоанализа. Пуповина должна быть отрезана дважды. Чтобы реализовать себя как самостоятельного взрослого, каждый человек должен рано или поздно сам совершить жестокий акт обрезания психологической пуповины.
Самым большим сюрпризом в ходе моих исследований основных пятисот символов, встречающихся в сновидениях наяву, было обнаружение количества символов, связанных с материнским образом! Это заставляет меня задать вопрос, действительно ли эта пуповина может быть в какой-то момент окончательно отрезана? Описания О. Ранка находят поэтический отголосок в стихах великого поэта: «Когда ребенок рождается, то можно сказать, что он выходит… но можно также сказать, что мать уходит»[31].
Будучи реальностью для каждого человека, страдание, вызванное разлукой с матерью, особенно остро переживается теми, чье рождение сопровождалось ощущением изгнания. Всякое переселение или ссылка всегда будут резонировать с ощущением разлуки, пережитым во время появления на свет.
Травма рождения в том виде, в котором ее излагает О. Ранк, выражается в сновидениях наяву в виде символов разрыва, отказа, перелома, изгнания, отстраненности, холода. В «Словаре символов» я показал, почему упоминание Америки относится к той же тематике. Фантазия возврата к материнской груди проявляется в таких символических актах, как бросание якоря, плавание против течения, поиск укрытия в гнезде, в коконе, в гроте и т. д.
Многочисленные сновидения более наглядно, чем долгие рассуждения, убедят вас в реальности и важности осложнений, вызванных травмой рождения. Пятнадцатый сценарий Феликса заканчивается длинным повествованием, которое описывает, как, наконец, этот сорокапятилетний мужчина осуществляет обрезание символической пуповины.
«Я внезапно как бы втянут в некую нематериальную спираль, которая становится чем-то очень тонким, как нить… или, скорее, как веревка… тонкий канатик… я стал совсем маленьким, как будто это маленький человечек на конце каната, а на другом его конце нечто огромное (очень долгая пауза)… это трудно описать… ощущение, что я прикован к этому образу и не могу представить продолжение… и одновременно я себе говорю, что мне абсолютно необходимо увидеть продолжение… это ужасно, потому что на самом деле я знаю, что будет дальше… я вижу огромные, действительно огромные приближающиеся ножницы… это ужасно из-за ощущения, что это длится вечность… я знаю, что произойдет… эти ножницы действительно огромны… они открыты, и я знаю, что они закроются… мне очень страшно… я как будто парализован… я не знаю, когда это произойдет (долгое молчание)… мне пришла идея, что если бы я мог закричать, то я бы должен был закричать в этот момент… ощущение, что я парализован… в этот момент время как будто остановилось… а! у меня боль во всем теле (долгое молчание)… я должен принять идею, что концы ножниц будут разведены и перережут этот канатик (очень долгое молчание)… мне кажется, что это произошло… ножницы закрылись… у меня боль в животе, у меня болит пупок… я слышу звук железа, как будто железная дверь закрывается, и я остаюсь один (очень длинное молчание)… у меня очень болит живот… и в то же время у меня ощущение, что на горизонте появилось что-то светящееся… и я вижу себя свободно идущим к этому горизонту… ощущение, что это кончилось!»
Девятый сценарий Клары, который я привожу почти полностью, в эмоциональной манере представляет энграммы, которые одновременно подтверждают идею травматизма рождения в теории А. Янова и в концепции О. Ранка. Пациентке во время этого сеанса было тридцать четыре года:
«Я вижу младенца… да, это маленькая девочка… появляется женщина, она берет ребенка в руки, но держит его на вытянутых руках, далеко от себя, как некий музейный экспонат… и окружающие восклицают: „А!.. О! Как она на вас похожа“!.. это сцена их предыстории… женщина сияет от гордости… младенец, он зажат… зажат на уровне поясницы… он в сильном гневе… он взбешен… он ломает игрушки… он очень сильно разгневан… я очень хорошо вижу женщину, очень женственная, в розовом платье… а ребенок – в страшном гневе! Он дергает ее за ноги, и одновременно он просовывает свою голову ей между ног, как будто он хотел бы подняться до ее живота, войти в него… Теперь он не может больше сердиться… она его гладит… он немного тяжел для нее… ой-ля-ля!.. мне грустно!.. как будто он слишком большой для этого… для того, чтобы она могла его гладить… ему хочется быть маленьким! Совсем маленьким-маленьким, микроскопическим… ему не хочется взрослеть… ему грустно от того, что он слишком большой для ласки… он плачет… он остается там в темноте… он плачет (Клара тоже плачет)… Вдруг кровать превращается в огромный живот, а он – в эмбрион… он сосет свой палец… все спокойно… пока не появляется мать… тогда в животе начинается буря <…> он с этим не согласен! Как будто он в шейкере… теперь я вижу черное отверстие… влагалище… теперь как будто некий авторитет выталкивает его наружу… он не хочет туда… он забивает дверь гвоздями, он ставит решетку… он делает все, чтобы не идти туда… он остается… это невозможно! Но все препятствия сметаются… он хочет заткнуть это отверстие… как будто его голова – слишком большая… он строит баррикаду… но с другой стороны его толкают наружу! Как бы бурное течение внутри… его голова упирается, когда его проталкивает к бедрам, к ягодицам… и внезапно баррикада рушится, и часть его высовывается наружу… как будто он в резиновой оболочке… ему больно голове… он сердится, зажатый в середине туннеля! <…> Теперь позади него спокойно… как в море, когда нет ветра, все спокойно… вокруг спокойно, но он зажат… я больше не чувствую энергии… чьи-то руки тянут его наружу… все тело следует за головой… везде свет… странно… теперь я чувствую огромную пассивность во всем теле… как будто он погрузился в сон… как будто умер… весь вялый., он еле дышит, еле-еле… а! Странно, что я все это так хорошо ощущаю… (глубокий вздох)… хм!.. я вижу того же младенца, что и в начале, маленькую девочку… зажатую в своем теле… вот и все!»
6. Бремя жизни, или овладение чувствами
В период беременности основной вид восприятия, который появляется у младенца и разрушает ощущение вечности бессознательного, вводя идею прерывистости, – это восприятие ритма. Символика древнего Египта уже содержала изображение светового излучения как непрерывного, что признается современной физикой:
Если сделать исключение для этого первого покушения на понятие абсолютного, то можно считать, что внутриутробный мир был недифференцированным, был миром единства и полного отсутствия точек отсчета. Грубый акт рождения выбросит младенца в мир многообразия. В первую очередь это проявится в отделении от тела матери. За этим отделением тут же последует открытие всех тех противоположностей, на которых основывается осознание существования! Сначала восприятие среды, а затем развитие сознания строятся на дифференциации различий и на разделении противоположностей.
Библия начинается словами, предполагающими, что для осознания своего творения Бог должен был признать существование закона противоположностей:
«1. В начале сотворил Бог небо и землю.
2. Земля же была безводна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою.
3. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.
4. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы.
5. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один».
Затем Бог отделил небо от земли, сушу от воды и:
10. «…И увидел Бог, что это хорошо» (Библия. Бытие, 1).
Эти первые строчки Книги «Бытие» свидетельствуют о том, что ее составители считали, что Создатель осознает свое творение по мере того, как он осуществляет разделение противоположностей.
В течение нескольких минут новорожденный пройдет через огромное испытание. Он перейдет из пассивного существования в активное; из мира влажного – в мир сухой; от зависимого к автономному виду питания; из защищенной нежности в непрерывно агрессивную среду; из тепла – в холод (от 37,8° к 20–23°); из мира мягкого – в мир жесткий (щипцы, стол, руки).
Он также получит опыт перемещения в пространстве, ощущения тяжести, пустоты, запахов (половых органов, пота, крови, антисептиков, резины и т. д.), света, возможно ослепляющего, шумов (голоса, музыкальные инструменты), цвета, формы (и бесформенности из-за дефектов зрительной аккомодации).
Какой взрослый сможет интегрировать так много новых ощущений в такое короткое время? Младенец способен на это, поскольку его ощущения записываются на девственной почве, не изменяя ранее полученный опыт. Но при этом остаются нестираемые энграммы. Безобидный жест врача, поднимающего младенца, чтобы показать его окружающим, а затем несколько резко опускающего его, может привести к тому, что это первое ощущение силы тяжести примет травмирующий характер. Головокружения, от которых человек будет страдать в течение всей своей жизни, имеют, возможно, свои истоки в этом банальном жесте.
В сценариях свободного сна наяву образы, с очевидностью отсылающие нас к этим энграммам, полученным при появлении на свет, немногочисленны. Чаще всего они перемешаны с картинами более очевидной проблематики пациента. Будучи искусно спрятанными за другими образами, они легко ускользают от невнимательного наблюдателя. Естественно, они также прямо связаны с изображениями акта рождения. Отрывок из шестого сценария Жюльена проиллюстрирует данное положение:
«Сейчас у меня ощущение, что я совсем один… и совсем маленький… ну, хорошо! Я должен рассказывать о том, что я вижу: запах… это запах кошкиного дерьма… я вижу себя маленьким, на полу… на четвереньках… я покрыт дерьмом кошки… появляется мама, она берет меня на руки… мне точно еще нет года!.. и вдруг я чувствую себя вниз головой… и я так держусь, на голове!.. но мне кажется, что это меня отсылает к состоянию зародыша… и вот я в животе матери… я появляюсь головой вниз… у меня ощущение красного… темно-красного… и теперь я чувствую, что кресло, на котором я лежу, двигается… почти ощущение головокружения… я слышу биение сердца… я сказал, что был готов выйти головой вниз… теперь мне, скорее, хочется вернуться наверх… я задаю себе вопрос, что я здесь делаю?… я не боюсь… но снизу меня зовут… я поворачиваюсь и… и… и… да-а-а, проход очень странный… на самом деле он не сложный… есть, я прошел… я хочу вздохнуть… но первое ощущение – тошнота… и мне холодно… я чувствую странные запахи… и я вижу много света, волны света… пастельные цвета, неопределенные, извивающиеся волны… это красиво… это странно, как будто я снова ощутил все то, что я видел и чувствовал в момент рождения!..»
Как я уже говорил в главе, посвященной рождению, пациенты часто выражают желание снова оказаться в животе матери, даже еще не пережив заново в сновидении акт появления на свет. Это сопротивление покинуть материнский живот выражено очень прямолинейно в шестом сценарии Фатимы. Пациентка также отмечает ощущение запаха, что в онирической продукции всегда отсылает нас к глубоко скрытым чувствам:
«У меня было ощущение, что я заперта в гроте… я очень энергично скребу землю (очень долгое молчание), я вижу только красный цвет… мне это напоминает плавание в крови… меня это не тревожит… это заставляет думать о рождении… кровь во время родов… новорожденный, который барахтается в крови, который только что родился… своими ручками он шлепает по чему-то… он совершает много разных движений… это не похоже на младенца, который позволяет манипулировать собой!.. он все еще плавает в крови… действительно плавает… он плывет против течения… в направлении, противоположном рождению… я бы сказала, что он сознает, что он делает… он молчит, но сознает… он отвергает шум… холод… свет <…> он плывет по морю… этому заплыву нет конца… и с тех пор, как он пустился вплавь, его сопровождает запах… я не уверена, что не ошибаюсь, но это запах женских половых органов… это одно из ощущений, которые меня отпугивают…»
7. Государственная измена, или переход от двусторонних отношений к трехсторонним
В течение первых месяцев после рождения ребенок не делает четкого разграничения между самим собой и людьми или объектами из окружающей среды. У него скорее наблюдается тенденция слияния со всем, что находится вне него. Затем постепенно начинает появляться ощущение себя. Ребенок начинает осознавать, что он отличен от того, что его окружает. Отношения с каждым из его родителей переживается им как отношения исключительные. В его восприятии мир устроен таким образом, как будто его мать и отец существуют как производные от него самого:
Отношения двусторонние
Значительно позднее наступает момент, когда развитие сознания позволяет ребенку увидеть некие «паразитирующие» отношения, существующие между родителями. Отношения, которые его не касаются и в рамках которых он чувствует себя исключенным. Формируется треугольник:
Происходит переход от отношений двусторонних к трехсторонним
Осознание этой конфигурации, которая взрослому представляется естественной, вызывает потрясение в мировоззрении ребенка. Это период изменения, как его называют психологи. Отношения с миром резко меняются. Именно в этот момент начинает пускать свои корни комплекс Эдипа и сопровождающий его кортеж ядовитых переживаний. Как и в случае других этапов развития личности, я считаю необходимым подчеркнуть, что переход от двусторонних к трехсторонним отношениям является естественным этапом в физическом развитии, и, как правило, он не вызывает травматизма. Однако в зависимости от чувствительности ребенка и условий, в рамках которых данный переход протекает, он может оставить неизгладимые следы. Эти следы будут определять в течение всей последующей жизни тип отношений с одним или другим родителем, которые останутся непонятными ни для их участников, ни для наблюдателей. Терапевту, работающему методом свободного сна наяву, потребуется вся его проницательность для опознания среди сообщаемых ему образов тех, которые отсылают нас к эпохе этого подземного толчка в психическом развитии. Символы, которые подскажут ему правильное толкование, частично совпадают с теми, которые указывают на переживания комплекса Эдипа, переживания более яркие и монополизирующие внимание терапевта. Между тем в терапии Анны-Марии мы находим очень убедительную по своей силе и ясности иллюстрацию энграмм, оставленных переходом от отношений двусторонних к трехсторонним и последствий этого перехода. Анне-Марии не было еще трех лет, когда она вдруг осознала наличие отношений между ее родителями. В ее случае влияние этого осознания было столь сильным, что вызвало возникновение эффектов необычной силы. Наиболее важным был импульс, заставивший ее по достижении совершеннолетия прервать почти полностью отношения с родителями без ссылки на какие-либо объективные события, могущие объяснить этот разрыв. Ситуация разрыва длилась до тех пор, пока в возрасте тридцати четырех лет пациентка не начала терапию свободным сном наяву в надежде уменьшить ощущение психологического дискомфорта. Один-единственный сценарий, предпоследний в ее терапии, которая включала приблизительно двадцать сеансов, подтолкнул молодую женщину к восстановлению более частых и, что особенно важно, более теплых отношений с матерью и отцом. Вот пример сна, который для меня принадлежит к наиболее выразительным онирическим авантюрам, свидетелем которых мне посчастливилось быть. По мере протекания сеансов терапии мое внимание было привлечено одним повторяющимся образом, значение которого оставалось для меня непонятным и который не поддавался ассоциативной интерпретации самой пациентки. Этот образ отражал в разных видах некий фантазм, состоявший в переживании рассечения тела на уровне талии. Например, пациентка видела себя летящей в пространстве и преследуемой некой огромной металлической машиной, угрожающей перекусить ее тело на уровне талии. В другом сне она превращалась в вымышленную птицу, состоящую из двух половин, соединенных тоненьким колечком, передняя часть которой напоминала малиновку, а задняя – лебедя! Не видя какой-либо удовлетворительной интерпретации этого образа, я ждал, что в каком-нибудь из последующих сценариев эта энигма[32] найдет свое объяснение. Я не подозревал, что это объяснение будет связано со сценой, в которой пациентка некогда пережила изменение. Чтобы вы смогли лучше оценить силу вытеснения, отраженную в данной сцене, хочу напомнить, что змея является символом инициатора и посредника. Она является спутником мудрого старца, иногда даже заменяет его, будучи его изображением в животном мире. И в этом смысле она является хранителем порога. Можете представить, насколько сильной должна быть защита порога, который необходимо преодолеть, чтобы получить доступ к воспоминаниям, если ее защита символизируется не одной змеей, а целой толпой пресмыкающихся! В течение более чем тридцати пяти минут пациентка пересекала страну змей, чтобы под конец сценария увидеть реальную сцену, в которой для нее произошел акт изменения. Сначала пациентка видит фигуру человека со спины. Очень быстро эта фигура превращается в женщину, с очевидностью представляющую саму Анну-Марию, которая с середины сновидения продолжает свое повествование от первого лица! Представляете, в каких глубинах подсознательного пациентки должно быть скрыто воспоминание об исходном событии, чтобы она смогла его восстановить лишь в конце сновидения, на финальной стадии своей психотерапии! Я привожу далее наиболее значимые отрывки из двух первых третей сценария и последнюю треть сценария полностью:
«Пляж спускается вниз… в песке видно много корней… внезапно край дороги обваливается и она скатывается вниз… в своем падении она пересекает колючий ежевичный кустарник… она вся поцарапана… почти до крови… но это не вызывает у нее неприятных ощущений… как будто это падение ее очистило… она попадает на пляж… песок мелкий и кишит змеями! Она в панике кричит и стремительно бежит к морю… пляж, песок – все кишит змеями… она бросается в море… она плывет, плывет… но в море тоже змеи… это ощущение ужасно! Они опасны? Этот контакт так ужасен!.. она старается не поддаваться панике… пока еще они ее не убили!.. Как только она себе это сказала, змеи перестали прикасаться к ней… их полно вокруг нее, на любой глубине… она видит лодку и в ней – кобра… это кобра управляет лодкой… и на самом деле – это совсем не лодка… это огромный боа!.. как будто ее перенесли в мир, где живут одни змеи… планета, на которой живут только змеи… от этого очень страшно!.. Она решилась испытать невозможное… она залезает в лодку и просит кобру увести ее отсюда… кобра ей подчиняется… все это так странно!.. Она очень напряжена!.. но она себе говорит, что теперь, когда она уже в лодке, лучше узнать, о чем идет речь… лодка плывет по каналам, уходящим в тоннель… они встречают другие лодки, управляемые кобрами… при входе в один тоннель она видит огромную змею, которая жалит ее в плечо… это – как пропуск… с потолка свешивается много змей, которые ее задевают… Это производит впечатление! <…> Лодка подплывает к широкой аллее… я не знаю, куда кобра меня ведет!.. она мне велит подняться по ступеням, которые ведут в аллею… но мне вдруг страшно высадиться на землю… кобра упрямо ждет, когда я вылезу из лодки… она пристально смотрит на меня и ждет… и так мы ждем несколько часов… другая кобра появилась со стороны земли, и приглашает меня следовать за ней… тогда я вылезаю… лодка тут же уплывает… и из аллеи раздается концерт шипящих змей… как будто все деревья, с двух сторон окружающие аллею, были сделаны из змей!.. они так громко шипят, что можно оглохнуть!.. в конце аллеи я вижу замок… я понимаю, что кобры решили, что я должна войти в этот замок… очень страшно идти под этими деревьями… змеи вытягиваются, как резиновые, но не прикасаются ко мне… и вот я перед замком… который на моих глазах начинает превращаться… мне теперь кажется, что это огромная челюсть, которая закрывается… я не верю своим глазам! Я знаю, что это всего лишь оптическая иллюзия… я продолжаю идти за коброй… теперь я иду по щебню… и кобра исчезает… и вдруг я оказываюсь перед домом нашей семьи, который содержала моя тетя… она обнимает меня, я – маленькая девочка, мне еще нет четырех лет! Мы поднимаемся по лестнице в дом… мы на лестничной площадке… внизу я вижу моего отца, который только что пришел… он снимает шляпу… он уже лысый… на нем плащ, сильно затянутый на талии, он очень стройный… и мама тоже приходит… она ему улыбается… она снимает с него плащ… я вижу все это с лестничной площадки второго этажа… они приближаются друг к другу… они красивые… они рады быть вместе, счастливы… я ими восхищаюсь… и вот они поднимаются по лестнице… и внезапно их головы становятся… обугленными, темно-красного цвета, обгорелыми… мне ужасно страшно, ужасно… я прячусь на руках у тети… и потом я убегаю… я убегаю по другой лестнице… я спускаюсь вниз, выбегаю наружу… я не хочу больше их видеть!»
Эта сцена, воспоминание о которой было так сильно защищено, в реальности произошла именно так, как Анна-Мария описала в своем сне. Надо было разыскивать девочку в лесу, куда она убежала, чтобы больше не видеть своих родителей. В качестве комментария к своему сну пациентка написала: «Это, вне всякого сомнения, явилось одной из причин разрыва отношений с ними!»
Мне представляется предвзятым, приписывать каким-либо образам специальную символическую связь с актом изменения. Если иногда образ треугольника и может отражать такую связь, то лишь на втором плане, ибо первичное значение связано с комплексом Эдипа.
8. Бог их создал непохожими, или осознание физиологических различий
Мало кто помнит, каким образом, будучи маленьким мальчиком или маленькой девочкой, он и она заметили в первый раз, что пол человека различается в зависимости от присутствия пениса. Встреча с этим различием, конечно же, вполне естественна, и осознание этого различия не представляет каких-либо трудностей. Однако это событие является шоком, который оставит более или менее глубокие отпечатки в подсознании. Отголоски этого события отмечаются у мальчиков и девочек различным образом, но определяют формирование энграмм, которые наложат свой отпечаток на поведение взрослого человека, причем не только в области сексуальных отношений.
✔ Мальчик
Чтобы понять, что чувствует мальчик, обнаружив, что у него есть что-то дополнительное по отношению к другим, достаточно вспомнить о силе обладания. Это состояние тут же предполагает ощущение превосходства. Между тем обнаружение различия может вызвать тяжелый по своим последствиям вопрос: может быть, у девочки сначала был такой же орган, но его удалили? Эта гипотеза содержит в себе ужасную угрозу. Может ли то же самое случиться с мальчиком! Подобного типа рассуждение является одним из наиболее правдоподобных объяснений происхождения комплекса кастрации, который регистрируется в подсознании и будет реактивирован при первых продуктивных эрекциях. Когда мальчик осознает сексуальную функцию пениса, эта угроза становится еще более страшной, так как де-факто этот орган приобретает исключительную ценность!
У взрослого мужчины комплекс кастрации может отражаться в поведении согласно двум моделям:
• либо в виде компенсирующего самоутверждающего доминирующего и мачистского поведения (чтобы показать, что у меня есть все, что нужно!);
• либо в виде отношения избегания, бегства, которое может принимать крайние формы мазохистского подчинения (добровольно сложить оружие, чтобы его не отняли!).
В процессе терапии свободным сном наяву комплекс кастрации проявляется удивительным образом. Когда мы анализируем многочисленные случаи психотерапии с мужчинами, то обнаруживается хорошо выраженная тенденция на пятом сеансе терапии наблюдать образы, выражающие этот комплекс кастрации. Символы, отражающие его, очень многочисленны. Их концентрация в пятом сеансе (или в сеансе, близком к пятому) заставляет предполагать, что речь идет об эвакуации всех накопленных негативных чувств, которые срослись с комплексом кастрации. Все происходящее напоминает некий очистительный ритуал, который необходимо выполнить для расчистки пути для дальнейшего психического развития. Психотерапевту, интерпретирующему сновидения, не стоит слишком задерживаться на углубленном анализе возникающих в этот момент образов. Они являются свидетелями одного из систематически наблюдаемых структурных эпизодов терапии и описывают общую тенденцию. Тема кастрации может появляться и на других этапах терапии, и вот тогда будет уместна ее специфическая интерпретация.
Полный список образов, отсылающих нас к комплексу кастрации, очень длинный. В него входят сломанное оружие, разнообразного типа повреждения и опасные инструменты, ассоциации, связанные со сложностями переходного подросткового периода, все, что связано с нарушением запретов и с отношениями с дедушкой и бабушкой.
Привожу ниже символы, которые наиболее часто появлялись в сновидениях, составивших базу данных моих исследований: отрезанный палец; вырванный глаз; проткнутый глаз; раздавленное некоей машиной тело; отрезанная голова; отрубленный нос; отсеченный хвост (виденье отрезанного пениса крайне редко); сбритые волосы; вырванные зубы; отсеченный клюв; обезглавленная статуя; разбитый обелиск; свергнутая статуя; сломанный фонтан; разрубленный шланг; засоренная лейка; сломанное ружье; заржавевший револьвер; ржавое орудие; обломанные нож или шпага; разрубленный ствол дерева;
голова, застрявшая между прутьев решетки; разрубленные овощи: морковь, лук-порей, картофель; разрезанные личинки, черви; любые сломанные или заржавелые инструменты; пила, электропила, ножницы, пасть акулы или крокодила; сочетание белого и красного. (Женщина, мужчина или статуя без лица имеют иное значение.)
Пятый сценарий Винсента предлагает красивую иллюстрацию сновидения, через которое происходит эвакуация символики, связанной с комплексом кастрации. Я извлек лишь наиболее демонстративные отрывки из объемного текста:
«Черная муха, от которой много шуму… она летает по спирали… ощущение, что ей хотелось бы сесть мне на нос… нелепая идея отрубленного носа… я все еще вижу муху, у нее шесть сломанных ножек… она улетает… больше ничего!.. в моем зрительном поле пролетает небольшой красно-белый мячик… он летит все быстрее!.. он теперь очень далеко <…> черное насекомое с едва заметными крылышками… это мне напоминает насекомых, которых я находил на земле, когда был маленьким, когда я их выкапывал с моими дедушкой и бабушкой… вижу поле, выкопанную картошку… личинки, которые в земле, и мы их выкапываем… толстые личинки… личинки майского жука, толщиной в палец… я их немного боялся, но в то же время они меня притягивали!.. разрубленные личинки в раскопанной земле… я вижу, как мой дедушка высыпает картошку в мешок и ручка железного ведра, которая вдруг падает… на картошку, которую она разрезает пополам… одна половинка падает на землю… я вижу влажный срез, который падает в черную пыль и становится грязным… я также думаю об отрезанном пальце, который тоже падает в эту пыль… и который становится грязным на срезе… я представляю, как его кладут в пластиковый пакет вместе со льдом, чтобы потом его пришить обратно… две птицы хватают пакет своими клювами и улетают на юг… к морю… они знают, куда они летят, а я не знаю… я решаю следовать за ними… они превращаются в одну хищную птицу, которая держит в своем клюве рыбу… у нее голая шея, как у грифа… и воротничок из перьев… нет! Теперь у нее шея и хвост, как у утки… рыба тоже изменилась… у нее голова акулы с острыми зубами… это мне напоминает рисунки из Тантана[33]… снова летящая утка… я вижу ее лапки… охотник мог бы подстрелить ее, но этого не происходит… я смотрю на горизонт… атмосфера влажная, холодно, неприятно… я вижу сапоги и охотничью куртку моего деда… я не вижу его лица… его ружье сломано… что-то не так со стволом… я вижу, как ружье взлетает в воздух и вонзается в дерево… струи воды брызнули из ветвей, и все сморщивается… все падает на землю… дерево убито, оно умирает… остался лишь кусок отрубленного ствола!.. белые черви набрасываются на дерево <…> я вижу там ракету, которая поднимается в звездную тьму… она нацелена на поверхность луны… у нее очень острый нос… луна ей подмигивает и начинает плакать… ракета проникает в нее… она напоминает морковку, посаженную в почву луны… морковка ломается и падает в пустоту…»
Такой набор образов, отражающих комплекс кастрации, спонтанно собранный в одном и том же сновидении, настолько удивителен, что начинают возникать сомнения относительно его достоверности. У меня, однако, имеются примеры других сновидений, в которых тот же феномен обнаруживает себя с такой же настойчивостью и в еще более безжалостных образах, чем в сновидении Винсента. У него мы встречаем два раза упоминание утки. Я специально не включил перепончатолапых птиц в список символов, ассоциируемых с комплексом кастрации, так как я посвящу им отдельный параграф в конце этой главы. Между тем утка с блеском сыграет ту же роль в шестнадцатом сценарии Людовика. Благодаря своему местоположению в середине процесса терапии этот сон заслуживает детального анализа всего того, что связано с комплексом кастрации. В данном случае комплекс был активирован объективными факторами: дефицитом семенной жидкости. Страх кастрации проецируется на классический образ прожорливого влагалища. Вот наиболее яркий эпизод этого сна:
«Теперь я вижу утку-крякву… утку в полете… я вижу ее в профиль, слева направо… она летит очень быстро, но я не вижу движения ее крыльев… У нее вытянутая шея… очень забавно, я думаю, что она летит быстро, но я не вижу усилий в ее крыльях… теперь как бы тень пениса налагается на шею и голову утки… и теперь мне кажется, что я вижу чертополох, и я спрашиваю себя, а не женский ли это половой орган… и утка очень маленькая и входит внутрь… утка совсем маленькая, и внутри – это грот… теперь у меня впечатление, как будто я вижу секс снаружи, и лобковые волосы напоминают шевелящихся змей… я вижу также клещи морских пауков… глаза… панцирь… глаз… мертвый глаз… прозрачный шарик выкатился из глаза… сегодня, – это какой-то бардак!.. я вижу червяка… червяка, у которого один конец открывается, как пасть крокодила… с острыми зубами…»
