Текст книги "Красная капелла. Суперсеть ГРУ-НКВД в тылу III рейха"

Автор книги: Жиль Перро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Дилетант из абвера

Кажется, тогда шел снег – это было в феврале 1965 года, – и мы, издатель Константин Мельник и я, сидели в холле мюнхенской гостиницы «Дойчер кайзер».

Мы приехали в Мюнхен в поисках ариадниной нити, ведущей к Францу Фортнеру. Нашим «связующим звеном» был полковник Хискес, бывший начальник немецкой контрразведки в Голландии. Он, без сомнения, знает адрес Фортнера, но захочет ли он дать его?

Теперь Хискес – респектабельный пожилой господин, его седина прекрасно сочетается со свежим цветом лица, и кажется, что он высечен из розового гранита. Он живет незаметно, как простой пенсионер, в домике на берегу маленького озера, расположенного в Большом Мюнхене. Хискес тепло встретил нас. Предложил сесть и сразу же объявил, что к нам скоро присоединится Райле – это было для нас сюрпризом. Из своей штаб-квартиры, разместившейся в отеле «Лютеция» в Париже, полковник Райле в течение четырех лет руководил немецкой контрразведкой на территории оккупированной Франции. Таким образом, при наличии Хискеса Голландского и Райле Французского, бывших «королей» контрразведки, собравшихся в этом обитом плюшем салоне, вполне можно было провести «встречу на высшем уровне»; не хватало только человека, след которого мы и приехали разыскивать: Фортнера Бельгийского…

Через пятнадцать дней мы уже были в Западном Берлине и звонили в дверь Фортнера.

Предупрежденный о нашем посещении Фортнер заявил, что готов рассказывать. Но до каких пределов? Когда у него вырвалось имя Клода Спаака, его жена бурно запротестовала и упрекнула мужа в неосторожности. Ей казалось, что упоминать о причастности к делу людей такого ранга опасно. Для нас не было ничего нового в том, что Клод Спаак, брат известного государственного деятеля Бельгии, работал с Большим шефом. Задав несколько вопросов, на которые мы охотно ответили, Фортнер решил, что мы о нем знаем достаточно и он может без обиняков рассказывать остальное, условившись тем не менее, что его настоящее имя не будет упомянуто в книге. [4]4
  Автор, естественно, выполнил его желание. Фортнер – вымышленная фамилия. (Прим. автора.)


[Закрыть]

Франц Фортнер – дилетант; он всегда им был. После Дюнкерка его отозвали из танковой части и приказали отправиться по определенному адресу в центре Гамбурга. Он входит в указанное здание и стучит в дверь, на которой висит табличка с надписью: «Служба абвера». Ему предлагают войти. Он представляется и спрашивает, в чем будет состоять его новая работа. Но разве вы не видели табличку? Да, и ничего не понимаю. Вы хотите сказать, что никогда не слышали об абвере? Не так уж много! Хорошо, вы будете работать в контрразведке. Я? Но я же ничего в этом не смыслю. Вы говорите по– английски? Немного… По-французски? На том же уровне… Очень хорошо, мы вас пошлем в Брюссель.

Перед отъездом его ознакомили с документацией. Такую подготовку, конечно, нельзя сравнить с углубленным курсом обучения, пройденным Треппером в академии Красной Армии, но это все же лучше, чем ничего.

Итак, офицер контрразведки начинает охоту за подпольной сетью. Арест агента – всего лишь одно оборванное звено, а задача Фортнера – разорвать всю цепь одним ударом. Для этого надо установить слежку за обнаруженным агентом, засечь его встречи и, может быть, даже завербовать – но арестовывать его, конечно, следует только в том случае, если нельзя поступить иначе.

Фортнеру еще далеко до этого. В настоящий момент он разыскивает свою добычу в бельгийских кафе. Ему еще многому надо научиться. Ну так он научится, и ничего не поделаешь, если упущено время, если немецкие секретные службы не смогли противопоставить опытным агентам Большого шефа никого, кроме этого исполнительного дилетанта.

Фортнер изучит свое новое ремесло, но останется «типичным воякой». По-человечески это похвально. С профессиональной точки зрения – чревато провалом. У Большого шефа уже были противники поопаснее Фортнера. Жестокая польская полиция. Английские полицейские в Палестине. Агенты французской контрразведки, охотившиеся за «Фантомасом». Да, сражаться с ними было нелегко. Ну, а его собственные начальники, разве не оказались они опаснее всех прочих?

Когда Треппер, решив загадку предательства в группе «Фантомаса», садится в поезд, отправляющийся в Москву, он, вероятно, размышляет о том, что его ждет в конце пути: дом на Знаменке, где расположен Центр – штаб-квартира военной разведки, или же тюремные подвалы на Лубянке, где по воле Сталина происходит настоящая бойня? Одновременно с ним с тревогой в душе в Москву возвращаются десятки руководителей разведывательных групп; они знают, что их, быть может, убьют, и спрашивают себя: почему?..

Разделит ли Треппер их судьбу, или его возвращение связано только с тем, что он завершил свою миссию?

Неизвестно, но не это главное. Суть в том, что, вернувшись в Москву, где льются потоки крови, Треппер не сможет остаться в стороне, не попасть в мясорубку. Мы знаем, что он пользовался покровительством шефа военной разведки Яна Берзина и тот возлагал на него большие надежды; Берзин и его заместитель Александр Корин казнены. Мы знаем также, что впоследствии Треппер признавался: «Я видел, как один за другим исчезают все мои друзья, и понимал, что неизбежно придет и моя очередь. Отправка в Брюссель спасла мне жизнь».

Неудача в Берлине

В конце сентября 1941 года, когда в папках абвера накопилось уже немало донесений Фортнера, вновь засечен берлинский передатчик. Он работает в непредсказуемом ритме, периоды молчания чередуются с лихорадочной активностью, но на этот раз сомневаться не приходится: «пианист» находится в Берлине.

Функабвер получает категорический приказ положить конец скандалу.

«Пианист» играет роль оленя, которого травят. Но он не обладает спасительной подвижностью этого животного, ибо, как правило, ведет передачи всегда из одного и того же места. Зато, затерявшись в большом городе, он становится почти так же неуловим, как олень в густом лесу. Необходимо, чтобы собаки взяли след оленя, почувствовали его запах, услышали его крики; запахи и крики радиста—это, разумеется, волны, которые он посылает в эфир.

Жестокая охота, поскольку «травят» человека. Каждый раз, когда какой-либо из радистов Большого шефа будет садиться за передатчик, вы прочтете на его лице напряжение—ведь он чувствует погоню, страх, он чувствует, как сжимаются тиски. Радист так же не защищен, как солдат, поднявшийся из окопа под обстрелом вражеских пулеметов. Он знает, что свора напала на его след; он представляет себе грузовички, двигающиеся на малой скорости; видит мысленным взором притворно безучастных прохожих, приближающихся к дому; он уже слышит выстрелы по замочной скважине его двери. Мужество его состоит в том, чтобы не вставать с места и продолжать передачу. Это, несомненно, труднее штыковой атаки. И если я расскажу вам, что Москва, несмотря на убедительные просьбы Большого шефа, в скором времени обяжет «пианиста» РТХ каждую ночь вести передачу по пять часов кряду– безрассудный приказ, равнозначный смертному приговору, – вы поймете, что «пианист» совершал больший подвиг, чем солдат, которого оставили прикрывать отступление с приказом погибнуть, но задержать врага. Лейтенант Макаров, или Карлос Аламо, вы были способны на блестящие и возвышенные порывы, но ваши беспрерывные пятичасовые передачи восхищают нас гораздо больше, чем история с самолетом, который вы подняли в небо Испании.

В берлинской сети, структура которой, по представлению немецкой контрразведки, была четко отработана, а руководители обладали дьявольской смекалкой, царили беспорядок и путаница. Организация создавалась второпях. Как только началась война, советских дипломатов отозвали в Россию, обменяв их на персонал германского посольства в Москве. Перед отъездом они разбросали несколько зерен в немецкую землю, но наспех, через плечо, как позволили события, подталкивавшие их в спину. В сфере разведки так действовать нельзя, здесь сильнее, чем где бы то ни было, время мстит, если с ним не считаются.

Непонятны периоды молчания берлинского передатчика? Функабвер считал, что они часть плана, предусмотренного для того, чтобы затруднить обнаружение. В действительности же перерывы были вызваны неопытностью «пианиста». По ошибке он включил не в ту розетку рацию, переданную ему служащим советского посольства, и вывел ее из строя. Когда же передатчик починили, «пианист» запутался в лабиринте инструкций, которые на него посыпались. Эти указания, чрезвычайно полезные для виртуоза, оказались не по плечу дебютанту.

Пришлось искать выход. Московский разведывательный центр решает сбросить с парашютом над Германией опытных радистов. Но чтобы эти агенты могли ускользнуть от слежки, их необходимо хорошо подготовить. Кроме того, Германия довольно далеко от русских аэродромов; надо просить англичан взять на себя осуществление операции, что предполагает переговоры в высоких инстанциях. Подготовка радистов и переговоры требуют времени. Но в октябре 1941 года немецкое наступление все еще сохраняет первоначальную силу и сокрушает на своем пути человеческую стену, которую ему противопоставляют русские. Немцы опрокидывают, окружают, уничтожают советские дивизии одну за другой; дорога на Москву открыта. Для Красной Армии, близкой к разгрому, сведения, передаваемые разведкой, имеют такое же значение, как кислород, поддерживающий жизнь умирающего. Никто в Центре не собирается оставлять берлинскую сеть в бездействии, пока готовится операция. 10 октября зов о помощи передан Кенту. Мимоходом воздадим должное посланию, которое радист Центра доверил эфиру: оно предшествует появлению в этой истории человека в форменном сюртуке, белых перчатках и цилиндре—немецкого палача; ведь именно из-за этих нескольких фраз, которые равнодушно «отстучал» радист, десятки мужчин и женщин будут повешены или обезглавлены.

«От Директора Кенту. Лично.

Немедленно отправляйтесь Берлин трем указанным адресам и выясните причины неполадок радиосвязи. Если перерывы возобновятся, возьмите на себя обеспечение передач. Работа трех берлинских групп и передача сведений важнейшее значение. Адрес: Нойвест– энд, Альтенбургер аллее, 19, третий этаж справа. Коро. – Шарлоттенбург, Фредерициаштрассе, 26-а, второй этаж слева. Вольф. – Фриденау, Кайзерштрассе, 18, четвертый этаж слева. Бауэр. Вызывайте «Ойленшпигель». Пароль: Директор. Передайте сообщения до 20 октября. Новый план (повторяю – новый) предусмотрен для трех передатчиков».

Через три дня, 13 октября, берлинская сеть получает из центра следующее сообщение:

«От Директора – Фредди, для Вольфа, который передаст Коро. Кент прибудет из Брюсселя. Задача восстановить радиосвязь. Случае провала или новой потери связи переправить весь материал Кенту для передачи. Скопившиеся сведения также вручить ему. Попробуем возобновить прием информации 15-го. Центр на связи с 9.00».

Итак, Кент едет в Берлин решать проблему поломки передатчика. Он уже установил контакт с немецкой сетью в апреле во время поездки на лейпцигскую ярмарку, из-за чего прекрасная Маргарет так настрадалась, что похудела на несколько килограммов. На этот раз он встречается с двумя руководителями сети в берлинском зоопарке. В течение нескольких дней достает еще один передатчик для берлинского «пианиста» и связывает его с ветераном-коммунистом, который до войны учился на курсах радистов в Москве. Он будет давать «пианисту» уроки мастерства. Из Берлина Кент направляется в Прагу. В пути он встречается с супругой Рауха, агента «Интеллидженс сервис». Нам это известно из телеграммы Кента, сообщающей Марии Раух, что он встретится с ней на перроне в Рауднице, где его поезд остановится на несколько минут, он назначает ей свидание около вагона-ресторана. Что касается миссии Кента в Праге, то мы ничего точно не знаем о ней, но, сама поездка доказывает, что у «Красной капеллы» определенно были «музыканты» повсюду. Он возвращается в Брюссель в начале ноября с сознанием выполненного долга. Но здесь его ожидает плохая новость: берлинский «пианист» больше не может «играть». 21 октября, сразу после отъезда Кента в Прагу, команды функабвера начали охоту. Берлин вынужден замолчать. В соответствии с приказами Москвы все сведения, добытые берлинской сетью, должны быть переданы через Брюссель. Предусмотрительный Кент принял меры предосторожности на этот случай: система курьерской связи между Германией и Бельгией уже разработана. Конечно, в Брюсселе работы прибавится. Бедняга Аламо, прикованный к передатчику, все еще вспоминает о прекрасной поре, когда воевал в Испании.

Встреча в Сталинграде

Действительно ли так важны сведения, собранные берлинской сетью, которой не удалось передать их надлежащим образом? Судите по документам:

«Коро – Директору. Источник: Мария.

Тяжелая артиллерия из Кёнигсберга движется к Москве. Орудия береговых батарей погружены на суда в Пиллау. Место назначения то же».

«Коро – Директору. Источник: Густав.

Потери бронетанковых подразделений и боевой техники достигают размеров оснащения одиннадцати дивизий».

«Коро – Директору. Источник: Арвид.

Гитлер отдал приказ о взятии Одессы до 15 сентября. Затянувшиеся бои на южном направлении причиняют серьезный урон атакующим группировкам немецкой армии. Информация получена от офицера ОКВ [5]5
  Верховное командование вооруженных сил. (Прим. перев.)


[Закрыть]».

«Коро – Директору. Источник: Мориц.

План II вступил в силу три недели назад. Возможная цель операции – выход на линию Архангельск – Москва – Астрахань до конца ноября. Все передвижения частей осуществляются в соответствии с этим планом».

«Коро – Директору.

Машины пропагандистских команд с 19 октября находятся в Брянске в ожидании намеченного на 20 октября вступления немецкий войск в Москву».

«Коро – Директору. Источник: ОКВ через Арвида.

Восточный фронт. Численность большинства немецких дивизий, понесших тяжелые потери, ниже штатной. Процент солдат, прошедших полную воинскую подготовку, минимален. Пополнение – новобранцы, прошедшие четырех-, шестимесячную подготовку».

Можно было бы привести множество других примеров, поскольку донесения исчисляются сотнями. Берлинская сеть в курсе наступательных планов вермахта, ей известно, как распределяется боевая техника и каков численный состав подкреплений; она может заранее указать районы, где приземлится воздушный десант, сообщает Москве информацию о потерях врага в живой, силе и технике. Но это не все: сеть располагает точными данными о немецком производстве топлива и химических веществ, о количестве самолетов, выпускаемых ежемесячно заводами рейха, у нее есть «уши» в руководстве нацистской партии и даже в ОКВ, о планах и внутренних раздорах которого она осведомлена. Сеть получает подробную информацию об интригах тайной дипломатии Риббентропа и по дням может проследить за передвижениями Гитлера.

В соответствии с новыми распоряжениями эту важнейшую информацию впредь будет передавать Кент.

Одновременно Центр засыпает Брюссель требованиями о передаче разведданных.

«От Директора Кенту.

Необходима информация о швейцарской армии в связи с предполагающимся немецким наступлением. Численность армии в случае всеобщей мобилизации. Характер существующих укреплений. Качество вооружения. Тактико-технические данные самолетов, бронетанковой техники и артиллерии. Техническое оснащение различных родов войск».

«От Директора Кенту.

Выясните производственную мощность немецких химических заводов (по БОВ). Доложите о подготовке саботажа на упомянутых заводах».

«От Директора Кенту.

«Источники» Шнайдера, кажется, хорошо информированы. Попросите его проверить общую цифру немецких потерь на сегодняшний день по родам войск и отдельным операциям».

Сведения, собранные во Франции, Большой шеф тоже передает в Москву через Брюссель. Они разнообразны, многочисленны и точны, так же как донесения, поступающие от берлинской сети, и свидетельствуют прежде всего о столь широком проникновении в немецкую среду, какого во время второй мировой войны даже отдаленно не достигла ни одна из разведок союзников. Несколько примеров.

«Источник: Сюзанна.

Верховное командование предлагает перед зимовкой немецкой армии к началу ноября занять позиции по линии Ростов – Изюм – Курск – Орел – Брянск – Дорогобуж – Новгород – Ленинград. Гитлер отклонил это предложение и отдал приказ о шестом наступлении на Москву с применением всей имеющейся в резерве техники. Если операция захлебнется, отступающие немецкие части окажутся без материально-технического обеспечения».

«Источник: Нинетт.

Немцы стягивают суда в болгарские порты перед наступлением на Кавказ».

«Источник: Берлин.

В кругу старших офицеров распространено мнение: отныне полная победа исключена вследствие провала блицкрига на Востоке. Ощутима тенденция склонить Гитлера к переговорам с Англией. Влиятельные генералы из ОКВ считают, что война продлится еще тридцать месяцев, а затем надеются на компромиссный мир».

«Источник: Жак.

Немцы потеряли отборные части своей армии на Восточном фронте. Превосходство русского вооружения бесспорно. Штаб обескуражен постоянными изменениями, которые вносит Гитлер в стратегические и тактические планы».

«Источник: Полетт.

Немецкий офицер сообщает о нарастающей враждебности итальянских военнослужащих к нацистской партии. Серьезные инциденты в Риме и Вероне. Военные власти саботируют партийные инструкции. Возможность государственного переворота не исключена, но в ближайшее время маловероятна. Немцы группируют войска между Мюнхеном и Инсбруком для возможного вмешательства».

«Источник: Мария.

Со слов старшего офицера немецкой армии, возвращающегося из Берлина. Влиятельные военные круги настроены скептически в вопросе об исходе войны на Востоке. Даже Геринг сомневается в победе. Немецкие гарнизоны и казармы пустеют. В Берлине поговаривают о том, что в случае смерти Гитлера, возможно, установится военная диктатура».

«Источник: Пьер.

Общий потенциал немецкой армии: 412 дивизий, из них 21 дислоцирована сейчас во Франции – большей частью резервисты. Численность личного состава постоянно сокращается из-за частых перебросок войск. Войска, находившиеся на юге и в окрестностях Бордо у «Атлантического вала», отправлены на Восток. Это примерно три дивизии. Личный состав люфтваффе – примерно миллион человек, включая персонал наземных служб».

«Источник: Хосе.

В девяти километрах к западу от Мадрида немецкий пост перехвата передач английских, американских и французских (включая колонии) радиостанций. Замаскирован под торговую фирму «Штюрмер». Испанское правительство в курсе дела и оказывает содействие. Один офицер и пятнадцать человек в штатском. Филиал в Севилье. Прямая телеграфная связь с Мадридом и Берлином через Бордо и Париж».

Так что же такое Брюссель?

Прежде всего – это центр организации, действующей в Бельгии и Голландии и передающей информацию об этих странах, полученную от групп Сопротивления. Но главное– это сердце огромного разведывательного механизма «Красной капеллы». Оно «всасывает» сведения, добытые десятками агентов, разбросанных по Европе, и «перегоняет» эти данные в Центр по главной «артерии» – радиоканалу.

Отсюда же в штаб Красной Армии поступает множество сведений тактического значения. Но советские генералы, которым враг не дает передышки, не успевают ими воспользоваться: немецкое превосходство столь велико, что русские, даже зная о готовящемся ударе, не могут противостоять натиску. Им еще не удалось оторваться от противника на расстояние, позволяющее перегруппировать силы, чтобы можно было эффективно использовать данные разведки. Но 12 ноября 1941 года время поможет тому, чему не помогло расстояние, и радиограмма из Брюсселя не затеряется в корзине для бумаг какого-нибудь полевого штаба, а войдет в Историю. 12 ноября 1941 года, в тот самый день, когда начальники немецких штабов трех армейских соединений Восточного фронта соберутся в Орше, чтобы разработать план окончательного прорыва к русской столице, которую от передовых бронетанковых частей отделяют не более двадцати пяти километров, Центр получает из Брюсселя следующее донесение:

«Кент – Директору.

Источник: Коро.

Осуществление плана III, имеющего целью Кавказ, первоначально назначенное на ноябрь, перенесено на весну 1942 года. Переброска частей должна быть закончена к 1 мая. Материально-техническое обеспечение операции начинается 1 февраля. Линия развертывания для наступления на Кавказ: Лозовая – Балаклея – Чугуев – Белгород – Ахтырка – Красноград. Штаб– квартира в Харькове. Подробности позднее».

Москву взять не удастся. Сталин смог подтянуть к столице свежие дивизии из-за Урала, потому что агент Рихард Зорге убедил его: Япония не ударит в спину России со стороны Сибири. Русский солдат еще сражается под стенами Москвы, а «Красная капелла» своей исторической радиограммой от 12 ноября уже назначает ему встречу с немецкой армией через девять месяцев на далекой Волге, в Сталинграде.

Зорге помог избежать поражения под Москвой, Треппер и его люди сделают возможной победу под Сталинградом.

После неудачи в Берлине функабвер отмечает, что РТХ сильно активизировался. Судя по числу переданных радиограмм, «пианист» РТХ возложил на себя обязанности своего берлинского собрата, вынужденного замолчать. Благодаря скрупулезной работе специалистов в Кранце и Бреслау было окончательно установлено, что передатчик находится где-то в Брюсселе. Функабвер посылает к Фортнеру спецгруппу, автомобили с радиопеленгаторами и два чемодана с пеленгационным устройством. При такой мобилизации сил возможность неудач исключена. Охота за РТХ на этот раз действительно началась.