Текст книги "Совсем того!"

Автор книги: Жиль Легардинье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

34

– Хизер? Добрый вечер. Это Эндрю Блейк.

– Мистер Блейк! Где вы? Я так волнуюсь! Я вас плохо слышу.

– Я во Франции, в лесу, идет дождь. Это немного трудно объяснить.

– Вы гуляете так поздно?

– Не пытайтесь понять, Хизер, я сам не все понимаю. Как вы поживаете?

– Я не поживаю, а выживаю. Вы толкнули меня в реку, а плаваю я неважно.

– Как это происходит?

– Я бьюсь, чтобы держаться на поверхности. Надеялась, что вы раньше позвоните. Когда я спросила о вас мистера Уорда, он сказал, что вы в исправительном лагере…

– Этот не упустит случая…

– А что вы исправляете?

– Ничего, Хизер. Расскажите лучше о себе.

– Я подвела первые промежуточные итоги с момента вашего отъезда, цифры получились хорошие. Ребята в цеху замечательные. Объясняют мне все, чего я не знаю. Я уже начинаю кое в чем разбираться. У нас бывают бурные совещания. Эддинсон никак не может смириться с тем, что секретарша держит бразды правления.

– Вы не секретарша, Хизер, зарубите это на носу. Если вы сами не будете в этом уверены, тогда нет никаких шансов, что это поймут другие.

– Они все испробовали, чтобы выбить меня из колеи. Прошел даже слух, что вы умерли, а поскольку я была вашей любовницей, я подделала вашу подпись на документах, чтобы захватить власть.

– Пусть говорят – а вам я желаю куда более блистательных любовников. Важны только факты, и, пожалуйста, обращайтесь к мистеру Бендерфорду за правовой поддержкой.

– У нас есть шансы выиграть отличный тендер, объявленный шведской фирмой. Мастера говорят, что, если мы выйдем на этот рынок, надо будет частично обновить оборудование.

– Подготовьте заказ, распланируйте с цехом поставки, но не спешите подписывать контракт, чтобы стимулировать покупку. У вас возникали проблемы с ценой на сталь?

– У нас были кое-какие запасы. Мы задействовали их в ожидании, когда цены вновь станут приемлемыми. Конечно, возникнут трудности в конце года, тем более что в оборотные средства надо заложить декабрьские премиальные.

– Не давайте ничего Эддинсону и его присным.

– Можете не сомневаться. Кстати, мистер Блейк, спасибо, что увеличили мне зарплату.

– А как же, забот-то у вас прибавилось!

– Когда вы вернетесь?

– Не знаю, Хизер, и даже, когда вернусь, не уверен, что займусь прежним делом. Вы уже никогда не будете моей помощницей. Я надеюсь, что теперь-то вы обрели уверенность в себе?

– Не вполне.

– Хочу попросить вас, Хизер, о маленькой услуге.

– Я вас слушаю.

– Мне бы хотелось, чтобы вы навели справки об одной французской строительной компании. Называется она «Вандермель».

– Вы собираетесь заняться строительством?

– Скорее наоборот. Разузнайте о них как можно больше: балансы, счета, обучение руководящего состава, текущие проекты – словом, все, что сможете.

– Хорошо, мистер Блейк. А как мне сообщить вам результаты?

– Я сам с вами свяжусь. И не беспокойтесь обо мне, Хизер. У меня все в порядке.

– Голос у вас и в самом деле бодрый. Бодрей, чем прежде.

– Мне пора, Хизер. Думаю, надзиратели меня уже засекли. До скорого.

35

Еще одно письмо из банка мадам Бовилье сунула в ящик стола. Она продолжила без особого интереса листать каталог, на обложке которого красовалась рождественская елка, украшенная гирляндами и разноцветными шарами; рядом с елкой стоял веселый кругленький снеговик. Задержав взгляд на потешной фигуре с морковкой вместо носа и котелком на голове, мадам Бовилье отложила каталог в сторону. Судя по всему, настроение у нее было на нуле. Взяв следующее письмо, она вздохнула. Зеленый конверт, написанный от руки адрес. Такой конверт и почерк Эндрю уже видел около месяца назад. Не задумываясь, мадам Бовилье сунула его в шредер, который превратил его в тонкие полоски.

– Сегодня урожай невелик… – сказала она, имея в виду, что больше нечего распечатывать.

– Вы чем-то озабочены, – отметил Эндрю.

– Не тревожьтесь, месье Блейк. Это не входит в ваши обязанности. Это мои проблемы.

Мадам отвела взгляд, будто опасаясь, что Эндрю прочтет в нем совсем не то, что она сказала. Эндрю не настаивал и заговорил о другом:

– Если вы можете уделить мне еще минуту, я бы хотел обсудить с вами некоторые хозяйственные вопросы.

– Я вас слушаю.

– Я предложил Одиль сделать котоход в той двери, что выходит в сад, для Мефистофеля. Стоить это не будет ничего. Вы не возражаете?

– Если это будет способствовать тому, что она перестанет истошно кричать при виде дохлых мышей, то я вас благословляю.

Блейк слегка откашлялся, прежде чем продолжить: следующий вопрос был щекотлив.

– Еще я хотел бы узнать, не позволите ли вы мне устроиться в библиотеке и там заниматься ответами на письма. Своего письменного стола у меня нет, а секретарская работа требует более приспособленного места, чем обеденный стол на кухне.

– Я не хочу, чтобы кто-то входил в эту комнату.

– Я знаю, и все же это самое удобное место для той работы, которую я должен делать. Да и книгам вашего мужа будет от этого только лучше. Всегда в темноте, без притока свежего воздуха, без уборки – это для них не идеальные условия.

Мадам Бовилье опустила глаза, точно собиралась сложить оружие.

– Я должна подумать. Вы получите ответ завтра.

– Хорошо, мадам. Последний вопрос более личного характера…

– Уж не собираетесь ли вы опять вмешиваться в мои дела?

– Всего-навсего позаботиться о вас. Мы с Одиль видим, что в последнее время у вас утомленный вид. Мы считаем, что вам необходимо проконсультироваться с врачом…

– Разумеется, нет. Для чего? Чтобы они пичкали меня лекарствами, которые одно лечат, а другое калечат? Меня очень трогает ваша забота, но я взрослая девочка и могу сама о себе позаботиться. Что-нибудь еще?

– Нет, мадам.

– Тогда я попрошу вас меня оставить.

– Вы кого-нибудь ждете в ближайшие дни?

– Нет, никого не жду. Вы будете вовремя предупреждены, спасибо.

Прежде чем уйти, Эндрю еще раз взглянул на мадам Бовилье. Лицо у нее было напряженное. При первом же удобном случае он постарается выяснить почему, заглянув вглубь платяного шкафа. Похоже, там находятся ответы на многие вопросы.

36

– Это так мило с вашей стороны – пригласить меня на обед, – сказала Манон, опускаясь на стул.

– Немного развеешься, – сказала Одиль. – И потом, у нас будет время поговорить, что не так часто случается.

Блейк поставил в центр стола приправы и сел напротив молодой женщины. Глаза у Манон ввалились, выглядела она измученной. Когда она увидела, что из-под скатерти выглядывает кот, сидящий рядом с ней на стуле, ее лицо просияло и она принялась легонько ласкать его кончиками пальцев. Кот и усом не повел.

– Красивый. Вчера я видела его на четвертом этаже. Он так и ходил везде за мной.

– Кстати, – заговорил Блейк, – завтра или в пятницу придет Манье поменять свой домофон, и заодно мы сделаем котоход.

Одиль согласно кивнула – без особого энтузиазма. Она была согласна сделать лазейку для кота, но гораздо меньше ей нравилась идея восстановить связь с домиком управляющего. Одиль открыла дверцу духовки.

– Готово, давайте тарелки.

Блейк поднялся, чтобы подавать тарелки. Кухарка объявила:

– Филе окуня, запеченное с маринованными овощами. Манон никак не отреагировала, когда Эндрю поставил перед ней тарелку с блюдом. Она смотрела куда-то в пустоту.

– Одиль, это великолепно, – прокомментировал Эндрю. – Это наслаждение не только для вкуса, но и для зрения и обоняния.

– Спасибо.

– Ты что-то бледная, не заболела ли? – поинтересовалась Одиль, желая завязать разговор. – В октябре надо быть очень осторожной. Легко простудиться. Особенно если ездишь на велосипеде в куртке нараспашку.

Манон, повернувшись к Блейку, умоляюще взглянула на него.

– Скажи ей, – шепнул он.

Оттого, наверное, что Блейк впервые обратился к ней на «ты», и, конечно, оттого, что она была не в силах с собой совладать, Манон дала волю слезам.

– Я беременна, – тихо сказала она.

Кухарка от неожиданности застыла, разинув рот. Опомнившись, она сказала:

– Мои поздравления! Токсикоз замучил?

– Нет, это Жюстен, отец ребенка. Он меня бросил, когда узнал, что я беременна.

Повинуясь безотчетному порыву, Одиль сжала руку девушки.

– Бедняжка.

Несколько слезинок скатились по щекам Манон и упали прямо в тарелку, оставив светлые пятна на соусе. Одиль продолжала:

– Как развлекаться, так мужчины тут как тут, а как брать на себя ответственность…

– Не думаю, что сейчас подходящее время для такого разговора, – заметил Блейк.

– Вы считаете, что реакцию этого парня можно назвать честной? – отпустив руку Манон, ответила Одиль.

– Да, на сегодняшний день она паническая и даже неразумная.

– Вот кто прекрасно объясняет поведение мужчин, – заметила Одиль.

– Манон нуждается в помощи и понимании. А использовать ее случай для того, чтобы лишний раз облить мужчин грязью, – этим делу не поможешь.

– К его подлому поступку надо отнестись философски, в этом нет сомнений.

– По меньшей мере прагматически. Проблема не решится, если настраивать Манон против Жюстена.

– Странно все-таки: всегда найдется мужчина, который будет защищать другого мужчину, что бы тот ни натворил.

– Я Жюстена не защищаю. Я пытаюсь защитить будущее Манон с этим парнем. И я надеюсь что никто не скажет Жюстену, что правильно он дал деру, потому что беременная женщина становится истеричной и неуправляемой.

Пока шла эта небольшая перепалка, Манон попробовала рыбу.

– Очень вкусно, – почти с удивлением сказала она. И, посмотрев на обоих, добавила:

– Я люблю вас обоих. И я не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня. Этот ребенок – моя проблема.

– Да мы и не ссоримся, – возразила Одиль. – Мы обсуждаем.

– Ну, тогда я не хочу быть свидетелем того, как обсуждение перерастет в ссору.

– А как ты обходишься с велосипедом? – спросил Блейк. – Наверное, ездить становится трудновато.

– Когда я еду сюда, немного тяжело, а когда обратно – никаких проблем, тем более что теперь у меня путь короче…

Молодая женщина внезапно замолчала. Блейк почувствовал неладное.

– Ты по-прежнему живешь с матерью? Манон сжала в руке вилку:

– Она увидела бумагу из социальной службы.

– И как она отреагировала? – спросил Эндрю.

– Потребовала, чтобы я сделала аборт. Я отказалась. В любом случае уже поздно. Она рассвирепела. Сказала, что и так еле-еле сводит концы с концами и что ей не прокормить еще один рот. Ну, я и уехала.

– И где же ты ночуешь? – спросила Одиль.

– У подружки, но она не может приютить меня надолго. Одиль и Блейк переглянулись.

37

Придя к Манье, Блейк заметил у него на столе книгу. Она была не очень аккуратно обернута в плотную бумагу кремового цвета, а название было написано от руки маркером. Эндрю взял произведение в руки.

– «Юпла» Джека Лондона? – с удивлением прочел он.

– Ну да, я подумал, что такое название скажет мальчику больше, чем «Белый Клык». Он Юплу обожает. И его действительно зацепило. Мы уже на середине. Теперь он смотрит на моего пса как на героя.

– Если ты соберешься поведать ему историю императрицы Сиси[8]8
  Сиси – уменьшительно-ласкательное прозвище Елизаветы Австрийской, погибшей от руки анархиста.


[Закрыть], не советую тебе брать на себя ведущую роль…

– Но я же ничего не переделываю в самой истории, я только изменил имя животного.

– Не знаю, что сказал бы по этому поводу Джек Лондон… Но, в конце-то концов, почему нет? Юпла делает повествование чуть более праздничным, и это не может не сказаться на драматических сценах. Странно, но сцена, где «Юпла вцепилась волку в горло», сразу становится менее страшной…

– Ты можешь насмехаться сколько угодно, но с первой же главы Янис перестал бурчать.

– У меня будет больше трудностей с математикой… Я не вижу, как можно заменить цифру два на Пикачу и «умножить» на Железного человека.

– Жаль, это было бы повеселее. Представляешь? Кота Сильвестра разделить на Скуби-Ду и умножить на мышку!

– Только не упоминай о мышке в присутствии Одиль, а то с ней случится сердечный приступ, и ты будешь опять изгнан, как в худшие времена.

– Из-за одного только слова? А что она делала, когда у нее выпадал зуб?

– Что-то я не вижу связи.

– Когда ты был маленький и у тебя выпадал молочный зуб, разве его не клали под подушку, чтобы его забрала мышка, а взамен оставила монетку?

– У нас этим занимается зубная фея.

– Ну и зря.

– Почему это фея хуже, чем какой-то грызун? Мы не очень-то хотим, чтобы переносчики инфекционных болезней забирались под подушку к нашим детям, пока они спят.

– Неужели вы и впрямь верите в то, что маленькая фея, как дура, порхает по ночам, собирая какие-то выпавшие зубы? Вы много их видели, фей-то, с маленькими крылышками и дурацкой улыбкой? Не забудьте оставить окно в спальне открытым, а то найдете свою зубную фею в обмороке на полу.

– А тем временем твоя мышка, должно быть, оставила под подушкой у Одиль помет, чуму или холеру, раз женщина впадает в шок, едва видит зверька.

Манье отнесся к дискуссии очень серьезно, и Блейк не преминул поиграть на этом. Управляющему уже было некуда отступать.

– Ах, я и забыл, ваши феи ведь не какают…

– Не какают под подушками у детей – разве что у непослушных.

Манье надул губы, словно рассерженный школьник, у которого не получилось оставить за собой последнее слово. Спустя мгновение он пробурчал:

– Я знаю, как отучить Одиль бояться мышей.

– Даже и не думай об этом. – Блейк положил книгу и спросил: – Ты не знаешь, где я мог бы взять машину?

– Для чего тебе машина?

– Мне надо будет съездить в город, а заодно поможем Янусу довезти самые тяжелые покупки.

– У меня есть машина.

– Есть машина, а ты заставляешь мальчишку возить по лесу на велосипеде эти чертовы сумки?

– Машина моя, но прав у меня нет.

– Где она?

– В сарае. Но я не знаю, можно ли еще на ней ездить. Манье выдвинул ящик буфета и стал там рыться.

– Ключи должны быть где-то здесь. Месье Франсуа отдал мне ее незадолго до смерти. Он хотел помочь мне получить права, но не успел. С тех пор машина так и стоит без движения.

– Ты разбираешься в механике?

– В минитракторах, в газонокосилках немного разбираюсь. В станках, в пилах тоже, но в машинах…

– Пойдем, посмотрим, ты не против?

– Ага, вот и ключи…

38

Когда Одиль и Эндрю вместе пришли к мадам Бовилье, им не пришлось долго просить за Манон. Мадам Бовилье сразу же согласилась ее приютить. Хозяйка пошла даже дальше и предложила участвовать в медицинских расходах, не предусмотренных страховкой.

После обеда Эндрю занялся расчисткой одной из комнат на четвертом этаже, заваленной всяким хламом. Комнату он выбрал самую большую и светлую, расположенную на равном удалении от его комнаты и комнаты кухарки.

Весь остаток дня Одиль и Блейк убирали и чистили, разносили коробки и старую мебель по соседним комнатам. Филипп пришел помочь им переставить шкаф и перенести кровать из гостевой комнаты на третьем этаже. Несмотря на боль в спине, Эндрю ликовал. И с упоением наблюдал, как Филипп и Одиль протаскивают матрас через узкий поворот лестницы, как управляющий и кухарка трудятся вместе. Блейк старался ставить их в паре на все работы. Манон следила за процессом, стоя возле лестничных перил. Поначалу она немного переживала из-за того, что ей не позволили в нем участвовать, но была потрясена тем, что люди так стараются ради нее.

Из своих покоев вышла мадам Бовилье, чтобы взглянуть на результат. Точно королева, открывающая детский приют, она с достоинством все осмотрела. И даже прошлась немного по коридору. Одиль, с той поры, как начала здесь работать, не помнила, чтобы хозяйка вообще поднималась на этот этаж. Прежде чем спуститься к себе, хозяйка остановилась на лестничной площадке, где выстроились в ряд все трое ее работников, ласково погладила Манон по руке и даже шепнула ей что-то ободряющее.

Было уже довольно поздно. Сидя на верхней ступеньке лестницы, Манон почесывала Мефистофеля, расположившегося у нее на коленях.

Блейк удивился, что она сидит в коридоре, и подошел.

– Тебе не нравится в комнате?

– Одиль сейчас заправляет постель. Она говорит, что из-за всех этих передвижений поднялась пыль, надо проветрить, а она боится, как бы я не простыла.

Блейк уселся на ступеньку рядом с девушкой.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Лучше, благодаря всем вам.

– Правда? Я не хотел говорить в присутствии других, но как Жюстен отреагировал на твое письмо?

– Никак, ни малейшего знака. А мобильник здесь не ловит. И я не могу найти розетку, куда подключить ноутбук.

– Мы найдем какое-нибудь решение. В крайнем случае, я уверен, Мадам согласится, чтобы ты дала ему номер здешнего телефона, если он захочет с тобой поговорить.

– Со мной поговорить? Я не уверена, что мы вообще будем когда-нибудь разговаривать.

– Не надо думать только о плохом. Мужчинам иногда надо много времени, чтобы понять, и еще больше, чтобы начать действовать, но далеко не все они чудовища.

Мефистофель урчал, прикрыв глаза. Девушка водила пальцами по его длинной светло-коричневой шерстке. Несмотря на серьезность ситуации, в которой оказалась Манон, настроение этим вечером было чудесное. Блейку всегда нравилась атмосфера чердаков и мансард. Находясь под самой крышей, он чувствовал себя защищенным и от неба, и от мира. Разлитый в коридоре мягкий свет усиливал это ощущение.

– А вы помните день, когда уехали от родителей? – спросила Манон.

– Это была среда. Я помню, потому что в то время мы с матерью по вечерам смотрели детективный сериал. Она предприняла трогательную попытку оставить меня еще на один вечер под предлогом совместного просмотра. Но меня ждала моя будущая жена, и я все-таки уехал. Для меня это был вечер как вечер. И только годами позже, когда моя мать как-то заговорила об этом, я понял, чем он был для нее. Мама призналась, что в тот вечер даже телевизор без меня не смогла включить. И весь вечер проплакала… Я просто не сознавал тогда, что уезжаю. Для меня это был никакой не конец, я просто продолжал жить своей жизнью.

– А ваша дочь?

– Перестав быть ребенком, ты становишься родителем, и вот настал мой черед расстаться с Сарой. Она покинула родное гнездо, чтобы ехать учиться. На следующее утро я должен был провожать ее в аэропорт. Всю ночь я почти не спал. Я встал и тихонько подошел к ее двери. Я не позволил себе пойти и посмотреть на нее спящую, как делал, когда она была маленькой. Я даже не стал прислушиваться, как она дышит. Просто наслаждался каждым мгновением той последней ночи, когда она была дома по-настоящему.

– С тех пор она никогда не ночевала у вас?

– Ночевала, но, когда человек не живет с вами изо дня в день, это уже совсем другое. У нее появился муж, другие привычки. Ее жизнь больше не протекала в нашем доме. Это проявляется во множестве мелочей.

– Вам, наверное, было грустно.

– Это тоже проходит. Жизнь есть жизнь.

– А я и не собиралась покидать дом, где выросла, если бы меня не выгнала моя собственная мать.

– Пусть пройдет время. Я знаю, ты опять станешь упрекать меня в том, что я говорю как в книжках, но, поверь мне, не надо делать поспешных выводов. Ты еще не оправилась от потрясения. Я уверен, что твоя мать уже жалеет.

– Вы ее не знаете…

– Ты ее дочь. Скоро ты поймешь силу этой связи. Ее нельзя недооценивать.

– И все же, когда я вышла из дому, а она хлопнула дверью, я в глубине души почувствовала, что уже ничего никогда не будет таким, как прежде. Я подумала, что, может быть, в последний раз видела свою комнату. У вас было когда-нибудь такое ощущение?

– В последний раз… Ты слишком молода, чтобы смотреть на жизнь с этой стороны. Обращай лучше внимание на то, что происходит впервые.

– Сейчас не получится. Последний раз, когда Жюстен меня обнял. Последний раз, когда мама меня утешала. Последний раз, когда я поверила, что пройду по конкурсу…

– А ты помнишь, что почувствовала в то первое утро, когда проснулась, уже зная, что беременна?

– Не очень. Кажется, я помчалась в туалет, потому что меня тошнило…

Из-за двери комнаты Манон появилась Одиль.

– Постель готова. Надо будет укрепить шкаф, а то он вот-вот развалится, это ты попросишь мужчин. А теперь, девочка, иди отдыхай, этот день и так был для тебя слишком долгим.

Манон отложила в сторону кота – тот остался лежать, свернувшись клубком, в ожидании, что его будут гладить до самого утра. Пожелав друг другу спокойной ночи, все разошлись по своим комнатам. Манон первая закрыла дверь. Несмотря на свою близорукость Эндрю разглядел, что Одиль слегка помахала ему, прежде чем скрылась за своей. Он в ответ тоже помахал и пошел укладываться, чтобы перед сном обо всем рассказать Джерри и Диане.

39

Прежде чем сесть в кресло, с которого он только что вытер пыль, Эндрю помедлил немного, словно прося разрешение у того, кто занимал его раньше на протяжении многих лет. Блейк устроился в кабинете, обставленном так, как он обставил бы его сам, если бы кабинет принадлежал ему. Блейк закрыл глаза. Положил руки на кожаные подлокотники. Никто не сидел здесь после смерти месье Бовилье.

Даже если мажордом добился разрешения разместиться в библиотеке для того, чтобы выполнять секретарские обязанности, это не означало, что ему позволено залезать в ящики.

Все необходимые ему для работы документы и ручки лежали рядом с бюваром на большом подносе со светлой окантовкой. Эндрю глубоко вздохнул и оглядел комнату. Здесь царил полумрак, медные бра озаряли мягким светом книжные шкафы из черешневого дерева, которыми были уставлены все стены. В каждом из шкафов стояли в ряд книги в красивых переплетах и затейливые безделушки. Письменный стол занимал в этом пространстве самое подходящее для него место. Довольный, Блейк встал, чтобы рассмотреть все поближе. Месье Бовилье собрал впечатляющую коллекцию, самые старинные издания находились за стеклом. Эндрю открыл дверцы шкафа, взял первый попавшийся сборник стихов и осторожно полистал. XVII век. Стихи о любви, смерти, о быстротекущем времени. Многих слов Эндрю не понял – они были на старофранцузском. Он легонько погладил пальцами старинную бумагу, прежде чем поставить книгу на место. В других шкафах большинство книг было на французском – литературная классика, множество словарей и справочных изданий по истории, архитектуре, медицине. Попадались и диковинки вроде словаря арго начала прошлого века. В одной из тумбочек Блейк обнаружил музыкальный центр и набор компакт-дисков: классика, музыка из кинофильмов, одна или две оперы, записи отдельных исполнителей и различных групп – самые свежие датировались тем временем, когда месье Бовилье ушел из жизни. Закончив осмотр, Блейк подумал, что хотел бы познакомиться с человеком, который всем этим интересовался.

Эндрю подошел к двери. Выглянув наружу, осмотрел пустынный коридор, после чего плотно закрыл створки. Достал из кармана взятую у Филиппа клейкую ленту и сделал несколько шагов к одному из книжных шкафов. Просунул руку за книги и достал оттуда пластиковый пакет. Высыпал содержимое на письменный стол. Ранее Блейк собрал узкие бумажные полоски, в которые превратилось письмо в зеленом конверте, отправленное мадам Бовилье в шредер. Ему понадобилось немало времени, чтобы по одной выудить их из мусора. Разумеется, нескольких не хватало, но большую часть он собрал. Блейк никогда не увлекался паззлами. Он методично отделил полоски, которые раньше были конвертом, от полосок, на которые было разрезано письмо – для него гораздо более важных. Постепенно постарался подобрать одну к другой полоски бумаги цвета слоновой кости, с обрывками строк, написанных черной ручкой мелким почерком. Из-за особенностей почерка Эндрю в первую очередь удалось восстановить подпись: Гуго. Почему Мадам не хочет читать письма сына? У Блейка вдруг возникла мысль проверить и конверт. Благодаря марке он определил, откуда прибыло письмо: Джакарта, столица Индонезии. Письмо шло три недели.

Услышав стук в дверь, Блейк вздрогнул.

– Месье Эндрю, вы здесь? – послышался за дверью голос Одили.

Блейк схватил бювар и быстро накрыл им свой пазл. Кухарка вошла, не дожидаясь разрешения.

– Я так и думала, что вы здесь.

– Мне придется бывать здесь все чаще. Вы никогда не ждете разрешения войти?

– Но вы же не голый работаете…

– Зачем я вам понадобился? Одиль обвела библиотеку взглядом.

– Мадам, наверное, очень вас ценит, если разрешила воспользоваться этой комнатой.

– Я не буду больше загромождать ваш обеденный стол, когда вы готовите вкусные блюда.

– Вы мне не мешали. Мне нравится ваша компания. Сожалею, что потревожила, но там Манье вас ищет. Он ждет возле кухни.

– Прочему же вы не пригласили его войти?

– Пойдите сами посмотрите…

Управляющий стоял у двери, его лицо и одежда были перепачканы грязью и смазкой.

– Что случилось? – спросил Эндрю.

– Мы с Хакимом в сарае, чиним машину. Я ему помогаю, но он спрашивает у меня такие вещи, которых я не понимаю. У тебя есть права, ты будешь водить, вот я и подумал…

– Сейчас иду.

Когда они уже направились к сараю, Одиль бросила Блейку:

– Постарайтесь не вымазаться!