Текст книги "Хозяйка каменоломни в Драконьем доле (СИ)"

Автор книги: Жанна Лебедева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Попала в точку.

Прежняя Анна, как выяснилось, поступила бы так же.

– Ты неисправима, – покачала головой младшая и прищелкнула языком. – Ты слишком добросердечная, Ани. Доброта – благо. Пожалуй… Но следует же знать меру!

– Я с удовольствием поживу у тебя в столице пару дней. – Анна поняла, что нужно срочно соглашаться хоть с чем-то, иначе Маргарет не отстанет с переездом. – Возможно, и не один раз.

– Можешь начинать собираться, – позволила младшая сестра.

Она просочилась вслед за Анной в ее покои. Обнаружив на столе неубранную рукопись, тут же сунула нос – принялась читать.

– Как же занятно, Ани! – восхитилась спустя минуту. – Бурная у тебя фантазия.

– Это я так… Для себя… – стала оправдываться Анна. – Чтобы отвлечься от дурных мыслей…

– Ты будто смутилась? – Маргарет потрясла рукописью в воздухе. – Нечего тут стыдиться. Гордиться надо.

– Да? – Анна взглянула на сестру непонимающе.

– Бери с собой в столицу. Обязательно. Зачитаешь в салоне у Одиллии Виттер. Сейчас это модно. Писать. А уж такое… Все просто попадают. – Маргарет вернула Анне листы бумаги. – Бери-бери.

– Ладно. Раз ты настаиваешь.

– Ты неисправима, Ани. Всегда такая скрытная. – Младшая вдруг помрачнела, как туча, налившаяся грозой. – Скажи на милость, почему я узнала последней?

– О чем?

Анна вся подобралась, догадавшись, что сейчас разговор совершит очередной крутой вираж и свернет в дурное русло.

– О том, что ты чуть не наложила на себя руки…

Анна в принципе понимала, почему так получилось. Почему ей не сообщали… Характер у Маргарет взрывоопасный, как ящик динамита. Видимо, поэтому ее и не вводили в курс дела.

Говорить подобное вслух она, конечно, не стала:

– Я была сама не своя. Прости… Ты ведь понимаешь…

– Понимаю, Ани. Он негодяй! Какой же он негодяй… – Маргарет заломила руки и заходила по комнате быстро-быстро. Туда-сюда. – Надо ему отомстить, – заявила с азартным блеском в глазах. Потом, вспомнив опять, что про предателя-мужа они не говорят, разочарованно произнесла: – Ладно. О мести мы подумаем потом. – И снова резво перескочила с темы на тему. – Тут ванная комната вообще имеется? Мне бы помыться с дороги…

Когда Мариса проводила младшую и ее служанку в ванную, Анна выдохнула с облегчением. Помассировала пальцами виски. Как же все непросто…

Постелили для Маргарет в хорошенькой гостевой комнатке. Там тоже стояла кровать с балдахином, а на шкафу резвились резные нимфы.

Анна сидела рядом с сестрицей, пока та возилась в постели, пытаясь устроиться поудобнее.

– За окном кто-то летает. И кто-то воет, – жаловалась она поминутно. – Я тут не усну. – Натянула на глаза шелковую ночную маску, предварительно обмазав все лицо каким-то кремом. – Река так ужасно шумит. – Сняла маску, отложила на прикроватный столик. – И наверняка тут бешеные собаки бегают.

– Не бегают.

– Бегают. – Маргарет широко зевнула. – Твоя нога сильно болит сейчас?

Анна уже приноровилась отслеживать скачки мыслей младшей.

– Она меня совсем не беспокоит.

– А что беспокоит?

– Память. – Вот и настал момент истины. – Я почти все забыла…

– После падения с лошади и потери ноги? – додумала Маргарет.

Анна не стала уточнять детали.

– Да. Именно тогда из головы и вылетело.

– Так бывает. – На лице сестры не дрогнул ни один мускул. Удивления ноль. – Один раз на скачках жокей упал с лошади. Когда подняли, он уже не узнавал никого. Включая лошадь.

– И как он потом? – Анна многозначительно помахала рукой возле своей головы. – Поправился? Что-нибудь вспомнил?

С одной стороны, хотелось верить, что память вернулась к несчастному жокею. С другой, не хотелось, чтобы того же ждали от нее самой…

– Понятия не имею, – ответила Маргарет. – Скорее всего, он просто начал жизнь с чистого листа. – Она смерила Анну оценивающим взглядом. – Вот только в твоем случае это вряд ли получится… – Задумалась. Прикусила нервно губу. – Этого предателя и его новую… – Разговор походил на бег по кругу и всегда возвращался к запретной теме развода. – Тебе придется встречаться с ними. Видеть их… Забудешь тут… Никакого чистого листа тебе.

– Не собираюсь я с ними видеться, – ляпнула на свою голову Анна. – Вряд ли они приедут в Драконий дол без моего приглашения.

– Ты же не станешь сидеть тут безвылазно? – прищурилась Маргарет. – Это несерьезно, Ани. Девушка вроде тебя не должна прозябать в глуши. Мало того, что тут неуютно и опасно… Наверное… Тут еще и жутко скучно! Пока что ты в шоке от пережитого, понимаю. Тебе хочется побыть одной и все такое… Но шок пройдет. Ты правда хочешь всю оставшуюся жизнь прозябать в этом… Драконьем доле? Без удобств, без роскоши, без всех тех прелестей, за которые мы любим большие города? А как же балы, Ани? Как же путешествия? Праздники? Высший свет? Помнишь, как ты обожала новогодний каток на главной площади Норвина?

Анна машинально крутанула стопой. Мягко провернулся шарнир в протезе. Пожалуй, с такой ногой и каток она осилит…

– Теперь я буду жить в Драконьем доле, – объявила настойчиво. – Мое сердце к нему прикипело. Мне тут хорошо, Маргарет. Спокойно.

Сестра бросила с болью:

– Ты как старуха!

Хотелось ответить: «Я и есть старуха».

– Я буду навещать тебя в столице, – пообещала Анна.

Плотная осенняя тьма за окном прорвалась надрывным гиеньим кличем. Аша и Бонту переливчато вопили на разные лады. Их голоса то истончались до ультразвука, то обращались басовитыми громовыми раскатами. Эхо жадно подхватывало жуткие крики и уносило, шарахая о каменные берега глубокой балки, в ночь.

Маргарет подскочила на кровати. Села. Натянула на плечи одеяло.

– Я же тебе говорила! – воскликнула испуганно. – Говорила, что тут собаки бешеные!

– Это гиены, – успокоила сестру Анна. – И они не бешеные вовсе. Ручные. Для работы. Очень добрые и хорошие.

– А это? – Маргарет указала на окно.

Анна разобрала еще один звук. Далекий и заунывный. Незнакомый. Чужой. Ветер топил его в волнах оглушительных гиеньих трелей.

Вой.

Мурашки пробежали по спине и рукам, а потом Анна подумала: «Ну вой – и вой. В Африке обычные пятнистые гиены сражаются со львами. А тут здоровенные пещерные! С волками точно справятся».

– Не переживай. Никто нас не обидит, – произнесла она уверенно.

***

Анна проснулась позже всех.

Она полночи бегала к Маргарет, потому как той постоянно мерещилась всякая жуть. То бешеные собаки под окнами, то огни в лесу на той стороне Резвянки, то привидения…

Которыми оказались плети тумана, опутавшие под утро старый парк.

Пока Маргарет нежилась в утренней ванне, Анна быстро позавтракала, удивив служанку сестрицы простотой стола.

– Я горничную и охранника ее светлости, сестрицы вашей, уже покормила, – шепотом предупредила предусмотрительная Мариса. – А то бы вы, госпожа, еще б начали перед ними тарелки расставлять…

– Спасибо, – улыбнулась ей Анна и вздохнула. – Ох… Боюсь, в городе я точно не справлюсь.

– Не переживайте. Ее светлость ваша сестра быстро всем расскажет, что вы голову лошадью отшибли, и с вас не спросят.

– Ты меня успокоила, – обрадовалась Анна и в очередной раз посоветовала себе мысленно побольше молчать.

И смотреть.

И слушать…

Надев лучшее платье, – лучшим оно числилось теперь, потому как остальные два были порваны: одно эльфийской борзой, другое подземным завалом, – Анна закуталась в салоп, положила на плечи тяжелую шаль и поспешила навстречу солнечной осени.

Эльфийский плащ, подарок Райве, она надеть не решилась. Было в этом что-то… неправильное.

День был ярок.

Тепло бабьего лета рьяно выпаривало из влажной земли лишнюю сырость.

У конюшни, где Фим и его взрослая дочь готовили лошадей, скучала Маргарет.

Когда вывели Анниных пегих, сестра схватилась за голову.

– Они как из уличного балагана. А где пара каретных вороных? – Задав вопрос, она сразу смекнула, что неприятный ответ кроется все там же. Сама себе ответила: – Понятно… Ну и подлец! Ну и вор! Чтоб ему самому всю жизнь на осле кататься.

– Каретные не для этих мест. – Анна ласково похлопала мерина по пятнистому боку. Почесала лоб кобыле. – Как и кареты, впрочем…

Она очень боялась, что Маргарет сморозит что-нибудь обидное, когда придет Орра. Но орчиху сестрица восприняла спокойно.

– Я тебя помню, – заявила довольно дружелюбно. – Тебя отец привез… Ты еще не насобирала денег на выкуп?

Анна вздрогнула.

Почему она ни разу не подумала об этом? Орра же пленница. И с этим надо что-то делать. Выкуп. Надо помочь ей заплатить выкуп и стать свободной…

А Маргарет додумалась до этого первой.

– Еще нет, госпожа, – ответила орчиха, и в голосе ее отчетливо прозвучала благодарность.

– Я дала тебе кольцо, помнишь? Ты продала его, надеюсь? – Сестрица посмотрела выжидающе.

Орра честно сказала:

– Не смогла, госпожа. Оно… оно такое старое и красивое. Великолепная работа.

– Оно сломанное, – перебила Маргарет.– И просто отвратительное. Такое даже старухи сейчас не носят.

– Я его починила. Давайте верну его вам? – донеслось в ответ.

– Не нужно, – отрезала Маргарет сердито. – Я же сказала, продай.

И Орра сдалась.

– Ладно, госпожа. Как хотите. Возвращать не буду… – Она забрала у дочери Фима, Эльзы, поводья, причмокнула разомлевшим на солнце лошадям. – Ну, вперед!

Пришла Джина. Забрал вторую пару – рабочего мерина-коба и саврасую кобылу, которую Анна мысленно окрестила «аборигенкой». Кобыла была головаста, коренаста и невысока. По центру ее бледно-желтой спины тянулась темная линия, а на ногах проступали зебровые полоски.

– Кошмар, – выдохнула Маргарет, глядя на ее короткую шейку и здоровенную башку. – Это какое-то дикое животное…

– А у нас такие в моде, – опять прокололась Анна.

Хорошо хоть про аборигенные породы и гены древних предков не начала рассуждать. В своем мире, буквально за месяц до беды, Анна ходила с подругами на конюшню к общей знакомой смотреть мезенок и вяток. Целую лекцию про лошадиных предков и масти прослушала…

Да, кстати… Слушать и молчать.

Молчать и слушать.

Анна пожурила себя в несчетный раз, дав очередное обещание впредь тщательнее следить за языком. В городе особенно.

Неисполнимое обещание.

Но Маргарет была непробиваема. Не заметила оговорки. Приняла сказанное за чистую монету.

– У вас тут – да, – согласилась с нескрываемым сарказмом. – Я не удивлена. Хотя… – Она наигранно вздохнула. – Какая жизнь, такие и лошади. Все дикое.

Анна не стала ввязываться в спор. Дикое так дикое.

Пусть…

В этот раз путь до повозок показался ей короче.

Тарантас стоял весь засыпанный листвой, и пока Мариса запрягала в него лошадей, Анна стряхивала круглые ольховые «монетки» себе под ноги, в позолоченную траву.

Заметив уложенные в большую повозку раковины, Маргарет оживилась.

– Вот эти возьми в город. Я знаю, кто такими интересуется. Продашь дороже, чем на ярмарке.

– Возьму, – согласилась Анна.

Орра быстро убрала из тарантаса часть бутылей с сидром и положила на их место окаменелости. Отделила от стекла рогожей.

– Вот так.

Они тронулись дружным караваном по знакомой дороге.

Оставив Марису с Джиной в тарантасе, Анна пересела на подводу к Орре. Попросила тихо:

– Расскажи мне про выкуп.

– Пять тысяч королевским золотом, – так же тихо ответила орчиха. – Цена моей свободы. Иначе никак.

– Большая сумма… – только и смогла выдохнуть Анна.

Она успела разобраться в иномирных деньгах. Местная валюта, короны, делилась на три вида. Золотые, что стоили примерно как тысяча рублей, серебряные – эквивалентные сотне, и медяки – равные одному рублю.

Пять тысяч золотых – это много.

Это как ипотека в родном мире…

– Большая, – согласилась Орра. – Ну тише, тише! – прикрикнула на лошадей.

– Как собрать столько?

– Никак, госпожа. В том и смысл. Надежда на свободу есть, но вырваться нельзя.

Анна помотала головой.

– Нет уж. Наберем… – Она строго взглянула на орчиху. – Маргарет права насчет кольца. Не отказывайся от него, если оно чего-то да стоит.

– И вы туда же, – покачала головой Орра. – Хоть бы взглянули сначала.

Она переложила поводья в одну руку, другой же принялась рыться в бездонных карманах своей неизменной жилетки.

Вскоре на Аннину ладонь лег тяжелый тусклый предмет.

Кольцо.

Массивное, если не сказать излишне грубое. Затертое почти до полной потери блеска. С мутным опалом в зубастой оправе.

– Жутковатое даже какое-то… – отметила Анна, глядя на радужные искры в молочной бездне камня.

– Оно прабабке вашей принадлежало. Нельзя такое продавать.

– Ты права, пожалуй, – согласилась Анна. И все же просто так забирать у Орры кольцо было неудобно, поэтому она предложила: – Я дам тебе за него сумму. Или… – Стянула с пальца один из перстней. – Вот это, как думаешь, по цене насколько выйдет? – Положила возле орчихи. Оглядела оставшиеся три кольца. – Остальные продам или заложу. Будут деньги. Хоть частично закроем нужду зимнюю.

– То ваше право, госпожа, – смирилась орчиха.

Анна вгляделась в полевую даль, в волны холмов, в гребень леса. Сердце отчего-то екнуло. Скоро будет место, где она попала…

А что за ним?

Начало печальной истории прошлой Анны?

Пожалуй.

Будто кино отматывалось назад…

Орра вдруг выругалась и резко остановила лошадей.

– Что ж за невезение-то такое? – пробормотала мрачно.

Причина ее недовольства быстро обнаружилась. В медовой дымке желтых трав плыли сияющие лошади. Печально знакомые.

– Эльфы… – В голосе Анны прозвучала нескрываемая досада. – Как не вовремя.

– Они всегда не вовремя, – согласилась с ней Орра.

Мариса, почуяв неладное, тоже остановила тарантас.

Они отстали от Маргарет и ее свиты. Сестрица этого даже не заметила – ускакала вперед.

Эльфы стремительно приблизились. Два егеря в цветах князя Селебрина. Анна их теперь хорошо распознавала.

– Леди Кларк, – обратился один из эльфов. – У меня поручение доставить вам это.

Егерь подъехал вплотную к борту подводы, гибко наклонился из седла и плюхнул Анне на колени какой-то сверток.

Даже не спросил, возьмет ли она посылку. Желает ли…

Бум. Сверток оказался мягким, к счастью.

И легким.

С дороги донесся дробный звук конского галопа. Маргарет вернулась – подлетела к повозкам и резко осадила коня, втиснувшись между сестрой и эльфами.

– У вас там все в порядке? – бросила Анне. Тут же сверкнула глазами на ближайшего егеря. – Что вам тут нужно, господа?

– С кем имею честь? – холодно поинтересовался эльф.

– С родной сестрой хозяйки этих земель. – Маргарет многозначительно указала на Анну. – И мы вас сюда не приглашали. Так что извольте.

– Его величество…

– Что? – перебила Маргарет, ловко затыкая собеседника на полуслове. – Разрешил вам оказывать местным жителям помощь в борьбе с разбойниками? Насколько помню, в договоре все именно так означено? Это не дает вам повода шататься тут без дела.

– Мы с поручением от князя Селебрина. – В голосе егеря проступили нотки оправдания. – Доставили его дар…

– Нужно было привезти в имение и передать слугам. Нечего носиться тут по полям и пугать благородных девушек.

Маргарет теснила эльфа лошадью. И выглядела при этом крайне убедительно.

Даже грозно.

Подоспели ее охранник и горничная. Суровые такие и деловитые.

Впечатляюще…

Сестрица умела произвести эффект!

Егеря решили не продолжать скверный разговор, что-то буркнули в ответ, развернули лошадей и уехали не прощаясь.

Маргарет смерила старшую сестру сердитым взглядом.

– Не позволяй им впредь вести себя так.

– Как именно? – уточнила Анна на всякий случай.

– По-хозяйски. Тут им не Эвердейл. Это твой Драконий дол.

– Но… – Господи, как противостоять отряду воинов ей, безоружной женщине? Анна не представляла. – Они же… С оружием. И много их…

Маргарет зло посмотрела в благоухающую поздними травами даль рыжеющего поля.

– Они не посмеют на тебя напасть. Ну что ты! Да и повода никакого нет. Просто эльфам нравится приосаниваться над людьми. Ох, Ани! Я встречала их на балах и приемах в Шерне. Это в столице они редкие гости, а там у границы… И вечно эта холодность! Этот лед в глазах. Эти взгляды… Сверху вниз. Так что не мямли впредь. И не позволяй им… С ними надо твердо. На высокомерие отвечать высокомерием. Запомни, сестра. Ты должна быть зеркалом.

– В следующий раз так и сделаю.

Зеркало… Анна решила последовать совету. Правда, пока она не особенно представляла, как ей это удастся. Каждая встреча с эльфами рождала внутри неконтролируемую, обжигающую тревогу.

Просто говорить было трудно, какие уж тут попытки ставить эльфов на место…

– Что это? – Маргарет указала на посылку.

Анна осторожно ощупала благоухающую розами серебристую бумагу. Дернула ленту. Сверток послушно развернулся, и из него полился на колени расшитый прозрачным, как слеза, бисером голубой бархат.

– Все-таки втюхал свое платье, – хмыкнула Орра. – Помнится, вы отказались от него.

– Настырный. – Анна сердито собрала разливы подола обратно, укрыла бумагой и вновь перетянула душистой лентой. Сунула под ноги. – Как думаешь, сколько оно стоит?

Орчиха отчего-то расхохоталась вдруг.

– На ярмарке продадите? Отличная идея! Ха-ха!

– Завсегдатаям вашей ярмарки оно не по карману, – скептически подметила Маргарет. – Оставь себе, Ани… И с чего это эльфийский князь тебя платьями одаривает?

– Его собака меня покусала, – поспешно разъяснила Анна. Не хотелось, чтобы Маргарет предположила, будто у Элериса к ней имеется какой-то особый интерес. О таком вообще думать не хотелось… – Это дар в знак извинения.

– Ну и правильно. – Младшая, кажется, осталась довольна услышанным. – Вот и пусть извиняется. И дары пусть дарит. Не лишнее.

Повозки тронулись. Громыхнули о проглядывающие в колеях камни колеса. Фыркнули лошади.

Маргарет пришпорила скакуна и вновь умчалась вперед – растворилась в березовой полосатой пляске.

Погода баловала. В медовых кронах путалось солнце, вырезало лучами пористые тени и укладывало на дорогу кружевом. Бодрилась в порывах последнего тепла еще зеленая трава. Редкие дубы высыпали под ноги лошадям созревшие желуди, и те лопались, раздавленные металлом подков. Скрипели оси, и пели им в такт под ветром сосны на дальних холмах.

В симфонии звуков Анне вновь послышался вой. Тот, что встревожил их с Маргарет…

Она покосилась на орчиху. Та была спокойна – не повела и ухом.

Значит, и впрямь, показалось.

Сейчас… А ночью?

– Сегодня кто-то выл, – сказала Анна. – И гиены кричали.

– Да, – ответила орчиха. – Это ину-торра. Их голос я ни с чем не перепутаю.

– То чудище с корабля? – уточнила Анна, заранее зная ответ.

– Оно самое. – Орра повернулась к спутнице, и в глазах ее, обычно невозмутимых, промелькнуло беспокойство. – Сколько голосов вы слышали, госпожа?

Анна напрягла память.

– Вроде бы один.

– А мне показалось, что их было двое. Они будто перекликались. Два ину-торра.

– Ох… – Анна почувствовала, как по позвоночнику прокатилась волна страха. И Драконий дол вдруг показался таким беззащитным и обреченным, что захотелось заплакать. – Мне не следует уезжать.

– Я же сегодня вернусь. Не волнуйтесь, – успокоила орчиха и попросила вдруг без привычной решительности: – Будет хорошо, если вы купите в городе оружие. – И совсем тихо добавила: – Я понимаю, что вам, должно быть, боязно будет дать его такой, как я, но…

– Что надо раздобыть? – обрадовалась Анна.

Ей идея показалась разумной. Орра ведь профессиональная воительница. Так что, конечно, надо купить – какие разговоры?

И страх перед таинственными полосатыми псами сразу отступил.

Орчиха потерла затылок зеленой ладонью.

– Ну… Боевую топорную голову. Можно без топорища – я под себя сама выточу. И умбон для щита. – Она помахала перед Анной своей ручищей. – Большой. Под два ваших кулака, как минимум. Если меч будет… – Она смутилась, решив, что просит слишком много. – Хорошо бы, конечно, меч… Но он дорого...

– Я все поняла, – сказала Анна. – Достану.

Глава 7. Огни большого города

На Репейный холм они поднялись к обеду.

С его гребня растекались водопадом дороги. И разноцветные флажки полоскались на ветру. Ярмарка была в разгаре. Торговые ряды, сооруженные из бревен и досок, завешанные пологами, полнились людьми.

Анна не ожидал, что народу придет так много.

Отвыкла уже.

«Ничего, – подбодрила себя. – То ли еще будет в столице».

Маргарет крутилась юлой возле прилавков с тканями.

– Ну что ты так долго, Ани? – Подлетела к подводе и поторопила с укором: – Лучшее разберут! Пойдем-ка.

– Не могу, – отказалась Анна. – У меня дела. Надо сначала продать. Потом купить…

– Ай, скучно! – Маргарет отмахнулась и указала на трехэтажное здание из бревен, торчащее за пестрыми тентами торговых лотков. – Заночуем в гостинице. Ненавижу ночные дороги. Приходи туда. Я сниму нам номера…

Она исчезла в пестром людском потоке.

– Нам нужно в магический ряд, – сказала Орра.

Она отыскала взглядом Джину с Марисой, помахала им, указывая путь, после чего направила упряжку за палатки. Отыскав свободный стол, они выгрузили и разложили на золотистых досках таинственно мерцающие раковины. И пористые губки. И шестеренки морских лилий. Шипчики и кнопочки морских ежей…

Оставив Анну с Марисой, Орра пересела к Джине и поехала с ней разгружаться в винный ряд.

– Может, погуляете с сестрицей, госпожа? – предложила камеристка, протирая тряпицей сверкающий панцирь темно-бурой брахиоподы.

– Мне не в тягость, – отказалась Анна.

Посмотреть, конечно, хотелось. Она сто лет не была на рынке и теперь вспоминала его по девяностым. Полосатые палатки. Неизменные, будь то жара или холод. Развешанная слоями одежда. Заграничная – из Турции и Китая – она казалась запредельно нарядной и модной. Было так здорово нырять в эти яркие ряды, всегда многолюдные, обещающие красивую жизнь и вечный праздник. И примерять сверкающее платье к новому году, стоя на промерзшей картонке за тряпкой-занавеской посреди декабря, казалось тогда благодатью и роскошью…

Мариса улыбалась:

– Вы ведь никогда не торговали прежде?

– Приходилось, – призналась Анна.

Камеристка даже испугалась:

– Да когда же? – Хлопнула себя по пышной груди ладонью. – Где же?

Анна объяснила:

– Там… Когда была той женщиной… Во сне.

– А-а-а… – Мариса успокоилась. Ей стало любопытно: – А чем торговали?

Воспоминания.

Анна еще дошкольница, и они с бабушкой сидят на углу у перекрестка, что между почтой и школой. Там целый рядок старушек на складных стульчиках. Перед каждой – нехитрый товар со своего огорода.

Или своими руками сделанный…

– Вязаными салфетками и укропом.

– Укро-о-опом? – Мариса округлила глаза.

– А что не так с укропом? – заволновалась Анна.

– Ну… – Камеристка многозначительно почесала подбородок. – Я думаю, что если уж графиня на рынок торговать вышла, то уж и торгует чем-то графским… – Драгоценностями какими-нибудь или…

– Титулами? – предложила Анна первое, что пришло в голову, и рассмеялась.

Мариса шутку оценила и громогласно расхохоталась.

Анне стало легко и весело. А она ведь так боялась, что не получится сходу свыкнуться со множеством людей вокруг, влиться в ярмарочное цветное безумие. Думала, будет некомфортно и даже страшно, оттого что…

К ним подошла группа женщин, закутанных в пестрые шали. С большими сережками. Со звенящими медными поясами на широких бедрах.

Они долго блуждали по прилавку тягучими взглядами, и глаза их были как бездонные колодцы.

И бархатные кудри, как черная смола.

Они взяли губок и лилий, отсыпали за них хорошую сумму.

– Кто это? – шепотом спросила Анна.

– Кочевницы, – ответила Мариса.

– Для чего им камни?

– Зелья делать и амулеты.

– А потом?

– Потом колдовать.

– Они знатные все?

– Нет.

– А как же… – Анна припомнила о запрете.

– Вольные сестры, – пояснила Мариса с некоторой завистью. – Ходят за ветром в поле, спят под звездами. У них своя жизнь, и никто им не указ. В мирскую жизнь они, правда, не вмешиваются.

– Ясно. – Анна понизила голос. – Как думаешь, поговорят они со мной? Мне б узнать о снах. И о тьме.

– Не знаю, госпожа. – Мариса не была уверена. – Но обидеть не обидят. Точно.

Женщины унесли покупки к трем легким кибиткам, стоящим чуть дальше под склоном. Распряженные лошади, пасущиеся рядом, явно принадлежали к той же породе, что и пегая пара Анны.

– Я пойду. – Она решилась и вышла из-за прилавка. – Пригляди, пожалуйста, за товаром.

– Я рядом, – напомнила Мариса. – Все вижу, все слышу.

– Я быстро. Не волнуйся.

Анна сбежала по траве вниз. Остановилась. Из повозки на нее вопросительно глянула женщина – недавняя покупательница.

– Чего тебе, сестрица? – обратилась запросто, без титулов и на «ты».

Да по Анне, наверное, и не было видно, что она знатная. Простая одежда, руки в белесой пыли...

Волосы в пучок забраны.

Простенько так…

– Вы ведь… колдуете? – спросила Анна осторожно.

На всякий случай шепотом.

– Не-е-е… – Женщина заулыбалась белозубо. На смуглой коже заломились озорные морщинки. Зазвенели сережки в ушах. – Мы – нет, – повторила. – Вот наша дэй – да. – Незнакомка оглядела гостью с ног до головы. – Ты трясешься вся. Проклятье на тебе? Или приворот?

– Я не знаю, – встревожилась Анна.

Нервы вдруг стали чуткими, как струны. И все волновало, все рождало эмоции! И запах пряностей, и звуки едва слышной песни, и контрасты цвета в орнаментах…

– Иди, – убедила женщина. Стрельнула глазами-прорубями в сторону пасущихся лошадей. – Вон дэй.

Возле конских ног сидела сморщенная старушка в алой шали с черными кистями. Резала что-то из палки блестящим ножом.

Блики от лезвия разлетались по круглым конским крупам, терялись в месиве пятен.

И Анна подошла.

Поздоровалась:

– Здравствуйте.

И даже поклонилась. Показалось вдруг, что нужно…

– И тебе здравствуй. – Старушка постучала по траве рядом с собой. – Присядь. – Анна послушно опустилась на землю. Скрестила ноги. Подол огладила, расправляя. – Мучает? – Вопрос прилетел в лоб.

– Вроде того… – Анна замялась. Уточнила на всякий случай. – Вы про то? Темное?

– Темное… – задумчиво протянула дэй.

Анна даже не знала, «дэй» – это имя? Или должность? Или…

– Матерью зовут… – будто прочитала ее мысли собеседница. – «Дэй» по-нашему – мать. А имя мое Лилита. Твое как?

– Анна.

– Анна, значит… – Старушка прикрыла глаза. Сверкнул ножик, безошибочно снимая с заготовки лишнюю древесину. – Знатная, да?

– Да… А откуда вы…

– Магия у меня такая. – Дэй Лилита подняла иссушенные веки и повернула к Анне лицо. – Помогает смотреть вглубь.

– Вглубь чего?

– Всего. Но в основном вглубь людей… Вот ты, к примеру… – Расширились зрачки в кольцах тусклых радужек. Напряглись на белках алые жилки. – Пока не разобралась… Или…

Дэй умолкла и стала ждать, пока Анна сама додумается до чего-то определенного.

Та предположила:

– У меня магия из ярости родилась. Из боли. Из…

– Она не родилась, а пробудилась, – поправила дэй. Объявила вдруг: – А ты родилась. Заново. Так ведь? Умерла в одном месте, оказалась в другом…

Анна кивнула. Что толку лукавить с той, что видит насквозь?

– Наверное. Я уже частично потеряла связь с прошлой реальностью… Почти. Я не знаю… – Понизила голос. – У меня была другая жизнь. Прежде.

– Я вижу. – Дэй поводила серым пальцем перед Аниными глазами. Туда-сюда. – Тело молодое, а взгляд старый. Душа старая. Глаза не блестят восторгом юности. Это видно. Мне.

– А остальным? – насторожилась Анна.

– Не думаю… Нужно смотреть вглубь, чтобы заметить. – Дэй мягко коснулась Анниной руки.– Не переживай об этом. И так бывает. Хоть это и неправильно.

– Неправильно попадать в чужие тела из другого мира? – Анна решила выяснить все.

– Не совсем. Попадать-то нормально. В одном мире умираешь, в другом рождаешься. Это обычно вполне… Когда рождаешься в младенческом теле, прошлое стирается и не мешает. – Дэй снова чиркнула по заготовке ножом. – Так и должно быть, ведь смерть – это тяжело. Это больно. Ее нельзя помнить. Нужно забыть.

– Но я не забыла, – вздохнула Анна. – Я бы и рада забыть, но…

– Не получится, – разочаровала ее дэй. И успокоила: – Не получится просто и быстро. Ты ведь попала не в начало жизни. И тело твое новое, это, было занято другой душой.

– И прежняя душа погибла, – прошептала Анна сквозь зубы. Мысли о том, что произошло с прежней Анной, каждый раз бередили душу. – Я не могу это принять. Я все время думаю о виновниках нашей гибели и о том, что все могло бы сложиться иначе. Я могла жить в своем старом мире, хозяйка этого тела – тут…

– Могло бы. Но не сложилось. Реки двух судеб слились в одну. В твою. Так уж вышло. Вас с прежней хозяйкой этого тела свела ярость. Боль объединила. Схожее горе высекло искру, из которой разгорелось пламя. Магия в тебе потому и темна, что происходит из беды. Но и ее можно укротить и подчинить. С ней можно сжиться.

– Как это сделать? – Анна стала вся внимание.

Хотелось услышать простой и четкий совет. Инструкцию. Чтобы все просто…

– Стать единой и целой, – донеслось в ответ. – Ты ведь до сих пор между мирами мечешься, и дикая темная магия этому способствует. Не надо так. В прошлый мир уже не вернуться – отпусти его. Ты должна остаться тут и забыть о прошлом. На тебе большая ответственность – жить за двоих.

Анна беспомощно развела руками:

– Да я мечтаю об этом, но сны напоминают все время…

– Не сны, – помотала головой дэй. – Ты ходишь в свой старый мир, потому как привязана к нему веревкой.

– Веревкой? – Анна невольно огляделась вокруг, будто привязь и впрямь можно было узреть воочию.

– Ты как будто срываешь корку с заживающей раны и смотришь на растерзанную плоть. – Лилита погрозила узловатым пальцем. И тут же добавила мягко. – Я понимаю. С этим соблазном сложно бороться.

– Оно само выходит, – неловко оправдалась Анна.

– Я понимаю, – повторила собеседница. – Тяжело пересилить свои чувства, но их можно обмануть. И поставить точку.

– Как?

– Дать тому, кто стал причиной твоей смерти, заслуженный ответ. Чтобы последнее слово осталось за тобой. Тогда перестанешь метаться и мучиться.

Анна не поняла.

Не поняла совершенно, что от нее требуется! Дать ответ следует кому? Ивану? Но как? Она ведь лишь дух во сне. Бесплотное облачко. Хотя…

– Я взорвала там бутылку силой мысли… Мне так показалось, – рассказала она Лилите. – Мне нужно что-то подобное сделать? С ним?

– Тебе надо обуздать свою магию в прежнем мире и оторваться от него. Тогда ты станешь целой здесь. И тьма подчиненная станет служить тебе верой и правдой. Ясно?

– Не совсем… – Анна помотала головой. Из пучка выбились светлые пряди. – Вы сказали, что нужно дать ответ. Я так и не поняла, какой именно… Мне нужно отомстить человеку, предавшему меня? Бывшему мужу… Что-то сделать с ним?

Как ни велика была злость, как ни бушевала в груди обида на предателя, Анна не могла представить себя в роли Иванова палача.

Это слишком.

Теперь бы она предпочла просто навсегда забыть его.

Убить. Покалечить… Нет. Она не справится с таким заданием…

– Не то… – прошелестела дэй, распознав Аннины опасения. – Месть раздует пламя ярости сильнее, а тебе нужно утихомирить бурю и обернуть ее покоем. Тогда тьма подчинится. Тебе нужно не мстить. Тебе нужно помочь себе – женщине, ставшей жертвой предателя и негодяя.