Текст книги "Хозяйка каменоломни в Драконьем доле (СИ)"

Автор книги: Жанна Лебедева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Вот у моих коллег жены почему-то успевают все. И работать, и семью здоровыми деликатесами баловать. Не надо лениться, Вера.

Анна раздраженно покачала головой.

– Да пошли ты его подальше, – посоветовала вслух, но ее, что неудивительно, никто не услышал.

Иван и Верочка продолжили препираться.

Бывший муж напирал, как бык, сыпал «аргументами», приосанивался, стыдил. Верочка изредка бросала колкие фразы, но серьезного отпора не оказывала.

Она выглядела затравленной и подавленной.

– Хватит это терпеть! – крикнула ей Анна, негодуя еще сильнее.

Беззвучно…

Точно!

Она сосредоточилась и свирепо смахнула с полки декоративное блюдо. Оно пролетело мимо Верочки и, ударившись о стол, брызнуло осколками в Ивана.

Получилось?

Кажется, да.

– Хватит…

Анна очнулась. Болело ухо – отлежала на твердом, плотно сбившемся песке.

В сумраке сплетались тени, и что-то черное двигалось над головой…

– Что с вами, леди? – Голос Райве обозначил границы реальности.

– Просто… сон плохой приснился.

Анна села.

В голове гудело, как при высокой температуре. В висках колотился пульс. Глаза, стоило поводить ими из стороны в сторону, начинали болеть. Губы пересохли до корок. Анна нервно скусила одну, проглотила капельку собственной крови…

Подземелье расплывалось в дрожании слабнущего света.

Даже эльфийский фонарь не может сиять вечно. Скоро потухнет?

– Сон, значит?

Райве посмотрел наверх. Там тьма клубилась и густела. Вытягивала последние силы из несчастного фонаря.

– Что это?

Анна уже видела такую тьму. В своей спальне. После похожего сна. Они с Марисой разглядывали ее… Быть может, хоть эльф объяснит?

– Магия, – сказал он таким тоном, будто все было яснее ясного. – Пусть и необычная.

– А вы сами маг? – спросила Анна и насторожилась.

Если странная тьма под потолком пещеры дело рук эльфа, то в спальне как же? Там кто постарался?

– Нет. Я не маг, – признался Райве, и в голосе его проскользнуло то ли разочарование, то ли смущение даже…

Анна удивилась:

– А как же фонарь? Вы зажгли его прикосновением…

– У вас никогда не было эльфийских вещей? – вопросом на вопрос ответил собеседник.

– Нет.

У Анны не было. И ничего она по этому поводу толкового сказать не могла, поэтому и врать не стала.

Ну нет и нет.

– Странно. Вы ведь… герцогиня? Придворные вашего короля, как оголтелые, скупают эльфийские зачарованные вещи. В последнее время.

– Может быть… – Нога спасла положение. Анна красноречиво постучала по голени. – Это единственная эльфийская вещь, которая меня в последнее время волновала. Мне сейчас не до веяний великосветской моды.

– Пожалуй. – Райве поднялся и подал руку спутнице. – Но ваша нога тоже...

– Волшебная?

Анна ничего такого не замечала. Удобно – да. Но… чтобы магия?

Она поднялась.

– Волшебная – сильно сказано, – пояснил Райве, – но чары на нее накладывали. Иначе она бы к вам так легко не приросла. Уж извините за прямоту, леди.

– Ничего.

Анна в очередной раз подумала, как ей повезло. Потеряй она ногу в своем мире, все оказалось бы не так просто…

– Вот и фонарь. – Райве поднял его с земли. – На нем подобные чары… И… – Он протянул его Анне. – Попробуйте сами погасить.

– Так? – Она скользнула ладонью по стеклу, и сияющая голова барсука вновь выступила из непроглядного мрака. – Ой! Как все вернуть? Так? – Снова дотронулась, и свет появился. А пятно живой тьмы, притаившееся у потолка, стало меньше и прозрачнее. Анна указала на него: – Так все-таки откуда оно взялось? Чья это магия?

– Ваша.

– Моя? – Анна изумленно взглянула на собственные руки. – Но…

Райве отследил ее взгляд.

– Не в руках дело. В голове.

– В каком смысле?

Анна совершенно запуталась. И устала. Сон-то не помог ведь – только последнюю бодрость выжал. Растревожил. И… Затерянные гроты аварийного подземелья – не лучшее место и время для столь важного разговора, но раз уж так вышло…

– Это называется спонтанная магия. Она пробудилась в вас из-за пережитых эмоций… Сильных эмоций. – Эльф указал на Аннин протез. – Скорее всего, несчастный случай их породил… Еще раз извините, леди…

– За что вы извиняетесь?

– За бестактность. Напоминать вам о былой беде жестоко с моей стороны, но и промолчать я не могу. Должен предупредить: магия, что живет в вас теперь, темная. Понимаете, о чем я?

– Не совсем…

Анна ждала разъяснений, хоть по тону собеседника и поняла уже, что сообщит он нечто нехорошее.

– Лорану и Элерису о вашей силе лучше не знать.

Понятно. И ожидаемо. Заносчивая парочка будто создана, чтобы доставлять ей неприятности…

– Можно нескромный вопрос? – настала очередь Анны проявлять бестактность.

– Спрашивайте.

– Что вы забыли в столь неприятной компании?

Да. Она назвала сиятельных Барагунда и Селебрина неприятными. Поделом. Очень хотелось!

Райве воспринял это нормально. Ответил:

– Соседей не выбирают.

И все стало ясно. Они с лордом Эвершейдом в похожем положении. Анна тоже не выбирала Драконий дол, просто оказалась тут по чужому желанию…

О чем не жалела, впрочем.

Нынешняя Анна…

– Как мне не попасться князьям с этой… новообретенной магией?

Хотелось подстраховаться.

– Не попадетесь. Сила проявляется во сне, когда вам снится… – Эльф невольно бросил очередной взгляд на искусственную ногу. – Тот день, видимо, снится? Я прав?

Он имел в виду роковую охоту герцогини. Момент, когда все случилось… На самом деле эмоции, пробудившие таинственную спящую силу, были порождены чудовищным предательством Ивана…

Но Анна не стала вдаваться в подробности.

Раскрывать все карты она не собиралась, уж слишком малое время они с Райве были пока что знакомы.

Поэтому подтвердила:

– Да. Мой самый ужасный день… Не могу избавиться от пережитого кошмара. Он засел в голове. Прирос будто…

– Пройдет… Вы справитесь. – Эльф поднял фонарь и направился к правому ходу. – Давайте все же поторопимся, леди.

– Выведи нас отсюда, серебряная барсучиха, – попросила Анна вслух. – Как вывела Джину. Прошу…

Они миновали несколько развилок, и на каждой из них прищуренный глаз барсука предупреждал о неверном повороте.

Каждый раз Анна и ее спутник поворачивали в тот ход, куда смотрело открытое барсучье око.

Последняя нора вывела в длинный коридор. Прямой и широкий, он протягивался сквозь подземную тьму, как туннель метрополитена.

Райве погасил фонарь – барсучьих меток на стенах не было. Благодать серебряной барсучихи оставила их? Или они на верном пути, указывать который больше не нужно?

Когда свет вернулся, Анна оглядела пол под ногами. Обломки веток, камней, потеки песка и черной глины – тут когда-то прошла вода. Довольно мощный поток был...

Справа налево.

Она прикрыла глаза и остановилась, пытаясь воспроизвести в голове направления сторон света. Если внутренний компас не сбился в процессе блужданий по подземным лабиринтам, то Великая будет где-то слева. И поток воды, судя по наплывам песка и глины, ушел туда.

В реку.

Слева должен быть выход!

Анна обернулась к Райве, указала в левую сторону. – У нас появилась надежда, лорд. Кажется, нам туда. Если повезет, выйдем к реке Великой, а там уж как-нибудь по берегу обратно доберемся.

Эльф прислушался к тишине.

– Похоже, вы правы, леди. Слышите шум воды?

Анна не слышала. Тишина стояла гнетущая. Все звуки, что вырисовывались из нее, были произведены ею же самой: эхо сердца в барабанных перепонках, ветер дыхания, скрежет песка под ногами.

– Нет, – призналась она честно. – Я не такая чуткая в плане слуха, как вы.

Эльф не сомневался:

– Вы все правильно предположили. Река там есть. Идемте.

Нервный шарик света поплыл сквозь мрак вперед, на звук далекой воды, в который Анна верила. Надежда согревала и давала новые силы. Анна напрягала слух так старательно, что вроде бы тоже услышала…

Вроде бы…

Или ей только казалось?

Ох, как же сильно не хотелось разочароваться…

Чем дальше они шли, чем меньше песка оставалось под ногами. Проступал из-под него известняк. Стены туннеля были черны, будто вездесущая тьма напитала их досыта, окрасив в свой цвет.

Анна коснулась – похоже на плотную слежавшуюся глину.

Они шли…

Она все считала, прикидывала, пытаясь понять, далеко ли от них Великая. Сколько можно до нее идти? Сколько еще жить надежде? От этой мысли стало жутко. Но Анна успокоила себя: в подземном небытии ощущение времени и расстояния искажается. Она помнила это и искренне надеялась, что идут они на самом деле недолго.

Иначе…

Не хотелось думать, что они ошиблись.

И с одной стороны, Анна рассчитывала на тонкость эльфийского слуха. А с другой… Эльфы ведь подземелий боятся. Может, у Райве галлюцинации из-за стресса, и ни к какой реке они все же не выйдут?

– Леди, взгляните на это. – Эльф остановился, ковырнул что-то у себя под ногами мыском сапога. Присел. Поднял. Протянул Анне. – Вам повезло.

На ладонь лег причудливый камень неправильной формы. Странный. И красивый. Довольно большой. Молочно-прозрачный, он отливал голубизной и зажигал в мутной глубине желтые, зеленые, огненно-красные и фиолетовые искры…

– Какая красота, – восхитилась Анна. – Что это?

– Опал.

Она не разбиралась в драгоценностях. Совершенно. Самым дорогим предметом роскоши в прошлой жизни был кулончик-лев на золотой цепочке, подаренный мамой на юбилей. Анне всегда казалось, что камни и драгоценные металлы – не для простой женщины вроде нее. Когда каждый день работа, маршрутки, троллейбусы – до золота ли? У троюродной сестры Раисы в общественном транспорте цепочку с крошечной брильянтовой подвесочкой срезали. Лет двадцать назад… Так зачем? Есть же бижутерия, красивая и недорогая…

– Я не разбираюсь. – Анна покатала странный камень между пальцами.

Хотела отдать обратно, но эльф не взял.

– Это ваше. Из вашей каменоломни.

– Странное дело… – Анна убрала камень в целый карман передника. – Откуда тут взяться опалу? – Она вгляделась в черноту туннеля. – Ладно. Будем считать, что это знак удачи.

– Вы верите в знаки? – спросил эльф.

– Нет. Но в безвыходной ситуации, когда надеяться особо не на что…

– Мы выйдем, леди. Не бойтесь.

Голос Райве прозвучал столь уверенно, что Анна отринула последние сомнения.

Опал. Странный туннель с черными стенами. Вода…

Они выйдут! Выйдут отсюда…

Анна прислушалась изо всех сил, и где-то на грани восприятия уловила надрывный тонкий звук.

– Что это? – обернулась к эльфу. – Или мне…

Только бы не показалось… Только бы…

– Это кричит гиена. – Глаза Райве вспыхнули надеждой. – Я тоже слышу.

От радости Анна чуть не вскрикнула. И тьма, сбившаяся вокруг плотным колтуном, будто бы стала серее, прозрачнее…

– Пойдемте скорее.

Проснулось второе дыхание.

И сквозняк.

Анна готова была поклясться, что ощущает кожей движение воздуха.

– Мы спасены, – шептала она себе под нос, пытаясь шагать шире. – Все будет хорошо. Хорошо…

Свет фонаря болезненно затрепетал.

– Скоро погаснет, – произнес эльф. – Нам придется идти вслепую, леди.

Анну это не пугало. Где-то в глубине души она уже срослась с этой пещерой, с камнями, с ходами.

С непроглядной древней темнотой.

И даже старый потаенный страх, оставшийся еще из прошлой жизни, вдруг отпустил… Однажды Лариса Чалова предложила переночевать в пещере, но Анна тогда отказалась. В голове жила навязчивая мысль: если проснуться в абсолютной темноте после ночного кошмара, как понять, что ты уже в реальности?

Тогда она зареклась спать в пещерах…

Ходить, лазать, ползать, протискиваться в узкие щели – пожалуйста. Но не спать!

Теперь же и этот последний страх показался наивным.

Главное – всегда иметь возможность выйти из подземелья. Все остальное не имеет значения…

За спиной раздался дробный звук. Эльф обернулся на него первым, и фонарь в его руке погас в тот же миг.

Темнота оглушила. Залилась в уши и горло, как вода. Анна даже закашлялась от неожиданности…

…но тут же взяла себя в руки.

Чего это она? Как будто впервые в подземелье…

Топот приблизился, и что-то большое налетело, закружило в водовороте радости и восторга.

– Бонту? – Анна провела ладонью по ткнувшейся в бок голове. Пальцы нащупали бугристый шрам. – Точно, Бонту!

– Гиена? – Голос эльфа прозвучал удивленно. – Но она кричала с другой стороны. И была далеко.

– Там вторая, – предположила Анна.

– Значит, нам несказанно повезло, леди. И выход здесь даже не один.

Впереди снова закудахтала Аша, и Бонту, судя по топоту, направилась к ней.

– Ладно. Идемте к реке, как и планировали, – объявила Анна, осторожно ступая вперед.

Передвигаться вслепую было крайне неудобно. Разведенные в стороны руки совсем не добавили устойчивости.

Под ногами скользко чавкнула глина.

Анна чуть не поскользнулась – схватилась за руку Райве.

Случайно.

– Осторожнее, леди…

– Простите. – Анна отпустила рукав эльфийской куртки. – Сыро здесь... Похоже, вода тут до сих пор бывает.

– Похоже.

Гиены вернулись вдвоем, и не осталось уже никаких сомнений, что выход где-то близко.

Анна тронула шкуру подскочившей Аши – на руке осталась липкая грязь.

– Вы лучше меня знаете берега Великой, – сказала эльфу. – Где мы выйдем? Хотя бы примерно… Можете предположить?

– Пока нет, – честно ответил Райве. – Но когда увижу свет, сориентируюсь.

До выхода они вскоре добрались.

Перед тем, как выплюнуть свои жертвы наружу, пещера словно решила припугнуть их напоследок, притиснув потолком к самому полу.

Пришлось ползти.

Анна подняла руку вверх – земля. Корни… Понятно. Вода размыла мягкую почву, и та осела.

Осталось чуть-чуть…

Гиены, пробирающиеся впереди, завозились, задергали ногами, вылезая через дыру наружу.

Измучавшись вконец, Анна ухватила Ашу за шерсть на заду. И ее выволокли на свет, показавшийся столь ярким, что глаза заслезились.

Райве появился следом, грязный и бледный, как смерть.

Произнес с облегчением:

– Вот мы и выбрались, леди.

Анна огляделась по сторонам. Над норой, из которой они только что вылезли, поднимался пологий, местами проваленный склон, заросший кустарником и бурьяном. Река Великая слышалась рядом – буквально руку протяни, но ее скрывали от глаз буйные заросли. Под ветвями стояли черные, налитые дождями и подземными водами лужицы. В них была глина, припорошенная песком и крошками известняка.

– И все же где мы? – снова спросила Анна.

– С тропы этого места не видно, но, полагаю, оно еще до впадения Долена в Белег… – Райве сказал что-то по-эльфийски. Упомянул свои названия. Исправился: – В Великую.

– Долен – это еще одна река? – принялась расспрашивать Анна.

– Да. Небольшая.

Анна уточнила:

– Как Резвянка?

– Чуть крупнее. Не мелкий ручей, как Лагор, Реммен или Тара. Все же река. По ней можно проплыть на лодке.

Понятно…

Заморосил дождь, и Анна впервые за последние часы ощутила физическое неудобство. До этого ее не волновало ничего, кроме поисков выхода. Да и пещера… В пещерах обычно устойчивая температура. Не такая, как снаружи. В этой – градусов пятнадцать или больше. И воздух не спертый. Довольно чистый и свежий, хотя казалось бы…

А теперь…

Утром было тепло. Безветренно так. Но осень же… Погода меняется моментально.

И вечер.

Она вгляделась в серое небо над спутанными ветвями прибрежных ракит и чахлых березок. Из туч словно вымыло весь цвет.

Летели над головой сорванные ветром желтые листья.

– Возьмите мой плащ.

Легкая ткань легла на плечи, и тут же стало теплее.

– Спасибо… – Анна по привычке хотела отказаться.

– Вы замерзли, а нам еще идти. – Райве поднялся и подал спутнице руку. – Давайте поспешим. Мне хотелось бы вернуться домой сегодня. Вам, думаю, тоже.

– Еще бы. Я уже вижу себя у камина с кружкой горячего чая в руках.

– А я бы не отказался от бренди, – мечтательно произнес Райве и едва заметно улыбнулся.

Про эльфийские вещи Анна прежде лишь читала. В книгах своего мира. В фэнтезийных. Там не соврали – плащ, укутавший плечи, согревал, как зимний пуховик.

Они продрались через бурелом и буквально вывалились на тропу.

Гиены кружили рядом, подбадривая на разные лады. Старались не отходить далеко и очень переживали…

Орра встретила на полпути к главному входу в каменоломню. Лоран и Элерис объявились следом. Не проявив даже капли беспокойства о судьбе товарища, принялись вызнавать, что он в подземелье увидел.

– Нет там разбойников, – холодно бросил им Райве. – Ничего нет.

Князья переглянулись, переговорили о чем-то между собой и поехали прочь.

Райве забрал у подоспевшего егеря повод своей лошади.

Анна хотела вернуть плащ.

– Оставьте себе, – отказался эльф. – Вам еще в поместье пешком возвращаться…

Он кивнул на прощание, легко взлетел в седло и поехал, замыкая процессию, по узкой тропе в сторону брода.

– Вред один от них… – проворчала Орра, провожая кавалькаду хмурым взглядом. Поинтересовалась: – Вас этот эльф там не сильно доставал, госпожа?

– Никаких проблем от него не было, – ответила Анна.

– Как сами-то? Сильно испугались? – продолжила расспросы орчиха.

– Нет… – Анна подождала, когда последняя лошадь скроется за мысом. – Идем. – Она направилась в свою сторону. – Я кое-что тебе сейчас расскажу и покажу.

Опал, вынутый из кармана, мутно блеснул.

– Где вы это взяли? – изумилась Орра.

И Анна рассказала ей все: про тайные ходы, про прикрытые глаза барсуков и про странный туннель, в котором их с Райве отыскали гиены.

В конце она добавила:

– Я хочу туда вернуться, Орра. И разобраться во всем.

Орчиха согласилась:

– Разобраться надо. Главное – в очередной завал не угодить.

Глава 6. Семейные узы

Два следующих дня прошли в поисках.

Они с Оррой уговаривали Бонту показать внутренний проход в Опаловый коридор. Так его назвала Анна и теперь страшно жалела, что во время поисков не додумалась подписать. Ведь уголек-то в кармане был…

По поверхности до выхода добраться пока не получалось.

Пошли дожди, и часть берега, куда вывела спасительная нора, оказалась размытой. Вода сочилась из-под земли, замешивала густую темную грязь, текла через тропу в Великую.

Пришлось сидеть дома и ждать благоприятной погоды.

А Анне не сиделось, будто назло.

Она была вся как на иголках. Как тут усидишь, когда и тайные гроты, и драгоценный камень, и магия.

Про магию Анна расспросила у Марисы, но та лишь руками развела.

– Я совсем мало знаю, госпожа. Чуть-чуть имею живительных сил. И никогда не обучалась толком колдовству. А уж про темную… – Она понизила голос, хоть и были они на кухне вдвоем. – Вам бы с какой колдуньей поговорить. С серьезной. Вам-то можно. Вы благородная.

Анна задумалась:

– Как мне найти колдунью-то? И где?

– Уж не здесь точно. В городе разве что.

Лицо камеристки выглядело обеспокоенным, что значило – идея поехать в большой город не так уж и хороша.

Анна сама это понимала. Куда? К кому ехать? Мариса как-то сказала, что у герцога в Норвине дом… Его она планировала обходить стороной. Можно снять номер в гостинице, но важен-то не номер!

Нужны связи.

– К кому я смогу обратиться за помощью? – спросила Анна. – У меня были подруги?

– Были, конечно… – воспрянула духом Мариса и тут же поникла. – Ну как подруги… Знакомые. Леди из высшего света. Но… Вы же понимаете, что после размолвки с герцогом…

Она не знала, как сказать. Видимо, таилось там что-то особое.

Больное?

И Анна потребовала выложить все начистоту:

– Пожалуйста, Мариса, не нужно меня жалеть. Если я забыла что-то, о чем должна знать…

Дождь хлестал в окна. Ветер рвал листья с деревьев, и они липли к стеклам золотыми печатями.

– Я уверена, что его светлость уже позаботился о том, чтобы очернить вас в глазах общественности. С вами не будут общаться так, как прежде.

Анна и не ожидала, что будет иначе.

– Это я понимаю, – сказала она. Но ведь было еще что-то. Крылась в ситуации некая неумолимая обреченность. Она не знала пока, как сформулировать мысль верно. Как спросить… Попробовала поискать «на ощупь», как в подземелье. – Но откуда у герцога такое влияние? Почему его слово – закон? В чем причина?

Быть может, дело в том, что она женщина? Или в том, что титул герцога стоит выше графского? Этого все равно мало. Высший свет, должно быть, не сахар – Анна не знала наверняка, судила лишь по сериалам и книгам – там интриги, сплетни… всякого полно, но должны быть и коалиции, и дружба одних против других, и взаимопомощь, основанная на взаимовыгоде.

Не так, чтобы все разом вдруг кинулись травить ее одну.

Благоверный, понятно, видеть супругу вряд ли хочет, но как насчет остальных? Понаблюдать за чужими дрязгами всегда любителей хватает. А тут такое шоу: новая пассия герцога Лирна против брошенной жены-калеки…

– Все из-за одного события, – объяснила Мариса хмуро. – Брат вашего отца участвовал в мятеже против нынешнего короля. Давно. Но простить вашему роду этой оплошности его величество до сих пор не может. Оттуда и немилость. И земли в глуши. И отвернувшиеся друзья. А его светлость, напротив, – королевский любимец. И брак с ним ваш... Герцог предложил, вы вроде не против были, вот родители сразу и благословили. Они надеялись, что, сменив фамилию и титул, вы сможете жить без родового клейма.

Анна усмехнулась:

– Теперь это клеймо еще больше.

Стало грустно, но понятно. Значит, грабительские условия в брачном контракте – не недосмотр семьи или ослепленной любовью Анны. Им пришлось. Не было выбора.

– Спасибо, Мариса. Ты моя память теперь, – поблагодарила Анна камеристку. Подкинула полено в печь. – Я решила. Надо ехать в столицу, искать колдунью-наставницу и выходить в свет.

– Ох, госпожа… – Мариса прижала к румяным щекам широкие ладони. – Они ведь будут судачить… Обсуждать вас. Осуждать! Они ранят вас в самое сердце…

Должно быть, это потому что прежняя Анна была такой.

Ранимой. Нежной, как цветок.

Она была молодой – это точно. Наивной, возможно. И она любила герцога. И наверняка боялась чужого мнения.

Быть обманутой женой – и нынешнюю Анну в прошлой жизни это подкосило.

Так подкосило, что она…

…теперь здесь, если выражаться мягко.

А Анна прежняя? Бедная девочка…

На глаза навернулись слезы, и новое пламя ярости поднялось в душе.

Нет уж! Не будет Анна новая сидеть в глуши. Она выйдет в свет. Его сиятельство ожидает увидеть заплаканную влюбленную овечку?

Его ждет сюрприз.

– Не переживай, – успокоила Анна Марису. – Никто меня уже не ранит. – Добавила серьезным тоном: – После визита Дрюмора мне следует быть на виду, а то мало ли, объявит герцог меня снова мертвой… Все и поверят. И не проверят. А там, глядишь, и правда разберутся со мной по-тихому…

Она решила немного поменять стратегию. С одной стороны, Драконий дол – крепость, как считает Орра. И это так. Но, с другой стороны, он же и западня. Герцог объявит ее мертвой, и для всех она умрет. Никто не поедет выяснять правду.

Дело останется за малым – воплотить слова в реальность. И пусть это будет не так просто, на помощь никто не придет.

Никто…

– Госпожа, ужас какой! – Лицо Марисы стало белым, как известняковая плита. – Страшно-то как!

– Во-о-от, – продолжила Анна. – Поэтому мне нужно в свете показаться. И быть счастливой и радостной, чтобы ни у кого даже мысли не возникло, что я с горя на себя руки наложить могу решиться.

В тот же вечер она, вспомнив давний совет Марисы, начала вести дневник воспоминаний.

О себе прежней.

О той жизни.

О том… своем… или уже не своем мире.

Сначала казалось, что будет очень скучно. Грустная история Анны Сергеевны Орловой – пройденный этап. Но постепенно она втянулась в процесс. Пришлось напрячь память – хорошее, однако, упражнение. Из-под пера, показавшегося поначалу жутко неудобным, на бумагу посыпались знаки.

Ее судьба.

Ее быль, обернувшая странной сказкой в один миг…

Никогда прежде Анна не мыслила себя писательницей, даже блогов, как некоторые сверстницы, не вела. За недолгое время пребывания в паре соцсетей написала пару-тройку дежурных постов с поздравлениями на праздники…

А тут как-то само пошло.

Она зачитала результат Марисе, та пришла в восторг.

Похвалила:

– Хорошо получается! Пишите еще, госпожа.

– Напишу, – пообещала Анна, а сама в окно посмотрела.

Снова дождь.

Осень, понятно… Но здесь, в Драконьем доле, дождь решает слишком многое. Орра сказала, в ливень дорога размывается так, что немудрено застрять. В особенности если с товаром.

А Анна именно с товаром и хотела. Раз уж ехать – так ехать. Сначала же надо на ярмарку на Репейный холм – они уже и так затянули.

Орчиха успокаивала – успеем, а Анна испереживалась вся. Марисе пришлось отпаивать госпожу мятным чаем.

Вдыхая успокаивающий аромат, Анна просчитывала свои дальнейшие действия. Загрузить раковины и бутыли с сидром в обе грузовые повозки. Доехать до ярмарки. По возможности продать все. Большую подводу отослать обратно в имение, на тарантасе же поехать к Маргарет.

Она решила все же к сестре. Та ведь приглашала… Еще обидится, если Анна остановится в гостинице. Лишние ссоры не нужны.

Анна собралась написать той о задуманном визите, но сестрица опередила. В ночи примчалась птица с коротким посланием. Там, как в телеграмме, было сказано, что Маргарет как только, так сразу приедет к Анне сама.

Так и случилось.

Младшая прискакала днем. Верхом. В сопровождении охранника и служанки.

Влетела в дом, благоухая духами, и, немедленно потребовав к себе растерявшуюся Анну, заключила ту в объятья.

– Ани, милая, здравствуй! – Томный, изысканный запах смешанного с розой цитруса быстро затопил коридор и кухню. – Как твои дела? Ты страдала? Ты голодала? Ты так похудела… – Она разомкнула объятья. Мелкими шажками отбежала в сторону и принялась любоваться Анной, как картиной. – А вообще, ты выглядишь свежей. И румяной. И здоровой… Эта глушь тебе однозначно к лицу, да-да!

На алых пухлых губах расцвела счастливая улыбка.

Маргарет походила на старшую сестру, но выглядела гораздо ярче. Будто все общие черты были выкручены в ней на максимум. Ее глаза сверкали, как звезды. Волосы вились крупными кольцами, в отличие от Анниных русых, неестественно черными, угольными. Пышная грудь ходила ходуном над тончайшей талией.

– У меня все хорошо. – Анна улыбнулась в ответ. – Как видишь. Есть кое-какие проблемы, но это все из-за… Ну ты сама понимаешь.

И она старательно изобразила на лице то самое выражение, которое означает «только не расспрашивай меня о случившемся».

Имелись в виду предательство и развод.

Анна не знала, как поаккуратнее подвести разговор к истории с потерей памяти, и очень боялась, что сестра разоблачит ее. Но Маргарет, к счастью, была настолько увлечена собой, что, кажется, и не заметила никаких перемен.

А может, они были не столь разительны, как Анне думалось.

– Все понимаю. – Маргарет взяла ее за плечи и легонько встряхнула. Отпустила. Прижала палец к губам. – Тс-с-с! Об этом негодяе, предателе, вонючем борове и похотливом козле Генрихе мы не говорим. Точка. Только радостные беседы. Только легкость и непринужденность жизни… – Она снова оглядела Анну с художественным интересом. – Что на тебе за лохмотья? Нужно было написать мне, и я бы привезла тебе лучшее платье. Самое лучшее!

– Да кто меня тут в платье увидит? – ляпнула Анна свое привычное, родное, иномирное.

Лучшие платья она всегда носила только по большим праздникам. А самое лучшее, купленное у фарцовщика в восьмидесятые (сказали, что оно из французского дома моды), не надевала вообще никогда. Даже этикетку не отрезала…

Даже не примерила – боялась испачкать или порвать ненароком.

Платье так и осталось в той жизни на дальней полке лежать нераспакованное…

Анна вздохнула.

Маргарет тоже вздохнула.

– Ты всегда была излишне скромной. И зря.

– Какая уж есть… – Анна потянулась к кастрюлям. – Ты голодная? Покормить тебя?

– Покормить? – Маргарет озадаченно села на стул. Вопросительно посмотрела на Джину и Ирму. На Марису. На собственную тихую служанку. – Не откажусь, пожалуй.

Верная камеристка мягко оттеснила Анну от печи, настойчиво пододвинула ей стул и принялась хлопотать с тарелками.

– Ты сама-то как? – Анна поняла, что с ролью своей предшественницы справляется довольно плохо, неправдоподобно, и решила увести разговор в другое русло. – Примчалась, как ветер, по такому дождю. Там же дорогу размыло…

– Я верхом, – отмахнулась Маргарет. – Взяла охотничью лошадь. Она проходит… Карета бы, конечно, застряла. – Ее лицо вдруг скривилось от омерзения. – Я видела этот ужасный тарантас! Кошмар какой-то… Этот негодяй… Этот… – Вспомнив, что герцога они не обсуждают, младшая подавилась заготовленной порцией оскорблений и недовольств. – Я молчу. Я не напоминаю… – Поправила прическу. Покрутила на пальце блестящую прядь. – Как тебе цвет, кстати?

– Очень красиво, – сказала Анна.

– Кайл сделал краску. Сам смешал ингредиенты. Мне правда идет? – Маргарет кокетливо тряхнула густой шевелюрой.

– Очень.

– А Люсиль Бевс сказала, что черный меня старит…

– Не слушай. Тебе идет.

Ей правда шло. Анна не льстила и не лукавила.

– Хочешь так же?

– Нет.

Маргарет пропустила отказ Анны мимо ушей.

– Я краску и тебе привезла. Еще румяна и пудру. Помаду. Все из королевского заказа. Кайл разрешил оставить немного, когда его сделал. А потом пожалел, представляешь? – Сестра озорно хихикнула. – Думал, я вообще все себе оставить захочу. Испугался, что я выпотрошу из королевских посылок всю краску, и его величеству будет нечем закрашивать седину на кудрях. – Она звонко рассмеялась, после чего резко посерьезнела. Сунула руку в поясную сумку и достала оттуда кошель. Протянула Анне. – Возьми-ка. Тут немного. Я в этом месяце на мели – проигралась на скачках. Но лучше, чем ничего…

– Что ты. Не нужно…

В прошлой жизни Анна всегда отказывалась, если так предлагали. Это было негласным правилом хорошего тона. Обычной вежливостью.

– Бери, – заявила Маргарет с железной настойчивостью. – Не смей отказываться. Ты не должна жить, как нищая оборванка… Да тут мало совсем.

– Я отдам.

– Отдашь, когда в состоянии будешь.

Сестры побуравили друг дружку взглядами. Синхронно кивнули.

Договорились.

– Обязательно купи на них себе нарядов, – велела младшая.

Анна не выдержала:

– Но, Маргарет! Я не могу кормить своих людей похлебкой из нарядов.

– Ах… – Сестра недовольно оглядела кухню. – Да… Я и забыла, что в захолустьях надо выживать, а не жить.

Прозвучало это крайне осуждающе.

– Зато тут воздух чистый. Для здоровья полезный. И вода… – заступилась Анна за Драконий дол.

– О-о-о! – Маргарет с театральным трагизмом закатила глаза. – Вот Кайл мой, городской житель, тоже считает, что деревня – это радость и счастье, бабочки-цветочки! Наивная душа. Тут зимой даже с деньгами толком не прокормиться. И не проехать.

– И что ты мне предлагаешь делать? Какие варианты?

Анна уперлась в стол локтями и тяжело уложила голову на сцепленные пальцы.

– Живи у меня. – Так Маргарет написала в письме и мнения своего не изменила. – А если не хочешь в столицу, можешь в Мирабу поехать. Там дом пока пустует за ненадобностью…

– Я не могу бросить людей.

Что бы по этому поводу ни думала прежняя Анна, Анна нынешняя решила озвучить главную причину.