Текст книги "Газета Завтра 844 (108 2010)"
Автор книги: "Завтра" Газета
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
Григорий Семенцов __ ДЕРЕВЕНСКИЙ ИНТЕРНЕТ
Примитивная торговля русской землей с Западом набирает ход. Есть силы в России, готовые идти в этом направлении до конца. Это чиновники и латифундисты.
Наоборот, идеология родовых поместий, сводится к тому, чтобы Запад инвестировал в наши земли, а мы бы вместо, или вдобавок к нефти и газу, как велось на Руси испокон, продавали ему чистый пищевой продукт и по хорошим ценам.
В идеале для этого нужно связать каждый родовой гектар Интернетом друг с другом и обеспечить информационное размещение на мировых сайтах.
Интернет-технологии – это будущее не только родовых поселений, но и фермерских, коллективных хозяйств. Руководитель Всемирной сети деревень Франц Нарады и архангельский ученый Глеб Тюрин провели на эту тему беседу, вызвавшую широкую дискуссию. Они говорили о модели инновационного сельского развития, основанной на всемирном обмене информацией и технологиями, с целью придать новый импульс развитию локальных территорий как альтернативы глобализму.
Эта дискуссия возникла в связи с предложением Всемирной сети деревень российским властям создать на севере России, в Архангельской области, инновационный пилотный проект по развитию сельских территорий, основанный на опыте более раннего успешного проекта в Архангельской области, реализованного Институтом общественных и гуманитарных инициатив под руководством Глеба Тюрина.
Зайдем издалека. Нынешний кризис имеет волновую форму. Вторая его «длинная» волна будет связана с возрастанием роли государства и общественного сектора, способных привнести те формы инвестиций, которые не сможет на ранних этапах предпринять частный бизнес.
Мировая неолиберальная капиталистическая система, которая началась при доминировании Запада в 80-е, успешно рухнула. Важнейшие сектора рыночной экономики не могут выжить без значительной помощи государства. Даже икона американского рынка предыдущей волны, Дженерал Моторс, стала почти полностью государственной собственностью. Нужны новый «Новый курс», новый договор государства с бизнесом и обществом. Самый значительный интерес государства заключается в том, чтобы общество стало более активным и самодостаточным, само себя содержало, развивало поселения типа родовых поместий.
Поэтому одной из базовых характеристик новой волны будет возрождение локальности и местных сообществ, общин, поселений типа Родовых поместий. Интернет позволит сообществам взаимодействовать в создании богатства через информационный обмен.
Сообщества, возникшие благодаря Сети, доказали свою сверхпродуктивность, например, в создании сложных информационных продуктов, открытого программного обеспечения, – и способности создавать рассеянное производство . Это значит, что появились новые (гибридные) формы производства, которые построены на взаимном интересе и совмещают в себе сетевые инновационные сообщества. С инновационными сетями не могут конкурировать никакие, даже самые мощные компании или исследовательские институты, и поэтому всё больше и больше компаний по всему миру включаются в эту модель «открытой инновации».
Поскольку оказалось, что и плановая, и нерегулируемая рыночная системы имеют свои ограничения, необходимы новые формы развития, построенные на глубокой интеграции, и государство должно взять на себя роль проводника этих изменений. Ни одно государство сегодня не может быть глобально конкурентоспособным, не поддерживая в своей стране сетей социальной инновации. Эти сети, с одной стороны, должны быть связаны с глобальными сетями, но с другой стороны, они должны обеспечивать локализацию производительных сил так, чтобы множество небольших производителей создавали больше для местного рынка и оживляли местную экономику.
Передача знаний внутри этой модели требует, чтобы была создана соответствующая инфраструктура. Новая «практическая грамотность» сельчан возникнет постепенно благодаря сотрудничеству между сообществами, благодаря связям с глобальными сетями, но, что важнее, благодаря поддерживающей и развивающей системе, направленной на обучение, передачу навыков людям в деревнях.
Для этого нужны специальные агентства, способные работать с инновациями, обеспечивать обучение и передачу навыков, обеспечивать информационный обмен и то, что называется социальным дизайном (создание новых институтов, структур), способных внедрять и адоптировать новые практики. Эти агентства, по сути, должны напоминать «хабы» в информационной сети, и они являются ключевыми факторами успеха.
То, что Россия сегодня, по сути, лидирует в создании открытого программного обеспечения, показывает, что в этом направлении возможно занять ведущую роль. Нужно понимать, что подход по совместному дизайну открытых программных продуктов может быть расширен, возможно развитие, построенное на совместном дизайне в таких областях как развитие сельских территорий или использование земли.
В западных странах, особенно в США, появился новый тип компаний, которые стимулируют общественное вовлечение в производство добавленной стоимости, и их можно считать прототипом компаний будущего. Наши отечественные компании должны будут открыться для совместного дизайна и совместных разработок, в то время как всё большее распространение средств производства и их миниатюризация делают всё более реальным эффективное маломасштабное локальное производство.
Возникающая модель открывает инновационные сообщества, сети, фонды для того, чтобы создать контекст достижения значимых результатов (например, комплексное развитие и продвижение, которые затем выводятся бизнесом на рынок). Социально ответственные инвестиции, микрофинансирование, социальное предпринимательство, справедливая торговля – всё это движение к институализации такого предпринимательства.
Для России это означает движение от неолиберальной модели к модели государства как Партнёра, которое стремится стимулировать и усиливать производство социальных благ самим обществом. В этой модели государство в первую очередь видит себя в качестве силы, которая через агентства развития координирует, стимулирует, поддерживает местные сообщества и бизнес в их взаимодействии с мировыми сетями через информационный обмен.
В этом сценарии мы сочетаем потребность в мощом государстве, которое оказывается значительно усиленным благодаря наличию горизонтальных инновационных сетей. Всё это, в свою очередь, создаёт более локальную экономику на основе распределённого производства, которое достигает сельских территорий и приводит там к небывалому росту. Пройдет еще три-четыре года, и Родовые поместья в России с помощью инноваций превратятся в очаги сельского процветания. Они станут базой для развития русской глубинки.
г. Петрозаводск
Анна Серафимова __ ЖИЛИ-БЫЛИ
Первые каникулы в деревне. И масса открытий. С подружками, такими же городскими каникулярницами, рассматриваем железное колесо, висящее на столбе, одиноко стоящем посредине деревни. На развилке дорог, на взгорочке. В этом колесе отверстия. И из одного торчит металлический же кол. Для чего сия конструкция? У нас нет ответа. Спрашиваем едущего верхом Шурку Романова (вообще-то он – Метликин, но его отец Роман, потому – по деревенски – Шурка Романов), для чего это? Он свысока – и с высоты крупа лошади, и свысока к нашему незнанию – отвечает: «Пожарный сигнал. Если пожар – железным прутом бьют по металлическому ободу. Деревенская пожарная сирена». Ускакал.
Наши бойкие подружки загорелись: надо попробовать! Кольцо висело высоко, и они прикатили чурку от ближайших ворот. С трудом вытащили заржавевший прут из заржавевшего колеса – и ну бить! Били недолго…
За этот следственный эксперимент мы получили все! Правые, виноватые – вся компания деревенских каникулярниц была наказана по строгости каждого дома: наши подружки – тоже сёстры – были биты ремнем. Нас с сестрой обещали отправить домой в первый же приезд наших родных из города. Обещание, конечно, не исполнили. Но напугали сильно.
«Где головы-то у вас?! – тетиному возмущении не было предела. – Мыслимо ли – огнем деревню пугать? Мыслимо ли?»
Не раз тетя приговаривала после: "Нет беды – не кричи «беда!». Нет огня – не кричи «пожар!»
Ведущий на празднике огня в Перми сетовал после случившегося, что даже когда он кричал «пожар!», люди реагировали неадекватно, не воспринимая это всерьёз. Думали – шутка, часть огненного шоу.
А почему люди не воспринимали всерьёз? Да их приучили. По всем каналам – розыгрыши, в которых даже самые невероятные трагические события играют роль «манка для дурака». Людям сообщают трагические известия, доводя до умопомрачения. А потом радостно орут: «Шутка! Обманули дурака на четыре кулака»! Разыгрывают беду, острую нужду в помощи. Человек идет на призыв о помощи, а его ставят в глупую ситуацию, демонстрируя как лоха на всю страну. И люди ждут подвоха. Боятся выглядеть дураком, ославиться паникером.
Знакомая рассказывала о трагическом случае в их подъезде, где поселился интеллигентный шизофреник-общественник. Он то ходил на митинги, защищал демократию в общем и Новодворскую в частности. А когда митинги сошли на нет, то активность выплеснул на жителей подъезда: на какой-нибудь лестничной клетке поджигал газету (от которой много дыма, но она быстро сгорает, не успев натворить бед), потом бежал и орал: «Пожар! Горим!» Это он проделывал среди ночи. Все выбегали, слышали дым, вызывали пожарных спешили на улицу. Всё заканчивалось счастливо, без жертв. Спасителя благодарили. Он был рад получать похвалы, быть в центре внимания. И стал это делать с такой периодичностью, что жильцы лишились ночного покоя и перестали реагировать. И люди просто уже не воспринимали подобные сигналы. Когда случился настоящий пожар, двое человек погибли. Жильцы не реагировали на крики «пожар»! У них притупилось чувство опасности. «Нет беды – не кричи беда».
А для выполнения планов леди Тэтчер по модернизации населения России все средства хороши. Притупить или выкорчевать чувство самосохранения у граждан – и как мухи выздоравливать станут! Курочка по зернышку… Тэтчер по миллиончику, власть по десяточку миллиончиков… Оно и славненько. Оно и демократом прослывешь, и никчемных лузеров ты, успешный винер, изведешь.
И орава откормленных и прикормленных служителей культа, упираясь животами в треногу телеоператора, стоящего в 2 метрах от носков их обуви, крестясь и левой, и правой, демонстрируя рвение, и слева направо, и справа налево. отдавая дань экуменизму, увещевают, что смерть – это начало новой жизни в лучшем из миров. Мол, дети—сироты, лишившись земных отцов, всегда имеют отца небесного, лишившись матери, до века находятся под опекой матери небесной. Страдания даны нам в очищение. Души – вечны. Тело – бренно.
После такой телефотосессии служители культа каждый на своем частном самолете летят в лучшие клиники Швейцарии, чтобы поправить телесное здоровье, не вполне полагаясь в этом деликатном вопросе на милость божью и не отдавая себя во власть господа всецело. Ведь батюшки, несмотря на все старания, так и не научили простых россиян радоваться смерти и увечью близкого человека. Не убедили всех окончательно, что если ты нищ по прихоти богатеев-властей, болен, если тебя сживают со света, – то исключительно тебе во благо. Божъя милость и благоволение. Послушаешь их… Получается, надо накликать на себя эти напасти, которые – блага. Но почему-то не желают властям и олигархам, к которым приближены, смерти, болезней, нищеты. Исключительно нам подобные блага достаются. Это и есть «попечение о бедных»? И уж не считать ли традиционные пожелания здоровья, счастья, благополучия – богоотступничеством? Уж не дождемся ли того светлого дня, когда будут с экрана в своих обращениях к городу и миру говорить открыто то, что думают: мол, чтоб вы сдохли! Чтоб вам всем пусто было! Чума на ваши дома! И нам будут объяснять, что то исключительно любви ради…
Владимир Бондаренко __ ШАНХАЙСКИЕ ЗАМЕТКИ
Если сегодня Китай является общепризнанной «мастерской мира» и вышел на первое место в мире по темпам роста экономики, то Шанхай точно так же лидирует в самом Китае, обгоняя по темпам своего развития и Пекин, и Харбин, и Гуаньчжоу. Шанхай – это символ всей Азии.
Об этом почти не пишут, но в экономическом и научном противостоянии Востока и Запада спор идет не столько между белой и желтой расами, сколько между древними язычниками – японцами, корейцами, китайцами, индусами и усталой христианской цивилизацией. Шанхай – витрина и центр, нерв и корень современного и древнего языческого мира. Когда-то таким центром был языческий Рим. Что мы можем противопоставить ему сегодня?
По сравнению с Шанхаем милый моему сердцу и уютный Тайвань кажется тихой провинцией. Впрочем, так это и есть. В Шанхае сегодня живут сотни тысяч состоятельных тайваньцев. Я беседовал с ними, спрашивал, что тянет их в Шанхай, почему они все свои капиталы переводят в экономику Шанхая? Тайвань по запасам валюты находится на одном из первых мест в мире. Но что делать с деньгами? Тайваньская экономика заглохла бы без движения, если бы не открыл все свои окна и двери финансовым потокам материковый Китай. Предприимчивые тайваньцы, как и все предприниматели мира, не любят, чтобы деньги лежали без движения На Тайване их уже некуда вкладывать. А в материковом Китае дешевая рабочая сила, огромнейший внутренний рынок, и громадьё промышленных планов. Шанхай всего лишь через пролив от Тайваня, миллиардные капиталы тайваньцев ринулись на шанхайский рынок. Вкладывают деньги в мощные индустриальные планы развития. 15% всей промышленной продукции Китая, главнейший научный центр страны с сотнями тысяч студентов...
Шанхай вечно соревнуется с Пекином, это было и сто лет назад, будет и впредь. Пекин – имперская чиновная упорядоченная столица, как и положено быть каждой столице. Шанхай – это китайское окно в Европу, в Америку и весь остальной мир. Это как бы китайский Петербург. В Шанхае схватываются всерьез древние традиции пятитысячелетнего Китая и революционный взгляд в будущее. Недаром из Шанхая вышло немало крупнейших революционеров. Но политические революции остались в прошлом, идет экономическая промышленная революция, волна за волной. Уникальные памятники старины реставрируются, всё остальное безжалостно уничтожается и заменяется новейшими зданиями, устремленными в мировой океан, и в прямом, и в переносном смысле.
Впрочем, все китайские былые революционеры и нынешние миллионеры, как правило, сначала китайцы, а потом уже приверженцы тех или иных радикальных перемен в обществе. Все они проповедуют теорию интеллектуального национализма.
Нам бы взять её на вооружение. Нынче Китай повсеместно использует для развития все мировые форумы, готов у себя принять любые глобальные всечеловеческие всемирные мероприятия: политические, экономические, культурные, спортивные…
Пекин сделал мощный рывок вперед благодаря пекинской Олимпиаде-2008, сейчас настало время Шанхая. Я не узнал город после своего четырехлетнего отсутствия: безжалостно сносятся все ветхие дома, перестраиваются скоростные эстакады, Центр явно меняет место, оставив туристам и поклонникам старины старый город, оставив любителям мирового шопинга Нанкинскую улицу с её бесчисленными магазинами всех мировых марок, деловой центр перебирается в новые места, где как грибы возводятся небоскребы, шестиэтажные скоростные развязки, по бесчисленным эстакадам, устремленным в небо, прямо как в фильме «Аватар», мы проносимся на машине над двухэтажными, – трехэтажными домами, над парками и загруженными улицами. Жизненный уровень шанхайцев растет также стремительно, как и строительство дорог. При мне сдавали в эксплуатацию новую скоростную дорогу, через день она уже была освоена и загружена машинами.
Шанхай готовится к всемирной выставке ЭКСПО-2010. Не случайно шанхайцы боролись за право проведения этой выставки у себя. Готовящаяся выставка вызвала новый строительный бум, перестраивается, по сути, весь город. На мой взгляд – даже с излишком. Смотрю – приличная, по русским масштабам, асфальтированная дорога, её вскрывают, убирают и делают новую. Зачем? Как мне объяснили, такая широчайшая реконструкция города к всемирной выставке ЭКСПО-2010 помогает в Шанхае свести на нет влияние мирового кризиса. Многие шанхайские заводы и фабрики (как и по всему Китаю), ориентированные на экспорт, в связи с резким, до 40%, спадом спроса на товары, в связи с резким сокращением экспорта в страны Европы и Америки, быстро переориентировались на внутренний рынок. Правительство пошло на массовое повышение зарплат рабочим, на льготы для внутреннего рынка, и практически все заводы уцелели (в отличие от русских), новейшие промышленные товары стали покупать сами китайцы. За всего лишь четыре года моего отсутствия в Шанхае простые шанхайцы пересели с велосипедов на мопеды, мотороллеры и мотоциклы, для них проложены отдельные дорожные полосы, кто побогаче – сели в автомобили опять же местного производства. Практически все мировые марки популярных автомобилей выпускаются в Китае. Предприимчивые китайцы, освоив новейшее производство, тут же, что-то изменив в конструкции и внешнем облике, начинают выпускать уже собственные марки тех же самых автомобилей по гораздо более дешевым ценам.
Сейчас, в преддверии ЭКСПО-2010, в развитие Шанхая вкладываются миллиарды долларов. Конечно, китайцы хотят показать всему миру лицо сверхсовременного Китая. Но, думаю, важнее самого показа, шанхайцами движет то, что выставка пройдет, а все новые дороги и технические центры, стадионы и гостиницы, целые новые микрорайоны жилых домов останутся. В каком-то смысле увиденный мною сейчас Шанхай не был столь обаятельным, как четыре года назад. На знаменитую набережную Бунд не пройти: вся разрыта, куда ни посмотришь – кругом строительные краны, дороги сплошь перекрыты, меняют дорожное покрытие, расширяют, убирают мешающие здания. Не Шанхай, а сплошная «комсомольская стройка». Везде развешаны электронные табло, сколько дней осталось до начала ЭКСПО. Уже 90% всего строительства закончено. Заодно перестроили и древние пригороды, отреставрировали все памятники старины в Сучжоу и других местах.
То, что я увидел в Шанхае, меня поразило – идёт настоящая автомобилизация страны, власти ограничивают её, как могут, но остановить не в состоянии. Что будет, когда миллиард китайцев сядет за руль своего автомобиля, и какова будет атмосфера не только в Китае, но и во всем мире? А если за руль сядут и индусы, темпы развития которых нынче не уступают китайцам? Еще недавно не знавший своих автомобилей, Китай сегодня стал крупнейшей автомобилестроительной державой мира.
Меня пригласил на месяц прочитать курс лекций по современной русской литературе Шанхайский университет иностранных языков. Известный русист профессор Чжэн Тиу рекомендовал меня как знатока современной русской литературы. Прилетел в Шанхай рейсом «Аэрофлота», привезли в университетский городок в центре Шанхая. Университет был образован на базе института русского языка. Все первые ректоры, деканы и профессора были крупнейшими русистами Китая. Сейчас, увы, русский факультет не считается престижным, на него и конкурс меньше: кто не добирает баллов на английский факультет, идет учиться на русский. Такова жизнь. Китайцы – прагматичный народ. В целом они не злы, приветливы к иностранцам, даже почтительны, но на Россию уже смотрят откровенно как на свою сырьевую базу. Я не верю в грядущую китаизацию Сибири, по крайней мере, еще лет сто они будут осваивать гораздо более близкую им по менталитету Юго-Восточную Азию, вплоть до Филиппин и Австралии, успешно завоевывают позиции на западе США, от Сан-Диего до Сан-Франциско, холодная Сибирь их как-то не привлекает.
Кстати говоря, любой геополитик объяснит, что снижение интереса к русскому языку и литературе лишь подтверждает отсутствие реальных планов по скорейшему освоению Сибири. Когда Советский Союз был для Америки главным конкурентом, во всех странах НАТО абсолютно во всех самых захолустных университетах ввели в обязательном порядке кафедры русского языка и литературы. Все офицеры среднего и высшего звена обязаны были пройти курс русского языка и литературы или в Монтеррее, или в Гармиш-центре, на американской базе в Германии. Изучали Пушкина и Чехова, готовили кадры будущих военных переводчиков... Сейчас факультеты русистики по всей Европе и Америке закрываются в таком же массовом порядке. Потеряв свою мощь, Россия потеряла и обаяние своей культуры. В Китае нынешнем, и конкретно в Шанхае, когда-то ведущем центре русистики, изучение русской литературы поддерживается энтузиастами старшего поколения, влюбленными в нашу великую классику.
Первые дни после шести часов занятий я возвращался в гостиницу вымотанным, и даже не выходил в город. Потом втянулся в ритм занятий, да и стало со временем посвободнее, начались мои странствия по Шанхаю. К этому времени вернулся из поездки мой давний друг, знаток и ценитель русской литературы, председатель правления Русского клуба в Шанхае, директор юридической фирмы, Михаил Дроздов. Вместе с ним мы поехали на поезде в древний город Сучжоу, китайскую Венецию, знаменитую к тому же лучшими в мире китайскими садами. Сучжоу тоже включен в план ЭКСПО-2010, и потому был приведен к самому образцовому состоянию.
Китайцы – умелые реставраторы, не знаю, плохо это или хорошо, но они, не стесняясь, восстанавливают по старым проектам и чертежам, рисункам и фотографиям уже исчезнувшие архитектурные памятники. Называть это новоделом язык не поворачивается. Иные копии выглядят лучше оригиналов. Разве плохо, к примеру, видеть в самом Шанхае рядом с высочайшими небоскребами (один из них третий в мире) нарядный и цветущий, живописный и заполненный людьми, лавочками и храмами старый город, даже если ты знаешь, что большинство зданий в старом городе отстроено заново, а иных даже и не было раньше. Был захолустный китайский квартал в европейском колониальном городе.
В старом городе раньше жили одни китайцы, в европейский центр их, как правило, не пускали. Кое-где висели таблички: «Собакам и китайцам вход запрещен». Набережная Бунд, Нанкинская торговая улица, открытая только для пешеходов с самыми фешенебельными магазинами, Французский город – всё это существовало только для европейских колонизаторов. Кстати, в 20-е-30-е годы половина населения Французского города состояла из русских эмигрантов. В Шанхае жили Александр Вертинский и Олег Лундстрем, Альфред Хейдок и Лариса Андерсен, адмирал Старк и генерал Глебов… Шанхай тех лет был космополитическим центром Азии, где жили русские, англичане, французы, американцы и обслуживающие их китайцы. «Куда ушёл ваш китайчонок Ли…» – пел Вертинский в залах Шанхая. Потом Шанхай стал образцовым городом маоистского режима, и даже в период культурной революции пережил период «Шанхайской коммуны». Он всегда был самым радикальным в развитии Китая, опережая во всем: и хорошем, и плохом, – остальной Китай, и прежде всего официальную столицу Пекин. Таким радикальным остался и до сих пор, уже опережая по многим показателям Гонконг. Через Шанхай шла западнизация Китая, в годы опиумных войн, мировой наркодиллер, английская королева именно через Шанхай заполонила весь Китай дешевыми наркотиками. Но именно в Шанхае зародилась компартия Китая, в Шанхае проходили восстания бунтовавших китайцев, и самый лучший в мире образцовый сад Юй Юань вместе со всем китайским старым городом безжалостно бомбардировали с моря опиумные английские военные корабли. Интересно, когда-нибудь англичане начнут выплачивать репарации за свои опиумные войны? Снос двух американских высоток – это же ничто по сравнению с английскими зверствами в Китае. Не жалели никаких древних памятников, вывезли в свои английские музеи всё наиболее ценное. Когда-нибудь, Китай, терпеливый, но памятливый, всё припомнит своим колонизаторам. А пока, не жалея денег, шанхайцы заново воссоздали во всей красоте свой старый город. Вернее, создали свою мечту о китайском золотом веке.
Этим и интересен Китай: вот третий в мире по высоте небоскреб Шанхайского мирового финансового центра, мировые китайские банки, ныне контролирующие все колебания доллара, центры электронной промышленности, научные города – и тут же храм Нефритового Будды, китайские сады, тысячелетняя древность Сучжоу... Язычники спустя тысячелетия вновь покоряют мир.
И главное ощущение от всех встреч и занятий с аспирантами – они живут, уверенные в своем будущем. Оптимистический народ, каким были и мы в давнее советское время. Наши критики Китая из либеральных кругов любят ссылаться на бедность деревни, на отсутствие пенсий у деревенских стариков. Но, во-первых, в год из деревень в города переезжает до пятидесяти миллионов китайцев: сначала в рабочие общежития, потом в квартирки и так далее. Вовремя бы только остановиться , а то случится, как у нас, и вся деревня помертвеет. Во-вторых, наши либералы не знают китайской истории. Китайцу бросить без помощи своих родителей – это значит «потерять лицо». Где бы ни жили родители, дети до самого конца будут помогать им. Это уже пятитысячелетняя традиция, и вряд ли она изменится. И значит, делая ставку на молодых в развитии страны, повышая им зарплату и условия жизни, власти с неизбежностью поддерживают и стариков, повязанных со своими детьми и внуками родовыми связями.
Так что же такое современный Шанхай? Я бы даже обозначил – шанхайский синдром. Это значит, не бояться нового и в искусстве, и в технике, и в спорте, но не забывать о старом. Находить выход из всех положений, принимать мир во всем его трагическом противостоянии, но при этом быть оптимистом. Любить жизнь во всех проявлениях. И всегда быть впереди на голову.
Шанхайский синдром необычен не только для всего мира, но даже для самого Китая. Как из колониального города, из услужливых помощников белых, из кули выросла, используя все знания западного мира, новая мировая элита? Мир как бы перевернулся. И теперь уже европейцы обслуживают шанхайские финансовые и научные центры, прислушиваются к китайской мелодии.
