Текст книги "Газета Завтра 858 (17 2010)"
Автор книги: "Завтра" Газета
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)
Анастасия Белокурова НИКОГДА НЕ ВЕРЬ ХИППИ!
«Дом Солнца» (Россия, 2008, режиссёр – Гарик Сукачёв, в ролях – Станислав Рядинский, Светлана Иванова, Дарья Мороз, Иван Стебунов, Алексей Панин, Гарик Сукачёв, Чулпан Хаматова, Михаил Ефремов, Алексей Горбунов, Никита Высоцкий, Анатолий Смиранин, Анна Цуканова, Евдокия Германова, Кирилл Поликашин).
Первые хиппи появились в Советском Союзе в конце 60-х. У нас поколение «детей цветов» – в отличие от их заокеанских сотоварищей – задержалось надолго, вплоть до нынешних дней. Именно для них, современных неохиппи, музыкант и режиссёр Гарик Сукачёв и снял «Дом Солнца». Наивную нелепицу с запахом моря. И ностальгическим привкусом запрещённой романтики.
Характерно, что премьеру фильма почтили собой люди, знающие об этом времени не понаслышке. Например, музыкант Стас Намин. В прямом смысле слова дитя «Цветов». Оно учинило в фойе драку с представителем молодого поколения – буйным актёром Алексеем Паниным. Ждали ещё одного «монстра из прошлого» – Никиту Михалкова, но у того оказались дела поважнее. На его место торжественно уселись Гарик Сукачёв и Иван Охлобыстин. Преемственность поколений налицо.
Опальный священник Охлобыстин попал в кресло Михалкова не случайно. В основу сценария «Дома Солнца» легла его книжка, появившаяся на прилавках несколько лет назад. И это многое объясняет. Основана она, правда, на реальных событиях. Действительно, в семидесятые существовал персонаж по кличке Солнце – "король советских хиппи, страшный и прекрасный одновременно – Распутин в исполнении Петренко из «Агонии», как вспоминает о нём Александр Липницкий. В фильме Сукачёва мы видим златокудрого херувима, этакий собирательный образ вожака Системы, идеал для девочек, бредящих оливеростоуновским «Джимом». Именно такого героя встречает юная Саша, девушка из номенклатурной семьи, не знающая жизни, а тем более – её реалий. И сразу влюбляется. Ведь от него, как было сказано у режиссёра Соловьёва (правда, про другого реального персонажа), «сияние исходит».
Как и реальный Солнце, его киношный прототип обречён. Но об этом никто не догадывается. А жизнь тем временем бьёт ключом. Саша с головой погружается в манящую жизнь Системы. В мастерской подпольного скульптора она видит людей, чей внешний и внутренний мир не похож на всё, что она знала раньше. Разговоры о Бродском и об искусстве будоражат девичье сознание. А когда из окна соседнего дома хрипло выскажется Владимир Высоцкий, и вовсе покажется, что седьмое небо ниже седьмого этажа. Но главное – это любимый и загадочный Солнце. Ведь у него, как говорят хиппи, есть секретный дом на море. Дом Заходящего Солнца. Место, куда вхожи только избранные. В надежде на счастье Саша махнёт рукой родителям и путёвке в Болгарию. И рванёт вместе с новыми друзьями в Крым.
Первый концерт «Машины времени». Диски «Дип Пёрпл», «Битлз», «Блэк Саббат». Срежессированные гэбистами антивоенные марши, с последующим разгоном несчастных хиппи страшной конной милицией. Авангардистские сквоты и подпольные радиостанции, где тайком крутят рок. Поездки на юг со стройотрядами и продажа фенечек на крымских улочках… Не стоит вдаваться в подробности, насколько все эти зарисовки имеют отношение к реальности. Из этих рваных бессюжетных лоскутков Сукачёв и Охлобыстин кроят индейское одеяло особого вида. Мозаику, где нет места внятной истории или хотя бы намёку на маломальский сюжет. Полюбила, укатила – вот и весь сказ. Главное, чего пытался добиться режиссёр – особое настроение, свойственное эпохе. И желание это – через образы передать дух субкультуры – совершенно понятно.
Попытка удалась лишь частично. Что двигало режиссёром, когда эйфорию влюблённой девушки он решил озвучить песней группы «Калинов Мост» «Девочка летом», остаётся только гадать. Бог с ним, что «Калинова Моста» тогда ещё и в помине не было. Но песня сама по себе довольно грустного содержания и не соотносится с происходящим ни в какую. Позиция «проканает и так», свойственная современным российским кинематографистам, уже вышла на какой-то запредельный уровень. Если раньше это могло, по крайней мере, развеселить, то сейчас о смехе и говорить не приходится. Понятно, что идол неохиппующей публики Дмитрий Ревякин вызовет у аудитории эмоции узнавания, но нам же рассказывают о времени, когда у людей были другие любимые авторы.
Когда приём введения в фильм песен, относящихся к иному времени, был применён в спорных «Стилягах», это было оправдано. Мюзикл – вольный жанр, в нём всегда есть место для ирреального подвига. «Дом Солнца» же претендует на достоверность. Иначе зачем нам показывают юного Макаревича, или – что ещё более страшно! – самого Сукачёва в роли Высоцкого?
В то же время образ главного героя, по мнению людей, его знавших, далёк от реальности. Более того, он состоит лишь из многозначительных фраз и задумчивых взглядов, периодически разбавленных солнечными вспышками. В этом отношении куда больше продвинулся тот же Стоун. Но и он, живописуя жизнь Джима Моррисона, дождался в итоге приговора легендарного клавишника группы «Дорз» Рея Манзарека: «если бы Моррисон был таким, с ним бы никто и играть не стал». Что тогда говорить о Солнце Гарика Сукачёва? Оно явно идёт на закат.
Но есть во всём происходящем и особенная изюминка. Впервые за долгое время Михаил Ефремов предстаёт на экране не в привычном образе алкоголика, но усталым серьёзным врачом. В этом отношении, безусловно, проделана большая работа. Боюсь, что фильм запомнится нам исключительно этим.
Рекомендуем выбрать гостиницы санкт петербурга цены 1515
http://spbhotel.info/
[Закрыть] ниже всяких границ.
11
http://top.mail.ru/jump?from=74573
[Закрыть]
Марина Алексинская ИМПЕРИЯ И ДУХ
Большой театр дал премьеру – спектакль «Ромео и Джульетта». Юрий Николаевич Григорович представил зрителю возобновленную версию своего балета. Я не могу избавиться от ощущения, что Большой театр дал не просто премьеру балета, а 18 апреля, в день генеральной репетиции, в пространстве Новой сцены Большого театра произошло движение времени, истории, смыслов.
Балет «Ромео и Джульетта» – ключевой балет ХХ века. И если «Лебединое озеро» – беспроигрышная карта Большого театра, то «Ромео и Джульетта» – его символ и знак. Премьера балета в постановке Леонида Лавровского состоялась зимой 1940 года в Ленинградском театре имени Кирова. «Ромео и Джульетта» поднял на новую ступень выразительность хореографии и потребовал высочайший уровень актерского мастерства. В 1946 году Лавровский перенес свой балет на сцену Большого театра. А через десять лет «Ромео и Джульетта» Лавровского произвел неслыханный, ставший легендой, фурор в лондонском Ковент-Гардене. «Железный занавес» сложился, влияние «Ромео и Джульетты» на западный балет оказался огромным. Ведущие балетмейстеры мира взялись за оригинальные версии, при этом никто не забывал отца-основателя. Кеннет Мак Миллан утопил балет в обилии бытовых подробностей, у Джона Крэнко у гроба Джульетты появились души Меркуцио и Тибальда… Менялось время. Менялись стили. В 1979 году Юрий Григорович дал свою версию балета «Ромео и Джульетта» в Большом. Спектакль держался в репертуаре театра шестнадцать лет и был показан в семнадцати странах мира. Так исторически сложилось, что «Ромео и Джульетта» открыл эру Большого балета, он же и закрыл эту эру.
Был этот пьянящий воздух 1991 года! Он просто не мог не вскружить головы, не поманить артистов Большого театра гонорарами Рудольфа Нуреева или Марии Каллас. Нужно было немного. Сбросить советскую систему уравниловки, отсечь лапу государства от гонораров, перейти на контрактную систему и упразднить балеты Григоровича. Едва поступила команда сверху, как критики и журналисты крысиной атакой пошли на маэстро. Балеты Григоровича ругательски ругали, державный стиль балетов давно, как выяснилось, костью застрял в горле Большого. Григорович сыграл с огнем. Он вывел мегазнаменитых, но уже перешагнувших пенсионный рубеж, артистов за штат театра. Плисецкая ответила книгой «Я – Майя Плисецкая». Она разоблачила «гадость и чудовищный абсурд» – советскую жизнь, и её порождение – мини-сталина Григоровича, под сапожищем которого страдал и дрожал подневольный балетный люд. Образовалось два лагеря. Плисецкая – жертва режима, и Григорович – его креатура. Ближе к 1995 году Большой театр выехал на гастроли в Лондон. В Москву приходили заметки-молнии о крахе гастролей. Больше всего досталось «Ромео и Джульетте». Лондон взглянул на хореографию балета, как на платье из бабушкиного сундука, чего и ждали: Григорович неадекватен времени. Кто только не бросил тогда камень в Григоровича! И балеты – советская пропаганда, и хореография – нафталин, и сам – узурпатор! Все припомнили. И «Лебединое озеро» в дни ГКЧП припомнили тоже.
Григорович ушел. Вдогонку из репертуара Большого выбросили его балеты.
Миллион на счете в банке Швейцарии так никому из артистов не упал, да и не до жира уже было! Взамен счастливая Москва увидела и западную современную хореографию, и гонимый советский андеграунд. И я увидела тоже. Джон Ноймайер в балете «Сон в летнюю в ночь» продемонстрировал вывернутую наизнанку пластику, моду на отсутствие декораций, да и растворился в утреннем тумане. Борис Эйфман вверг в состояние тяжелого похмелья балетами «о гомосексуалисте Чайковском» и «нимфоманке Екатерине II». Приезжал в Москву и Морис Бежар. Но почему-то билет на балет MutationX я отдала кому-то в парадных Большого.
Лондон не замедлил с уроком. Известный режиссер Деклан Донеллан прибыл в Большой, он показал «Ромео и Джульетту» как надо. Посреди голой сцены стояла огромная белая кровать ногами к зрителю и в изголовье красный крест. Хрестоматийный бег Джульетты за ядом через всю сцену был резко остановлен. Джульетта бежала на месте, как бы по беговой дорожке, по-спортивному размахивая руками. В финале спектакля танцевали все! Ромео и Джульетта к тому времени почили благополучно, а кордебалет пустился в пляс. Рядом со мной сидела мама с дочкой. И девочка, лет шести, не удержалась. «Мама, – спросила она, – танцуют от радости, что Джульетта умерла?» Спектакль получил «Золотую маску».
Григорович на все это время как будто исчез. Слухами земля полнилась. Думали, Григоровича скинули с коня, пронзив копьем самое сердце. Думали, расправились наконец с ненавистной его властью. А он просто ушел в другие степи. Никто не услышал ни вздоха страдания. Никто не почувствовал на себе ни тени презрения. Никто не увидел взгляда, полного жаждой отмщения. Он появился на публике, в телеэкране, лишь однажды, в день своего 80-летия. И стало понятно, что в его степях всё тот же ветер колышет листья весенних тюльпанов, всё те же орлы режут крыльями небо. Тогда на землю проливаются всё те же звуки, и воображение рисует всё те же образы.
И Григорович вернулся. И вернул на сцену Большого театра балет «Ромео и Джульетта» в своей редакции. Уже в ожидании премьеры в кулуарах Большого носился приподнято-тревожный дух.
Открылся занавес. Пестрое карнавальное веселье вспыхнуло прологом печали, а может быть, одной из самых ее пронзительных нот. Площадь Вероны, итальянский палаццо, убежище пастора Лоренцо в декорациях Симона Вирсаладзе сменяли друг друга, оставляя в бордово-чёрно-золотых тонах привкус былого благородства. Да и чёрный тон всё больше походил на патину, что покрывает бронзу времени. Зритель увидел симфонию красок костюмов и стройность танца кордебалета. В разреженном воздухе музыки Прокофьева рисовались картины: вот пафос аристократов Монтекки и Капулетти, вот пылкость влюбленного Ромео (Руслан Скворцов), вот патрицианская гордость Тибальда (Юрий Баранов), а вот нежность юной Джульетты (Екатерина Крысанова)… И зритель ахнул! Не понаслышке узнал, что есть – балет Григоровича. Хореографическое полотно, пронизанное золотой нитью рафинированной пластики, усыпанное алмазной крошкой тонкого психологизма. Вспыхивают и угасают в нем как сапфировые звезды – реминисценции революционных реформ Фокина, авангардных поисков Лопухова, твердой поступи драмбалета Лавровского, и как будто набегами волн материальное растворяется в иллюзорном, иллюзия обретает боттичелевскую плоть.
«Балет „Ромео и Джульетта“ идет во многих театрах мира, – сказал Григорович перед генеральной репетицией, – потому что не может не привлекать музыка великого Прокофьева и произведение великого Шекспира. И это самая удивительная история любви, которая потрясает, и о которой рассказывают и в драме и, конечно, с балетной сцены. Я старался здесь сохранить все хорошее, что было сделано в предыдущих моих постановках. Словом, сделать так, чтобы спектакль был интересен для современной публики».
В 1979 году Григорович поставил «Ромео и Джульетту» на величайшую балерину романтизма, свою жену и музу Наталию Бессмертнову. Сегодня балерины, подобной Бессмертновой, у нас нет. Нет изысканной декоративно-ломанной пластики, нет сильфидной прозрачности, нет одухотворенности высокой трагедии.
Но сегодня есть хореография, подобная архитектуре, выверенной и устойчивой, как замки Петипа. Есть балет Григоровича «Ромео и Джульетта». И зерно, однажды упавшее в его саду, способно произрасти диковинным цветком.
…Не так давно ведущий радиостанции «Свобода» в разговоре о русском балете задался вопросом: Кто такой Григорович? Что сделал он такого, что мы его до сих пор вспоминаем? Что хорошего он сделал?
Краткая справка. Григорович Юрий Николаевич – балетмейстер. Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственных премий. Награжден орденами «За заслуги перед Отечеством» III и II степени, орденом Ленина. В 1964 году Григорович возглавил балет Большого театра. В то же время в театр пришла плеяда артистов: Нина Тимофеева, Наталия Бессмертнова, Екатерина Максимова, Владимир Васильев, Михаил Лавровский, Марис Лиепа. Они были, как персонажи Серебряного века, почти ровесники и почти гениальны. Спектаклями: «Легенда о любви», «Спартак», «Иван Грозный», «Ромео и Джульетта», «Золотой век» они вывели наш балет вслед за «Восходом» на космические орбиты. Можно было шутить, что «в области балета мы впереди планеты всей», но советский балет совершал триумфальные мировые турне, закрепляя лидерство русской классической школы балета. Эстетическая мощь балетов Григоровича обладала таким поражающим действием, что балет стал инструментом внешней политики. Григорович был главным балетмейстером Большого театра до 1995 года. Через пятнадцать лет, в 2010 году Григорович вернул на сцену Большого «Ромео и Джульетту», ключевой балет ХХ века. И стало без слов, как это принято в балете, ясно, кто олицетворяет собой эпоху Bolshoi Ballet, эпоху гордости, триумфа и восторга. Она так и называется: «золотой век Григоровича».
P.S. Вечером после спектакля я позвонила в Петербург Алле Осипенко, с которой еще неизвестный Григорович искал линии своей новой пластики для балета «Каменный цветок». Я рассказала, как зритель принял премьеру. «Ну и спектакль!» – передавала недоуменно восхищенные реплики. – «Вот это балет!» Даже на улице зритель всё еще находился под впечатлением. Кто-то вспоминал увиденные им во время поездки по Италии звезды над Вероной, кто-то галерею Уфицци. «Как я рада за Юрочку!» – произнесла Алла Осипенко. И добавила: «А никто не спрашивал: зачем его выгоняли?»
Выбирайте коттеджный поселок Одинцово 1616
http://www.minskoe-online.ru/villages/odincovo/
[Закрыть], который находится всего в 7 км от МКАД. Самые комфортабельные условия.
11
http://top.mail.ru/jump?from=74573
[Закрыть]
Евгений Антипов КАТЫНСКИЙ НАВЕТ
То, что произошло 10 апреля в 10 часов 56 минут по московскому времени у аэропорта Смоленск-Северный, еще долго будет предметом различных исследований и дискуссий. Бесспорно лишь то, что в авиакатастрофе Ту-154М погибли все 96 человек, находившихся на борту, включая президента Республики Польша Леха Качиньского, его жену Марию, а также видных государственных, общественных и религиозных деятелей.
Предполагается, что все они должны были принять участие в «натурных съемках» грандиозного телевизионного шоу, посвященного 70-летию «Катынского расстрела» – и именно это обстоятельство могло повлиять на решение польского экипажа, невзирая на сложные погодные условия, совершить посадку именно в Смоленске, а не в Витебске или Москве, как предлагали белорусские и российские авиадиспетчеры.
Результатом этого решения стала «Катынь-2», «вторая Катынь», как её поспешили окрестить многие масс-медиа, особенно польские, а значит – и та, «первая», Катынь приобретает некое новое и сверхактуальное смысловое измерение, хотя бы обозначить которое на страницах нашей газеты мы считаем необходимым.
"1959 г., марта 3, Москва. Записка председателя Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР А. Н. Шелепина первому секретарю ЦК КПСС Н. С. Хрущеву с проектом постановления Президиума ЦК КПСС об уничтожении дел по операции, санкционированной решением Политбюро ЦК ВКП (б) от 5 марта 1940 г.
№ 632-щ
Особая папка
Сов. секретно
Товарищу Хрущеву Н.С.
В Комитете государственной безопасности при Совете Министров СССР с 1940 года хранятся учетные дела и другие материалы на расстрелянных в том же году пленных и интернированных офицеров, жандармов, полицейских, осадников, помещиков и т. п. лиц бывшей буржуазной Польши. Всего по решениям специальной тройки НКВД СССР было расстреляно 21857 человек, из них: в Катынском лесу (Смоленская область) 4421 человек, в Старобельском лагере близ Харькова 3820 человек, в Осташковском лагере (Калининская область) 6311 человек и 7305 человек были расстреляны в других лагерях и тюрьмах Западной Украины и Западной Белоруссии.
Вся операция по ликвидации указанных лиц проводилась на основании Постановления ЦК КПСС от 5 марта 1940 года. Все они были осуждены к высшей мере наказания по учетным делам, заведенным на них как на военнопленных и интернированных в 1939 году.
С момента проведения названной операции, т. е. с 1940 года, никаких справок по этим делам никому не выдавалось и все дела в количестве 21857 хранятся в опечатанном помещении.
Для Советских органов все эти дела не представляют ни оперативного интереса, ни исторической ценности. Вряд ли они могут представлять действительный интерес для наших польских друзей. Наоборот, какая-либо непредвиденная случайность сможет привести к расконспирации проведенной операции, со всеми нежелательными для нашего государства последствиями. Тем более, что в отношении расстрелянных в Катынском лесу существует официальная версия, подтвержденная произведенным по инициативе Советских органов власти в 1944 году расследованием Комиссии, именовавшейся «Специальная комиссия по установлению и расследованию расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров».
Согласно выводам этой комиссии, все ликвидированные там поляки считаются уничтоженными немецкими оккупантами. Материалы расследования в тот период широко освещались в советской и зарубежной печати. Выводы комиссии прочно укрепились в международном общественном мнении.
Исходя из изложенного, представляется целесообразным уничтожить все учетные дела на лиц, расстрелянных в 1940 году по названной выше операции.
Для исполнения могущих быть запросов по линии ЦК КПСС или Советского правительства можно оставить протоколы заседаний тройки НКВД СССР, которая осудила указанных лиц к расстрелу и акты о приведении в исполнение решений троек. По объему эти документы незначительны и хранить их можно в особой папке.
Проект постановления ЦК КПСС прилагается.
Председатель Комитета Государственной
безопасности при Совете министров СССР
А.Шелепин".
Что в юридическом плане следует из этого документа, который является одной из главных опор «катынского мифа»? Внимание надлежит акцентировать на трех существенных моментах, из этой справки вытекающих. 1. Документальных подтверждений операции нет ни за 1940-е, ни за 1950-е, 1960-е, 1970-е годы: «…с 1940 года никаких справок по этим делам никому не выдавалось…» 2. Самих подлинников, если проект уничтожения документации был реализован, тоже нет: «Исходя из изложенного, представляется целесообразным уничтожить все учетные дела…» 3. Записка написана от руки: то есть абсолютную достоверность записки – а, значит, изложенную в ней информацию – может подтвердить либо сам Шелепин, либо сопутствующие документы, прямо или косвенно указывающие на ее идентичность.
И хотя в Осташковском лагере, как следует из записки, было расстреляно поляков на 43 % больше, чем в Катыни, «катынскую» цифру расстрелянных (4421) стоит запомнить, пригодится…
В 1990-е счета России выставляли все. Миллионы долларов Россия выплачивает и Франции по каким-то царским долгам, и Японии – за содержание кладбища погибших в русско-японскую войну 1905 года. И всем, кто со справкой. Долги по российским зарплатам в это время составляют десятки миллиардов рублей, люди не получают зарплат где полгода, где год, офицеры приходят домой с гранатой и, обнявшись с семьей, вырывают чеку, 85-летние старухи вешаются, поскольку нечем платить за избу, а Франция, заныкавшая золото Колчака в 1918-м, получает шикарные презенты. Получает, понятное дело, не просто так, а за откаты. Даже Германия, уничтожившая во время войны 437 музеев СССР и 500.000 произведений искусства, требует вернуть кое-что из Эрмитажа и Музея изобразительных искусств им. Пушкина. Польша тоже откатила бы хорошему человеку, да только требовать Польше нечего.
Зато после такого замечательного документа составляются огромные списки родственников и пострадавших, Институт национальной памяти вывешивает длинный, как бычий цепень, список национальных героев. В список, кроме боевиков «Свободы и независимости», «Народных вооруженных сил», «Народного военного объединения», занимавшихся во время войны обычной уголовщиной, включены даже солдаты «Вервольфа», агенты гестапо и СД.
Но… в совершенно секретном пакете с запиской Шелепина не оказалось документов, удостоверяющих даты получения Горбачевым пакета и передачи его Ельцину. Нет подтверждений, что секретный этот пакет от Сталина переходил к последующим генсекам. А если бы пакет переходил, как положено по протоколу, то Горбачев о нём узнал бы еще в 1985 году. Собственно, руководитель аппарата Президента СССР (В.Болдин) говорил в интервью, что так всё и было, но сам Горбачев сообщает в печати, что узнал о секретном пакете только в 1991-м. И действительно: на документах имеются подписи только Сталина и Андропова. Впрочем, подписи эти экспертизой не проверялись. Да и правдивый Ельцин, получается, скрывал наличие документов с декабря 1991-го до октября 1992-го.
Короче говоря, вопросы возникли. И их стали задавать.
Документ, подтверждающий историческую находку, направили на экспертизу. 23 февраля 1993 г. был подготовлен акт делопроизводственной экспертизы, в выводе которого значилось: фальсификация. Причем топорная. Ибо все говорило о том, что ее составители о строгой партийной жизни представления не имели. Начиная от курьезной «справки к записке», делопроизводственного номера в делопроизводстве аппарата ЦК КПСС не применявшихся и не соответствия документа заголовку, до ссылок на не существовавшие в 1989 г. «организационный отдел» и «отдел оборонной работы» в ЦК КПСС. Если же их спутали (ну, мало ли) с Отделом партийного строительства и кадровой работы ЦК КПСС и с Оборонным отделом ЦК КПСС, то люди, которые фигурируют в документах (Майданников и Письменник), тогда там – и вообще в аппарате ЦК – не работали.
Это относительно делопроизводственной экспертизы.
А еще в документах, призванных доказать подлинность рукописной записки, косяки идут один за другим: то подпись подозрительно неразборчивая, то на втором экземпляре протокола нет ни печати, ни подписи Сталина, зато на первом экземпляре «Сталин» впечатан другим шрифтом.
Ошибки выскакивают из совершенно секретной папки, как взбесившиеся блохи: недостоверное обозначение должностей и подписей, несоблюдение иерархических формальностей, неуместное раскрытие аббревиатуры ЦК КПСС, использование грифа «Совершенно секретно» вместо «Особой папки». Плюс неизвестная какая-то формула «справка-план».
Тем не менее, судебный процесс по делу о преступлениях режима начинается. Вместо подлинников из совершенно секретной папки в Конституционный суд были представлены копии на 60 страницах. Что уже является нарушением ГПК: суд рассматривает только подлинники. Но подлинников не видела даже Генеральная прокуратура, которая имеет право на все. На процессе Шелепин должен был подтвердить подлинность документов, но Шелепин хочет взглянуть на подлинники – заинтересовался, собака, что это он там написал в 1959 году. Но дирекция Архива Президента РФ в лице директора Короткова дала решительный поворот от ворот архива.
Заключение экспертизы о фальсификации, разумеется, суду не представляли.
Так же не обратили внимания на сохранившуюся справку о военнопленных поляках, содержавшихся в лагерях НКВД в 1939–1941 гг.
А в справке значилось: и сколько всего поступило военнопленных поляков, сколько в 1939 году было освобождено из лагерей НКВД и отправлено домой, как уроженцев Украины и Белоруссии, сколько передано в октябре и ноябре 1939 года немцам, как уроженцев Польши, сколько полковников-подполковников, поручиков-подпоручиков и аспирантов полиции, сколько умерло в лагерях НКВД, сколько бежало (из них офицеров), сколько содержится в настоящее время, сколько занято на строительстве дороги Ровно-Львов, сколько освобождено по инвалидности и т. д.
Есть графа: передано в сентябре и октябре 1941 года на формирование польской армии на территории СССР. Кстати, эта армия, возглавляемая доблестным генералом Андерсом, воевать с Гитлером не стала. Хотя Сталин не торопил: «Поляки могут выступить и тогда, когда Красная Армия подойдёт к польским границам». (Как раз под редакцией генерала Андерса – в унисон доктрине Даллеса – в 1948 г. в Лондоне был издан сборник материалов «Катынское преступление в свете документов», выдержавший более 10 изданий). Подкормившись на тоталитарных пайках, приодетые в новые шинельки, 80 тысяч военнослужащих и более 37 тысяч членов их семей выезжают в Иран. Для боевых действий они предпочитают более теплый климат.
И что же получается, что для поляков лагеря НКВД были раем, и никто там не погибал? Раем лагеря не были. Есть в этой проигнорированной справке графа «потери при эвакуации», и потери там значатся довольно существенные – 1.834.
Поскольку суд рассматривал преступления режима, а не конкретно Катынское дело, детали этого расследования во внимание не принимались. А детали были такие.
Все погибшие застрелены из немецких пистолетов. Аккуратно, в голову, все. Вывели б, как бывало, поставили в ряд и пальнули из винтовок, а уж кто шевелится, того из пистолета. Нет, все методично, строго по регламенту. Некоторые трупы были крепенькие, а некоторые совсем раскисли. Деньги – в том числе, выпущенные при немецкой администрации, – так и лежали у трупов в карманчиках, а у многих на пальцах поблескивали золотые кольца.
Это чтобы старшина Биндюгин да не собрал золотых колец для хозяйственных нужд? Верится с трудом.
А зато местные говорили, что именно с приходом немцев лес стал охраняться усиленными патрулями; появились надписи, грозившие расстрелом на месте, если кто без пропуска забредет. Военнопленный солдатик Коля Егоров, что родом из Ленинграда, сбежав от немцев, рассказал, как в марте 1943-го они, пленные, откапывали трупы в польской форме и вынимали документы. Двое военнопленных были расстреляны за то, что господин немецкий офицер какие-то бумаги у трупов все-таки обнаружил.
У нескольких тысяч неповоротливых тел, конечно, даже при немецкой дотошности невозможно из карманов вычистить все. Кое-что осталось. На некоторых неотправленных открытках стоят числа, когда советских войск в Катыни быть уже не могло.
Да и работоспособность «тройки» (отмененной, кстати, с ноября 1938 года) завораживает – рассматривается до 1300 дел за день!
В общем, всё как-то клонится совсем не в ту сторону.
Конечно, сейчас, когда официальные выводы о Катыни сделаны и занесены в исторические справочники, ни один политик не рискнет озвучить иную версию: никаких преференций этот политик не приобретет, ибо дело прошлое, давнее, но агрессии со всех заинтересованных сторон огребет по полной. Ну что ж, пусть так и остается. Только нелишне будет вспомнить о первоисточнике катынской правды.
Итак, весна 1943 года. Вторая мировая война вошла в свою определяющую фазу. Через три месяца переломный момент – Курская битва. 13 апреля 1943 года по берлинскому радио прозвучало первое слово правды о Катыни. Далее подключилась пресса. Тут же в Катынь направляются журналисты из Швеции, Швейцарии, Испании, ряда стран-сателлитов Германии и делегация поляков из генерал-губернаторов. Именно тогда на глазах мировой общественности и находят 4421 труп.
Но почему все эти журналисты не рванули в Бабий Яр, где расстрелянных (немцами) было на два порядка больше?
Цифра же 4421, совпадающая с НКВДешной цифрой из справки, означает, что на территории Катынского леса, площадью в несколько квадратных километров, были найдены все расстрелянные поляки: не было десятка-другого из числа неопознанных или двух-трех-пятерых поляков, закопанных где-то в стороне. Впрочем, ничто не мешает допустить, что феномен такой точности в «записке Шелепина» кроется как раз в данных немецких раскопок.
И почему же Германия поменяла отношение к Польше, с которой находилась в состоянии войны, и резко решила ей посочувствовать? Почему, отложив насущные дела фронта, занимается гробокопательством?
Потому что до Тегеранской конференции оставалось полгода. После дюнкеркских загадок в июне 1940-го – когда Гитлер не стал уничтожать армию англичан и разрешил британским пацанам благополучно возвратиться на Альбион – благодарные англичане в войну не совались. Но в 1943-м ситуация радикально менялась, и дальнейшее неучастие в войне означало остаться без своего куска. Грозивший Германии антигитлеровский альянс Англии и СССР, в начале августа 1939-го так легко сорванный преданной Гитлеру Польшей, сейчас был ну совсем некстати. А еще и Штаты готовы сесть в поезд, набирающий скорость. Ситуация пахнет явным керосином. Поэтому демократические до мозга тазобедренных костей США и Великобритания, наконец, должны узнать, с каким чудовищем собираются задружиться. И этот «наконец» счастливым образом подвернулся под руку.
