Текст книги "После развода. В плену твоего обмана (СИ)"

Автор книги: Зарина Цурик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава 4

Её ждал деревенский домик, примостившийся на ладони заснеженной глуши. Крепкий на вид, с аккуратными окнами, он возвышался посреди девственно чистой белизны.

Вокруг – забор из посеревшего штакетника, утопающий по пояс в нетронутом зимнем покрывале.

Белое-белое, пушистое, оно искрилось под бледным солнцем, не осквернённое ни следами автомобильных шин, ни едкими реагентами городских улиц. Это был мир, не тронутый цивилизацией, мир первозданной, обжигающей красоты, которая одновременно манила и пугала.

Марина жадно вдохнула, пытаясь наполнить лёгкие чистейшим морозным воздухом, и тут же пожалела о своей смелости. Лёгкие сжались, в носу мгновенно защипало, а зубы свело от такого пронизывающего холода, что голова пошла кругом.

Время на раздумья таяло быстрее, чем снежинка на горячей ладони. Казалось, сама стихия подгоняла её, заставляя действовать. Нельзя медлить. Не сейчас, когда она так близко.

Она решительно шагнула за невысокий штакетник, провалившись в сугроб по щиколотку, и, сделав несколько скрипучих шагов по насту, остановилась перед покосившейся от времени дверью.

Она подняла кулак и громко, почти вызывающе постучала. Раз, другой, третий. Эхо стука растворилось в тишине заснеженной деревни, и на мгновение Марина почувствовала себя невероятно маленькой и одинокой в этом огромном белом мире.

Дверь, кряхтя, неуверенно отворилась, словно нехотя выпуская наружу поток стылого воздуха. На пороге, после долгих дней, мучительных догадок и отчаянных поисков, она увидела Матвея.

Он похудел до неузнаваемости, щёки ввалились, а под глазами залегли тёмные тени, делая взгляд ещё более резким и колючим, чем обычно. Определённо, он не ожидал её увидеть. Но вместо замешательства на его лице вспыхнула ярость. Горькая, жгучая, ярость.

– Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашла вообще? – Голос Матвея звучал хрипло, в нём слышалось откровенное отвращение, словно само её присутствие было для него невыносимой пыткой.

– Матвей, нам нужно поговорить, – сказала Марина, стараясь унять дрожь в голосе. – Просто выслушай меня.

– Выслушать? – Он криво усмехнулся, без тени веселья. – А… Понял, так твоя Жанна совсем бесхребетная, да? Я тебе уже всё сказал! Что непонятного? У тебя проблемы со слухом или с головой?

– Я знаю, что твоя измена это ложь! Просто выдумка! – Марина бросилась вперед, просунув пальцы в дверной проем, чтобы Матвей не смог захлопнуть дверь у нее перед носом. Холодный металл обжег кожу, но она не отступила. Ее решимость была непоколебима.

– Чёрт! – Его голос стал тише, – Я думал, у тебя осталась хоть капля гордости. Но нет, ты притащилась за мной в эту глушь, как бродячая собака! Зачем? Чтобы услышать, что я тебя не люблю? Так слушай внимательно, Марина: я тебя не люблю! Перестань за мной таскаться.

Марина оцепенела, но не ослабила хватку. Не сейчас. Не после всего, через что ей пришлось пройти, чтобы оказаться здесь.

– Ты пропал! Ушёл с работы, перестал общаться с друзьями, от всех открестился! Что мне ещё оставалось думать? – Её голос дрогнул, выдавая отчаяние. – Ты никогда раньше так себя не вёл, ты был другим, Матвей… Что с тобой случилось?

– А может, ты меня и не знала никогда? – Его взгляд задержался на её глазах, пронзительный, изучающий, словно он пытался что-то найти в их глубине. – Убирайся. И больше не возвращайся. Даже если со мной что-то случится, ты будешь последним человеком, которого я захочу увидеть. Поняла?

Марина отступила, словно получив пощёчину. Ледяная броня его слов казалась непробиваемой. Она всё ещё не могла понять, какую тайну скрывала Жанна.

Неужели вся тайна заключалась лишь в том, что Матвей просто разлюбил её и теперь ненавидит? Или это очередная ложь, чтобы оттолкнуть её, чтобы она не задавала лишних вопросов?

– Матвей… – сдалась Марина. Её голос стал тише и надрывнее, выдавая всю её боль. – Ну поговори со мной хоть минутку. Я так скучала по тебе… Я так волновалась. – Она взмолилась, отбросив последние остатки гордости.

– Уходи, – сказал Матвей, и на этот раз в его голосе не было прежней ненависти или гнева – Просто уходи.

Марина опустила голову, её плечи поникли. Матвей закрыл дверь. Не хлопнул, а просто медленно, неохотно прикрыл, отрезая её от своего мира. Что делать дальше? Сидеть и ждать, пока он откроет? А стоит ли оно того?

Может быть, никакой великой тайны на самом деле и нет, и Жанна была права, а Марина просто отчаянно хочет верить в то, что не соответствует действительности, просто потому, что не может отпустить Матвея?

Если её присутствие настолько неприятно ему, что он прогоняет её с порога, не дав и слова сказать, то ей нет смыла молить о разговоре.

Даже если у него проблемы, он не доверил их Марине. Почему? Недостаточно доверяет? Или просто не хотел посвящать её в то, что ему дорого, чтобы она не пострадала? В голове роились сотни вопросов, но ответов не было.

Марина медленно спустилась по скрипучим ступенькам. Насильно мил не будешь. Она решила, что сделала достаточно, и теперь просто хотела уйти. Глупо, как же глупо было отпускать такси! Вызывать, а потом и ждать его сюда придётся очень долго, если вообще удастся.

Сначала она встала перед калиткой, зябко поеживаясь. Ей казалось, что он смотрит на нее из окна, что его холодный взгляд прожигает ей спину. Она плотнее закуталась в пуховик и пошла вверх по улице, проваливаясь в снег, чтобы дождаться машины подальше, у чужого дома.

Марина достала телефон, который тут же замерз и стал тормозить. Она чертыхнулась про себя, сунула руки в карманы и стала ждать. Замерзла до жути. Так, что я перестала чувствовать кожу на щеках, а пальцы на ногах в сапогах онемели и начали невыносимо колоться, словно кто-то втыкал в них тысячи ледяных иголок.

Прошло десять минут, а потом ещё тридцать. Мозги, казалось, тоже замёрзли. Марина достала телефон и получила уведомление, которое её совсем не обрадовало. Таксист, который ранее принял её заказ, отменил его. «Из-за погодных условий и дальности поездки», – гласило сообщение. Она попыталась заказать новую машину, но система выдала: «В вашем районе нет свободных машин».

И что дальше?

Возвращаться к Матвею она точно не хотела. Он чётко обозначил свою позицию. Она сделала попытку, и теперь, раз Матвей не хочет её принимать, ей всё равно.

Пусть замёрзнет здесь насмерть, но не покажет свою слабость. Хотя деревня, или как там это правильно называется – ведь здесь была всего одна улица, – была совершенно пустынной, тихой, и казалось, что здесь никого нет.

Возможно, здесь жили только летом, или эта деревня вообще была заброшена? Дома выглядели довольно ухоженными, но из окон на неё смотрела лишь темнота. Марина постучала в несколько домов, но никто не вышел. Она заглянула в окно одного из них, и ей показалось, что внутри пусто. Холод пробирал до костей, и перспектива провести ночь на улице становилась всё более реальной и пугающей.

Марина снова оказалась рядом с тем домом, где остановился Матвей, но лишь мельком взглянула на него и прошла мимо к следующему. Более обветшалому, видавшему виды, с низким крыльцом и облупившейся краской. Она поднялась по скрипучим ступенькам, постучала в окно, затем в дверь. Ей навстречу вышел мужчина – высокий, крепкий, настоящий «здоровяк», как часто говорят. Не накачанный, не мускулистый, а именно жилистый, с широкими плечами и по-хозяйски твёрдым взглядом, в котором, однако, не было ни капли враждебности.

– Здравствуйте, – еле ворочая языком, сказала Марина. От холода ее буквально парализовало, и слова давались с трудом. – Извините… я не могу вызвать такси…

– Да какое тебе здесь такси, цыпочка? – Мужчина перебил её довольно грубо, но без злобы, скорее с лёгким удивлением. – Ты погоду-то видела? Метель будет. Кто в здравом уме сюда поедет?

– Да… теперь я не знаю, как мне уехать… – Марина чувствовала, как на ресницах замерзают слёзы.

Он нахмурил густые брови, задумавшись.

– У меня есть машина. Если заплатишь, то завтра, когда погода наладится, я отвезу тебя куда нужно. Только если заплатишь! – Последние слова прозвучали твёрдо, без обиняков.

– Да! Да, конечно! – Марина так энергично закивала, что у неё закружилась голова. – Это было бы здорово! Только мне негде переночевать…

Он хмыкнул, разглядывая её, дольше чем считалось «приличным» для незнакомых людей.

– Ну, оставайся у меня, – его тон смягчился. – Не оставлять же тебя на улице мёрзнуть. Заходи.

– Большое спасибо… – пролепетала Марина. Ноги едва слушались её, когда она переступала порог чужого дома, испытывая смесь облегчения и неясной тревоги. Спасена. Но от чего? От холода или от Матвея? И что ждёт её за этой дверью, в тепле незнакомого дома?

Глава 5

И вот Марина сидела в огромной гостиной, утопая в старом, но удивительно мягком кожаном диване. Снаружи дом казался скромнее, чем был на самом деле.

Внутри, в свете тусклой, но тёплой лампы, он выглядел иначе. Тяжёлая мебель из тёмного дерева, расписной ковёр на полу, чучела каких-то зверей на стенах – всё говорило о достатке. Охотничий домик. Или, скорее, логово.

Марина уже сто раз успела проклясть свою наивность и надежду. Сто раз повторила себе, что сегодня ни за что не уснёт. Какое-то странное, волнение, предчувствие беды змеёй свернулось в груди, сдавливая дыхание. Она вежливо отодвинула недопитый чай, предложенный её «спасителем».

Леонид, представившийся хозяином этого дома, был мужчиной лет сорока пяти. Крепкий, с жилистыми руками и тяжёлым взглядом. Он говорил много, слишком много, не давая ей вставить ни слова, лишь изредка бросая на неё оценивающие, пробирающие до костей взгляды. Она же отвечала односложно, стараясь не смотреть ему в глаза и чувствуя себя загнанной в ловушку.

Вернувшись с улицы, где он расчищал снег перед домом, Леонид стряхнул налипшие хлопья с массивной куртки и, вместо того чтобы пойти к камину или на кухню, опустился рядом с ней на диван. Марина нервно поежилась, стараясь не выдать своего дискомфорта.

Снаружи было совсем темно. Уличные фонари в городах привычно рассеивают мрак, но здесь, в глуши, была другая темнота – густая и непроглядная. И всё же в ней был свой плюс: небо. Таким звёздным оно не было уже очень давно.

Мириады искрящихся точек, рассыпанных по чёрному бархату, казались нереальными, заблудившимися жемчужинами. Кто бы мог подумать, что зимой небо может быть таким… Но сейчас это холодное, равнодушное величие затягивалось серыми тучами, скрывая то, единственное, что могло отвлечь Марину от дурных мыслей.

Леонид вальяжно развалился на диване, почти касаясь её плечом. Марина незаметно отодвинулась к краю, стараясь создать хоть какое-то пространство между ними.

– А ты как сюда попала? Приехала, что ли, к кому-то? – его голос был хриплым, прокуренным.

– Да, приехала… Ну, оказалось, что их нет дома, – выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он протянул долгое «у-у-у».

Неожиданно он придвинулся ещё ближе, его рука метнулась к её ладони и крепко сжала её. Марина вздрогнула. Его кожа была шершавой и горячей, а её ледяной.

– Замёрзла, ты сколько на улице простояла? Надо было раньше к кому-нибудь пойти, руки ледяные, – он начал энергично растирать её ладонь своими мозолистыми. Марина тут же отдёрнула руку, словно обожглась.

– Да нет, не сильно замёрзла, всё уже нормально, – поспешно и нервно выпалила она.

– Ну-ну, как знаешь, – усмехнулся мужчина.

Марина сидела к нему боком, избегая смотреть в глаза, но всё равно чувствовала на себе его обжигающий взгляд. Он буквально впился глазами в её профиль, и это ощущение было настолько реальным, что ей казалось, будто его взгляд оставляет ожоги на коже.

– Наверное, уже пора ложиться… Где я могу лечь? – промямлила Марина, теребя пальцы. Голос звучал тонко и неуверенно, совсем не так, как ей хотелось бы его слышать.

– Да прямо тут и ложись, – он грязно усмехнулся.

Одного этого взгляда, одной этой мерзкой усмешки было достаточно, чтобы Марина миллион раз пожалела о своём решении остаться у него. Инстинкт вопил, кричал об опасности.

– Хорошо, – твёрдо произнесла она, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства и самообладания. – Тогда я пойду спать. Вы идите тоже… – Она попыталась встать, но он поймал её за руку.

– Да, чтож ты пугливая такая, иди ко мне. Я тебя согрею, – он придвинулся ближе, на этот раз агрессивно, и его тело почти полностью соприкоснулось с её. Марина дёрнулась, чтобы вскочить, но Леонид оказался быстрее.

Его тяжёлое тело придавило её к дивану. Одна рука схватила её за запястье, другая за талию, притягивая к себе. Из горла Марины вырвался пронзительный крик, полный ужаса и отчаяния. Она царапнула его ногтями по лицу, пытаясь оттолкнуть, но он лишь отмахнулся, прорычав что-то неразборчивое.

– Да что ты ломаешься, сама же пришла! Тебе понравится, – его голос звучал низко и угрожающе, а запах его, окутывал вызывая тошноту.

– Отпусти! Нет! – кричала Марина, извиваясь под ним.

– Заплатишь телом, я тебя куда угодно отвезу, цыпочка, – он противно рассмеялся, и её сердце замерло от панического страха.

Его рука скользнула к её груди, сминая ткань свитера, вторая полезла к ширинке брюк. Марина почувствовала, как её охватывает дикий ужас, парализующий и обжигающий. Но инстинк самосохранения оказался сильнее. Внезапно она рванулась всем телом, когда он навалился на неё ещё сильнее, и, собрав последние силы, вонзила зубы ему в ухо. Со всей силы. В рот хлынула кровь.

Леонид взвыл, отшатнулся, схватился за ухо, по пальцам потекла кровь. Эта секунда, этот миг его замешательства стали для неё спасением. Капля чужой крови на её губах жгла, а боль в челюсти была ничтожной по сравнению с тем ужасом, который она только что пережила. Марина сорвалась с места, пулей вылетела из гостиной, схватила куртку, висевшую на крючке у двери. Сапоги? Нет времени! Босиком, в одних носках, она распахнула входную дверь.

Жуткая метель встретила её ледяным порывом ветра и колючей стеной снега. За спиной раздался яростный рык Леонида.

– Сука! Я тебя прикончу!

Он гнался за ней. Босиком, в одних носках, Марина бросилась в ночь, в снежную бурю, крича от ужаса, моля о помощи, не зная, к кому обратиться. Его мощные руки схватили её за плечи и грубо развернули. Она в панике закричала, и из её груди вырвалось имя, которое она даже не осознавала.

– Матвей!

Она попыталась ударить его, но он снова повалил её в глубокий сугроб. Холод пробрал её до костей. Он придавил её своим телом, не давая пошевелиться. В отчаянии она снова ударила его между ног, а потом ткнула пальцами ему в глаза. Леонид взвыл, но хватка не ослабла. Он навалился на неё всем телом, вминая в снег, и замахнулся, чтобы ударить.

– Да ты же сама этого хотела! – прошипел он в ярости. Марина закрыла глаза, готовясь к удару, чувствуя, как её лёгкие горят от холода и крика. Но удара не последовало. Он резко слетел с неё.

Когда она наконец решилась открыть глаза, то увидела Леонида на земле с разбитым лицом. А над ним, сжимая кулаки, нависал Матвей.

Матвей был страшен в своей ярости, его глаза горели диким огнём, и он снова и снова впечатывал лицо Леонида в снег, не сбавляя силы. Леонид уже не сопротивлялся, лишь мычал, пытаясь прикрыть голову.

– Остановись! Стой! Ты его убьёшь! – Марина вцепилась в Матвея, пытаясь оттащить его за плечи. – Хватит, пожалуйста!

Наконец его плечи и мышцы медленно расслабились под её слабыми попытками. Он отстранился, словно выходя из транса.

Леонид откашлялся, перевернулся на живот и попытался подняться. Он действительно был здоровяком, раз смог встать после стольких ударов. Шатаясь, он поднялся на ноги и с ненавистью зыркнул на Марину.

– Шлюха! Сама же пришла, к одинокому мужику, а теперь строишь из себя целку! – грязно выругался Леонид.

Матвей снова двинулся к нему, но Марина остановила его, схватив за руку.

– Не надо, пожалуйста… – её руки неконтролируемо дрожали, а язык заплетался от пережитого ужаса и нервного потрясения. Матвей неохотно отступил.

– Сукин сын! – не унимался Леонид, сплёвывая кровь. – Ты мне за это ответишь! Я тебя поймаю, ноги тебе переломаю!

Леонид сыпал пустыми угрозами. Его глаза горели безумным огнём, и в них читалась не просто злость, а глубоко укоренившаяся животная ненависть.

– Я вам головы поотрываю – он развернулся к дому и, прежде чем скрыться за дверью, прокричал: – Убирайся отсюда! Увижу тебя ещё раз, пристрелю, ясно⁈ —. Он явно не шутил, но было не ясно, кому эта угроза была адресована.

Куртка Марины валялась на земле, присыпанная снегом. Она обхватила себя руками, дрожа то ли от пронизывающего холода, то ли от пережитого страха. Адреналин бешено колотился во всём теле, пульсируя в венах и не давая прийти в себя. Она посмотрела на широкую спину Матвея.

Он услышал ее крики пришёл…

Марина перевела взгляд на тёмные окна дома Леонида. Она и представить себе не могла, что столкнётся с чем-то подобным, да ещё и так быстро, так агрессивно…

Матвей наконец перевёл на неё свой взгляд. Затем скользнул им на её стопы, утопающие в снегу. Его прежняя ярость растворилась, уступив место тревоге.

В темноте, под завыванием ветра, они смотрели друг другу в глаза. Будто задавая один и тот же вопрос: «Что теперь?»

Глава 6

Марина сидела на краю дивана, кутаясь в безразмерную футболку, которую ей молча протянул Матвей. Ткань еще хранила его тепло и едва уловимый запах, от чего в груди предательски щемило.

Она не сопротивлялась, не плакала и даже не дрожала. Внутри воцарилась мертвая пустота, надежно защищавшая ее от осознания того, что произошло всего полчаса назад. Боль и покалывание в обмороженных ступнях казались чем-то далёким, не имеющим отношения к её телу.

Матвей опустился на пол перед ней, оказавшись у неё в ногах. Он обхватил её ледяные ступни и начал растирать их рукавом шерстяного свитера, стараясь вернуть жизнь побелевшей коже.

Он не смотрел на неё, сосредоточившись на своём деле с какой-то суровой, почти пугающей сосредоточенностью. А Марина смотрела. Равнодушно, словно изучая неодушевлённый предмет.

– Почему не уехала? – спросил он, не поднимая головы. Его голос звучал глухо, словно доносился из-под толщи воды.

– Хотела, – Марина откинулась на спинку дивана и уставилась в потолок, где плясали рыжие блики. – Но не смогла. Завтра я исчезну, так что можешь не волноваться. Больше я тебя не побеспокою.

Руки Матвея на мгновение замерли. Его пальцы, сильные и горячие, сжали её лодыжки чуть крепче, чем требовалось.

– Нужно было прийти ко мне, – в его голосе послышалось глухое раздражение, похожее на рычание привязанного зверя. – Ко мне, Марина. А не к первому встречному мужику в этой глуши.

Она опустила взгляд, заставляя его посмотреть ей в глаза. В её зрачках отражался огонь, но сама она оставалась холодной.

– А я и пришла к тебе. Забыл? Но ты меня прогнал.

Матвей не ответил. Он медленно поднялся с пола и встал на колени, оказавшись с ней на одном уровне. Теперь между ними не было дистанции. В комнате было почти темно, если не считать света из приоткрытой дверцы русской печи.

Большая, побеленная, она доминировала в пространстве, наполняя дом сухим жаром и уютным потрескиванием дров. Тени от языков пламени, пробивавшиеся сквозь щель, извивались на стенах.

– Прости, – почти прошептал он. Его взгляд невольно скользнул по её губам, а затем снова поднялся к глазам, в которых застыл немой упрёк. – Я не должен был отпускать тебя одну. Из-за меня ты попала в эту… беду.

– «Беда» это ещё мягко сказано, Матвей, – горько усмехнулась она. – Но ты не виноват. Виновата я. В том, что, несмотря на всё, что ты наговорил и сделал, я, как последняя дура, продолжаю тебя любить.

Он вздрогнул, словно от физического удара. Снова наклонился и продолжил растирать её ноги, но теперь его движения стали другими. Медленными, тягучими. Ладони скользили от стоп вверх к икрам, вызывая у Марины невольное содрогание, на этот раз не от холода, а от запретной близости с уже «бывшим».

– Спасибо, что спас, – тихо добавила она, пытаясь взять себя в руки. – Как ты услышал?

– Я не слышал, – Матвей по-прежнему избегал прямого взгляда, сосредоточенно согревая её кожу. – Просто вышел проверить… не сидишь ли ты под моим забором.

Марина хмыкнула, чувствуя, как абсурдность ситуации давит на неё. Они снова замолчали, погрузившись в густую, тягучую тишину, нарушаемую лишь потрескиванием печи.

Сбросив с себя тяжёлый свитер, Матвей остался в одной футболке. Его движения стали смелее. Тёплые мозолистые ладони поднимались всё выше, почти до колен, и Марина прикрыла глаза.

Она хотела ненавидеть его, хотела оттолкнуть, но тело предавало её, впитывая каждое прикосновение. В полумраке он казался ещё красивее: тёмные пряди волос, упавшие на лоб, резкая линия подбородка, широкие плечи, которые когда-то были её единственной опорой.

– Ты сбежал, – сорвалось с её губ прежде, чем она успела себя остановить. – Сбежал от всех. Ладно, не говори мне истинных причин, раз я для тебя чужая. Но скажи зачем был весь этот цирк? Зачем ты инсценировал измену? Неужели я была такой обузой, что проще было растоптать меня, чем просто поговорить? Почему Жанне ты доверяешь больше, чем собственной жене?

Матвей тяжело вздохнул. Его большой палец медленно обвёл контур её колена, а затем он на мгновение прижался к нему губами. Этот жест был настолько нежным и полным отчаяния, что у Марины перехватило дыхание.

– Я не знаю, – выдавил он, глядя ей в глаза. – Не знаю, как объяснить. Но по-другому я не мог.

Его рука скользнула выше и уверенно легла на бедро.

– Прости меня за эту боль. Но всё, что я делал… я делал это ради тебя. Так лучше.

– Для кого лучше⁈ – Марина повысила голос. – Твоё «лучше» разрушило мою жизнь! Матвей, посмотри на меня!

Он был подобен скале – непоколебим и неприступен. Вместо ответа он приподнял её левую ногу за ступню и замер, словно увидел её впервые. Кончиком указательного пальца он начал медленно соединять родинки на её коже, вырисовывая невидимое созвездие.

Марина разрывалась между яростью и всепоглощающим желанием. Ей хотелось ударить его и в то же время раствориться в его тепле. А Матвей вдруг начал покрывать её кожу долгими влажными поцелуями: от подъёма стопы, по голени, выше к колену.

Когда он поднял голову, их лица оказались в сантиметре друг от друга. Тоска по нему, копившаяся неделями, оказалась сильнее гордости. Марина коснулась его щеки, ощутив кончиками пальцев колючую щетину, и притянула к себе.

Их губы встретились. Сначала он замер, не отвечая, и Марине захотелось провалиться сквозь землю от жгучего стыда.

Она уже начала отстраняться, когда он вдруг сдался. Матвей перехватил инициативу с такой страстью, что у неё зашумело в ушах. Звуки поцелуев смешались с гулом огня в печи. Их тени на стене слились в одну причудливую фигуру.

Он рывком поднялся, увлекая её за собой и не прерывая поцелуя. Марина запрокинула голову, когда он, стянув с неё футболку, прижал её спиной к спинке дивана. Его горячие ладони начали жадно исследовать её тело, по которому он, очевидно, изголодался не меньше.

Но в какой-то момент реальность пробилась сквозь пелену страсти. Марина упёрлась ладонями ему в грудь, останавливая его.

– Я не понимаю… Что происходит? – прошептала она, тяжело дыша. – Ты то гонишь меня, то ласкаешь. Ты хочешь моё тело, но отказываешься открыть мне душу. Так нельзя, Матвей.

Он замер. Его взгляд мгновенно потух. Он отстранился так резко, что Марина чуть не упала, и ей тут же захотелось взять свои слова обратно.

– Завтра утром я отвезу тебя домой, – отрывисто бросил он, подбирая свой свитер с пола. – Можешь занять любую свободную комнату.

Он ушел, оставив её одну в пустой комнате.

Марина встряхнула головой, пытаясь осознать реальность происходящего. Она медленно растянулась на диване, натягивая на себя колючий шерстяной плед. Глядя на затухающие угли в печи, она сжала кулаки.

Как Жанна сказала: если судьба сводит их снова, значит, жизнь еще не закончила этот сценарий. Что ж, раз так – она сама станет этой судьбой. Она не уедет завтра. Она не сдвинется с места, пока не вытрясет из этой «скалы» всю правду до последнего слова.