Текст книги "Не чужая смута. Один день – один год (сборник)"

Автор книги: Захар Прилепин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

* * *

Я, когда читал быковского «Окуджаву» в серии ЖЗЛ, внутренне даже сочувствовал, насколько возможно, тому, как Дмитрий Львович пытался оправдать позднего Окуджаву (помните все эти чудесные высказывания Окуджавы: «расстрел Парламента смотрел, как самый увлекательный фильм…»; «захват больницы в Будённовске – сложный момент, но Басаеву всё равно поставят памятник»).

Быков сравнивал Окуджаву с Блоком и говорил, что это как бы схожий рисунок судьбы – в финале жизни вдруг порвать со всеми… выйти на другие уровни… тра-ля-ля…

Фиг с ним, что позиции Блока и Окуджавы – диаметрально противоположные, что Блок действительно в пору «Двенадцати» выступил против «прогрессивного большинства», а Окуджава всю жизнь, и тем более в 91-м, 93-м и в 96-м, находился внутри «прогрессивного большинства»; было ясно, что Быков любит своего героя и находит, в силу своего гуттаперчевого ума, всякие сложные мотивации для его позорных поступков и дегенеративных высказываний.

…А тут я вдруг подумал: а может, Быков всерьёз всё это писал про Окуджаву? Всерьёз его сравнивал с Блоком? Всерьёз пытался оправдать весь этот бред про «памятник» и «самый увлекательный фильм»?

Я так подумал, но сам себе всё равно не поверил. Нет, всерьёз об этом нельзя. Ну, правда.

* * *

Самая лучшая главка в книге «Квартал» Дмитрия Быкова – это как некто Клоков (ну, вы понимаете) выходит от любовницы и видит карлика не карлика – а что-то очень маленькое, в шляпе, без лица, без глаз, сгусток чего-то отвратительного – но не зла, а воплощённой печали, воплощённого уныния и какой-то брезгливости от жизни.

Быков чудесно это описывает.

Суть в том, что этот карлик – он за Быковым всё время ходит. И в «Квартале» он в этом сознаётся. А то мы не знали.

Неделю назад я вдруг прочитал очень древний рассказ (на самом деле, скорей, даже очерк, который выдан за рассказ) в книге Александра Проханова «Желтеет трава» (это вторая его книжка, три тысячи лет назад выпущенная, я её нашёл и заказал в букинистическом; недавно её переиздали, но, по-моему, не целиком).

В рассказе этом лирический герой Проханова (они у него тоже, кстати, носят фамилии типа Клокова) летит с любимой в самолёте – и вместе с ними на борту перевозят коня.

И он этого коня превосходно описывает, и весь этот полёт с конём символизирует огромное будущее, жизнь, силу и вообще сочетание вещей ужасно далёких друг от друга и в то же время – чем-то объединённых.

К тому веду, что быковского карлика я никогда не встречал и не знаю, как он выглядит. А прохановский конь всё время за мной то скачет, то летит, то прыгает с дерева на дерево, прикидываясь белочкой. Но я-то знаю, что это конь.

Всем желаю коня. И пусть карлик вас минует.

* * *

У Быкова в книге «Квартал» хорошо:

«Советский Союз мог содержать – и содержал – малопосещаемые места. Он мог себе это позволить, даже если места были сомнительные, никому особенно не нужные. Но именно в таких местах осенними вечерами было совершенно волшебное ощущение: на никому не нужном советском фильме, который смотрят в зале пять человек, или в театре-студии, куда ходят три с половиной школьника и учатся там у бородатого режиссёра-авангардиста, который в 1989 году при первой возможности уедет навсегда (и нигде не будет так счастлив, как в театре-студии при Доме пионеров Октябрьского района на углу улиц Двадцатилетия и Тридцатилетия Октября, в октябре месяце). Потом стали строить, открывать и всячески насаждать места, где должно быть много народу, а всё малопосещаемое закрывать, но всё великое как раз и формируется в малопосещаемых местах, в книжных магазинах, в которые никто не ходит, в кинотеатрах, где что-то смотрят пять человек… Одна надежда, что скоро вообще нигде никого не будет и всё опять будет так же, как в доме, который тихо разрушается».

Наверное, сейчас снова есть такие – не такие, но похожие – места – я не знаю, но есть ведь.

Просто я вырос, Быков вырос, и нас больше не пускают в старый кинотеатр и в студии.

Я, помню, школу прогуливал и сидел на утреннем сеансе, смотрел фильм «Царская охота» с Ерёменко и Самохиной. Они, кажется, уже оба умерли. А такие были молодые и красивые.

И я такой был счастливый.

Такой же примерно, как сейчас, – но тогда я спал, а сейчас проснулся.

И ещё я помню книжный магазин, куда я ходил сотни раз и всё смотрел на собрание сочинений Брюсова, оно было дорогое. И мне казалось совершенно волшебным.

Теперь у меня есть два собрания сочинений Брюсова, но это всё не то, не то.

* * *

Фильм Тарковского «Солярис» запечатлел момент усталости – в том числе и советской усталости – от гигантского человеческого оптимизма, от оптимистического гигантизма, от сногсшибательных космических программ, от настоятельного «и-на-марсе-будут-яблони-цвести!».

(То же самое просматривается, к слову сказать, в настроениях поздних Стругацких.)

Главный герой, Крис, прилетая на Солярис, наклоняется завязать шнурок. Это тот самый шнурок, который развязался у Гагарина в известной кинохронике – а Гагарин всё шагает навстречу руководителям державы, гагаринская улыбка во весь рот, шнурок болтается во все стороны, вот-вот запнётся и упадёт наземь первый человек в космосе.

В «Солярисе», наконец, завязали шнурки и поняли, что, сколько бы человек ни вырывался за пределы себя, своей цивилизации, солнечной системы – спасает его в конечном итоге только собственная совесть, собственный неумолимый стыд.

«Хороший ты человек, только плохо выглядишь», – одна из ключевых фраз фильма, и относится она к человеку вообще.

…И вот стоит в финале, обыгрывая сюжет великой картины, блудный сын Крис у ног отца. Сколько ни блуждай – всё равно вернёшься туда же, к порогу.

Однако тема, заявленная в фильме, имеет продолжение. Ныне человек забросил попытки вырваться за пределы себя, никакой Солярис нас больше не влечёт, гаджеты увлекательней космоса и яблонь на Марсе – а что совесть? что стыд? Неужели полегчало?

Хорошо ты выглядишь, человек, вот только сам ты…

* * *

Мы досмотрели-таки сериал «Оттепель», который многие очень хвалили, а некоторые очень ругали – в основном, за «обеление совка». Мне мой друг Дуня сообщила, правда, что за «очернение совка» его тоже ругали, но я так и не заметил подобной ругани. Может, была, но я не видел. А вот недовольство по поводу того, что одеваются слишком хорошо, а ГУЛАГа слишком мало, – встречалось десятки раз.

Короче, кино милое, трогательное, при некоторых «но» (например, треть картины происходит за пьяным столом, что драматургически несколько непродуманно) – мне всё очень понравилось, женские роли отличные, мужские тоже замечательные.

Что до «одеваются слишком хорошо» и «водка всё время есть» – ну, ребят, это ж артисты, режиссёры-операторы, модельеры, чиновники, элита – там ни одного простого героя нет, в смысле – колхозника или работяги. А эти и одеваются, и имеют свои буфеты, всегда так было.

Характерно, что ругали картину люди, которые в том времени не жили и в глаза его не видели – в отличие от Валерия Тодоровского, который на всё это смотрел детскими (самыми внимательными на свете) глазами.

Ну и, наконец, к любимой теме. Я тут подумал, что меня нисколько не смущает в «Оттепели» ни звероподобный опер, ни советская пресса, топчущая невинных, – что было, то было, чего бесноваться-то. Но наши оппоненты не обладают и толикой этой толерантности: уверен, что если б всех героев фильма посадили, а потом расстреляли бы за антисоветскую агитацию, никто б из них и слова не сказал, все остались бы довольны «исторической правдой».

Собственно, такой фильм – только у Тодоровского-старшего – был. «Какая чудная игра» назывался. Суть в том, что ситуация, показанная в фильме, действительно имела место (студенты изображали на Новый год праздничные послания Сталина по радио) – но там никого не расстреляли, только повыгоняли из институтов, звери проклятые. А в фильме – бах, бах, и всех убили. И никто не потребовал тогда справедливости из нынешних критиков.

Собственно, даже я не потребовал. Просто кино понравилось, вопреки всему.

И кто тут у нас демократ после этого.

* * *

Публицист Валерий Панюшкин и актриса Ксения Раппопорт общались для одного глянцевого журнала.

Потом Панюшкин отчитался, что в числе прочего они говорили «…про то, какой Прилепин прекрасный писатель, и как жаль, что он то и дело публикует в прессе недостойную его таланта нацистскую жеребятину».

Хорошо сказано, спасибо. Иго-го, как говорится.

Я как раз смотрю Раппопорт в «Исаеве» Урсуляка сейчас. И Урсуляк мне нравится, и Раппопорт.

И даже Маковецкий. Этот вообще очень крутой.

Только один традиционный ляп заметил в этом фильме.

Там Маковецкий играет писателя Никандрова, который бежит из Советской России, встречает в Ревеле белогвардейца Воронцова и говорит ему: «Я привёз рукопись нового романа!» И поднимает маленький саквояжик.

Так наши прогрессивные деятели, помню, выводили на чистую воду Шолохова, рассказывая, как он украл офицерскую сумку с «Тихим Доном».

Для справочки: когда Ильф и Петров дописали «12 стульев» (в четыре раза меньше «Тихого Дона») – они везли его на санках: огромную кипу. Шолохов должен был подводу украсть, чтоб «Тихий Дон» своровать.

А в саквояжике можно только фельетон перевезти.

И всё у них так. Идут с ощущением собственной прекрасной правоты, всё им уже ясно, потом у них спрашиваешь: а доказательства-то есть? – А вот, – отвечают, и поднимают саквояжик.

* * *

Вы, наверное, все уже видели, а я только что.

У меня есть привычка смотреть вечерами плохое кино, когда я живу один в деревне.

В течение дня я читаю какое-то количество хороших или очень хороших книг, а вечером – уложу детей и восстанавливаю баланс.

При том, что это кино, как правило, и не очень интересно смотреть – тут, скорей, какой-то эксперимент проводится.

Мне очень нравятся иностранные фильмы про русских.

Смотреть всё это совершенно невыносимо, но характер надо воспитывать. Я обычно добиваю фильм в три-четыре приёма, по двадцать – тридцать минут.

Вчера, например, я досмотрел «Мёбиус», французско-бельгийское кино, куда они пригласили самого Тима Рота (Тимофей, однозначно, один из самых крутых в мире актёров).

Тим Рот играет нечто среднее между Абрамовичем и Березовским. (Абрамовича они вообще очень любят, он, судя по всему, уже символ России; я, например, уже видел другой вариант Абрамовича у Гая Ричи в «Рок-н-ролльщике».)

Две главные роли исполняют французы. Героиня: блондинка-американка, по совместительству банковский гений. Герой: вечно небритый офицер ФСБ, которого глава ФСБ (актёр Владимир Меньшов) нашёл в тюрьме, осуждённого на двадцать лет, и вытащил оттуда! Прикиньте, как у нас куют чекистские кадры.

Создатели картины весь фильм крепились-крепились, и некоторое время русские, боже ж ты мой, были похожи на людей.

Но едва фильм за середину перевалил, они не сдержались.

И понеслось.

Глава ФСБ (Меньшов) садится на свою белую яхту под песню «Вихри враждебные веют над нами» в хоровом исполнении. Абрамович (Тим Ротаныч), влюблённый в банковского гения-блондинку, демонстрирует широкую русскую душу, то есть ведёт себя как ботан и тинейджер. Главный герой, который офицер ФСБ, достаёт из каждого шкафа в своём кабинете бутылку водки и в сложную минуту отпивает.

К тому же он, как я понял, работает параллельно на французскую разведку (иначе французы не имели бы морального права изображать офицера ФСБ таким хорошим). У него, к тому же, есть некоторое оправдание – через французов русские хотят развести американцев и заманить их в Иран (типа как Сусанин заманивал поляков в лес).

(Так французы, которые давно, мягко говоря, зависимы от США, втайне демонстрируют фигу в кармане американцам: а вот русские сейчас выпьют водки и вас обманут, ля-ля-ля.)

Короче, идиотизм несусветный. Именно то, что я хотел.

…И всё-таки эти «Вихри враждебные»…

Ведь есть же десятки новых отличных русских песен, неужели ни при каких условиях нельзя вместо «Дубинушка, ухнем!» взять и вставить какого-нибудь Шевчука?

А нельзя. Обратите внимание: если «Аквариум» приезжает в Париж – 95 % публики русские, ещё немного есть, например, сербов с поляками и чуть-чуть французских славистов. А если приезжает Патрисия Каас в Москву – 100 % в зале русских, и даже французский атташе не пойдёт её слушать в кремлёвский концертный, потому что он и в Париже её не слушал.

В России за последние пятьдесят лет в массах прижились, скажем, двадцать французских исполнителей, от Пиаф и Гинзбурга до Арканы и Паради, а там – в массах – не прижился и не приживётся никто, поэтому всегда будут «Вихри враждебные» звучать.

Но, представляете, вот мы снимаем кино про французских шпионов, и едва там появляется начальник их разведки, мы поочерёдно врубаем подложкой «Марсельезу» и Джо Дассена, а его подчинённые жрут огромных лягушек во время ланча и обсуждают французский поцелуй, подзывая гарсона криком «Каналья!»…

Я не могу это представить.

Заладили: Европа-Европа.

Европа – это мы. А они – дети малые. Только такие широкие и добрые люди, как русские, могут всё это терпеть и не замечать, считая себя при этом глупее европейцев.

Раньше такие вещи можно было «железным занавесом» объяснять. Теперь этому нет объяснений. Перед нами – данность. Это навсегда. («Гравитацию» тоже посмотрели? Там водка на российском космическом корабле хранится под сиденьем.)

Конечно, за последние десять лет русские стали чууууть-чуть посимпатичнее, процентов на 10.

Но это скоро закончится, не переживайте. Эх, дубинушка, ухнем. Вихри враждебные веют над нами. Подпевайте.

* * *

Смотрел не очень новый, но совсем не старый, где-то трёхлетней давности фильм с Томом Крузом, название забыл… «Джек Пинчер»?[2]2
  «Джек Ричер» (2012).


[Закрыть] Не важно.

Там появляется старый русский мафиози, у него нет пальцев. Вместо десяти – один.

Вообще фильм очень славный, классика жанра, лажа только в том месте, где русский мафиози рассказывает, как он потерял пальцы.

На одной руке все пальцы ему раздробили в тюрьме (ужасные охранники или кагэби – кто именно, не уточняется), а на другой руке – он… отгрыз сам, чтоб не попасть на, по его словам, «серную шахту».

Я такие моменты ужасно люблю и, наверное, скоро начну их коллекционировать.

Думаю, что западная и, в частности, американская контрпропаганда – кусает в итоге сама себя. Все теперь в курсе: нет ничего страшнее северных корейцев и русских.

Что там смешной губернатор Шварцнеггер, или печальный художник Сталлоне – мы все знаем им цену, это старые добрые бройлерные клоуны.

А вот русские отгрызают себе пальцы, чтоб не работать.

В финале этого русского престарелого грызуна Том Круз убивает.

Но все понимают: русскому всё равно. Подумаешь, убили.

* * *

Сто тысяч пятьсот сорок раз слышал высказывания о том, что Эдуард Лимонов не политик, а писатель, и пусть бы себе писал.

(Не пытаясь увязаться за Эдуард Вениаминычем, всё-таки напомню, как недавно одна хорошая актриса печалилась, зачем Захар Прилепин публикует свою публицистику – т. е., как она выразилась, «нацистскую жеребятину» – когда Захар пишет, по её словам, недурную прозу; собственно, так много кто говорит.)

Прочёл тут у Вадима Кожинова интересное наблюдение о том, что в последние годы жизни Тютчев публиковал только политические стихи, поэзию в целом забросив. «Не следует забывать о том, – пишет Кожинов, – что и другие величайшие художники слова – Гоголь, Достоевский, Толстой – также не могли удержать свою человеческую и творческую энергию в рамках искусства. Даже и сам Пушкин в последние годы жизни, если и создаёт поэтические творения, то скорее для самого себя (ибо почти не печатает их), а основные свои силы отдаёт публицистике».

Александр Блок писал в дневнике: «Нет, мы не можем быть “вне политики”, потому что мы предадим этим музыку, которую можно услышать только тогда, когда мы перестанем прятаться от чего бы то ни было».

…Когда мы перестанем прятаться от любых страшных вопросов.

Так что Лимонов в тренде. А его хулители – болваны.

Седлай нацистского жеребца, кучер. Фёдор Михалыч и Эдуард Вениаминыч кататься изволят.

* * *

В своё время, скажем, для Достоевского «либерал» и «социалист» означали плюс-минус одно и то же. Сегодня «социалист», «левак», «коммунист» в России имеет значение несколько или совсем иное, чем то, что вкладывал в него Достоевский.

«Левое» движение в России в силу самых разных факторов приобрело черты национальные, русские – в том числе под влиянием литературы: после «Скифов» Блока, после революционной поэзии Есенина, после Горького, Шолохова, Леонова – после всего этого «левачество» в России неразрывно связано с самой русской идеей.

Главная задача действительно либеральных общественных деятелей и активистов, философов и литераторов – создание российского патриотического либерального движения.

Без либерализма политический спектр никогда не будет полон. Грамотно забрать либеральное учение у проходимцев и людей с устаревшими, наскучившими взглядами – насущное дело сегодня.

Персонажи, которые в любом мало-мальском конфликте между Европой и Россией всегда выступают за Европу, – отчего они либералы?

Люди, болеющие за Евросоюз, а не за Таможенный союз, – как они могут быть россиянами?

Либерал модификации «пора валить», модификации «моя страна больна», модификации «Слава Украине!», модификации «86 % россиян, поддерживающих возвращение Крыма, – главная проблема России» – зачем он нужен, какая от него польза?

Люди, которые всерьёз спрашивают: «А что плохого, когда НАТО располагается у границ РФ?» – какие они либералы?

Политолог неизвестного предназначения Радзиховский опять рассказывал, что с начала перестройки у России не было никаких конфликтов с НАТО, и поэтому ему совершенно непонятно, какого чёрта мы так опасаемся этой прекрасной организации.

Этим людям – нет определения в человеческом языке, это не люди, это явления природы, они не говорят, они пузырятся.

Как, вот объясните мне, как в человеческом сознании могут зарождаться такие мысли? «У нас не было конфликтов с НАТО». И что? Это означает, что их не будет никогда?

Ещё говорят, что все военные базы, которые НАТО наставили вокруг нас, – они не против нас, а против всяких там Сирий, Афганистанов, Иранов и Белоруссий. А против нас – ни-ни.

И, конечно же, можно догадаться, что скажут эти пузыри, если конфликт с НАТО когда-нибудь случится. Они скажут: если б Россия так себя не вела – ничего бы не было.

Но, чёрт, как бы она себя ни вела – бомба может упасть сюда. Кто бы ни управлял этой страной – она должна иметь хотя бы умеренные возможности для защиты. И либералы должны первыми об этом беспокоиться, если они либералы.

Или их так не стоит называть?

Люди, которые откровенно больны социальным расизмом и прямо оскорбляют жителей Донецкой и Луганской областей, называя их «дерьмом» (некто Алик) и «неудачниками» (гражданин Артемий), – какие они либералы?

Характерно, что никто из людей плюс-минус их круга и не думает делать замечания своим товарищам и коллегам в связи с этим. Даже глазом не ведёт.

Но едва я сделаю пару досужих заметок про характерные черты нынешних украинствующих – тут же появляются представители прогрессивного сообщества, дружно осуждая «имперскую спесь» и «великодержавный шовинизм».

А в Харькове, между тем, разогнали Марш мира. А ещё там за один день взяли под стражу 43 коммуниста. Никто здесь не хочет выступить хоть раз прокурором украинской стороны и адвокатом российской? Нет?

Ну, тогда надо искать других людей, с которыми можно обсудить судьбу либерализма в России.

Мечтаю, чтобы они нашлись. Сегодня – самое время. Велик будет тот человек, который даст начало новейшему русскому либерализму. Явись, пожалуйста, камрад. Я буду счастлив слышать твою критику по любым вопросам. Такую прекрасную страну можно будет вместе построить.

* * *

События, которые мы наблюдали и наблюдаем на Украине, могли бы побудить нас к самым разным выводам.

Казалось бы, «либералы», «националисты» и «левые» имеют все шансы извлечь свою мораль и начать работу над ошибками.

Не тут-то было.

Бредовость ситуации традиционно заключается в том, что, глядя на происходящее, никто не раскаивается ни в чём, но лишь ещё твёрже и злее стоит на охране своих прежних взглядов.

Для начала, либеральная публика не сделала вообще ни одного вывода из случившегося: все они, как и прежде, неистово уверены, что если б не проклятая Россия, которая в Крым ввела войска, а Юго-Восток заполонила агентами, пособниками и провокаторами, возбудившими «охлос», то Украина давно бы на всех парусах плыла в сладком море общечеловеческих ценностей, рынка и прочей разнообразной свободы.

Между тем, даже элементарное сравнение оранжевой революции 2004 года с нынешним Майданом доказывает, что украинская протестующая сторона, мягко говоря, перегнула с «правой» и русофобской риторикой.

В прошлый раз РФ тоже крайне желала влиять на Украину – но не смогла. В этот раз украинская сторона подготовилась – и активно помогла России.

Всё понятно: российская пропагандистская машина, Киселёв, сорок тысяч борзописцев, оболгавших пресветлую антикоррупционную борьбу лучших людей Украины, составлявших 99,99 % от числа выходивших на Майдан… Однако количество видеоматериалов, письменных и устных свидетельств про «Москаляку на гиляку», зажигательного Тягныбока, харизматичного Яроша, портреты Бандеры, гимны УНА-УНСО, исполняемые в сто тысяч свободолюбивых глоток, телефонные переговоры Тимошенко, желающей разрешать все проблемы при помощи пулемёта, – да собственно элементарный просмотр украинских форумов и набеги киевлян на российскую Сеть отчётливо демонстрировали градус неприязни, если не сказать ненависти к России и ко всему русскому, кроме Шевчука, Рубинштейна и прогрессивной балерины Волочковой.

Я, к примеру, буквально рассмеялся в голос, когда на следующий день после победы Майдана зашёл посмотреть, что там пишет в своём Фейсбуке мой знакомый Айдер Муждабаев, активно поддерживавший киевскую революцию и неоднократно посещавший Киев с этой целью.

У Муждабаева в тот день висела картинка с украинским и российским флагами, под которыми было приписано что-то вроде: «У нас нет причин для ссор, Россия рада победе Майдана, Украина, мы с тобой».

Самое интересное располагалось под картинкой, где толпа утренних посетителей из Украины насыпала гору комментариев типа: «Нет уж, валите со своей Россией подальше!», «Айдер, при всём уважении – прощайте, навсегда», «Отстань, свиноматка, иди в свой хлев» и прочее в том же духе. И ни одного комментария в поддержку сказанного Айдером.

Это при том, что Айдер приобрёл статус на Майдане близкий к героическому, культовому – как же, зам главного редактора крупнейшей российской газеты, всей душой, а также золотым своим пером отработал на Майдан столько дней и ночей.

Украинская интеллигенция, сто сорок тысяч раз сказавшая, написавшая и прокричавшая в сторону России, что мы все тут оболванены кремлёвской пропагандой, сама впала в замечательное, аналогов не имеющее состояние: что-то среднее между психозом и припадком удивительной наивности, случившимся на фоне припадка замечательного самомнения и пылающей бравады.

Если сейчас вскрыть социальные сети ведущих глашатаев Майдана, можно будет в обморок упасть от количества благоглупостей, ложных предсказаний и несусветных оскорблений (в сторону восточного соседа, конечно), которые были ими произнесены.

Поразительно, но российская либеральная сторона ни разу так и не одёрнула своих украинских товарищей: мол, что вы делаете, что вы такое говорите, вы же так угробите свою собственную революцию.

Куда там! Российские симпатизанты Майдана зачастую выглядели ещё более радикально. НАТО? НАТО вводить! Донецк? Донецк давить! Русский язык? Нет никаких проблем с русским языком! Десять тысяч человек вышли на улицу в Мариуполе, десять тысяч в Харькове и десять тысяч в Одессе? Титушки и провокаторы, и на самом деле их было двести человек, у нас и фотография имеется – там десять человек у ларька, вот и весь ваш Юго-Восток.

Всё это именуется одним словом: неадекват.

И громыхание российской государственной пропаганды никак не оправдывает степень неадекватности, проявленной российским «прогрессивным» сообществом.

Другая история – это российские националисты.

С западно-украинскими их коллегами всё более-менее ясно: на волне успеха они решили привести всю страну к единому знаменателю и заигрались. Все российские «прогрессивные» вопли на тему того, что националисты на Украине имели 3 % поддержки и никому были не нужны, – не выдерживают критики. У нас либералы тоже имеют 3 % поддержки, и что теперь – это означает, что их нет и они ни на что не влияют? В моменты государственных кризисов 3 % имеют привычку брать часть власти, а потом и всю власть отжимать целиком – так, например, было в 1917 году, и ещё много-много раз. Нужна лишь деятельная база поддержки!

У «правосеков» база поддержки изначально была вполне достаточной. Посему националистическая риторика на Майдане стала во многом определяющей – и это не могло не ввести в раздражение Крым и Юго-Восток, давно уже копивших свои обиды.

Столь любезный либералам довод о том, что ни один русский до Майдана на Украине не пострадал, – смешон. Как будто если людей не расстреливают на улицах – это должно наделять их чувством упоённости бытием. Либералов в России тоже не расстреливают – чего-то я не вижу на их лицах удовлетворения и радости необычайной. Вам ведь дурно в России? Ну вот и большинству в Крыму и серьёзной части людей на Юго-Востоке Украины тоже давно и непоправимо дурно, и российская пропаганда тут совершенно ни при чём.

Что до наших националистов – то во время украинских событий они раскололись фактически на две равные части. Одни поддержали Майдан – потому что Майдан был против «совка» и за «белую расу». Другие с надеждой обратили взор в Крым и на Юго-Восток, потому что там наблюдался «национальный подъём русских».

Тем временем ситуация оказалась и сложней, и проще одновременно.

Относительно первых всё более-менее ясно: поддерживать чужих националистов, которые в целом презирают твой собственный народ, – это своеобразный националистический мазохизм. Можно, конечно, себе объяснить, что украинские белые собратья ненавидят только «совков», «колорадов» и «ватников», а остальных любят – но для этого нужно очень гибкое мышление, или, скорей, отсутствие такового.

Поддерживавшие Майдан российские националисты понемногу смолкли и распылились – в последнее время их не видно и не слышно. Если б они имели способность к рефлексии, они бы сейчас посыпали голову пеплом и стыдились. Но мы не уверены, что с ними происходит хоть что-то подобное.

Что касается вторых, то они бросили все свои интеллектуальные силы, чтоб не заметить или нивелировать тот элементарный факт, что огромную роль в консолидации русскоязычных граждан в Крыму и на Юго-Востоке имеет не столько национальная (хотя и она тоже), сколько советская идентичность.

Знаменателен уже тот факт, что противостояние между Майданом и Антимайданом началось возле памятников Ленину, которые на следующий же день после киевской победы ошалевшие победители начали сшибать как груши.

Революция октября 1917-го и тем более великая Победа 1945-го до сих пор значат для многих русскоязычных людей очень и очень многое. Эти даты могут служить точкой отсчёта для нашей новейшей идентичности.

Русскому человеку вовсе не обязательно культивировать свою этническую принадлежность, фокусируя на ней излишнее внимание: она для него и так очевидна. В любой кризисной ситуации он ищет иные, более широкие обоснования для единения.

Сколько ни уговаривал «правый» публицист Егор Просвирнин создавать национальные ячейки, или как там он это называл, в Крыму, – никто и не подумал этим заниматься. И правильно сделали. И потому, что это вызвало бы лишнюю напряжённость в среде крымских татар. И потому, что, пойдя по этому пути, русскоязычные неизбежно превратились бы в зеркальное отражение «Правого сектора»: а зачем это нужно? Показать, что мы такие же пассионарные? Или такие же дикие?

Для Крыма и для Юго-Востока характерна стихийно «левая», подчёркнуто антибуржуазная, антиевропейская (потому что Европа воспринимается как символ чуждого порядка вещей) риторика, утверждение своего «левого» иконостаса – в качестве противопоставления иконостасу «правосеков».

Если б в Крым отправили наших самых вменяемых националистов из России с их физиологической ненавистью ко всему советскому – они б там проиграли всё на свете.

В тех местах, где и так много русских, – вовсе не обязательно кричать «Русские, вперёд!».

Тем более, что там, как мы догадываемся, треть, а то и половина участников событий имеет украинское или, скажем, татарское, или какое угодно происхождение: зачастую они русские куда больше по внутреннему ощущению, чем по крови.

Педалирование этнической темы иной раз может и навредить.

Народные волнения в Крыму и на Юго-Востоке – проимперские по сути своей и во многом «левые» по риторическому содержанию.

Конечно, происходящее там при умелом подходе можно трактовать и как «борьбу наций за самоопределение», но на Юго-Востоке борьба за самоопределение, при всей её очевидности – не очевидна.

По большому счёту, они не хотят самоопределяться – они просто не желают жить в составе украинской империи – империя российская, даже в нынешнем её виде, явно нравится им гораздо больше. Какое тут самоопределение: люди просто хотят вернуться домой – оттуда, где пребывали в статусе незваных гостей.

Наблюдая из России украинские события, все разумные граждане должны придти к простейшим выводам.

Объединение либералов и националистов стало главной движущей силой Майдана. Это же объединение позволило прийти к власти на Украине представителям олигархических групп и финансовой квазиаристократии и запустило процесс распада государства.

В итоге формула проста: либерализм, помноженный на национализм, – это неминуемый крах любой империи.

Отрицание «советской» и «левой» идентичности – даже не какие-то личные комплексы наших молодых националистов, а элементарное непонимание важнейших и на данный момент определяющих качеств той нации, чьи интересы националисты имеют желание представлять: русских.

Будущее нашей страны неизбежно будет происходить по линии совмещения проимперских настроений и «левой» идеи (с безусловным учётом определённого умеренного набора либеральных и националистических ценностей).

Если в двух словах, то: «левая» империя. Только так.

* * *

В 2014 году исполнилось сорок лет с момента мощнейшего «нефтяного кризиса», который дал Советскому Союзу отличные козыри в руки.