Текст книги "Код Малевича (СИ)"

Автор книги: Юрий Туровников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

– Спасибо, конечно, – Мельник кашлянул в кулак, – но я это не буду. Боюсь, потом изжога замучает.

Женщина глупо улыбнулась. В этот момент раздался хлопок входной двери, за которым последовал громкий топот, а через секунду в коридоре появился восьмилетний мальчишка в порванных синих джинсах, черной футболке с черепом кролика, логотипом группы «ФАКТОР СТРАХА», подаренной Григорием, и бейсболке с надписью «I love Ruslandiya». Пацан швырнул в сторону школьный рюкзак и, стряхивая грязь с кроссовок, побежал в кухню.

– Дядя Гриша! – сорванец плюхнулся Мельнику на колени и обвил его шею руками.

– Здорово, бандит! – лейтенант потрепал мальчонку за щеку. – Что надо сказать?

– Рок форева! – радостно заорал тот на всю квартиру.

– Воистину! – Григорий подмигнул Елене. – Хозяйка, мы сегодня есть будем или как?! Витек, иди мой руки и за стол. Сегодня устроим семейный просмотр каких-нибудь боевиков или дурацких мультфильмов, но после того, как сделаешь уроки.

– А ты мне поможешь сочинение придумать на тему «За что я люблю Императора»? А то я не знаю, что писать…

Мельник призадумался и почесал затылок. Пожалуй, он и сам бы не смог ответить на этот вопрос, равно как и на извечную загадку Чернышевского.

Пацан умчался со скоростью ретивого коня, получив легкий шлепок по заднице от матери, которая, в свою очередь, схлопотала такой же от возлюбленного…

.

Там же. На следующее утро. 06 часов 15 минут.

.

Григорий стоял в коридоре и обнимал еще толком не проснувшуюся, но уже недовольную и всхлипывающую Елену.

– Да не реви ты! – Он погладил подругу по голове.

– А я и не реву! – ответила та, уткнувшись носом в джинсовую куртку Мельника. – Ты бутерброды не забыл?!

– Вот они, – лейтенант потряс полиэтиленовым пакетом.

– А попить? – не унималась женщина.

– Да взял, взял. Что ты, ей богу, как Карлсон?!

– Потому что ты мой Малыш! – Елена обняла гражданского мужа.

Тот закатил глаза и попытался освободиться.

– Ладно, хорош, а то я опоздаю на экспресс. Витьке привет от меня передай и скажи, чтобы в школе не хулиганил. Я недолго. Туда и обратно, как Бильбо.

Елена подняла взгляд и Мельник посмотрел в ее заплаканные глаза.

– Гриша, хоббит целый год где-то шарахался, и его едва не убили.

– Я больше и сильнее, не волнуйся, – Он поцеловал возлюбленную в лоб и освободился-таки от объятий. – Жди меня, и я вернусь!

Лейтенант подмигнул и скрылся за входной дверью.

.

День второй: «Welcome ту Московия!»

.

Империальское шоссе. Особняк Пеховой. 00 часов 00 минут

.

Месяц висел над домом «звезды» русландского шоу-бизнеса, едва не задевая своими рогами русалку-флюгер, что крутился на шпиле башенки. Весь коттедж был исполнен в стиле средневекового замка, что очень подходило к нынешней моде. Хозяйка особняка сейчас стояла в очереди на баронство, которое, понятное дело, не достается бесплатно и за красивые глазки. Но желающих получить титул оказалось слишком много, и ведущая программы «Перепих со мной» оказалась в самом хвосте. Давать взятки и перекупать место поближе к «кассе» – Анфиса жалела денег, а секс предлагал каждый первый, включая Мориса Боисеева, надеющегося на графство. Так что теледива, стиснув зубы и сверкая глазами от негодования, просто ждала своего часа. Об этом знала вся светская тусовка.

Сейчас Пехова, вальяжно расположившись на диване в гостиной, смотрела в огромный плазменный экран, что висел над пылающим камином, и всматривалась в эскиз своего будущего герба: на красном фоне песочные часы в форме женского тела. Низ в виде ягодиц, верх – шарообразный бюст. На сегодняшний день Анфиса являлась единственной представительницей слабого пола в шоу-бизнесе, кто обладал самой большой грудью. Последняя конкурентка в прошлом году пала жертвой маньяка, оставив ей «вау-вау» лавры. Естественно, это не могло не радовать. Имелась еще одна особа, некая Марья Герринг, которой проиграла бы и Сисинович, но Маша еще не успела закрепиться на иерархической лестнице столичного гламура, поэтому не шла в счет. Радостные мысли ведущей прервал звонок.

Пехова щелкнула пультом от телевизора, и на экране появилась картинка с наружной камеры видеонаблюдения. У ворот стоял черный «Мерседес». Анфиса вздохнула, встала с дивана и запахнула атласный халат. На прислугу ей не хватало денег, только-только на оплату счетов и поддержание имиджа «звезды», а отложенную на титул заначку она берегла как зеницу ока. Тут или баронство, или слуги. Пока все обязанности она выполняла сама, а вот когда долгожданная грамота за подписью Государя, подтверждающая ее высокородие, будет на руках, вот тогда можно раскошелиться на домработницу и лакеев, тем более, что к титулу прилагается единовременное пособие в миллион империалов.

По правде сказать, многие не понимали всей этой гонки за титулом, хоть и сами жаждали оный получить. Отстоять в очереди полгода, заплатить в казну два «ляма» деревянных, чтоб отбить только один, но… Понты.

Анфиса вышла на улицу, прошлепала в тапках на шпильках по выложенной дешевой тротуарной плиткой дорожке мимо стриженых газонов к воротам, вмонтированным в трехметровый кирпичный забор, и посмотрела в глазок.

– Кто там?

Раздалось покашливание и кто-то, не выходя из автомобиля, а лишь опустив тонированное стекло, ответил.

– У вас контракт на съемку в передаче «Ну и пусть говорят, нам-то что» горит. Зрители в зале, продюсер шоу нервничает и от этого чешется во всех неприличных местах. Только вас ждем.

– Твою мать! – хлопнула себя по лбу Пехова. – Совсем забыла. Я сейчас, только переоденусь.

Она уже, было, развернулась, чтобы молнией метнуться в гардероб, но ее остановил все тот же голос.

– Перестаньте, вы всегда прекрасно выглядите. В домашнем даже лучше, расположите к себе телезрителей. Кусочек секса никогда не повредит.

«И то верно, – подумала Анфиса. – Тем более это Первейший канал! Если засвечусь, как следует, может, предложат постоянную работу, а это куча «бабла», и плевать, что придется сделать татуировку с ликом Государя на правой груди. Надоели ночные эфиры на дебильном канале про «кто кого, где и как». Эти шоу даже не смотрит никто. А хочется чего-то настоящего, высокого. Например, вести передачу о том, сколько раз подряд могут африканские обезьяны-самцы в ливневый период… Когда же я себе мужика-то найду?!».

– Позвольте хотя бы ридикюль взять! У меня там жевачка и насос для подкачки жо… Я сейчас!

Пехова процокала на каблуках до дома, схватила с пола у двери сумочку и короткими перебежками, ломая ноги, вернулась к воротам. Створы, подчиняясь невидимому лучу пульта дистанционного управления, разъехались в сторону и через мгновение сомкнулись вновь. Дверь «Мерседеса» любезно открылась, и Анфиса забралась внутрь. Полы ее халата распахнулись, обнажая загоревшие в солярии бедра и интимную стрижку в виде змейки. Водитель успел это заметить в зеркало заднего вида, и «звезда» с наигранной смущенностью прикрылась.

– О! Вы сами за рулем?! – удивилась Пехова, узнав в шофере известного ведущего Первейшего канала, так сказать, будущего коллегу по цеху.

– Приходиться все делать самим. Надежды на холопов никакой. По дороге «бомбить» начинают и вечно опаздывают минимум на два часа, – водитель включил передачу и прежде, чем вдавить педаль газа в пол, развернулся и направил на теледиву шприц-пистолет для вакцинации, с помощью которого ветеринары усыпляют бешеных собак и безумных кошек.

– А что это?! – округлила глаза Анфиса. – А зачем?

– Занадом, – коротко ответил шофер и нажал на спусковой крючок.

Раздался пшикающий звук, и шприц со снотворным вошел в силиконовую грудь Пеховой, как нож в масло, и та тут же забылась крепким и сомнительно-здоровым сном. Мужчина еще раз посмотрел в зеркало и усмехнулся.

– Смерть – это долгий сон, а любой сон – это здоровье. Вывод: смерть – это здоровье, и скоро его будет у кого-то хоть отбавляй, – и неизвестный стянул резиновую маску, которая представляла собой лицо ведущего Валдиса Плеша.

Резина взвизгнула, оставив на асфальте черные следы.

.

Тайное логово похитителя. 02 часа 00 минут.

.

Действие снотворного стало проходить. Голова ужасно болела и, казалось, расколется надвое. Пехова попыталась сглотнуть, но рот пересох, как у алкаша после новогодней ночи, отмеченной отборным миксом одеколона и туалетной воды. Пелена с глаз спала, и они потихоньку стали привыкать к мраку. Сидя на прохладной земле, Анфиса прищурилась, чтобы лучше видеть, и огляделась. Вокруг серые кирпичные стены, металлическая дверь, потолок, под которым крохотное, с сигаретную пачку, отверстие, через которое пробивался тусклый лунный свет.

«Меня похитили! – ворвалась в сознание «звезды» шальная мысль. – Наверное, будут насиловать, если не уже. Проклятие! Опять ничего не почувствовала. Врожденная фригидность, мать ее! А, может, это розыгрыш? Первейший канал любит прикалываться. Точно! Меня же Плеш подвозил, проказник! Проверяют перед тем, как взять на работу. Надо показать весь свой артистизм. Хотя вариант с насильником тоже не плох».

Пехова поднесла руки к голове, и тишину разбило бряцанье цепей, сковывающих ее запястья. Концы оков были намертво соединены со стальными кольцами, вмонтированными в стену. Анфиса осмотрелась еще раз и с удивлением обнаружила еще несколько комплектов кандалов.

– Помогите, – шепотом произнесла теледива, а когда ей никто не ответил, повторила громче и, в конце концов, сорвалась в крик. – Люди, спасите! SOS!

.

Железнодорожный вокзал. 09 часов 30 минут.

.

Экспресс прибыл, как всегда, с опозданием. Где-то в районе Петушков состав попал в пробку на переезде. Пришлось сорок минут ждать, пока сотрудники дорожной полиции растащат столкнувшиеся на путях собачьи упряжки, потом пути переходила стая диких уток и бабка с мешком картошки за спиной.

Мельник прошел по перрону и вышел на привокзальную площадь, залитую утренним солнечным светом и наводненную разношерстным народом. Тут же его внимание привлек билборд с рекламой.

«Если дома нужен газ – покупай билет у нас.

Обязательная государственная лотерея

«Деньги на ветер»».

Последний раз Григорий посещал белокаменную и златоглавую еще маленьким мальчиком. Тогда он вместе с классом ездил в мавзолей, смотреть замерзшего немецкого шпиона, что лежал в хрустальном гробу, висевшем на золотых цепях. Там еще ископаемый мамонт имелся, найденный во льдах Антарктики, но древний слон, покрытый густой шерстью, не привлекал такого внимания гостей столицы.

Мельник осмотрелся: десятки ларьков, в которых продавали шаурму и мобильные телефоны. Метрах в пятидесяти выситься буква «М». Но на метро ехать Григорий не рискнул. Не умел. Поэтому он попросту забрался в первое попавшееся такси, усевшись на заднем сидении. Водитель желтой «Волги» повернулся и, расправив усы, затараторил.

– Эх, пракачу, дарагой! Куда ехать, ара? Дарогу паказавай, да? – Мельник залез в карман брюк, извлек записку, данную ему генералом Цербером, и протянул ее шоферу. Тот долго читал адрес:

Улица Расстрельная, Управление Имперского сыска. Генерал Жеглов Глеб Егоровичпотом перевел взгляд на пассажира.

– Полицейский, да?

– Да, – ответил Григорий. – А что?

Кавказец разгладил усы и поправил кепку-аэродром.

– Ничего, дарагой! Тысячу империалов с тебя.

Мельник почесал затылок. За такие деньги на родине можно три дня жить. Впрочем, какая разница? Да хоть две, контора платит. А уж как они будут рассчитываться, не его лейтенантское дело. Хоть наличкой, хоть кредиткой, хоть списанием штрафов и продлением регистрации и лицензии на работу. По барабану.

– Договорились, чернявый. Поехали, там тебе заплатят. Только шустрее, я опаздываю.

– Уно моменто! – неожиданно перешел на итальянский водитель, достал откуда-то синюю мигалку и пришлепал ее на крышу. – Еще плюс пятьсот.

Григорий махнул рукой. Не свое – не жалко. В своем родном городе, понятное дело, он бы поехал на служебном велосипеде или пошел пешком, но в незнакомом месте это не прокатит. Резина взвизгнула, и прохожие шарахнулись в сторону. Мимо поплыли дома, витрины магазинов, автомобили, которые и не думали расступаться перед звуками сирены. Кавказец в голос матерился, размахивая руками.

– Куда едыш, нэ русландский?! Мигалки нэ видыш, да?!

«Вот это муравейник! Просто жопа какая-то, – подумал Мельник, вслушиваясь в выпуск новостей, передаваемый по радио».

«Утро доброе. Император жив и здоров. Теперь о менее важных событиях.

По данным агентства «Врионовостях» наконец-то закончилась квартирная эпопея, главной героиней которой стала имперская писательница, живущая за границей, Юлла Шилло. Напомним, что диве женского околодетективного бреда какие-то ухари впарили убогий технический этаж вместо роскошного пентхауса. Романистка подала на коммунальщиков в самый гуманный и справедливый суд в мире, который вынес свой вердикт: разбирайтесь сами. Управляющая компания, владеющая домом, не заставила себя долго ждать: взяв в аренду большой грузовой вертолет, ответчики попросту залили технический этаж бетоном с воздуха. Узнать реакцию на сложившуюся ситуацию самой хозяйки бывшей квартиры не представляется возможным. По всей видимости, Юллу Шилло не предупредили, и в момент акции она находилась дома, где переклеивала обои».

Еще через полчаса такси выехало-таки с вокзальной площади и влилось в общий перегруженный техникой автомобильный поток.

.

Управление Имперского сыска. Кабинет Жеглова. 11 часов 00 минут.

.

Дежурный майор, сидевший на входе, на пальцах объяснил Мельнику, как найти офис шефа. Лейтенант еще раз сочувственно глянул в окно на улицу, где водитель такси отряхался от пыли и утирал с лица рукавом куртки кровь – оплату за проезд, которую ему выдали радостные оперативники сыска.

Поднявшись по бесчисленным ступеням, сокрытым красной ковровой дорожкой, Григорий добрался до нужной двери и посмотрел на свое отражение в большом зеркале, висящем тут же. Брюки слегка помялись, ботинки запылились. Только джинсовка безукоризненна. И почему он не надел форму?! Сейчас, наверняка, ему сразу укажут на это. Тут все ходят при параде.

«Твою мать!».

Григорий прошел через апартаменты сексапильной секретарши, представился и, получив «добро» на вход, постучал в дверь. Он вошел внутрь и сразу почувствовал себя, как дома. Внутренне убранство кабинета ничем не отличалось от кабинета шефа в его родном управлении. Тот же потолок в лепнине и с позолоченной люстрой, те же аквариумные окна с тяжелыми занавесками, портрет Сюзерена в летном костюме. Только генерал другой, с огромными усами, плюс бакенбарды и седая шевелюра. Естественно, в форме с эполетами и аксельбантом.

– Разрешите? – лейтенант с виноватым видом ударил каблуками.

– Мельник, как я понимаю? – Жеглов посмотрел на вошедшего из-под бровей и выдохнул клубы дыма. – Опаздываем!

– Пробки-с… – Григорий еле сдержал приступ кашля.

Генерал расстегнул китель, звякнув медалями, и откинулся на спинку стула, продолжая крутить пальцами папиросу.

– Пес с ними, с пробками. Майне наме – Глеб Егорович. Я, как ты уже, наверное, понял – начальник сыска. Мы с твоим шефом старинные кореша, еще со времен академии. Короче, лейтенант. Профукали мы ваши музейные экспонаты. Твоя задача их найти. В конце концов, кому это надо?! Мне? И еще, да ты садись, – Мельник опустился на стул, а Жеглов достал из ящика стола паку и кинул ее через весь стол. – У нас тут еще кое-что произошло. Пропала одна особа. Материала по обоим делам тут. У нас народу не хватает, не сочти за труд. Кабинет тебе я подготовил. Этажом выше, вторая дверь слева, – генерал тяжело вздохнул и молчал с минуту. – В помощь тебе отряжается констебль со свистком и автомобилем, иначе ты у нас тут потеряешься. Доклад в девять утра, на планерке, или в пять вечера на ней же, если будет, что сказать, а нет, так нет. И самое главное – будь понаглее, тут тебе не провинция. Не нажмешь на подозреваемого – хрена лысого он тебе что-нибудь скажет. Пока головой о стол не еб… Короче, ты – закон, и они обязаны тебя уважать и бояться! Можешь идти.

Григорий встал, зажав папку под мышкой. Коротко кивнув головой и ударив каблуками, он выбросил вверх правую руку.

– Аве Сюзерен! – и развернувшись по всем правилам строевой подготовки, покинул прокуренную территорию начальства.

.

Управление Имперского сыска. Новый кабинет Мельника. 11 часов 30 минут.

.

Мельник без труда нашел новую дверь без таблички и толкнул ее.

На черном кожаном диване, забросив ноги, обутые в ботинки, спал человек в серо-зеленой форме, прикрыв лицо газетой. Григорий кашлянул в кулак, и секунду назад сопящее тело вскочило и вытянулось в струну.

– Здравья желаю, вашбродь! Констебль Максим Аверин, приставлен к вам начальником сыска во временное пользование! – отрапортовал рыжий парень, пытаясь разлепить веки.

– Вольно, – махнул рукой лейтенант. – И прекращай бродькать. Ваши столичные замашки не для меня. У вас тут геи, лесбиянки и прочие трансвеститы. Я не сексист, но все равно противно, особенно педики и травести. Обращайся по званию или по имени отчеству. Договорились?

Тот кивнул и расслабился. Мельник осмотрел новый кабинет.

«Однако!».

Он и представить не мог, что у него будет отдельная площадь для работы. В родном Володимир-городе о таком приходилось только мечтать. А тут и диван, где перебиться сном можно, и карта города довольно масштабная, большой стол, сейф. Но главное, что работать он тут будет один, безо всяких курильщиков.

Григорий сел на стул и открыл папку с делами. Быстро прочитав малочисленную информацию, он вновь обратился к констеблю, по-прежнему стоявшему возле дивана.

– Максим, а чей это кабинет?

Аверин смахнул со щеки скупую мужскую слезу и ответил.

– Графа Воронцова. Того самого!

Мельник присвистнул. Шутка ли! Трудиться там же, где работала легенда имперского сыска! Ребята в отделе ни за что не поверят. Лейтенант еще раз посмотрел на карту столицы, в которою были воткнуты шесть маленьких красных флажков, соединенных между собой черными линиями, оставленными перманентным маркером.

– Это осталось после дела с маньяком, – ответил Максим на немой вопрос своего нового начальника. – Генерал запретил здесь что-либо трогать. Дружили они крепко. Я с тех пор ни одного крупного дела и не видел. Покойный Виктор Викторович доверял мне практически все. Я, считай, все дела вел, показания снимал. Без меня он как без рук. Был. Случалось, подойдет, приобнимет и спросит: – Ну, как дела, брат-Максим? – а я ему отвечаю: – Да… так как-то знаете… – констебль вздохнул. – Какие будут указания?

Григорий потер подбородок, провел ладонями по коротко стриженым волосам и посмотрел на Аверина.

– Заводи машину. Придется покататься. Сначала в музей неестественных наук, а потом к PR-менеджеру пропавшей, как ее там… – Он открыл папку, но констебль его опередил.

– Пехова Анфиса.

– Она самая.

– Через десять минут у центрального входа, – констебль ударил каблуками и выскочил, оставив Мельника одного.

Григорий снова осмотрел кабинет, который казался ему странным. Стол, диван, сейф, шкаф, стеллаж для документов и карта. Чего-то не хватает.

«Так, еще раз. Чайник, стул, вешалка, лампа настольная, люстра. Блин, какое странное чувство».

И уже выходя из кабинета лейтенант понял, что не давало ему покоя – в кабинете отсутствовал портрет Императора. Над дверью, вместо лика Августейшего, висела фотография актера, сыгравшего циничного доктора в зарубежном сериале, а снизу надпись:

«Все врут!»

– Своеобразная личность, этот капитан, – сказал Мельник, выходя из кабинета.

.

Музей неестественных наук. Экспозиция. 13 часов 00 минут.

.

Констебль остановил служебный «Форд» на парковке возле музея и посеменил за своим шефом, который уверенным шагом входил через центральные двери.

Холл пустовал. Мельник с Авереным в течение получаса бродили по залам, рассматривая экспонаты, привезенные из разных стран: статуи, древние фолианты, какие-то грамоты и письмена в рамках, лунные камни и прочая потусторонняя ерунда, но так и не повстречали ни охранника, ни старушки-контролера. Вообще никого, даже посетителей нет. Музей пустовал.

– Не мудрено, что их обокрали! – хмыкнул Григорий. – Живут, словно коммунизм победил. У нас туалетную бумагу без присмотра оставить нельзя, упрут, еще повесить не успеешь. А тут и осколки метеоритов, и клыки саблезубых русалок. И где они их только взяли? Такие, вообще, бывают?

Максим только пожал плечами, барабаня по черной кожаной папке. Еще через полчаса они нашли место, где должны находиться те самые похищенные артефакты. От них остались одни таблички. Мельник осмотрелся. Камер нет.

«И это столица?! Не уж то «большой брат» не бдит?!».

Лейтенанту надоело блуждать без дела и он крикнул:

– Люди, ау!

Эхо разлетелось по всему зданию, а буквально через минуту послышался топот. В зал ворвался человек в армейских ботинках и черной униформе, снабженной нашивкой

«СЕКЬЮРИТИ».

Размахивая радиостанцией и дубинкой, мужчина, выпучив глаза, несся навстречу непрошенным посетителям. Мельник не стал дожидаться, пока их собьет с ног и скрутит двухметровый верзила, и продемонстрировал в вытянутой руке полицейский жетон. Аверин последовал его примеру.

– Имперский сыск! – сказал Григорий, и охранник встал, как вкопанный, словно сивка-бурка. – Где вас черти носят?! Мы уже битый час здесь шарахаемся. Половину экспозиции вывезли на черный рынок.

– Да ладно?! – присвистнул здоровяк в униформе и почесал затылок дубинкой, сдвинув кепку на лоб. – Так это вы камень и бревна сперли?

– Ты идиот? – спросил Мельник.

Вообще-то, он никогда не грубил людям, только хулиганам и борзым задержанным, но этот субъект особенный. – Во-первых, скажи мне, кто дежурил здесь вчера ночью, а во-вторых, проводи нас к директору музея.

Охранник опять почесал затылок дубинкой.

– Так это, я и дежурил. А директора нет. Он в Баден-Баден на конференции. Вчера уехал. Сказал, что вернется через неделю.

– А смотритель где? Кто отвечает за экспонаты? – Мельник нахмурился и посмотрел на констебля, который записывал все, что говорил верзила.

Секьюрити поднес радиостанцию к губам и произнес.

– Кузьмич, Кузьмич, ответь первому!

Рация зашуршала и заговорила человеческим голосом.

– Первый, первый, я Кузьмич, прием!

– К нам гости, повторяю, к нам гости! – с заговорческим видом пробубнил охранник.

– Понял тебя, первый! Скоро буду. Роджер, – невидимый смотритель прекратил сеанс связи.

Поскольку некто, скрывающийся под позывным «Кузьмич» еще не появился, Мельник решил продолжить опрос единственного сотрудника музея.

– Так как же ты смог не заметить кражи? – Григорий на всякий случай посмотрел на констебля, но тот и без его указаний знал свое дело. Ручка и бланк наготове.

Охранник смутился. Он уже мысленно проклял и свою работу, и директора, и даже далеких предков, кто вырезал эти злополучные тотемы и вытесал руны на камне. Досталось и правителю Володимирской губернии, который дал экспонаты музею в долг. Мужчина уставился в потолок, словно там начертаны все ответы на вопросы следователя.

– Не знаю, как так получилось, – начал он, – но… заснул, короче. Причем, крепко так. Мне даже сон приснился, эротический. Подробности нужны?

– Увольте, – Григорий заскрипел зубами, и охранник, переминаясь с ноги на ногу, продолжил. Максим усердно все конспектировал.

– Где-то около двух часов, сразу после обхода, я попил кофею и отключился. Со мной такого никогда не случалось. И это подозрительно! Ведь я перед каждой сменой сплю днем, специально, чтобы ночью бдеть, а тут такое. Ума не приложу, как это произошло.

– Снотворное? – предположил Максим.

– Все может быть, – задумчиво сказал Мельник. – Надо взять мочу на анализ. У вас есть лаборатория? – констебль кивнул. – А почему нигде нет камер видеонаблюдения?

Охранник хмыкнул и повесил рацию с дубинкой на ремень.

– А чего тут брать? Хрень какая-то выставлена. Сюда никого кнутом не загонишь. Непонятно, на кой черт вообще этот музей нужен! Правда, зарплата хорошая и платят вовремя. Кстати, я тоже сразу про снотворное подумал, поэтому сразу, как проснулся, пописал в стакан из-под кофе, он у меня на посту стоит. Я сегодня с утра даже чуть не выпил. Вот номер бы получился! – здоровяк глупо улыбнулся и захихикал в кулак. – А по правде – я просто не добежал бы тогда до туалета, а потом выбросить забыл.

Послышались шаркающие шаги, а спустя несколько секунд в зале появился старик, похожий на Джузеппе, такой же плешивый и в фартуке, как у трудовика. Он подошел к гостям выставки, для проформы посмотрел на предъявленные жетоны и представился.

– Конрад Карлович Михельсон, не тот самый, к вашим услугам, – и склонил голову. – Пройдемте в кабинет-с. Там удобнее говорить, да и в ногах правды нет.

.

Музей неестественных наук. Кабинет смотрителя. 14 часов 00 минут.

.

Старик занял свое место за рабочим столом, заваленном бумагами. Над его головой висел портрет Августейшего Сюзерена в горностаевой мантии и золотой короне со скипетром и державой в руках. Работники сыска сели напротив, заняв видавшие виды стулья, эпохи социализма. Констебль достал из папки новый бланк и приготовился записывать показания. Лейтенант снял джинсовку и положил на колени.

– Скажите, какую ценность представляют похищенные экспонаты?

Старик всплеснул руками.

– Молодые люди, как можно быть такими необразованными?! Ладно теперь, но раньше-то образование было на более высоком уровне! Это же древние языческие изваяния и жертвенный камень! Да любой коллекционер на черном рынке выложит за них кругленькую сумму!

Мельник достал их кармана блокнот и сделал пометку:

Просмотреть сайты подпольных аукционов.

Старик в душе злорадствовал. Как ловко он принизил полицейских!

Честно говоря, он и сам узнал данные об экспонатах из сопроводительного листа, но зачем кому-то об этом ведать? В науках Конрад Карлович никогда не был силен, причем ни в каких. Он и читал-то с трудом. Да и сама должность перешла ему по наследству от почившего батюшки, который работал здесь еще при яром стороннике оккультных наук Иосифе Грозном, тщательно скрывавшем свои пристрастия и, в конце концов, умершем от заворота кишок, когда решил опробовать эликсир молодости, приготовленный по древнему рецепту индейцев Майя.

– Я удивляюсь, – продолжил смотритель, – почему похитители не взяли портрет Государя! Ведь это гордость нашей экспозиции! Только представьте: картина написана одним губернским художником природными материалами: глиной, грязью, кровью, злаковыми культурами, даже насекомыми не брезговал. Прямо гибрид Николая Рериха и Феофана Мухина! – старик замолчал на мгновение, поразив самого себя такими познаниями в живописи. – Ага, значит… Так вот, стоит кому-нибудь пасть ниц перед полотном с ликом Государя и поведать о своих проблемах, как Император начинает плакать! Представляете?! Из очей Августейшего течет чистейший березовый сок! Аве Сюзерен! – Он трижды перекрестился. – Находчивые старушки даже собирают чудо-слезы в бутылки и продают, как целительную воду. Говорят, от запоров хорошо помогает и потенцию повышает.

Мельник громко вздохнул.

– С картиной все понятно. Вы скажите, что такого ценного в похищенных артефактах.

Старик заметно расстроился. Он хотел еще рассказать про кусок ископаемого дерьма динозавра, который чудесным образом излечивает подагру, а вместо этого ему пришлось зарыться в бумаги, выискивая сопроводительные документы на украденные экспонаты. Процесс поиска занял минут двадцать. Все это время Григорий разглядывал всевозможные статуэтки, стоящие на многочисленных стеллажах. Максим попросту ковырял пальцем в носу. Наконец, смотритель музея извлек на свет нужную папку, открыл ее и, поправив очки, огласил.

– Древние тотемы в количестве семи штук. Датируются каким-то веком до нашей эры. Найдены на месте древнего языческого капища в районе Суздаля, – Он отложил листок в сторону и продолжил. – Жертвенный камень, покрытый письменами. Датируется… Не разборчиво. Тоже древний, в общем. Привезен Александром Невским из степей Монголии.

– Фотографии есть? – спросил Григорий.

– Конечно! – развел руками Конрад Карлович. – Как без этого?! Все экспонаты сопровождаются снимками. Однажды нам привезли статую…

– Я их забираю, – оборвал его Мельник, давая понять, что «А»: спорить с ним бесполезно, и «Б» – история про статую его не интересует.

Старик протянул всю папку, которую тут же сгреб констебль. Лейтенант встал, надел джинсовку и, нахмурив брови, сказал.

– Мы с вами еще свяжемся. Из города не уезжайте, и охранника предупредите. Счастливо оставаться. Провожать не надо, мы сами дорогу найдем.

Работники сыска покинули кабинет смотрителя, оставив его в задумчивости разгребать завал на столе.

.

Музей неестественных наук. Вход. 15 часов 00 минут.

.

По улице проносились тысячи автомобилей, сигналя клаксонами и взвизгивая тормозами. Водители высовывались из окон и материли друг друга на чем свет стоит. Осеннее солнце медленно, но верно ползло в сторону заката.

Констебль брезгливо держал в руке кофейный стакан, завернутый в прозрачный полиэтиленовый пакет. Мельник стоял, убрав руки в карманы, и раскачивался на каблуках.

– Так. Сейчас едем узнавать не объявилась ли наша пропавшая Пехова. Может, загуляла, а теперь проспалась. Поговорим с ее менеджером. Он где-то на Империальском шоссе обитает, рядом с самой исчезнувшей. Там правда дома по несколько миллионов стоят?

Максим только вздохнул, обошел «Форд» и занял место водителя. Мельник сел рядом, накинул ремень безопасности и закрыл дверь. Констебль включил радиоприемник, который автоматически настроился на волну круглосуточных новостей. Аверин воткнул вторую передачу, и служебный автомобиль стал медленно выезжать со стоянки. Тем временем колонки заговорили томным женским голосом.

«Добрый день, Русландия! Император жив и здоров, а теперь о других событиях.

За хищение государственной собственности глава одного из районов некой области, Пупкин Антон Митрофанович (имя и фамилия изменены в интересах следствия), приговорен к высшей мере наказания – расстрелу. Осужденный подал кассационную жалобу с просьбой внести в приговор поправку: расстрельная команда должна состоять из членов сборной Русландии по биатлону, дескать, так больше шансов выжить, чем умереть. Таковое стало возможным благодаря особому указу Императора, который считает, что на все воля Создателя».

Григорий переключил волну и попал на очередной шедевр нового дуэта русландской музыкальной сцены: «Урановские дедушки» и «Разложение пластмассы», которые исполнили «Боже, Царя храни» в стиле хардкор.

.

Империальское шоссе. Особняк Пеховой. 17 часов 00 минут.

.

По пути следования Мельник связался по телефону с менеджером теледивы, номер которой он нашел в папке, и договорился о встречи. Трубка женским голосом поведала, что будет ждать в доме похищенной, ибо в ее собственном еще идет ремонт. Гастарбайтеры из средней Азии еще не достроили пятидесятиметровый бассейн и подпольное казино. Григорий согласился, тем более что в доме могут быть подсказки.