355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Юрий Волошин » Серия: Волки Аракана » Текст книги (страница 11)
Серия: Волки Аракана
  • Текст добавлен: 25 сентября 2016, 22:50

Текст книги "Серия: Волки Аракана"


Автор книги: Юрий Волошин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Два дня отдыха пролетели незаметно. За это время ветер поменял направление, и теперь можно было отправляться на север. – Гардан, – обратился Пьер к другу, – у тебя на борту народ самый ненадежный. Следи построже и не спускай никому безобразия и неповиновения. Я имею в виду португальцев. – Даже и не предупреждай, Пьер. Будь спокоен. Я все это прекрасно понимаю. Бунта на судне я не допущу. – Зловещая ухмылка на смуглом лице Гардана только подтвердила его слова. Флотилия снялась с якорей, медленно вытянулась из бухты и под всеми парусами двинулась на север. Море качало умеренно, корабли шли с креном на правый борт, но давали неплохой ход, около пяти узлов. Марсовые постоянно озирали горизонт, докладывая о появлении всякого судна, идущего навстречу или параллельным курсом. Но Пьер не считал нужным обращать на эти суденышки внимания. Он выжидал удачи, в которую верил. Дни проходили медленно, однообразно. Справа по борту иногда тянулись далекие темные берега не то островов, не то материка. На траверзе островов Бутанг встретили большой индийский корабль, шедший на остров Пинанг. Пьер дал команду остановить его для досмотра. Началась погоня, так как индусы не пожелали выполнять приказ. Два часа спустя корабль был остановлен. Под угрозой пушек и мушкетов команду загнали в трюмное отделение и заперли там. Судно осмотрели. Оно было гружено множеством товаров, некоторые из которых представляли большую ценность. – Часть товаров перегрузить, огневой запас полностью конфисковать, остальное оставить! Арман, займись этим, – приказал Пьер. Началась работа, которая длилась до самого вечера. Стволы красного дерева, масло, бензойная смола, шелковые ткани и батик, бочки вина – все это укладывалось в трюмы судов флотилии. – Уходим мористее, – приказал Пьер, оглядывая судно. – Отваливаем, команду выпустить, но не трогать. Своим за хорошую работу выдать на судно по бочонку вина. Рулевым не пить до смены вахты! Это распоряжение сняло напряжение моряков-португальцев. Они повеселели. Под зарифленными парусами флотилия медленно уходила в море, подальше от опасностей берега. Тучи заслоняли небо, ночь наступила быстро, и темень ее была непроглядной. Опасаясь неожиданной встречи с островами, Пьер забрал мористее, и теперь флотилия шла на север. Ветер стихал, луны не было видно. Воздух густел, напитывался влагой. Дышать становилось трудно. – Дядя Гардан, не штормом ли попахивает? – спросил Эжен. Он поглядывал в черноту неба, на огни своих судов, которые виднелись в миле от них. – Ты прав, Эжен. Шторм обязательно будет. Вот только где? Не хотелось бы мне с такой командой оказаться в самой середине шторма. – Ничего, дядя Гардан. До шторма еще далеко. – Будем надеяться, Эжен. А ты постарайся не удаляться от остальных судов. Смотри внимательней. К полуночи Эжен вынужден был поднять Гардана – тот спал после трудного дня. – Капитан, погода быстро меняется. Мы получили сигнал – держаться ближе друг к другу и жечь фонари постоянно. Гардан вышел на палубу. Ветер был свеж, он уже завывал в такелаже, паруса гудели от напряжения. Матросы, шатаясь и хватаясь за леера, пытались удержаться на ногах. – Оставить штормовой парус, остальные долой! – Гардан все поглядывал на небо, хотя там ничего не было видно. На море посверкивали светящиеся гребешки волн. Клочья пены забрасывало на палубу, особенно большие волны перекатывали свои клокочущие гребни через палубу, и тучи брызг взлетали к мачтам. – Ветер с запада, а мы еще недостаточно отошли от берега! – прокричал Гардан, всматриваясь в огни судов, которые то появлялись, то исчезали в волнах. – Послать на марс наблюдателя! И держать круче к ветру! Работайте, собачье племя! Он подгонял матросов, напрягавшихся на канатах. Судно неумолимо сносило ближе к берегу, до которого было не более ста миль. Но перед ним находились опаснейшие острова Мергуи. Попасть в их лабиринт равносильно гибели. Эжен до боли в глазах вглядывался в темноту, высматривал огоньки судов. Они плясали не далее мили от них. Он думал об отце. Ему так хотелось быть рядом с ним, но теперь ничего нельзя поделать. Мать и сестры вспомнились ему, как далекие видения из времен безмятежности и покоя. Проскользнула в памяти и Сиро, но почему-то быстро пропала. Женские образы напомнили ему о Деве Марии, и Эжен зашептал горячие слова молитвы к Богородице, прося сохранить от гибели в непогоду. Страх закрался парню в душу. Качка, потоки воды, глухие удары волн о борта судна, страшный неистовый скрип мачт, снастей и всего расшатанного рангоута – все это выглядело устрашающе. Эжену показалось, что в трюме может появиться вода. Схватив фонарь, Эжен полез в трюм и с помощью матроса осмотрел его. Вода там была, но не угрожала судну. Большой течи не наблюдалось. Тем не менее Эжен приказал пустить в ход помпу, и матросы, сменяя друг друга, заработали не покладая рук. – Франсиску и ты, Коротышка, – через несколько минут приказал Эжен португальцам, – смените уставших матросов на помпе! – Чего я буду с этой обезьяной работать? – возразил Франсиску. – Ты много себе позволяешь, сосунок! – Ты как разговариваешь, собака! С кем ты так говоришь? – Да пошел ты!.. – пьяно ответил матрос, отмахиваясь от Эжена. Эжен зашелся, голова его тут же наполнилась неистовым стуком жил у висков. Он взвился от негодования и злости: – Быстро на помпу, каналья! Иначе… Он не успел закончить, когда Франсиску оттолкнул его рукой и пошел своей дорогой. Эжен рванулся за ним, схватил за плечо, развернул и с силой двинул в зубы. Франсиску устоял на ногах и с яростным упорством бросился на Эжена. Судно качнуло, они потеряли равновесие и покатились по палубе, цепляясь за что попало. Тут же оба вскочили, отыскивая друг друга в темноте. При свете фонаря Эжен заметил в руке Франсиску нож. Не долго думая, он ударил по руке ногой. Удар достиг цели, Франсиску проводил оружие глазами, а Эжен со страшной силой схватил того за волосы, отвел голову и ударил ребром ладони по горлу. Португалец даже не вскрикнул. Он свалился на палубу, и матрос-малаец предусмотрительно отволок бесчувственное тело к мачте, где и обмотал канатом. Потом он вопросительно глянул на Эжена. Тот вытер рукой рот, исказившийся в злобном оскале, махнул рукой, и они пошли менять уставших матросов.

Всю ночь море не давало передышки команде. Шторм бушевал, но было видно, что он выдыхается. Ветер поворачивал все больше к югу. Опасность, казалось, миновала, но кто знал, какова была скорость движения судов? Рассвет, а потом мрачное хмурое утро застало корабли далеко друг от друга, но в пределах видимости. С марса донеслись крики: – Земля на горизонте! Справа по борту! Этот крик заставил команду броситься к снастям. Паруса привели к ветру так, что судно пошло на несколько румбов западнее. Земля медленно, но верно к полудню исчезла из видимости. – Кажется, для нас все кончилось благополучно, Эжен, – вздохнул Гардан. – Что там у тебя произошло с Франсиску ночью? – Ничего особенного. Он не хотел работать на помпе с малайцем. – Дрались? – Было дело, но он был пьян, и мне легко удалось с ним справиться. Нож я у него выбил, остальное было просто. – Это дело так оставлять нельзя, Эжен. Оно может послужить толчком к дальнейшим неприятностям. Нужно разобраться. Эжен неопределенно пожал плечами, давая возможность понять, что он никаких действий предпринимать не намерен. Однако Гардан думал иначе. После скудного завтрака он вызвал команду на шкафут, оглядел измученные штормом лица. Они были хмуры, особенно у португальцев. Гардан сказал тихо, но зло: – Сегодня ночью один матрос отказался подчиниться командиру. Это не просто грубый проступок. Это преступление. Он осмелился поднять руку на своего начальника. Выйди вперед, подонок! Франсиску вышел на пару шагов и остановился, злобно поглядывая из-под насупленных бровей. – По законам моря я имею право высадить его на остров с запасом пищи и с оружием. Но нам нужны люди, и потому пусть решение будет на совести команды. Как скажете, так и будет, тем более что мой помощник ничего не требует. Решайте! Вперед выступил один пожилой португалец. Он не один десяток лет плавал по необъятным просторам Ост-Индии и знал все писаные и неписаные законы моря. – Капитан, мы не против наказания, но сами посудите, сеньор. Нами командует сосунок. При этом он не учитывает, что мы старые волки и заслуживаем лучшего отношения. К тому же он француз, и нам просто не хочется ему подчиняться. Разве у нас нет достойных командиров, что поставили таких… – И он многозначительно поглядел на Гардана. – Судя по всему, ты намекаешь и на меня, матрос. И чем же я тебе не угодил? Или ты сам сможешь командовать и вести корабль? Отвечай, каналья! – Я так думаю, что нам это не нравится, – буркнул тот. Гардан сузил глаза, подошел к матросу и спросил: – Стало быть, ты отказываешься подчиняться капитану. Где твое «капитан»?! – Мне трудно это сделать, сеньор. Мы не привыкли к разным иноверцам. Гардан неожиданно сильно ударил матроса в лицо. Тот рухнул на палубу, а остальные португальцы бросились было к нему и Гардану, но остановились в свирепом раздумье, оскалив рты. – В трюм его! Немедленно! Никто не шевельнулся. Португальцы были оскорблены, малайцы в ужасе ждали худшего. Пожилой матрос поднялся, утирая ладонью кровь с губ, и прохрипел: – Тебе это так не пройдет, свиное рыло! Молниеносно Гардан выхватил шпагу из ножен и одним ударом раскроил шею португальца. Кровь хлынула тугой струей из рассеченной артерии. Матрос медленно осел, глаза его затуманились. Тело тихо повалилось на палубу, кровь, пульсируя, медленно стала вытекать из раны. Португалец затих, а остальные в ужасе и злобе поглядывали на капитана. Гардан спокойно ждал дальнейшего развития событий. Он спросил спокойно и негромко: – Кому следующему охота со мной поговорить? – Гардан выждал немного, потом добавил: – А теперь положить ножи на палубу и всем по местам стоять. Кто трепыхнется, тот умрет. – Он указал окровавленным клинком на тело матроса. – Сбросить в море эту собаку! На судне стало тихо. Португальцы затаили злобу, малайцы с благоговением и страхом взирали на Гардана, который неподвижно стоял на шканцах. Он оглядывал горизонт, свои суда, идущие вдали, тучи, несущиеся в вышине, и проблески яркой голубизны неба. Душа его была спокойна и не ощущала колебаний. Эжен воспринял это двояко. Ему было страшно, и в то же время он увидел Гардана совсем в другом виде. Это был безжалостный, жестокий человек. Становиться ему на пути было опасно. Он поглядывал украдкой в лицо капитана и не мог отыскать в нем ни намека на волнение или сожаление. И Эжен позавидовал выдержке и воле капитана. Ему захотелось так же вести себя в минуты опасности. Сумеет ли он? И еще Эжена удивило то, что он не испытывал к Гардану ни страха, ни осуждения, лишь уважение к нему, к его воле и умению выходить быстро и действенно из трудных положений. – Не бери в голову, Эжен, – сказал Гардан, заметивший состояние парня. – Я вижу, что ты переживаешь. Время такое, что без жестокости нам никак не обойтись. К тому же я воспитан совсем не так, как вы, европейцы. Для нас убить врага достойно и необходимо, даже если тот и не защищается. Собакам на корабле не место, Эжен. Их надо уничтожать. Слова Гардана несколько смутили Эжена, и это не укрылось от внимания капитана. – Ваша христианская мораль отличается от нашей, мусульманской, к тому же у нас осталось от предков очень много родовых обычаев. Смерть для нас – обычное дело. Мы к этому привыкли. И относимся иначе, чем вы. – Капитан, но они же могут отомстить нам при случае. – Если смогут, мой сынок. На то мы и командиры, чтобы предусмотреть и это. Надо быть постоянно наготове, Эжен. И не подставлять им спину. Никогда. Это должно войти в привычку. И действовать надо быстро и решительно. Сила и страх могут решить очень многое. Под впечатлением этого разговора Эжен провел все оставшиеся недели до возвращения флотилии в Сириам. Его не отвлек от дум даже захват небольшого китайского судна, везшего груз посуды и вина в Мартабан. За день до прихода в устье Рангуна, где раскинулся Сириам, Пьер приказал выплатить всем матросам жалованье с долей добычи. Это было так неожиданно и приятно, что португальцы на время забыли вражду с начальством. Каждый получил достойное вознаграждение, так как Пьер опасался, что в Сириаме власти могут этого и не сделать. Мутные воды реки смешались с чистыми водами залива. Впереди вырастали бастионы крепости. Уже виднелись неясные очертания собора, пагод, покрытых сверкающими лепестками золота, которые веками наклеивались паломниками на стены храмов. Пушечными выстрелами флотилия приветствовала город и оповестила о своем прибытии. Вскоре шлюпка с чиновником прибыла на флагман.

Глава 11

Фелипе де Бриту, отведя Пьера в сторону, взял его под руку. Он был слегка навеселе, но не настолько, чтобы потерять контроль над собой. – Дорогой друг, – начал он проникновенно. – Капитан Эжен мне характеризовал вас с самой лучшей стороны, но, признаться, я не ожидал такого успеха от вашей экспедиции. Благодарю еще раз, уже неофициально. – Что вы, сударь! Это мой долг, вы мне за это платите. Для этого я и прибыл сюда, сеньор. Но благодарю за столь приятные слова в мой адрес. Готов и дальше служить вашей милости. – Я в этом не сомневаюсь, мой друг. Мне бы хотелось что-то для вас сделать такое, что останется памятью на многие года. Что бы вы хотели? Говорите, не стесняйтесь. Со слов капитана Эжена я понял, что вы весьма скромный человек, но сейчас не до этого. Говорите же. – Лично для меня ничего не надо, сеньор. Разве что для сына. – Какая разница. Я слышал, что и сын ваш отличился в этом деле. – Он мечтает о дворянстве, сеньор. – Я считал, что вы дворянин. Нет?.. Это меня удивляет. – Де Бриту подумал, а потом добавил: – Я сделаю все, что в моих силах, сеньор. Но все это надо утвердить в Гоа, у вице-короля. Однако для Франции этого, возможно, и не требуется. И все же лучше утвердить. А все бумаги непосредственно от меня вы получите через несколько дней. – Благодарю вас, сеньор! Я не ожидал такого быстрого решения. – Пустяки, мой друг! Мне не составляет никакого труда сделать это. Ведь все то, что вам удалось раздобыть в походе, стоит намного больше того, что вы просите. Сверх всякого ожидания, Эжен спокойно воспринял весть о присвоении ему дворянства. – Что-то меня теперь это мало волнует, па, – ответил Эжен, услышав новость. – Я увидел много такого, что моя прежняя мечта кажется миражом. Хотя отказываться не имеет смысла, как ты считаешь, па? – Естественно, сынок. Все это никоим образом не помешает в твоей жизни. И неделю спустя Эжен получил все необходимые бумаги, скрепленные печатями этого крошечного королевства. На скромном приеме, устроенном по этому поводу, де Бриту сказал юноше: – Будете проездом в Гоа, мой друг, обязательно загляните к вице-королю. Уверен, он не заставит вас ждать с утверждением. И не спешите благодарить.

Время шло, все были заняты укреплением крепости, сбором слухов, доходящих с севера. Теперь эта тема у всех была на устах. Недавние сведения, полученные от купцов, прибывших из Авы, столицы Бирмы, расположенной в верховьях Иравади, говорили о серьезных намерениях молодого короля Анаутпетлуна. Он практически уже объединил страну. Почти все феодалы признали его верховную власть. Соседи, временно ослабленные междоусобицами, сдавали одну область за другой. И теперь топот слонов его армий часто грезился правителям, не принявшим еще власть нового короля. – Следует признать, что этот король весьма мудро и решительно проводит свою политику, – заявил капитан Эжен. Он сидел в кресле в окружении старых друзей. – Его армии неуклонно, хоть и медленно, продвигаются на юг. – Так он и до нашего Сириама доберется? – спросил Арман. – А кто ему в этом может помешать? – Лицо Эжена-старшего стало сморщенным и выражало некоторую степень удивления, смешанного с растерянностью. – Гоа нам мало чем может помочь, побитый Аракан отвернулся от нас, занятый собственными внутренними делами. Сиам и тот утихомирился, видимо, выдохся в бесконечных войнах и распрях. – Но наша крепость достаточно сильна, – заметил Эжен-младший, вступая в разговор. – Сильна, но не для Анаутпетлуна, если он правильно возьмется за дело. – Он показал, что дела вершит вполне грамотно, – отозвался Гардан. – Вот именно, дорогой Гардан, – ответил Эжен-старший. – А у нас, как я должен с сожалением признать, дела идут все хуже и хуже. – Ты имеешь в виду деятельность иезуитов, Эжен? – спросил Пьер. – Удивительно, что де Бриту не мешает им, а в последнее время даже поддерживает. Они уже давно доказали, что их происки всегда нарушают мир и спокойствие в любом районе мира. – Да, де Бриту под их влиянием сильно изменил внутреннюю политику, – согласился Пьер. – И к добру это не приведет, мой друг, – тут же ответил капитан. – Почему-то все наши господа ни во что не ставят местное население и даже его верхушку. А это большой просчет, элементарное упущение возможностей. – Еще хорошо, что нашего де Бриту поддерживает правитель провинции Таунгу У Тен. – Хорошо, но у того уже не те возможности, что раньше. Многие покинули его и ушли в Верхнюю Бирму. – Капитан Эжен вздохнул с явным сожалением. – Так что рассчитывать нам придется лишь на свои силы, сеньоры. – Я с вами, сеньоры, не согласен, – заявил ретиво Фернан, поднимаясь на ноги. – Я уверен, что Гоа найдет возможность организовать нам помощь. Уж слишком лакомый кусочек ему светит ярким огнем. Этого он не упустит. – Гоа слишком ослабел, мой дорогой Фернан, – запальчиво ответил капитан, тоже вскочил с кресла и зашагал по комнате. – Век твоей Португалии да и самой Испании прошел. Они не смогли переварить то количество добычи, которая свалилась им на голову в Новом Свете и здесь, захлебнулись и сейчас тонут. Медленно, но тонут. – Позвольте присоединиться к капитану, – молвил Эжен-младший. Его лицо порозовело от волнения и азарта. Он оглядел собравшихся смущенным взглядом, получил молчаливое одобрение и продолжал: – Я на примере своего отца, – и он с почтением поклонился Пьеру, – смог убедиться, что его методы ведения дел не могут давать достаточные прибыли. Так и у португальцев. Они слишком понадеялись на колонии и совершенно забросили метрополию. Получилось, что товара для колоний у них нет, торговать стало убыточно, приток золота иссяк, и они остаются у разбитого корыта. Эжен закончил, все молчали, с удивлением поглядывая на смущенного юношу. Особенно вытаращил глаза Пьер. Было заметно, как он заволновался. А Гардан хитро ухмыльнулся правой стороной рта и сказал. – Как вас удивил Эжен, сеньоры! Однако над его словами стоит поразмыслить. Скорее всего, он во многом прав, хотя и сам этого еще полностью не понимает. Мы во многом повторяем Испанию с Португалией. – Что ты имеешь в. виду, Гардан? – спросил Пьер тихо. В его голосе слышались нотки недовольства, и Гардан это тут же отметил. – Прежде всего то, что вести дела так, как мы это делали раньше, глупо. Голландцы уже это поняли, и в скором времени они будут тут хозяйничать. – Да они еще ничего не имеют! – воскликнул Пьер горячо. – Сколько пройдет времени, пока они смогут захватить достаточные владения в мире! Да и что может сделать такая маленькая страна, как Голландия? – А вот тут ты, Пьер, совершенно неправ, – возразил Гардан. – Дело не в размерах страны или ее колоний, а в системе труда и организации его на новых условиях. И деньги… – А что деньги? – спросил, подозрительно глядя на друга, Пьер. – А то, что мы неправильно распоряжаемся деньгами. Мы их плохо используем. А они должны работать, как мастер с подмастерьями, давать большой процент прибыли. Вот это как раз первыми и поняли голландцы да и англичане. Следовательно, за ними будущее. – Это слишком туманно, Гардан, – с облегчением вздохнул Пьер. – Думаю, что нет, па, – отозвался из дальнего угла Эжен. – Деньги – величайшее достижение человека, и они должны давать людям много больше, чем сейчас. Особенно у тебя, па. Ты их зачастую просто держишь в сундуке, а они должны ежеминутно работать и приносить прибыль, расти. Компания замолчала, усваивая услышанное. Гардан продолжал хитро ухмыляться одними губами, жевал бетель и флегматично сплевывал красноватую слюну в плевательницу. Пьер недовольно поглядывал на сына, а тот продолжал сидеть в густой тени дальнего угла, уже мечтая о том мгновении, когда он сможет обнять хрупкое и такое желанное тело своей Сиро. Он не выдержал гнетущего молчания и, откланявшись, удалился. Он был доволен собой, но его расстраивало огорчение отца, которое тот и не пытался скрыть. Конь быстро домчал Эжена до дома, где его с нетерпением ожидали горячие руки и жадные губы Сиро. – О, ты примчался! Как я ждала тебя, мой повелитель! Скорее обними и поцелуй свою непутевую и жадную девчонку! Я заждалась тебя, Эже. – Ты обсудила с отцом наши планы? – спросил Эжен, оторвавшись от ее губ. – Конечно, любимый! Он со всем согласен. – И когда же?.. – Через месяц, любимый. Он так обещал. Скоро мы не будем скрываться от людей и заживем своей счастливой жизнью. Поцелуи и объятия не давали им больше говорить. Страсть и желание полностью, как и всегда, захватили молодые тела.

В ожидании знаменательного момента Пьер по просьбе Эжена обратился к иезуитам с просьбой обвенчать молодых людей в один из ближайших воскресных дней. – Дорогой друг, – ответил отец Вове, теребя четки дорогой работы, – этого никак нельзя совершить. – Что вам мешает, отец Вове? – в голосе Пьера послышались тревожные нотки, а лицо отца Бове расплылось в радостной улыбке. – Девушка, как я знаю, не приняла нашей Христовой веры. Как же в таком случае можно совершить таинство венчания? Нет, мой друг, такого совершить я, да и всякий иной служитель церкви, не взялся бы. Это большой грех. – Стало быть, вначале надо привести девушку в лоно католической церкви? – Вы очень правильно поняли, мой друг. Именно так. И поспешите, а то скоро наступает Великий пост, и тогда придется ждать еще долгое время. Такая новость огорчила Эжена. Сиро же восприняла это легко и даже со смехом. – Чего ты веселишься, моя прелесть? Впору плакать. -Зачем же, мой милый? Если ваша церковь не может обвенчать нас по своим обычаям, то наша, я думаю, на это пойдет. Я сегодня же поговорю с нашими священниками. Уверена, что от них отказа я не получу, мой дорогой. Однако Эжен был так раздосадован, что не мог скрыть этого. Он в раздражении спросил: – Но, Сиро, почему бы тебе не принять нашу веру? Это решило бы все наши затруднения. – Но зачем, милый? Мы и так прекрасно ладим, оставаясь каждый при своей вере. Давай поступим, как я говорю. Это проще и быстрее. Эжен замкнулся в себе, переживая недоразумения и препятствия, возникшие из-за такой безделицы. С неделю он обдумывал свое решение, в то время как Сиро быстро получила разрешение на брак с католиком. Буддийские священники не видели в этом большого греха, раз любовь уже соединяла молодые сердца. После долгих и мучительных колебаний Эжен все же решил обвенчаться по местным обычаям. Пьер не стал противиться этому, лишь заметил: – Не разозлим ли мы этим наших иезуитов, сынок? С ними лучше не связываться. Они опасны, способны задумать какие-нибудь козни. – Что они нам могут сделать, па! Совершим таинство, и пусть эти святоши грызут собственные пятки. Мне наплевать! – В таком случае можешь готовиться к свадьбе, я не возражаю. И вот Эжен, одуревший от необычного, шумного и многолюдного торжества, стал мужем знатной дамы. Она гордо выступала с высокой прической, в великолепной юбке-лоунджи и не менее блистательной блузке-эйнджи. На ногах легкие сандалии, расшитые жемчугом и цветными нитками, голова усыпана цветами. Сиро походила на ангелочка, каких рисуют в Европе и продают на рынках. Улыбка не сходила с ее лица, выбеленного по местным обычаям. Оглушительный оркестр гремел под ритм большого круглого гонга, внутри которого сидел музыкант и колотил палочками по нескольким меньшим гонгам. Арфа и цимбалы мягко вели мелодию, а флейты, дудочки и ксилофоны-наталы вторили им. И все покрывал треск бамбуковых трещоток-ози. А после захода солнца началось представление – пве. Бродячие артисты с виртуозностью и азартом людей, искренне любящих свое ремесло, развлекали толпы народа, и так продолжалось почти всю ночь. Лишь под утро молодых оставили наедине, где они, усталые, измученные, но счастливые, предались наконец тому единственному, что делает людей по-настоящему супругами. Эжен почти не выходил из дому, наслаждаясь новыми обязанностями мужа молодой прекрасной жены. Сиро тут же изменила свои прежние привычки. А у Эжена это вызывало улыбку, и он часто говорил: – Милая, я теперь что же, и тела твоего не увижу больше? Ты совершенно перестала при мне раздеваться. С чего бы это? – Дорогой, я должна теперь следить за собой. Мы стали мужем и женой, и теперь у меня много новых забот и обязанностей. Голое тело оскорбляет наших духов-натов, милый. У нас даже купаются в одежде, разве ты не видел? – Видел, по думал, что это от стыдливости и потому еще, что происходит на улице. – Вовсе нет. Это боязнь оскорбить духов-натов. – Мне не нравится этот обычай, любимая. Давай отменим его хотя бы в нашей спальне, а? – Только не очень часто будем отменять, – засмеялась Сиро.

Проходили дни, недели, а Эжен так и не понял, в чем же заключаются его обязанности мужа. В доме все было, слуги делали за него всю работу, какая только могла появиться. Он даже забросил занятия военными играми с фехтованием и упражнениями в стрельбе. Все поглотило ощущение полного и безграничного счастья. Даже возникшая вдруг некоторая отчужденность прежних португальских знакомых не беспокоила его. Однако Гардан, как-то встретив молодого человека на улице, взял его под руку и тихо заговорил: – Дорогой Эжен, хочу тебя предупредить, что над твоей головой сгущаются тучи. До тебя добираются инквизиторы. – Кому какое дело до меня! Я никого не трогаю и хочу просто жить! – Но это не всем нравится, Эжен. – Ну и пусть! Мне какое дело? – Тебе – нет, а вот находятся некоторые, кому это очень интересно, и это отцы-иезуиты. А их следует очень опасаться. – Так что ж мне делать? Уехать в другую провинцию? Тесть теперь князь без княжества. Его владения заняты бирманскими войсками. Нет, дядя Гардан, я так не смогу. Я буду жить здесь. – Во всяком случае, воздержись от частых выходов из дому в одиночку. И всегда имей при себе оружие. – На это я могу согласиться, дядя Гардан. А месяц спустя по городу поползли нехорошие слухи. Говорили, что отцы-иезуиты стали притеснять буддийских монахов и что де Бриту не препятствует этому. Моны и бирманцы тихо поглядывали на дом правителя, на его португальских солдат, и в их глазах загорались огоньки недовольства и неодобрения. Вскоре ропот стал еще сильнее, горожане открыто и громко выкрикивали на улицах угрозы пришельцам, хотя всего месяц назад восхваляли мудрость де Бриту и всецело поддерживали его в борьбе против Аракана, а потом и короля Бирмы. Но в несколько дней все изменилось. – Иезуиты взялись за свое черное дело, – сказал капитан Эжен собравшимся у него гостям, которые теперь состояли исключительно из прежних его соратников и Армана. Другим он перестал доверять, не считая Эжена-младшего, который теперь предпочитал проводить время с женой. – Этого надо было ожидать, – согласился Гардан. – Они не могли оставить без своего вмешательства Сириам. Такой лакомый кусочек для них. – Но все это, как мне кажется, станет началом нашего конца, – продолжал свою мысль Эжен. – Потеряв поддержку населения, де Бриту неминуемо окажется один на один с Анаутпетлуном. А этот бирманский правитель все делает основательно и продуманно. Очертя голову в бой не бросается. – Это так, – ответил Пьер. – Он не спеша, но основательно расширяет границы своего государства. Сейчас у него нет достойного противника, а де Бриту, как видно, возомнил себя сильным властителем и надеется в одиночку сохранить свои территории. – В таком случае не пора ли и нам подумать о своей безопасности? – уклончиво намекнул Гардан. – Ты предлагаешь уехать из города? – Пьер с недоумением поглядел на друга. – Бросить то, ради чего мы приехали в такую даль?! – Считаю, что ты правильно меня понял, Пьер. При создавшемся положении, а оно, судя по всему, будет ухудшаться, нам не стоит рисковать своими головами ради человека, который делает совсем не то, что надо было бы. – Знаете, даже мне, человеку, считавшему де Бриту своим другом и впутавшему вас в эту историю, теперь кажется, что Гардан прав, – заметил капитан Эжен. – Лично мне последовать его совету препятствует чувство долга, но всем вам хорошо было бы приготовиться к отъезду. – Даже я, португалец, – подал свой голос Фернан, – считаю, что де Бриту совершает такую серьезную ошибку, которая приведет к краху всей его затеи, так блестяще начатой. А потому считаю себя свободным в решениях, хотя и не собираюсь покидать де Бриту в такой трудный для него час. – Вчера словили бирманского шпиона, – сказал Арман, меняя тему разговора. – И что?.. – вопросительно глянув на друга, сказал Пьер. – Под пыткой он признался, что послан сюда разведать силы и возможности к обороне города. – Следовательно, бирманцы уже начали подготовку к вторжению в Раманну, – изрек капитан Эжен. – Так что все наши опасения подтверждаются, – продолжал Пьер. – Вскоре следует ждать новых вестей, но уже более значительных и тревожных. – А де Бриту ужесточает отношение к местному населению, – сказал Гардан. – Во что это выльется, один Аллах знает. Но думаю, что в трагедию. – Однако время и надежда на помощь из Гоа у нас еще есть. – Капитан Эжен встал, прошелся в явном замешательстве, потом продолжил: – Видимо, следует хорошенько надавить на де Бриту, разъяснить ему пагубность такой внутренней политики и предостеречь от ее последствий. – Ему надо изгнать иезуитов из города! – Пьер чуть ли не кричал от волнения. Его лицо покраснело, а усы вздрагивали. – Судя по всему, – ответил Фернан, – де Бриту уже не в состоянии этого сделать и будет продолжать скатываться в яму. Он выдохся, это очевидно. – Завтра же я иду к нему на прием и буду убеждать изменить свое отношение к ситуации, сложившейся в городе, – подытожил споры капитан Эжен. – Мы с нетерпением будем ожидать новостей от тебя, – завершил разговор Гардан. Два часа разговоров с де Бриту ничего не дали. Капитан Эжен в удрученном состоянии поведал друзьям о полном фиаско своей миссии. – Кажется, де Бриту вовсе отказывается понимать, что происходит в городе, – говорил капитан, когда друзья собрались в его доме. – Что, так ни на какие уступки и не согласился? – спросил Пьер взволнованным голосом. – Нет, мой Пьер. Он даже пообещал, что ужесточит порядки. Заявил, что у него нет другой возможности пополнить артиллерию, как перелить буддийские колокола на пушки и ядра. Представляете, что будет в городе! – Это конец! – воскликнул Гардан. Он вскочил с кресла и забегал по комнате. – Как можно было так перемениться? Это рок какой-то! Во всем виноваты иезуиты. Это они так повлияли на несчастного де Бриту. Он хоть понимает, куда это все может привести, капитан? – Думаю, что понимает, но теперь уже ему трудно что-то изменить. Он полностью во власти иезуитов. Они отлично поработали над ним. – И это приведет к потере такого отличного владения, как Сириам. – Пьер с отчаянием воздел руки к небу.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю