Текст книги "Разрыв-2. Второй день на царствии (СИ)"

Автор книги: Юрий Яньшин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

     – Теперь я понимаю, почему Грех, ссылаясь на санкции, отказывается открывать филиалы в Крыму, – скрипнул зубами Рудов.

     – Хозяева не разрешают, – кивнул Афанасьев, соглашаясь с другом.

     – Юлий Эдуардович, – обратился он уже к нему, – не могли бы вы мне представить для ознакомления, документы, отражающие вашу инвестиционную политику в отношении российской промышленности?

     – Да. Могу. Причем немедленно, если вы немного подождете, но прошу вас при этом учесть, что предоставляемые мной данные относятся к коммерческой тайне. К тому же у нас имеются только сведения по нашему филиалу. Сводный баланс находится в головном офисе – на Волхонке.

     – Учтем, не беспокойтесь, – хмуро кивнул Афанасьев.

     – Иола, деточка, – обратился банкир к притихшей как мышь под веником оператору, – соединись с отделом кредитования и скажи Зинаиде Алексеевне, чтобы она принесла сюда сводную таблицу выданных за последний год кредитов юридическим лицам.

     Пока ждали заведующую кредитным отделом, в закутке повисла гробовая тишина, которая длилась недолго. Минуты через две все услышали бодрый цокот женских каблуков, направляющийся в их сторону. Афанасьев забеспокоился, что его охрана начнет обыскивать и ее, но у той хватило ума этого не делать. Высокая женщина средних лет, в строгом костюме и роговых очках принесла папку с запрашиваемыми данными. Юлий Эдуардович, молча, указал глазами кому ее передать. Передав папку, та немедленно удалилась. Получив папку в руки, диктатор углубился в ее изучение. Рудов решил за Афанасьева продолжить интересный диалог.

     – И что же вы нам посоветуете предпринять в этом плане? – сумрачно сверкнул глазами из своего угла Сергей Иванович.

     – Нет-нет! – повернувшись к нему, замахал руками Юлий Эдуардович. – Не в моих правилах раздавать советы сильным мира сего. А только я вам так скажу, любезные генералы, от лица немногочисленного, но патриотически настроенного финансового олигархата, коли вы уж взяли власть в свои руки, то делайте это по полной программе, а не отделывайтесь полумерами, как покойный президент, метавшийся из стороны в сторону, подобно рыбацкой шаланде в штормовую погоду. Как бы мы не относились к товарищу Сталину, а тот дураком не был и не дал втянуть СССР в ловушку Бреттон-Вудского39соглашения, запретив Верховному Совету СССР его ратифицировать.

     – Э-э-э, – замешкался Рудов, «плававший» в вопросах макроэкономики, также, как и его шеф, – не просветите ли вкратце об его сути?

     – Все просто. Пользуясь тем, что из Второй Мировой войны Штаты вышли промышленно-финансовым гегемоном, в отличие от разрушенных Европы и СССР, они навязали всем игрокам свою валюту в качестве основного платежного средства в международных расчетах, привязав, в свою очередь доллар к золоту (35 долларов за тройскую унцию). А когда окончательно окрепли, то отказались и от привязки к золоту. Европейцы, в лице де Голля, порыпались-порыпались, а поздно. К концу шестидесятых они уже все были «на крючке» у дяди Сэма, кроме, естественно Советского Союза. А в 90-е и его сломали через колено.

     – И как соотносятся понятия единой валюты международных платежей и финансовой зависимости России от нее?

     – Говоря простым языком, мы, состоя в этих структурах, подписали документы о том, что не имеем права на самостоятельную эмиссию денежных знаков. Иными словами, сколько долларов вы в этом году заработали, ровно столько и рублей имеете права напечатать, и ни копейки больше. Одним словом, удавка, не дающая отечественным банкам из-за надзора регулятора в лице Центробанка, финансировать наши проекты на территории России.

     – Так все-таки, каков же выход из сложившейся ситуации? – не унимался настырный генерал.

     – Я же, кажется, и так уже открытым текстом говорю, что, если вы берете власть, то берите ее целиком. То есть устанавливайте контроль над Центробанком, пока они не вывезли «подушку безопасности» и устанавливайте контроль над печатным станком! – воскликнул он.

     – Но не грозят ли такие радикальные меры финансовой войной против России со стороны коллективного Запада? Я что-то слышал про SWIFT40 и прочие инструменты принуждения?

     – Вы про золото?

     – Да. А финансовая война против России никогда и не прекращалась! Ну и что они нам могут сделать? Отключить от этого SWIFT?! Да, ради Бога – нам комиссию не платить! Взамен его у нас уже четыре года существует СПФС ,41так нелюбимой нашим Центробанком, что всячески им тормозится в деле внедрения и к которой охотно присоединятся Китай с Индия, а также все евразийское пространство, которому надоел диктат наглосаксов. Объявят бойкот основной статье нашего экспорта – углеводородам? Не смешите мои тапочки! Там, тоже умеют пока еще считать деньги.

     – Так я не понял, вы хотите, чтобы мы объявили войну Западу? – опять вскинулся Рудов.

     – Ни-ни-ни! – яростно замотал банкир головой из стороны в сторону. – Нет уж! Пусть они сами, устами своей сухопарой Кристины Лагард42 объявят нас нарушителями конвенции. А мы посмотрим у кого кишка тоньше.

     – Вы всерьез полагаете, что Россия сможет одержать победу в этом противоборстве?

     – Во всяком случае, как минимум, она не проиграет, обретя финансовую независимость.

     – А как максимум? – прищурился генерал.

     – А как максимум, мы станем той соломинкой, что сломает хребет всей экономики Запада, которая рухнет в одночасье.

     – Почему вы так думаете?

     – Потому что нашему примеру незамедлительно последуют все игроки, недовольные прежней системой. Им просто не хватает духу начать первыми. А уж присоединиться, так это завсегда пожалуйста. Как там у Высоцкого? « Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков».

     – Да, но мы настолько интегрированы с ними, что вместе с ними и рухнем! – возразил упрямый Рудов.

     – Ничего подобного! – живо парировал собеседник, сам увлекшийся этим неожиданным спором. – Структура политико-экономического строя Запада уже давно сместилась от промышленно-финансовой экономической формации к услуго-финансовой, где первая является доминирующей составной в доле второй. То есть экономика Запада больше виртуальна, чем осязаема физически. Вы меня извините, но Гугл, Фейсбук и Ютуб на хлеб не намажешь и шубу из них не сошьешь. Они рухнут первыми, так как за ними нет никакого материального обеспечения, а сами они закредитованы и перекредитованы по сто раз и по самые помидоры. Мыльные пузыри, в общем-то, которые никто просто еще не пробовал прокалывать. А реальный сектор экономики, с полезными ископаемыми, заводами и фабриками остался у нас, да еще в юго-восточной Азии.

     Тем временем Афанасьев уже закончил просматривать кредитные портфели за прошлый год, а потому решил присоединиться к спорящим.

     – Ну, что же, я просмотрел ваши бумаги. Действительно вы активно вкладывались и в ОАК,43и ОДК,44и в КМЗ.45И что, неужели все расходы оправдались?

     – Представьте себе! Я сам вначале в это слабо верил. Но факты. Как говорится, на лицо! – с жаром обычно не присущим людям подобной профессии, воскликнул банкир.

     – И с чем вы это связываете? – хитро улыбнулся Афанасьев.

     – С двумя факторами. Во-первых, с недооценкой потенциала производителя, а во-вторых, с привычкой вкладывать деньги в спекулятивный капитал, а отнюдь не в реальное производство. У нас всегда боялись нового и неизведанного.

     – А скажите-ка, милейший Юлий Эдуардович, вот вы критикуете Сбербанк, а сами-то в какой степени можете считать себя блюстителями государственных интересов, помимо инвестирования некоторых проектов? Я имею в виду кто ваш изначальный владелец? – в лоб спросил Афанасьев заведующего филиалом.

     – Это не секрет, – живо отозвался тот на прямой вопрос. – Блокирующий пакет акций нашего банка, а именно 25% плюс одна акция, принадлежит областной администрации. Знаете, под конец перестройки очень популярным было доверять местным администрациям областного уровня, создавать под себя банковские структуры. Тогда очень были популярны идеи регионального хозрасчета. А крупнейшими держателями наших акций являются крупные предприятия и корпорации, такие как НПО имени Лавочкина, НПО «Астрофизика», Министерство транспорта, госкорпорация «Роскосмос» и из частных, таких как МНТК «Микрохирургия глаза» имени С.Федорова и АО «Полимер». В совокупности эти акционеры имеют порядка 49% акций. Остальное принадлежит частным лицам, со списком которых вы можете ознакомиться по первому требованию.

     – Ясно. Вы меня убедили не закрывать счет в вашем банке. И я оставлю минимально необходимую для этого сумму. Скажу даже больше. Я распоряжусь, чтобы наш финансовый отдел перевел всех военнослужащих Генштаба на получение жалованья через ваш банк. Есть ли у вас возможность в короткое время изготовить достаточное количество дебетовых карт?

     – Конечно же, есть! – просиял Юлий Эдуардович, подписывая справку, подсунутую ему заботливой рукой Иоланты.

     – Попозже, я, пожалуй, и кредит оформлю у вас.

     – На какую сумму? – подобрался, как для прыжка банкир.

     – Около десяти миллионов рублей?

     – И только-то?! А почему не сейчас? – слегка разочаровался тот.

     – Справки еще не все собрал, – рассмеялся Афанасьев.

     – Хозяин – барин! – развел руками Юлий Эдуардович.

     – Ладно, – подвел итог Афанасьев, бережно складывая вчетверо справку. – Мне было приятно и интересно с вами пообщаться, Юлий Эдуардович. Я много нового узнал о банковском секторе экономики. И я полагаю, что мы с вами вскорости еще побеседуем на эту тему. Работайте спокойно. Вас никто не тронет. А сейчас, давайте-ка, я запишу ваш сотовый номер телефона, потому что он мне действительно скоро понадобится ваша консультация. Будете одним из моих внештатных экономических консультантов.

     Юлий Эдуардович бодро продиктовал свой сотовый номер телефона и свою должность управляющего филиалом, а вот с фамилией своей как-то слегка замялся, произнося ее быстро и невнятно.

     – Как-как, говорите ваша фамилия, а то я не расслышал? – переспросил Верховный.

     – Живоглот, – тихо, но четко выговорил он, краснея при этом, как девица на выданье.

     – Что??

     – Живоглот, – еще раз повторил он, потупив взор.

     Генералы только покачали головами, еле сдерживая смех. Видя, как генералы еле сдерживаются, чтобы не расхохотаться, лицо директора филиала пошло крупными пятнами.

     – Ладно. Вы уж нас простите за эмоциональную невоспитанность, – решил сгладить ситуацию Афанасьев, – зато ваша фамилия послужит вам мощной гарантией, что мы о вас еще вспомним, и вскорости.

     С этим и вышли.

     – Не в бровь, а в глаз Бог наградил банкиров такими фамилиями – Наибулина, Грех и Живоглот, – смеялись они уже в голос, выходя на улицу.

     III.

      Уже подходя к машине втроем, включая Коржика, почуяли что-то неладное, по тому, как выскочил к ним с озабоченным лицом Михайлов.

     – Что?! – не сговариваясь, выпалили оба генерала, глядя в испуганную физиономию адъютанта.

     – Прошла срочная новость. По всей стране закрылись разом все отделения «Сбербанка», банкоматы не выдают и не принимают деньги, мобильный онлайн-сервис также не работает. Полный паралич. Люди возмущены. Недовольство вот-вот может вылиться в массовые беспорядки. Уже кое-где начинают собираться кучки деклассированных элементов. А с мест приходят известия о призывах к погромам и забастовкам, – короткими очередями выпалил Михайлов.

     – Т-а-а-к! Начинается… – скрежетнул зубами Афанасьев.

     – А чего ты ждал?! – пожал плечами Рудов. – Это должно было произойти в любом случае – рано или поздно. Бунт компрадоров.

     – Кондратьич! – сунулся в открытое окошко водителя Верховный. – Посмотри по навигатору, где ближайшее отделение «Сбербанка»?

     – Щас, погодь! – метнулся водитель.

     Офицер охраны подошел и встал рядом, ожидая сообщения о новом маршруте передвижения.

     – Нашел! – высунулся в окно Кондратьевич. – На Михалевича 39.

     – Слышали? – обратился Афанасьев к офицеру. Тот кивнул. – Тогда, по коням.

     Быстро расселись на прежние места и, дождавшись, когда тронутся передние машины сопровождения, пристроились к ним. Ближайшее отделение Сбербанка находилось буквально в соседнем квартале. Указанный навигатором адрес было видно еще до подъезда к нему. Его выдавала довольно большая толпа граждан растерянно стоявших у закрытых дверей финансового учреждения. Подъехали ближе. Люди в толпе, завидев военных подобрались и сжались в колючий комок, ожидая, что вояки вот-вот начнут разгон толпящихся, да к тому же еще и без масок, людей. Однако, выпрыгнувшие из грузовиков и бэтээров военные не проявляя, свойственной в таких случаях агрессии всего-навсего лишь слегка потеснили приготовившихся к избиению граждан. К образовавшемуся проходу подъехал ЗиЛ нового и самопровозглашенного главы государства. Несмотря на солидную комплекцию, Афанасьев теннисным мячиком выскочил из задней двери. За ним последовали Рудов и Михайлов. Люди, до этого момента, угрюмо и молчаливо взиравшие на вновь прибывших военных, узнали своего нового главу и разом загомонили, как на базаре. Нет, откровенных оскорблений в адрес Верховного слышно не было. Зато вовсю раздавались недоуменно-возмущенные выкрики общего недовольства сложившейся ситуации.

     – Это что же такое получается?!

     – Президента убили и сразу порядку не стало!

     – Саботаж!

     – Где это видано, чтоб так издевались над людями?!

     – Куда новые-то власти смотрят?!

     – Портфели делют! Им не до нас!

     – Безобразие! А говорили, что военные порядок наведут! Ну и где он?!

     Афанасьев смело шагнул в узкий проход, организованный охраной. Рудов с Михайловым предпочли не отставать. Толпа еще больше придвинулась, но сильно напирать не стала, все же опасаясь ответных действий спецназовцев.

     – Граждане! Товарищи! – обратился он к стоящим.

     – Тамбовский волк тебе товарищ! – откуда-то сзади послышался злобный возглас. Но на него тут же зашикали и он благоразумно заткнулся.

     – Я пришел разговаривать с людьми, а не с волками! – сразу окрысился Афанасьев. – И пока вы не перешли грань морали и человечности, вы для меня товарищи, – рубанул он.

     В толпе послышались одобрительные, но немногочисленные возгласы. Воспользовавшись относительной тишиной, он продолжил:

     – Я вас очень прошу, не кричите. Криками еще никогда ничего не решалось, а я как вижу, здесь появилась проблема, которую надо решить и как можно скорее. Давайте, кто-нибудь из вас сейчас подойдет и внятно объяснит что случилось, как случилось и насколько давно случилось. Вот, вы, – мотнул он головой в сторону пожилого мужчины в роговых очках и с авоськой, – подойдите сюда, пожалуйста. Охрана, пропустите гражданина.

     Двое охранников на несколько секунд расступились, давая пройти названному делегату, и вновь сомкнулась сталью бронежилетов высшего класса защиты.

     – Я – Афанасьев Валерий Васильевич, представился он первым и протянул руку для пожатия. Тот, которому он протянул руку, неловко пожал ее, слегка смущаясь, но быстро приходя в себя.

     – Жохов – я, Виктор Михайлович, – представился он в свою очередь и добавил, – пенсионер.

     – Я слушаю вас, Виктор Михайлович, проясните мне, пожалуйста, обстановку.

     – Я тут неподалеку живу – на Гурьева, – начал он с обстоятельностью выкладывать факты своих утренних злоключений. – Жена послала за хлебом и молоком. Денег в кошельке – кот наплакал, даже на буханку не хватит. Ну, думаю, ладно, карточка есть, да и банкомат, если что, прямо в магазине стоит. Захожу в магазин, покупаю что надо, а потом подхожу к банкомату (надо же и в кошельке что-то иметь), а мне продавцы от прилавков кричат де, он не работает, так как с утра не приезжали и не заряжали его. Я пожал плечами. Ладно. Дай думаю до банка дойду, уж там то наверняка все работает. Пошел. Банк тоже недалеча – тоже на Гурьева, тока в первом дому. Подхожу. Там уже народ толпится у закрытых дверей. Волнуются, стало быть. Может, думаю про себя, тырнет опять у них завис. С ним такое частенько бывает. Спрашиваю, что мол, граждане случилось, но никто ничего не знает. На двери табличка висит «закрыто». А за дверьми стеклянными, только видно как охрана маячит, а к дверям, чтобы народу объяснить что почем, даже и подходить не хочет. Вот ведь как зажрались, ту их мать… Я потоптался там сколько ни то, потом вот сюда добрел, а тут, понимаешь такая же петрушка! Вот мы тут собралися вместях и соображаем, где же власти и куда смотрют они?!

     – Так, понятно. Здесь, значит тоже открывать не хотят, и не дают объяснений? – спросил Афанасьев, уже и без того зная приблизительный ответ.

     В ответ толпа согласно загудела, но уже без всякой враждебности.

     – Ребята, кто-нибудь там, кто поближе к дверям, постучите-ка прикладом, но осторожно, – обратился он к спецназовцам.

     В спецназ, как известно, не берут тугоухих и с плохой реакцией, а значит дублировать команду не пришлось. Тут же несколько прикладов застучали в пуленепробиваемые двери банковского офиса. На решительный стук автоматных прикладов к дверям подошли два охранника с надписями «охрана» над грудными кармашками. Однако двери открывать не стали, решительно мотая головами в знак отрицания и неповиновения. Афанасьев, тяжелым линкором направился на подмогу бойцам. Подойдя к дверям, стал делать решительные знаки руками, чтобы те отворили двери. Те, видимо узнали его по вчерашнему выступлению, поэтому как-то разом сникли, но открывать двери по-прежнему не желали, а потом и вовсе скрылись из поля зрения.

     – Наверно побежали к начальству, докладывать, – предположил стоявший рядом Сергей Иванович.

     – Ладно. Подождем, – ответил ему Афанасьев.

     Толпа в немом любопытстве замерла, наблюдая за перипетиями, лишь изредка комментируя действия противоборствующих сторон. Прошло уже пять томительных минут, но ничего не менялось. Двери не желали открываться. Валерий Васильевич всей кожей своего тела ощущал, что сейчас на кону стоит весь его авторитет, как главы государства. Если он сейчас проявит всегдашнюю свою мягкотелость, стремление к компромиссу и отступит, пожимая плечами в немом бессилии, то он навсегда потеряет свое значение и среди коллег и в народе, потому что о происходящем сейчас Москва будет передавать из уст в уста все подробности этого дела. Видимо, тоже самое, почувствовал и Рудов, шепнув почти в самое ухо:

     – Валера, не тупи. Действуй, мать твою за ногу.

     Афанасьеву до жути не хотелось переходить к решительным действиям, поэтому он, повернувшись к Михайлову попросил:

     – Борис Борисыч, срочно ищи номер головного офиса банка и соедини меня с этим, как его, – тут же вылетела из головы фамилия управляющего, – Грехом. Вот. Да живее там.

     – Есть! – полез опять в свой талмуд Михайлов, держа и листая его на весу. – Ага! Вот! Нашел!

     Афанасьев передал ему свой коммуникатор:

     – Набери и включи громкую связь.

     Тот моментально повиновался и, набрав нужный номер, протянул коммуникатор шефу. Над замершей и боявшейся даже дыхнуть толпой раздались протяжные гудки. Трубку долго никто не брал. Наконец, когда терпение почти иссякло, на том конце прозвучал ленивый и протяжный женский голос:

     – Личная приемная управляющего ПАО Сбербанк. Слушаю вас.

     – Здравствуйте, девушка, – вполне любезно начал он, хоть скулы у него и сводило от ярости. – Будьте любезны, скажите, Герман Оскарович у себя?

     – А кто вы, что интересуетесь этим? – спросила она с ленцой сытой кошки.

     – Я – Афанасьев Валерий Васильевич, – бархатным голосом назвался он ей, – и добавил на всякий случай, – со вчерашнего дня Глава Высшего Военного Совета Российской Федерации.

     – Мне все равно глава чего вы там, – с убийственным высокомерием ответили на том конце. – Герман Оскарович у себя, но он занят. Оставьте сообщение, и если оно его заинтересует, то он вас вызовет сам.

     – То есть, как это «оставить сообщение»?! Что значит, «вызовет сам»?! – растерялся от такого неприкрытого хамства генерал армии.

     В толпе прокатилась волна едких усмешек, суть которых сводилась к констатации бессилия военных перед рублем.

     – Послушайте, как вас там, – уже дойдя до точки кипения, прорычал Афанасьев, – соедините меня немедленно! Слышите, немедленно, с вашим управляющим! А не то я не знаю, что с вами сделаю!

     – Вы сначала придумайте, что со мной сделаете, а потом уже угрожайте! – услышал он и все окружающие нагловатые слова секретарши. – Я же вам сказала, что Герман Оскарович занят. У него совещание. А насчет угроз вы не туда попали. Наше акционерное общество является транснациональной финансовой компанией публичного характера, входящей в структуру международного межбанковского объединения и вашим местечковым прихотям не подчиняется, поэтому вы либо записывайтесь на прием, как это принято в цивилизованном мире, либо ступайте на плац и там командуйте своими ватниками и совками.

     Пока Афанасьев по своему тугоумию соображал, какую бы гадость сказать в ответ слетевшей с катушек от своей безнаказанности секлетутке, Рудов выхватил у него из рук коммуникатор и буквально прошипел от душившей его ярости:

     – Я запомнил твой голос, подстилка! Ты у меня этот плац языком будешь вылизывать, шлюха!

     На том конце положили трубку. На Верховного страшно было смотреть. Его всего трясло – с головы до ног. Выпучив глаза, и наливаясь кровью, он сипел не в силах сказать хоть слово. Его авторитет Начальника Генштаба и Главы Высшего Военного Совета летел в тартарары, столкнувшись всего лишь с тривиальной хамкой, возомнившей о себе Бог весть что. Угрюмые лица тех, кто окружал его стали еще угрюмее и даже несколько обреченнее, чем еще минуту назад. Рудов же глядя в лицо товарищу, не на шутку перепугался, резонно думая, что Афанасьева сейчас разовьет инсульт прямо здесь – у закрытых дверей банка, и что тогда делать? Как это ни странно, но в себя его привел звонок входящего вызова на коммуникаторе. Рудов, не глядя кто звонит, сунул трубку в непослушную руку Валерия Васильевича. Тот, чисто рефлекторно ее ухватил, поднося к уху.

     – Слушаю, – механически-отстраненным голосом проговорил он, тоже не поглядев, кто звонит.

     Звонила Настя.

     – Але, пап, ты меня слышишь? Можешь говорить?

     – Да, Настя, – встрепенулся он, будто сбрызнутый живой водой, – говори, – произнес он и по какому-то наитию вновь включил громкую связь.

     – В общем, так, докладываю кратко и по порядку. С транспортом и грузчиками я договорилась. Заплатила им аванс – десятку. Приедут после четырех. Я посчитала – одной машины хватит за глаза. Вещей крупных не много – шкаф платяной, мой диван, Костина кровать и письменный стол. Ну, может быть еще стиральную машину – она почти новая. Остальное – по мелочи. Зайду на обратной дороге в соседний магазин. Там коробок пустых всегда полно валяется. Попрошу. С Костей к их приезду все уложим. Взяла документы на квартиру и с ними сходила в Федеральное агентство по Управлению Государственным Имуществом, чтобы написать отказ от квартиры в пользу государства. На меня там смотрели, когда я писала заявление, как на сумасшедшую. Заявление приняли, только сказали, что еще надо подвезти справку из Росреестра, как будто сами не в силах запросить. Странные люди. Справку эту можно получить в районном МФЦ.46Так что, когда сам поедешь сдавать квартиру, сначала возьми справку из реестра, чтобы дважды не мотаться. Пап, ты что молчишь? Ты меня слышишь?

     – Слышу, дочка, слышу.

     – Пап, – уже не таким бодрым голосом продолжила она, – а мама ушла от нас.

     – Как ушла? – не понял он слова дочери. – Куда?

     – Ну, так. Собрала свои вещи и ушла. Они вместе с Юлькой ушли. Велела передать, что зла на тебя не держит и в свою очередь просит ее простить. Я ее уговаривала, но ты же ее знаешь. Чем сильней уговариваешь, тем она непреклонней. Говорит, что устала. Как думаешь, она вернется?

     – Не знаю, доча, не знаю, – неуверенным, но теплым голосом ответил он Насте.

     – Ладно, пап. Ты прости меня, что сейчас тебе все это рассказываю. Отвлекаю. Я ведь понимаю, что у тебя и без нас голова идет кругом. Тут вся страна … а я в общем со своими проблемами… Ты, если сможешь – позвони, чтобы я не волновалась. Ладно? – спросила она почти с мольбой в голосе, перемешанной с надеждой.

     – Хорошо, Настюша, я постараюсь, – сказал он негромко и нажал на кнопку отключения.

     – Вот. Дочка звонила. Волнуется, – ни к кому не обращаясь, произнес он.

     В толпе кто-то шумно вздохнул – не каждый раз удается присутствовать при крушении чужой семьи, ибо это дело почти интимное, а тут рушилась на глазах семья первого человека в государственной иерархии. Поэтому толпа опять притихла, сочувствуя этому уже пожилому человеку, решившему взвалить на себя такую неподъемную ношу и пожертвовавшему ради этого своим семейным благополучием. Афанасьев обвел невидящим взглядом толпу, а затем вздрогнул всем телом, будто очнувшись от спячки. По его лицу пробежали какие-то неясные тени и глаза его вновь заполыхали пламенем неистового огня.

     – Борисыч! – гаркнул он во всю мощь легких, хотя мог этого и не делать, так как тот и без того стоял рядом и переминался с ноги на ногу от осознания неловкости ситуации.

     – Слушаюсь! – подпрыгнул от неожиданности.

     – Срочно! Номер личного телефона министра МВД.

     – Есть! – ринулся лихорадочно листать тот страницы записной книги.

     Быстро отыскав нужную фамилию, он протянул книгу Афанасьеву, пальцем указывая нужное место на странице, но тот отстранил руку, сунув ему самому телефон со словами:

     – Я без очков. Соедини. И включи громкую связь.

     – Есть! – опять отозвался адъютант, быстренько набирая нужный номер и протягивая телефон назад.

     – Слушаю, – раздался в трубке слегка усталый голос после нескольких гудков.

     – Владимир Александрович, это Афанасьев.

     – Слушаю, товарищ Глава Высшего Военного Совета! – отчеканил министр уже сравнительно бодрым голосом.

     – Владимир Александрович, вы в курсе, что творится на улицах столицы, да теперь, пожалуй, и на всех улицах страны?! – задал тот сакраментальный вопрос.

     – Что вы имеете в виду? – осторожно спросил врио министра.

     – Я имею в виду ситуацию, сложившуюся вокруг Сбербанка.

     – А-а-а, да. Я в курсе, – сразу поскучнел Околоков. – Мы, к сожалению никак не можем повлиять на поведение финансовых воротил. А пока мы уговариваем людей разойтись и не нагнетать обстановку, обещая разобраться в ситуации в кратчайшие сроки.

     – Почему вы мне сразу не доложили о саботаже руководства банка? – с явным раздражением спросил Афанасьев.

     – Я пробовал связаться с руководством, но мне сказали, что у него идет совещание. Вот я и подумал, что совещание как раз и посвящено делу разрешения непростой ситуации. Решил еще немного обождать.

     – Да ничего они там не решают! – взвился Верховный. – Все они уже решили вчера, с вечера, а с утра объявили повсеместный локдаун!47

     Околоков на это только глубоко и горестно вздохнул:

     – У меня, к сожалению, нет таких полномочий, чтобы бодаться с такими монстрами, как Сбербанк.

     – Ну, так я вам их даю, эти полномочия! Или вы забыли, как с «бадаевских» складов48 в феврале 17-го началась революция?! Так что, слушайте мой приказ, – прорычал в трубку Афанасьев. – Берите все что там у вас есть под руками – ОМОН, СОБР и прочих и берите штурмом их главный офис. А Греха к нам на Фрунзенскую в наручниках! Нет! В кандалах! Срочно! Если вам нужен письменный приказ, то я выдам его задним числом, как только его приволокут к нам. Но если вы по каким-то причинам не сможете это сделать, то мне придется обращаться к другим профессионалам, но вашей фигуры в этой шахматной партии уже не будет. Вы меня хорошо поняли?!

     – Да, товарищ Глава Высшего Военного Совета, мы сделаем все, что от нас зависит.

     – Я не сомневаюсь в вас, Владимир Александрович. Как спеленаете этого урода, так сразу же сообщите мне на этот номер. И вот еще что… – запнулся он, потирая лоб, словно вспоминая еще что-то важное. – Чуть не забыл. Пошлите срочно наряд полиции в офис Сбербанка, что на Михалевича 39.

     – И пусть сучку его из приемной, что сидит на телефоне притащат вместе с ним! – проорал Рудов, чуть не выхватывая телефон из рук Верховного, пока тот не успел отключиться.

     Толпа, слушая этот диалог, радостно загомонила, уже искренне начиная верить в силу новой власти. Рудов нагнулся к уху Афанасьева и прошептал, едва шевеля губами, чтобы кто ненароком его не расслышал:

     – Это ты хорошо придумал – обратиться к Околокову. Одним выстрелом и сразу двух зайцев шмальнул.

     – Каких?

     – Решил проверить его на лояльность, а заодно и повязать с нами, если и не кровью, то активным пособничеством.

     – Спасибо, – тронул Афанасьев друга незаметно за руку.

     – За что?

     – За приписываемую гениальность. Однако, с людьми все равно что-то надо делать. Мы не можем сейчас просто развернуться и уехать, обещая во всем разобраться. Вопрос требует разрешения на месте, – тоже чуть слышно проговорил он Рудову.

     Рудов кивнул, соглашаясь, и жестом подозвал офицера – руководителя эскорта спецназа. Тот быстро подошел к генералам, напружиненный и готовый к любому развороту событий.

     – Э-э-э, голубчик, – обратился «пруссак» к спецназовцу, внимательно осматривая и не находя на том знаков отличия, – имеются ли у вас под рукой спецсредства для проникновения в закрытые и защищенные помещения?

     – Так точно! Имеются. Пластид и его аналоги, – живо ответил тот.

     – Сергей, ты с ума сошел, – зашипел на него Афанасьев. – Тут же люди кругом. В конце концов, это противоправно.

     – Когда нас будут судить за захват власти, – все так же тихо возразил ему генерал-полковник, ты с чистой совестью можешь заявить, что всячески сопротивлялся моему самоуправству. А сейчас подвинься и не мешай командовать.

     – Ты, Сергей, порядочная свинья! За кого ты меня держишь?! – бурея лицом, шептал Верховный.

     – За чистоплюя, боящегося запачкать манжеты. Добро должно быть с кулаками. С большими кулаками – невозмутимо парировал он слова Верховного.

     – С кулаками, а не с кастетами, – процедил сквозь зубы Верховный.

     Офицер спецназовец переводил свой взгляд с одного генерала на другого, с показным равнодушием наблюдая за их тихой перепалкой. Наконец ему это дело поднадоело и он решил подхлестнуть события: