Текст книги "Кодекс Охотника. Книга XXXVIII (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

Башня гудела, как огромный орган, на котором играл сам Кодекс: то ли ветер, то ли сама энергия Мироздания выводила весь спектр звуков, которые находились далеко за пределами обычного человеческого слуха. И это не было бессмысленной какофонией. Во всем происходящем была какая-то своя уникальная структура. Однако яркие голубые огни на шести зубьях горели ровно, а вот седьмой – упрямый и тусклый – то вспыхивал, то исчезал, будто не верил, что ему снова позволено светить.

– Держу… – прошептал я сквозь энергию. – Держи и ты, брат!

В ответ Башня дрогнула, и по швам камней побежали узоры-письмена, распечатывая древние предписания. Изнутри поднялся столб силы – не слепой выброс энергии, а плотный голубой огонь, который наполнял мою грудь предвкушением и радостью. Он медленно закручивался, обнимая шпиль, и уходил в небо – туда, где невидимо работало само Мироздание, чье имя мы всегда произносили только мысленно.

А внизу мир превращался в мясорубку – но нашу, правильную, не их. Твари из Океана Душ, собранные в сотни, рвали ряды врага, создавая коридоры для мёртвых легионов Мораны. Там, где падал вражеский знаменосец, поднимался наш штандарт – призрачный, сотканный из зеленоватого огня богини Смерти. Там, где волнами накатывали на нас вражеские орды, Темная чернилами Бездны заливала само Пространство, и оно хрипело и ломалось, уходя в тишину.

– Пандора, – кивнул я, не оборачиваясь, – держи правый фланг. Их араканты с копытами на боках – твои. Пора призывать деток – не стесняйся!

– С радостью! – отозвалась она, и мир наполнился жутким воем.

Из колышущихся теней, как из густого непроходимого леса, высыпали стаи невиданных животных. Пандора не призывала – она вспоминала. Вспоминала всех животных, которых любила и берегла местная Вселенная до того, как её выровняли до безликости, и давала им новые тела.

Полетели на мягких кожистых крыльях – сумеречные Волколеты, прыгали Гарнасы – кошки с копьями вместо хвостов, из-под земли выползали шипастые Шнуры. Над полем вздымались давно забытые во всех мирах Элефантусы – могучие, с двумя парами бивней, мифические животные, похожих на огромных слонов, которые летали с помощью огромных энергетических крыльев, напоминающих ажурные крылья бабочек. И все эти «детки» топтали некротический строй, как сухую солому. Вой был песней, которая удерживала всё живое, пока Морана пела свою… Песню Смерти…

– Вставайте, – глухо сказала Морана, воздев руки к небу, и они встали.

Из пепла и из свежей крови, из костяных обломков и из кусков плоти поднимались мёртвые. Но не марионетки Абаддона, а её. У каждого из них в глазницах, вместо зеленоватой энергии Смерти, горел синий огонь – подарок Кодекса. Это было одновременно удивительно и… страшно. Мертвые воины не тянулись бездумно к живому, не жрали любую плоть, до которой могли дотянуться, не бесновались в кровавом бешенстве. Они шли. И каждый удар их щитов звучал как удар молота по наковальне. Они отбивали время, пока Башня набирала необходимую силу для переноса.

Темная не шла. Темная летела, раскрашивая все пространство чернилами и молниями. Её волосы уже не развивались живыми змеями: они стали пламенем без света, от которого ломалась сама Хроника. Линии-правила, что ползли по воздуху, как нотные станы чужой музыки, составляющие саму суть Равномерной – при её приближении чернели, сохли, слетали пеплом.

– Абаддон! – крикнула она. – Видишь меня?

Я дернул головой, не отвлекаясь от перекачки энергии. Он же вроде сдох? Или нет⁈

Оказалось, что нет. Равномерная сохранила своего чемпиона. На далёком холме шевельнулся чёрный доспех. Он поднял голову – и я увидел, как в узкой щели глухого шлема снова разгорается пламя жизни. Быстрым движением руки он поднял забрало и… М-да… Ошибся, это уже не чемпион, а просто марионетка. Глазами погибшего и вновь воскресшего чемпиона на нас смотрела сама Хроника. И впервые в её взгляде поселилось не раздражение, не презрение, а внимание. Она узнала силу и внезапно растерялась.

Её объявление о «мире мёртвых» не было пустым словом: это был удар правом. Правом хозяйки, правом Демиурга. Хроника произнесла слово Власти, и мир, как её вотчина, откликнулся. Пласт смерти сползал с неба на землю, выжигал зелёное до серой крошки, вползал в воду, делая её стеклянной. Всё, что было «бесхозным», и всё, что не имело текущего договора с жизнью, переставало существовать. Так воюют Вселенные: не мечом, а разрешением.

– Сандр! – захрипела Морана, и из-под её ног рванули цепи, вонзаясь в землю. – Она забирает саму ткань мира, как плату! Дай мне… Дай мне кровь!

– Бери, – ответил я, и синий столб силы от Башни раздвоился, влившись в её ладони.

Морана начала увеличиваться в размерах и очень скоро стала поистине огромной, намного выше стены. За её спиной развернулась тень самой Предвечной, принявшей свою любимую ипостась – костлявой старухи в глубоком капюшоне, скрывающем лицо и с косой в руках. И я снова невольно сглотнул, не веря своим глазам.

В Равномерную пришел Кодекс, потому что я позвал его. В Равномерную пришел Свет, потому что он присматривал за Орденом Паладинов. В Равномерную пришла Бездна, так как она не могла бросить свою любимую дочурку. А вот уже и Предвечная откликнулась на зов своей последовательницы. Но главное было совсем в другом. Великие Сущности, которые враждовали в Многомерной Вселенной, прямо сейчас сражались все вместе, как будто проникнувшись важностью для их… коллеги… Кодекса. И решившие помочь просто потому, что все они – одной крови. Кровь от крови Многомерной Вселенной. Чудеса, да и только!

Глаза Мораны превратились в два колодца мрака, и Мёртвая Ночь Предвечной рухнула на землю, как купол. Но не на нас – на право Равномерной. Там, где купол опускался на землю, правила Равномерной больше не действовали, а энергия Хроники прекращала поступать, как будто ей перекрыли кран. Хронике прямо сейчас приходилось платить больше, тянуть глубже. А я, используя энергию Кодекса, начал подсыпать в механизмы заклятий Равномерной натурального энергетического песка, после чего шестерни Хроники медленно скрипнули.

– Эй! – Темная стояла уже не перед строями Абаддона, а находилась внутри построений, словно тень от солнца, упавшая сверху. – Вы забыли спросить, можно ли вам жить у хозяйки ночи!

Над её плечом возник теневой клинок – не сталь, а энергия. Им режут не плоть, а связи. Один лёгкий взмах – и часть армии лишилась связи с командиром. Второй – и некротические руны на их нагрудниках потускнели, как плохие чернила. Третий – и упал знаменосец, словно кто-то рассказал ему правду о смысле его жизни. Точнее, о его бессмысленности. Темная блистала во всей своей смертоносной красе, и я на мгновение вспомнил, за что Орден так не любил с ней драться. Она была воплощением Тени, когда хотела, и нанести ей какой-либо вред было чрезвычайно сложно! Хорошо, что сейчас она играет в моей команде.

Пандора отозвалась мягким свистом, звук от которого тем не менее достиг ушей каждой призванной твари на поле боя. В её стаях появилась новая порода: солнечные Тхары – звери с зеркальной шерстью. Они отражали лучи чужой магии и возвращали их с добавкой собственного смертоносного тепла, которое не убаюкивает, а сжигает! Там, где они проходили, земля не умирала, а притворялась мёртвой потрескавшейся пустыней, чтобы через минуту из трещин проросли травы – не простые, а те, что обвивают ноги нежити и никогда не отпускают.

– Сандр, – шепот Кодекса возник в моем разуме, – седьмой зубец.

Я перевёл свой взгляд вверх. Тусклый шпиль моргнул – раз, два. Я вдохнул не воздух, а саму энергию. Она вошла в меня, как в хозяина, ломая привычные границы. Я поднял ладонь – и вместе с моей ладонью на зубце возник седьмой огонь. Он вспыхнул сразу чисто, без копоти, а с вершины сорвался гул – не гром, не ветер, а звон колокола. Его услышали все. Даже те, у кого нет ушей.

– Переносный контур… – выдохнула Морана. – Он жив!

– Я же просил, – ухмыльнулся я, – меньше драматургии. Работать пора.

Хроника тоже всё поняла. Часть её уходит от хозяйки… Тело чемпиона, в котором сейчас располагалась сама Хроника, сорвало со своего копья конусный наконечник – и тот расцвёл серым цветком, выпуская крошечные шипы – подавители энергии, нейтрализатор магии, слово Запрета. Да, много у него имен, но суть одна. Хроника метнула ЭТО в небо. В воздухе закрутился хоровод серых конусов, из которых потянулись иглы энергии. Каждая игла искала свою частоту, пытаясь разладить ровную мелодию нашего колокола, как маленький ребенок, что хаотично бьёт по клавишам рояля, пока его отец играет свою симфонию.

– Не дам, – сказала Темная, и ночь стала ещё темнее.

Шипы, что вышли из Подавителя и сейчас тянулись к Башне, пошли рябью. Они начали тонуть в теневом мареве, как мухи в смоле. Те, что пробивались, встречали зеркальную свору Пандоры и возвращались назад, вонзаясь в Хронику, как побитые собаки, жаждущие защиты своего господина. Несколько конусов ее усилителей полыхнули, как яркие факелы, превращаясь в прах. Хроника нервно дёрнулась – всё шло не по её плану.

– Мои чемпионы! – истерически заорала Хроника. – Ко мне!

И они тут же пошли с холмов, из туманов, из квадратных порталов Хроники – три, пять, семь. Все разные и в то же время все одинаковые. Они пришли за добычей, когда их позвала госпожа. Каждый нёс свою печать: железо, янтарь, пустоту, сухую воду. Их шаги меняли ритм этого мира. Они не просто шли, они вписывали свой путь в Хронику.

– Плохо, – тихо сказала Морана. – Если они сейчас объединятся, то расстроят колокол окончательно, и перехода не будет.

– А мы не дадим им объединиться, – отозвалась Темная и улыбнулась так, как умеет делать только та, что любит катастрофы, и у которой мать – сама Бездна. – Сандр, подбросишь меня?

– С удовольствием, – сказал я и обратился к Башне и к энергии Кодекса.

Камень под её ногами стал первой ступенью ветра. Темная сорвалась в небо, как чёрная птица, и в следующую секунду пропала. Не исчезла, нет, а оказалась сразу на семи траекториях, как серый туман, как мифический Ктулху, тянущий свои щупальца к нашим врагам. Напитанная энергией Кодекса, заряженная безумием матери, вдохновленная… любовью к Охотнику.

Семь ударов – семь разорванных связей между чемпионами. Семь струй крови, взметнувшихся к небу кровавым фонтаном. Семь кричащих в агонии тел, с глухим стуком упавших на землю.

Пандора подняла руку, и её многочисленные стаи рассеялись по полю боя бесшумно, как тени от облаков, перекрывая чемпионам путь обратно. Волколеты оплели воздух, Гарнасы мягко стелились над самой поверхностью земли, коротыши-Ритины вцепились в пятки врагов.

Чемпионы, кто был поумнее, остановились, чтобы оценить обстановку. Кто был погорячее – пошёл на прорыв. Но их, конечно же, ждали.

– Теперь моя очередь! – сказала Морана и вдохнула.

Не воздух и не энергия, нет! На этот раз – время. Пыль на камнях, пепел на рукавах, и остаточные звуки, когда-то потерянные в Мироздании. Всё это ворвалось в богиню, как недожжённые письма, и вышло песней Смерти. Никаких криков, только глухая барабанная дробь и четкий топот размеренных шагов. А ещё стук щитов, и голос, который говорит: «Встань ещё раз, твоя битва не окончена!».

И они встали – не только наши. Даже те, кто падал под некрозом Хроники, вставали. И тут их ждал голубой огонь Кодекса – и выбор. Многие выбрали нас, потому что Хроника не предлагает ничего, кроме вечного служения. А мы обещаем покой… и перерождение!

– Сандр! – ударил прямо в сердце Башни голос Кодекса. – Нужен якорь!

– Будет тебе сейчас якорь, – сжал зубы я и распахнул свою душу ещё шире.

По периметру зубцов выскочили энергетические якоря – гладкие, без резьбы, но с памятью рун. Я вписал в них имена – не полностью, а первые буквы древних клятв: И – Истина, Д – Долг, К – Кодекс, Б – Братство, М – Мудрость, П – Прощение. Седьмой остался пустым.

Я посмотрел на Темную. Она улыбнулась и молча нарисовала на якоре знак бесконечности – восьмерку. В небе колокол стал звонче, и я почувствовал, как башня начинает подниматься – не в высоту, а в глубину. Это было особое чувство: словно ты погружаешься в тело Пространства и Времени.

Внезапно мир вокруг возмутился. Треснули линии Хроники, чемпионы взвыли, как волки, у которых отобрали след.

– Держите! – громко крикнул я богиням.

Темная сейчас крушила нити Мироздания, обрезая чемпионов от их подпитки. Морана склеивала души наших восставших воинов, пела, и мёртвые шли за ней. Пандора поддерживала тайные звериные тропы – изящные тоннели между обломками мира, чтобы тем, кто с нами, было куда свалить в последний момент.

Хроника поняла, что проигрывает по своим же правилам, и пошла ва-банк. С плеч марионетки-чемпиона слетел плащ, который оказался крыльями. И сама Хроника рванула прямо к нам, своей тенью прикрыв солнце. Копье в руках, клинки на локтях, шипы – по всем телу.

– Сандр! – взвизгнула Пандора, но я контролировал ситуацию и лишь с усмешкой покачал головой.

– Иди, – шепнул я Темной. – Ты справишься.

Она не ответила – просто оказалась перед летящей Хроникой. Их столкновение не было фейерверком – оно было молчанием. Вокруг места столкновения на секунду пропала вся магия. Ни некротики, ни пения, ни звериных кличей – только их двое. Два принципа: её – «ломать связи», и наше – «удержать поток». Оба бойца буквально взяли друг друга за горло. Мира не стало. На миг – вообще. Даже я в Башне почувствовал, как исчезаю.

– Не смей, – услышал я спокойный голос Бездны, которая всё это время присматривала за дочерью. И мир тут же вернулся назад.

Темная, чертыхнувшись, отпустила врага. Хроника ударила – прямо в меня. Личное копье, не Подавитель, молнией полетело вперед, стремительно увеличиваясь в размерах. Я же просто улыбнулся. Иногда нужно дать противнику уверенность в том, что его победа близка.

– Откройся, – шепнул я Библиотеке.

Камень передо мной раскрылся, как створка сейфа, и копьё ушло вглубь – туда, где находились защитные механизмы. Оно было острым и хотело убить меня – но стало ключом. Библиотека закрылась, и её механизмы довольно заворочались, как сытые коты, переваривая халявную энергию.

Кажется, увидев это, Хроника охренела. Я посмотрел на врага и бесстыдно заржал:

– Учись, убогая! У нас всё, что летит в нас, работает на нас!

Хроника снова заистерила. Вокруг неё возникли завихрения пространства – она ломала мир, бросая в нас куски этого самого пространства. Однако Башня уже пела! Седьмой зубец держала сама Бесконечность, и невидимый «двигатель» переносного контура в недрах Башни «раскочегаривался» с каждой секундой, набирая мощь. И одновременно становясь всё более защищенным.

Мы поднимались или опускались, сложно сказать, но мы точно двигались в правильном направлении!

– Сандр, – промолвил Кодекс, и в этом «Сандр» было столько памяти, что у меня кольнуло сердце. – Ещё минута… Нужна жертва.

– Не душа, – ответил я. – Время.

– Принято, – кивнул он внутри меня, и стрелки внутренних часов Башни остановились. Минуту мы жили в растянутой секунде. Этого хватило, чтобы перенацелить стаи Пандоры, чтобы Морана допела свою ноту, и чтобы Темная отрезала последнюю связь чемпионов друг с другом.

– Готово, – сказала Морана.

– Готово, – сказала Пандора.

– Готово, – сказала Темная и, облизнув губы, добавила тихо: – А ещё – вкусно.

– Тогда… нам пора домой, – сказал я.

Колокол ударил последний раз – так громко, что Равномерная, наверное, впервые за всю свою историю услышала чужой голос. Пространство вокруг Башни в последний раз сжалось, как пружина, и Вселенная выпустила мир. Не наш – свой. В небе открылась не дыра, а переход. Мы вошли в эту дверь, как входили тысячи раз мои братья, не как просители, а как победители, выбивая её ногой, к хренам!

Хроника бросилась следом, но получила по лицу Бесконечностью Темной, и отлетела назад, как побитая собака. Её чемпионы вцепились в воздух, но остались с той стороны, скребя невидимое стекло. Звери Пандоры последними прыгали по мостам, провожаемые мёртвыми барабанами. Души мертвых ушли на очередной круг перерождения, без права Хроники задержать их здесь. Башня опустилась в переход наполовину, затем на две трети…

– Сандр, – вдруг сказала Пандора, и в её голосе возникло что-то человечное. – Ты вернёшься за ними? – она кивнула туда, где наши звери, которых мы не успели позвать, сейчас умирали.

– Всегда, – ответил ей. – Я всегда возвращаюсь к своим!

Темная усмехнулась, кивая: мол, подтверждаю. Морана просто опустила ладонь – и у самых последних зверей зажегся в глазах голубой свет – память. Они знали дорогу домой, и придут, когда мы их позовём.

– Закрываю, – спокойно сказал Кодекс.

Переход сомкнулся. Равномерная осталась по ту сторону – с Хроникой, бьющейся в бессильной злобе. Башня Мудрецов вздохнула – и тишина в новой-старой Вселенной обняла нас. Я чуть было не упал на колени, облокотившись об стену. Не от слабости, а от того, что дом всегда чуть-чуть давит на плечи, чтобы ты помнил, что он – настоящая тяжесть, он – твой родитель.

– Ну что, девчули, – улыбнулся я. – Добро пожаловать обратно! Нам пора! Конечная, поезд дальше не идет. А то мы не сможем вернуться домой. Пандора – проверь своих детишек, чтобы не потерялись на тропах. Морана – проследи, чтобы Предвечная позаботилась о новых душах. Темная… – я улыбнулся ещё шире, – не ломай пока ничьих клятв. Дай моим братьям немного порадоваться.

– Ты просто отдашь им всё? – тихо спросила Темная. – Несмотря на то, что мы провернули всё сами?

– Да, – кивнул я. – Но не отдам, а верну. Это всё принадлежит братству! Всё принадлежит Кодексу!

– Но эти знания… Они бесценны! – не могла понять этого темная богиня.

– Именно, – снова терпеливо кивнул я. – Старейшины с ними разберутся, а Первый найдет им правильное применение. И Орден станет сильней.

Башня мурлыкала мягко, как кот. Седьмой зубец пел песню Бесконечности. Где-то далеко, за переходом, Равномерная злилась и строила новые планы. А мы позволили себе роскошь: облегченно вздохнуть после боя. Потом – снова в бой, но уже дома. Здесь нас подпитывал не только Кодекс – нас подпитывали родные стены, и те, кто однажды сказал «брат» и не забрал свои слова назад.

– И всё же, – прошептал я, глядя в пустоту, где, казалось, зрачком торчал чужой взгляд. – Хроника, спасибо за достойную битву. Мне понравилось!

Снаружи зазвенел хрустальный перезвон. Тональность колокола изменилась, когда Башня оказалась в родной Вселенной. А я поднялся и, не оглядываясь, пошёл вниз, к сердцу Башни – туда, где еще была возможность открыть переход на Землю.

– Работайте, братья, – хмыкнул я, наблюдая, как Башня, ведомая самим Кодексом, удаляется в направлении Первой Крепости. – Будете должны… Снова…

Что ж, а меня ждёт мой мир и мои люди!

Глава 9

Где-то в Многомерной Вселенной

Молодой командор Ордена Паладинов, бывший княжич Российской Империи, не спал уже несколько ночей. Сон не приходил – вместо него в душе нарастал гул, похожий на далёкий барабанный бой. Сначала он считал это «подарком» Света – отголоском прошлых битв, памятью о крови и огне, которыми его новый покровитель взял моду пичкать ими в любое время.

Нельзя сказать, что это было не нужно. Наоборот, память павших командоров открывала перед Андреем прошлое Ордена, готовя к его полному восстановлению. Но на этот раз, день ото дня, гул становился всё отчётливее, и наконец он понял: это не прошлое. Это зов!

И он не утихал, несмотря на ежедневные бои, которые он вместе со своими ребятами вел от рассвета до заката. Александр сказал – «тренируйтесь и качайтесь», но он не предупредил, сколько времени нужно этому уделить. А силы Инферно, казалось, были бесконечны. В отличии от шести Паладинов.

И хуже всего, что Повелитель Инферно, похоже, это почувствовал. Потому что с каждым днем битвы становились всё более яростными, а враги – всё более сильными. Если раньше, зачищая миры от вторжения Инферно, демоны-лорды встречались лишь в качестве командиров мелкой инфернальной ерунды, то сейчас они начали появляться уже целыми подразделениями.

А пару раз на поле боя даже мелькнули ближайшие помощники Дьявола. Генерал Белиал и адский демонолог Астарот явились, чтобы лично оценить своих новых противников. И, судя по всему, их ненависть к Свету в целом, и к Ордену Паладинов в частности, была равна ненависти самих Паладинов при виде орд Инферно.

Андрей был одновременно впечатлен и раздосадован. Это было выше его – при виде инферналов в нем просыпалась какая-то мистическая и неконтролируемая ярость. Она одновременно давала ему силы, позволяющие сражаться против воинов Инферно с удвоенной силой, а его заклинания выходили на новый уровень. Однако вместе с тем потеря контроля пугала его. Ведь уже не раз и не два его Паладины, увлекаясь боем, пробивались далеко внутрь порядков адских легионов, и вытащить их оттуда было той ещё проблемой. А во второй раз этим самым Паладином, ушедшим в неконтролируемый отрыв, была Света, его жена и мать его ребенка.

Эта ярость была похоже на ярость берсерков, и по его личному мнению совсем не соответствовала мудрым воинам Света, которыми они все и являлись. С этим нужно было что-то делать, и Андрей возносил молитвы Свету. Как умел. А умел он плохо. Ведь Александр их не знал, а Свет показывал лишь отдельные фрагменты, не дающие полной картины, и не получающие соответствующего отклика.

Такая динамика абсолютно не радовала молодого командора, а тут еще эти видения. Однако, когда он окончательно понял, что это не сон, а зов, все мгновенно изменилось.

Сначала тихий, почти неуловимый зов постепенно превратился в крик, раздавшийся прямо в сердце. Андрей, несмотря на дикую усталость, хотел, чтобы это наконец-то закончилось. Хоть как-то!

И он дождался.

Сегодня ночью командор резко поднялся с ложа – воздух вокруг него дрожал, как перед грозой. Кожу жгли искры, глаза ослепил белый Свет. И это уже не было сном. Это была явь. Это была связь.

Он увидел их. Сотни Паладинов, выстроенных на плацу крепости. Белые доспехи сияли, словно их окрасил сам Свет. В руках у них были мечи, в сердцах – вера, и даже на расстоянии он ощущал их дыхание и решимость. А затем он как будто оказался среди них.

Гремели доспехи. При каждом шаге скрипели ступеньки деревянного помоста. В полной тишине, нарушаемой лишь щебетанием птиц за стенами, могучий воин, чье лицо скрывал глухой шлем, поднялся на трибуну и остановился в самом её центре.

Полуденное солнце сияло ярко, лучи отражались от матовой поверхности стен, а ветер с гор приносил прохладу. Воин снял свой шлем, привычным жестом прижав его к бедру. На удивление, это был молодой мужчина, чуть старше самого Андрея. Чистовыбритое лицо, тяжелый подбородок, короткий ёжик стрижки, глаза… А вот в его глазах отражалась мудрость целых столетий, совсем как у его друга Александра, который оказался Великим Охотником Сандром и который прожил многие тысячелетия.

«Брат Август поможет!» – прогудел в голове у командора глубокий голос Света. Так вот это кто! Легендарный капеллан Ордена!

Лицо Августа оставалось невозмутимым, и наконец-то Андрей понял значение выражения – «каменное выражение лица». Казалось, мужчина в принципе не может испытывать никаких эмоций. Они давно пропали из его жизни, смытые потом и кровью. Лишь лёгкая хмурость на лице капеллана выдавала некоторое напряжение. Перед ним, на плацу, выстроились в идеальные ряды сотни воинов. Белоснежные доспехи сияли чистотой, шлемы покоились в руках, щиты блестели на солнце, мечи спали в ножнах. Молодые и пожилые мужи стояли неподвижно, словно высеченные из камня, и только их глаза горели решимостью и верой.

Август окинул их быстрым взглядом, кивнул своим мыслям и заговорил. Его голос, похожий на голос самого Света, словно удар грома, прокатился по крепости:

– Братья! Мы долго готовились к этому моменту! Мы прошли все препятствия, и стали сильнее! Едины! Каждый из вас доказал свою веру и преданность Ордену Паладинов! Вы – меч, спавший в ножнах! И этот час настал!

По рядам прошла волна гула. Воины подобрались, дыхание стало тяжёлым, и воцарилась та самая напряжённая атмосфера, что рождалась лишь перед великими походами.

– Я нашёл путь к нашему командору! – выкрикнул стоявший рядом с капелланом мужчина, но Август на трибуне не обратил на него никакого внимания. – Мы знаем, где он находится и в каком мире! Мы больше не одни! Мы обязаны идти к нему! Таков наш долг, наша клятва!

Земля в центре плаца задрожала. Перед воинами открылся портал – врата в Мёртвый Мир, откуда вёл путь к другим мирам, а за ними – дорога к молодому командору. Это всё Андрей понял в единый миг, как и то, что это было видение событий, происшедших какое-то время назад.

– Вперёд, братья мои! – поднял вверх Август огромный меч (Предвестник Зари – тут же услужливо нашептал Андрею Свет), и клинок загорелся в его руке. Паладины разом надели шлемы, вырвали свои мечи из ножен, и строй засиял сталью. – Пора исполнить долг! Дать бой Скверне! Встать плечом к плечу, рядом с потерянными братьями!

– За Свет! За Человечество! – рявкнули командиры.

Стройный рёв сотен глоток подхватил клич, и сама крепость, казалось, содрогнулась от этого единого звука.

– За Свет! За Человечество! – вторил им голос предводителя. – Пусть Скверна дрожит от нашей поступи! Мы идём! И ничто нас не остановит!

И тут же сквозь видение донёсся властный голос Августа, несущий клятву:

– Мы нашли тебя. Мы идём. Мы дадим бой Скверне. Мы дадим бой Инферно. Мы дадим бой любому врагу человечества. Мы встанем рядом!

Андрей рухнул на колени, не в силах справиться с нахлынувшей волной. Не слёзы – нечто сильнее. Это было пламя в груди, которое разгоралось всё ярче. Впервые за всё недолгое время, когда Свет сделал его своим избранником, взвалив на юношеские плечи непосильную ношу, он понял: он больше не один. Нет, у него были семья, друзья… Сандр, в конце-концов! Но бремя Ордена было его, и только его. И все «не-паладины» никак не могли облегчить его ношу. А брат Август сможет. Это Андрей знал точно! Свет нашел решение проблемы с неконтролируемой яростью. Капеллан поможет, для этого он и рожден. И если командор – это карающий меч Ордена, то капеллан – щит, прикрывающий спину.

Андрей поднял свой взгляд к небу. Небо раскололось молнией света, и в сердце трижды отозвались слова, повторённые сотнями глоток:

«За Свет! За Человечество! За братьев!»

Командор крепко сжал рукоять своего меча, чувствуя, как сталь ответила теплом, и прошептал:

– Я ждал вас. Я готов. Пусть весь мир обрушится на нас, мы выстоим. Вместе.

Пространство дрогнуло. Перед ним открылся зыбкий Разлом – дыхание иного мира, откуда пахнуло тем же ветром, что гулял по крепости Паладинов. Это был знак: братья уже в пути. И совсем скоро они встретятся.

* * *

– Ты отдал целую библиотеку Ордену?

– Ага…

– Просто взял и отдал?

– Угу…

– Бесплатно? То есть даром⁈

У меня сегодня какое-то чертово дежавю.

Женщины… Они похожи. Даже если одна из них – это Темная богиня, а вторая – моя любимая темная… тьфу ты, Золотая жена! Тёмная жена у меня другая, хах! А еще у меня есть дочь, темноте которой даже позавидуют сами боги, но это уже совсем другая история.

– Я тебя не понимаю Саша! – кажется, Аня искренне расстроилась. – Это же библиотека! Как ты сказал – с величайшими тайнами Мироздания! Можно было просто сделать так, чтобы она немного осталась у нас? Чисто почитать! Ты же знаешь, как я люблю читать! И времени у меня на это всё больше и больше, – Аня выразительно погладила выпирающий животик и показательно закряхтела.

Я ласково обнял жену и поцеловал ее в щечку.

– Ну, мне-то не затирай, дорогая! Мне кажется, что и в момент родов ты будешь держать свой ноутбук, а то вдруг копейка пролетит мимо нашего Рода!

– Это несмешная шутка! – с недовольным видом отстранилась от меня жена.

– Зато чистая правда! – пожал плечами я. – Ты главное – бабуле не говори, а то та еще мне весь мозг выест. Скажет, к примеру… – я попытался изобразить голос Сары Абрамовны. – Что же ты, поц, хотя бы копий не сделал?

– У-у-у-у!!! Копии!!! Саша!!! А ведь точно!!! – кажется, Аня собралась начать вырывать волосы у себя на голове.

– Ой, всё! – я быстро растворился в Тени. Не то, чтобы это мужское решение вопроса – так заканчивать беседу, но должны же быть у главы рода свои привилегии? И, вообще, не сильно ли я избаловал своих жен?

Я на секунду задумался, проявившись из Тени на берегу Байкала, на невысокой сопке над крутым обрывом, откуда открывался прекрасный вид на окрестные земли. Мои земли.

– Нет, не слишком, – ответил я вслух сам себе и тут же добавил в воздух. – Шнырька? Ты там где?

– Тутош-ш-шки… – привычно появился у меня на плече мелкий.

– Как там твоя романтика? Еще вставляет?

– Иди в ш-ш-шопу! – сразу надулся мелкий. – Вопщ-щ-щета я ещ-щ-ще не определился!

– Ладно-ладно! – поднял я руки в примиряющем жесте. – Не лезу я в ваши отношения!

– Ващ-щ-щета лезешь! – обвиняюще ткнул в меня пальцем Шнырька. – Не надо так!

– Не буду. Честно, – сказал я вполне искренне. – Мир?

– Мир, – фыркнул Шнырька и потряс мой протянутый указательный палец Мира. – Чего ж-ж-жвал?

– Да Беллатриса мне нужна, – задумчиво сказал я. – А я не могу её найти. Не видел?

– Видел, канеш-ш-шна, – снисходительно улыбнулся Шнырька. – По мирам ш-ш-шкачет… Как коза.

– Ясно, – кивнул я. – Но как только у нас снова появится, пусть меня найдет. Договор?

– Морош-ш-шенка?

– Вымогатель!

– Ш-ш-шам такой!

– Ладно.

– Тогда, конечно, договор!

Малой свинтил в Тень, а я снова задумался. Благо мне никто не мешал особо. Так, мелочи – слева отрабатывал перестроения в ближнем бою Первый Легион Земли, а справа гвардейцы с упоением испытывали какую-то новую приблуду Кренделя. Что-то похожее на небольшое орудие на двух колесах, размером со старую добрую сорокопятку. Вот только одним выстрелом они умудрились полностью уничтожить остов танка, что служил мишенью для подобных развлечений.

Гвардейцы и парень в грязном белом халате, который был не кем иным, как сам Крендель, радостно закричали и начали обниматься, и давать друг другу «пятюню». Я же про себя подумал две вещи. Первая – что, кажется, я нехило так продвинул прогресс на этой планете. Вот только в большинстве случаев – в военной сфере. А во-вторых – что я на новую мишень трачу чуть ли не больше, чем на само оружие. Надо отправить их на испытание в Равномерную, пусть на Хронике тренируются.

Собственно, именно по поводу других Вселенных я и обдумывал всякие странные мысли в последнее время. Это что получается? Фактически мне на откуп Кодекс отдал ВСЕ, МАТЬ ЕГО, новые Вселенные⁈ Он подталкивает меня к божественности? На Кодекс это точно не похоже. А иначе каким образом простой человек, хоть и Охотник, сможет справиться с таким «объемом работы»?