Текст книги "Эксельсиор. Вакуумный дебют (СИ)"

Автор книги: Юрий Шотки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Если тебе не комфортно, то мог бы убрать стул?

– Здесь принято на ты? – парень вопросительно взглянул на землянку, та кивнула. – Хорошо, как ты заметила, я не здешний, а здесь всё иначе, свои правила. Там за столиком сидит компания, я опасаюсь, что если уберу стул, то нанесу им оскорбление, вроде как сравню их с несмышлеными детьми и ткну в это, полезу со своим уставом на чужой флот.

Вместо ответа Ли встала, прошлась по бару и под недоуменные взгляды “несмышленой компании” убрала стул с прохода. Возвращаясь, она бросила взгляд на образец персонала или перса, как они называют себя, ей польстил ответный взгляд космика, всё-таки мужчины даже в космосе остаются мужчинами.

– Так лучше? – спросила она.

– Намного, – в голосе парня ощущалась искренняя благодарность, Ли даже поверила, что он действительно тревожился об этом стуле, а не красовался перед нею. – Теперь я должен угостить тебя, ты не против если я задержусь здесь? Ведь твой друг сегодня не появится.

– Ли·Ла – представилась девушка, протянув парню ладонь, – почему ты так уверен что его не будет?

– Ник·То, капитан-лейтенант флота внешнего космоса – выпалил Ник и тут же подумал что звание было лишним, оно как-то само-собою приклеилось к его имени. Ладонь девушки была мягкой и тёплой, её не хотелось выпускать, – тебе интересно полное изложение моих догадок или подойдёт сжатый вариант?

– Я не тороплюсь, – её ладошка выскользнула из его руки и обвила почти полный бокал.

– Похоже ты сильный кибермонгер, а когда я зашёл в бар ты была глубоко в вирте, кибермонгеры твоего класса редко так погружаются, если знают что их скоро прервут, значит ты никого не ждала. У меня была подруга монгер, так что я кое-что об этом знаю.

– Погоди, с чего ты взял что я мощный кибермонгер? – встрепенулась Ли, тут же проверив не сканирует ли он её, нет, опасения были напрасны, космик даже в её публичный профиль не заглянул. Как он так быстро её раскусил? Он следил за ней? Поборов выпитые коктейли ей удалось собраться духом чтобы не выдать своего беспокойства.

– О! Это элементарно! Во-первых, этот клуб – здесь все красотки с импактом от семи тысяч, если бы твой уровень был бы хоть чуть ниже, привлекала бы внимание. Девушки любят бросать презрительные взгляды, на тех кого считают простушками, а здесь ты своя, я удивлюсь если у тебя импакт ниже девятки. С другой стороны, ты движешься очень естественно, у нас в Лётной мышечные импы были запрещены, я сразу вижу когда тело движется без поводков. Куда такая красотка может вложить свой уровень кроме косметики? Если отбросить экстремальные варианты, то остаются одни нейромодули. К тому же ты пьёшь “Кольца Сатурна”, вкус этого коктейля раскрывается только если у тебя установлен повеса с модулятором вкусов, я пару раз пробовал эту бурду у своей подружки, вкус так себе, а она только смеялась надо мною. Когда ты была в вирте, то не закрывала глаза, а твой взгляд оставался осмысленным, такого сложно добиться без опыта. Ноготь на мизинце выкрашен завитками так, чтобы не было видно контактные площадки. Причёска типа каре скрывает нейропорты, но не затрудняет доступ ним. Ну и ещё некоторые мелочи, в общем всё указывает на мощного монгера.

– А ты очень наблюдательный, – Ли была восхищена объяснениями, доводы парня звучали логично и рассеивали прежние опасения, девушка даже улыбнулась своей недавней подозрительности.

– Често говоря, это получилось случайно, – Ник был польщен похвалой, – на боевых занятиях нас долго тренировали быстро оценивать тактическую орбитальную ситуацию, нужно было всего за пару секунд замечать практически всё, со временем учишься быстро схватывать общую картинку. Вчера мне довелось почитать древнюю книгу…

– Почитать? – прервала Ли – прямо по буквам, в раве? Без аудио и визуала?

– Да, но книга древняя, приходилось часто переходить в параллельный визуал, чтобы понимать смысл многих слов, “трость”, “кэб”, там много всего – уважение в глазах девушки прочесть было проще чем старинный текст, – но ты меня отвлекла. Книга о древнем детективе Шерлоке Холмсе. Так, стой… Стой! Прошу не делай так?

– Как? – Ли едва успела получить пакет данных о Шерлоке.

– Ты сейчас как бы незаметно провалилась в вирт, скорее всего собирала данные о книге, я конечно не против, но так ты обкрадываешь нас.

– Обкрадываю? – это был первый раз когда Ли прямо обвинили в краже данных, что особенно обидно – незаслуженно.

– Ну да, то-то у нас была отличная тема для разговора, ты бы увидела Шерлока в мой прицел, мы бы общались, лучше узнали бы друг друга, а так…

– У тебя отличная реакция, я толком не успела скользнуть по датапаку, заметила только что это девятнадцатый век, Лондон, дедукция. Ты прав – давай общаться, я вся внимание.

– Хорошо, всё верно, дедукция. Этот детектив первый применил в своем деле дедуктивный метод: подмечал разные детали и размышляя о них делал различные выводы про людей. По сути действовал как боевой пилот, но оценивал не орбитальную ситуацию, а человека. Вот я и подумал: “Лёд, технически у меня такой навык тоже есть, можно попробовать как-нибудь оценить человека как тактическую конфигурацию”. Занятно, ведь пока ко мне не попал этот древний текст, я не думал о своей способности в таком ключе. То-то, когда я заметил тебя, всё сложилось само собою. Кстати, оказалась довольно интересно просто прочитать сырую книгу, я бы любому порекомендовал поступить также. Впрочем, тебе будет сложнее, ты привыкала скользить по контекстам, для тебя необработанный текст слишком медленный канал данных.

– Ты очень много знаешь о киберах, хотя сам не такой. Похоже ты был очень близок со своей подружкой, – ревнивую нотку в своих словах уловила даже сама Ли.

– Да, мы много времени проводили вместе, – тактично ответил парень, – но потом увеличилась учебная нагрузка, а почти год назад её перевели на линкор, с тех пор мы не виделись.

Присмотревшись к парню, Ли поверила в его искренность, он говорит с ней прямо, не темнит, где-то внутри себя она уже понимала, что хочет с ним сблизиться, но всё ещё оставалась ещё одна преграда – мера. Девушка потратила много усилий и гору эргов чтобы поднять свою внешнюю меру до десяти, такая роскошь мало кому доступна даже на Земле, где восьмёрка это фоновый уровень. Космики живут, поправка, служат у себя на станциях где семёрка считается нормой, а на астероидах, говорят, можно встретить даже пятёрку! Если у Ника уровень ниже восьми с половиной, то даже пара поцелуев может ей дорого обойтись, а мерой рисковать не стоит. Конечно спросить в лоб: “Ник, а какой у тебя уровень меры” было бы оскорблением. К счастью в её безымянном пальце левой руки встроен из-мер-итель предназначенный как раз для таких ситуаций.

Всё ещё смотря в глаза парня, она взяла его руку в левую ладонь, и как-бы нечаянно прижала безымянный палец к его коже. В визоре побежал прогресс из-мер-ения 10%, 30%, 59%…

– Знаешь, а ты интересный. Судя по тому как ты справился с дедукцией, можно решить что пилот ты тоже отличный?

80%, 95%, 100%, звякнуло виртуальное уведомление, измерение завершено. Девушка не верила своим глазам и долго всматривалась в число 11, откуда-то издалека до неё долетел голос Ника:

– О! Прости, ты же монгер с Земли, у тебя нет синего доступа с данным СВК, вот, – каплей закрыл глаза и в вирте переслал офицерский визпас.

Ссылка вела в синий за пределы зоны Земли, за долю секунды информация прошла инфо-таможню, службы СВК разрешили передачу сведений из локального кеша, земные службы проверили их на безопасность, ещё мгновение и в синем секторе Ли появился новый раздел: “Ник·То кап.-лейт. СВК”, это был публичный раздел информации об офицере в том числе квалификационные данные:

Навигатор 2-го класса

Пилот экстра класса

Корабельный Механик 2-го разряда

Канонир 1-го разряда

Граф-оператор 2-ой степени.

– Ник! Ты меня должен извинить, – девушка бросила на офицера кокетливо-виноватый взгляд, – я совсем не разбираюсь в этих военных регалиях, но даже для меня запись “пилот экстра класса” круто звучит. Впрочем здесь много интересных сведений о тебе, но нет ответа на интересующий меня вопрос?

– Какой?

– Что ты думаешь по поводу секса с землянкой? – да, вопрос слишком прямой, но дичь должна понимать, что хищница здесь Ли.

Чёрное поле

2042 год, Земля, Германия, Гейдельберг, Лаборатория “FüSF”

Ветер забавлялся с зеленью за окном, Юрген по опыту знал, что для вычисления минутной траектории покачивания одного из листьев потребуется более часа машинного времени, при этом многое прийдётся упростить, а чем-то пренебречь. Окна его кабинета выходили на противоположный берег Неккара, прямо на поросший зеленью склон горы Кёнигштуль, зная высоту горы и расстояние до вершины, можно оценить видимую площадь склона примерно в три квадратных километра, если склон считать редким лесом, то это приблизительно полторы сотни тысяч деревьев, умножив на среднее число листьев на дереве, получится около двадцати миллиардов листьев – чтобы просчитать их покачивание на ветру необходима колоссальная вычислительная мощность, которую природа играючи, миг за мигом выбрасывает буквально на ветер.

В мыслях успешного физика Природа всегда представлялось исполинским механизмом который обсчитывает сам себя. Находить закономерности и выводить законы – цель физики, но Юрген Курц считал эту задачу вторичной, гораздо интереснее познать принципы и алгоритмы по которым исчисляются сами эти законы. Если дать дикарям современный компьютер, то со временем они освоят его интерфейс, будут играть в игры и быстро начнут обмениваться эмоджи, но даже доскональное знание всех меню и хоткеев не позволит им понять, как работает процессор которым они постоянно пользуются. Человечество точно также веками изучает интерфейс физики, научилось двигать мышью и нажимать правильные кнопки, чтобы удобнее было получать еду и развлечения, но о работе процессора Природы узнало непростительно мало, откровенно мысля, ничего не узнало. Чтобы что-то понять, в чём-то разобраться, нужно запускать не те приложения, которые постоянно занимают экран человечества, нужно изучать терминал, а не зависать в соцсетях.

Не то чтобы солидный учёный не любил соцсети, вся его молодость прошла среди них, но если анонимный автор пририсовал твоё лицо на кадры из хентая про сенсея и студентку, а ролик вдруг стал вирусно популярен, то это не та известность которой можно гордиться. По слухам его рассматривали на Нобелевскую, но решили, что медиаповод будет неудачный и лучше подождать пока шумиха уляжется. А ведь мало кого интересует чего он достиг в физике, зато практически все знают про “похотливого сенсея-физика”. Нет! Не тем занято человечество, не туда смотрит. Премия была бы кстати, не ради денег или признания среди коллег, и того, и другого у него было с избытком, а только ради возможности сместить акцент, чтобы показать что он познаёт физику, а не студенток. Чёрт! Да они ему совсем не интересны, ведь у него есть Ева. Даже совместное расследование университета и полиции убедительно доказало, что он практически свят, но люди больше верят поддельной японской анимации, такова природа людей – верить тому, что им чаще показывают.

Скандал подвис над ним тёмной тучей, не ясно как бы себя повёл Юрген, если бы не Ева, она словно солнечный луч пронзивший серые облака дарила ему надежду, будто всё это временно. С присущим только ей чувством юмора, жена назвала этот клип удачным поводом разнообразить их сексуальную жизнь. Такова суть её характера – во всём искать удачные стороны, так было и с самим Юргеном. Едва став постдоком он выдумал фазово-симметричные кристаллические структуры, эта идея захватила его полностью, засыпая он думал о ФСКС, ФСКС ему снились, и просыпался он с мыслями о ФСКС. Основная научная работа отошла на второй план, их лаборатория разрабатывала сверхчерные покрытия для полиграфического оборудования, а Курц всё твердил, что им нужно заняться ФСКС, что ФСКС можно сделать сколь угодно чёрным, ФСКС можно сделать сверхпрочным, ФСКС это всё что им нужно. Проблема была только в том, что таких материалов не существовало, Юрген лишь вывел на кончике пера возможность таких структур, но его научному руководителю этого было недостаточно, лаборатории нужны были прикладные результаты, и тот знал как их добиться двигаясь проверенным образом. В конце концов общее терпение лопнуло и руководство выдвинуло Курцу ультиматум, либо он забывает о ФСКС и работает по общей теме, либо он может покинуть их коллектив. Юрген выбрал идею – перебивался случайными заработками, почти все средства выделяя на покупку оборудования и аренду старого склада далеко на окраине города.

Именно в этот период в его жизнь ворвалась Ева, просто удивительно как ей удалось потеснить ФСКС в его мыслях, занять среди них значимое место, этот неоспоримый факт наглядно демонстрирует масштаб её личности. А ещё она верила в него, даже убедила своего отца инвестировать средства в разработки Курца, чем изрядно смутила молодого учёного, ведь отец девушки был местным прелатом. Получалось, Юрген вёл научные разработки на деньги от церкви, так неисповедимость путей господних проникла в его жизнь. Молодая пара часто посещала Шветцинген, где жил прелат, учёный и священник хорошо ладили, временами предаваясь теологическим спорам – Юрген поделился своим взглядом на Природу, как на великий вычислитель обсчитывающий сам себя, со своей стороны прелат убедил юношу, что размышления о Боге, как создателе этой машины, это один из способов познать её устройство.

Для работы молодого учёного сложились идеальные условия, средств от церкви едва хватало на научную работу, поэтому на излишества и развлечения почти ничего не оставалось. Желание оправдать доверие любимой девушки и её отца лишь усиливало мотивацию, Курц работал на износ, но не замечал этого – исследования увлекали и доставляли удовольствие. Через пятнадцать месяцев Юрген держал в руках небольшую лабораторную чашку, где на серой фиксирующей основе выделялось черное пятнышко в несколько квадратных миллиметров, согласно тестам оно обладало всеми свойствами ФСКС. Парень пригласил девушку и прелата в ресторан, где они отпраздновали успех, а Юрген сделал предложение Еве, которые она с радостью приняла, одобрение её отца парень получил несколькими месяцами ранее. В скромном обручальном кольце вместо бриллианта красовалась небольшая абсолютно черная сфера, для собравшейся компании кольцо виделось идеальным в своей строгой красоте – крошечная чёрная дыра сияющая ослепительной тьмой.

Деятельная натура Евы перехватила дальнейшую инициативу, от неё Курц узнал, что теперь он совладеет компанией “FüSF”, которая уже через месяц будет представлять свои прототипы ФСКС на промышленной выставке. Используя прежние знакомства Юргена, девушка смогла добыть несколько десятков новых образцов сверхчерного покрытия из старой лаборатории, в которой три года назад не приняли идеи учёного. Прогресс в их работе был очевиден, поглощающие свойства покрытия повысились в несколько раз, стойкость и устойчивость к внешним воздействиям тоже существенно выросли. Образцы представляли собою тонкие квадратные пластинки размером в пять сантиметров по высоте и ширине, от них не отражался свет, на них не падала тень, поверхность была полностью чёрной, казалось что на ладони лежит дыра в пространстве, ведущая в абсолютную Тьму. По просьбе девушки в центре каждой пластинки Юрген нарастил из ФСКС надпись “PSKS” (Phasensymmetrische Kristallstruktur), буквы образовывали небольшой квадрат в полтора сантиметра. При первом взгляде на доработанные образцы ничего не было заметно, но если всмотреться в центр пластинки при ярком свете, в идеальной чёрной пустоте вдруг проступали ещё более чёрные буквы, эффект был магическим, будто бы в пустом пространстве открывается новое измерение. Когда генерал занимающийся перспективными разработками Люфтваффе впервые заметил открывающиеся в чёрном буквы, на его красном одутловатом лице проступила детская улыбка, а когда Ева сказала ему, что пластинку можно брать пальцами – надписи это не повредит, но чистота фона от конкурентов будет испорчена, военный контракт был у них в кармане.

Всё это было семнадцать лет тому назад, а теперь ни одному подростку не приходит в голову, что монитор на котором он прокручивает ролик про “похотливого сенсея-физика” обладает таким глубоким чёрным цветом благодаря этому самому физику. Вот она, ироничная неисповедимость путей в действии. Невзирая на солидные для учёного доходы, Курц продолжил исследования и занялся подготовкой студентов, однако теперь по нелепой причине работу с учениками пришлось отложить на неопределённый срок. Пытаясь чем-то занять высвободившееся время, учёный принялся за рутину которую откладывал последние пару недель.

Образец PSKS7-K1x1-RTE119415-325H177FF34E, абсолютно чёрная пластинка площадью в один квадратный сантиметр, вершина продуктовой линейки фабрики “FüSF”, ФСКС седьмого поколения, эта пластинка поглощает всё падающее на неё излучение промышленного диапазона, вернее должна поглощать, конкретно с этим образцом возникли проблемы.

С самого основания фабрики все редкие случаи брака в продукции исследовал лично Курц, за несколько лет такая практика принесла немало пользы и ученый не спешил от неё отказываться даже сейчас. В сопроводительном листе значилось: «Провал теста QR7, наблюдается нерегулярный отражённый сигнал на длине волны 78,5 нм. Структурный тест: SG (отлично), тест поверхности: SG (отлично), молекулярная серия тестов: SG (отлично). Технологические допуски: отклонений не обнаружено».

Что же имеем, идеальный по всем параметрам образец ФСКС, вдруг «мерцает» на одной длине волны, подходящая задачка чтобы отвлечься на пару часов. Однако когда сумерки спустились на Неккар, профессор всё ещё понятия не имел что происходит с образцом. Сначала легкая рутинная скука сменилась любопытством, затем раздражением, затем снова любопытством и так несколько раз, пока любопытство и раздражение не слилось в одно смешанное чувство отдалённо напоминающее игровой азарт. Трансформацию ощущений прервал телефон:

– Дорогой, уже вечер, я тебя потеряла, нашёл себе ещё одну студентку?

– Какую студентку? Ты о чём? – Юрген не сразу уловил шутливую интонацию в вопросе жены, – А, ты от том же, нет я один, но мне попалась любопытная пластинка из седьмой серии, никак не могу понять что с ней не так, я вероятно тут ещё задержусь, ужинай без меня.

– Хорошо, я тебе оставлю пару сэндвичей, – Ева сразу уловила состояние мужа, – похоже задачка действительно сложная, попробуй мыслить о ней не как физик, а как какой-нибудь другой человек, тебе это иногда помогает.

– Как кто?

– Прошлые два раза тебе помогло когда ты мыслил как машинист поезда и как водитель такси, разовьём транспортную тему, пилот? Нет, думаю лучше диспетчер аэропорта! Что бы подумал о твоей задаче диспетчер?

– Хорошо любимая, побуду немного диспетчером, – ответил Курц, продолжая шутливым тоном, – вас понял, эшелон принят, конец связи.

Основная проблема с образцом заключалась в отсутствии стабильности, в одних и тех же условиях отражённый сигнал возникал не сразу, и не всякий раз, то проявляясь, то исчезая. В таком нестабильном поведении сложно найти систему, которая стала бы ключом к пониманию происходящего.

Итак, как бы поступил диспетчер аэропорта? В представлении Юргена основой диспетчерской службы являлось чёткое расписание рейсов, что же, так и поступим. Повозившись полчаса учёный выгрузил данные с тестового стенда и составил электронную таблицу с подробным расписанием тестов по времени и пометками когда отклик возникал, а когда отсутствовал. Расписание получилось большим, скользнув по нему взглядом учёный не нашёл в нём закономерностей. Действуя как исследователь Юрген добавил в таблицу остальные доступные параметры: мощность импульса и отражённого сигнала, фазовый сдвиг отклика, температуру образца. Комбинируя данные и составляя графики удалось обнаружить лишь только то, что в течении тестов температура образца слегка понизилась, это само по себе примечательно, но не выводило “на след”.

“Нет, ты отвлёкся!” – подумал физик, – “ты опять мыслишь как учёный, ты забыл, что сейчас управляешь расписаниями сотни рейсов. Какие данные важны для диспетчера?”

Подумав ещё немного, Юрген решил, будь он диспетчером, ему было бы полезно знать интервалы между рейсами. Сказано – сделано, в расписании появилась ещё одна колонка время измерения минус время предыдущего измерения. Диспетчер впился глазами в расписание, что-то его задевало, но он не пока мог понять что. Ага, вот, вот это зацепка. Наличие отклика было отмечено знаком “+”, рядом с первым плюсом значилась задержка 1.609, рядом со вторым, 1.625, третьим – 1.612, далее, 1.619, 1.608, 1.619. Выделив все значения, учёный построил гистограмму, на которой привычный колокол нормального распределения упирался в значение 1.618. Вот оно! Если между тестами задержка чуть более полутора секунд, то возникает отраженный сигнал. Любопытно! Настроив на тестовом стенде нужный интервал между импульсами Юрген прогнал 100 тестов, и почти все они были положительны! Только в одном случае стенд дал сбой, не смог послать импульс и в результате не получил отклик, вот – 78 импульс отмечен красным “пропуск”, хотя странно что в графе напротив тоже красная отметка – 78 отклик получен! Зато для 79-го импульса значится отсутствие отклика. Выходит, каждый последующий тест получает отклик от предыдущего, однако очевидный ответ казался невероятным – отражение возникает с задержкой! Это всё равно, что если бы ты подошёл к зеркалу, а оно показывало бы прошлое с задержкой чуть более чем полторы секунды. Представив себе такое зеркало Юрген слегка поёжился, подобное зрелище ему представилось жутким – зеркало показывающее прошлое, тем не менее, вот здесь, в его образце на самом деле работало “медленное” зеркало.

Следующая ночь прошла как одно мгновение, полученные результаты были в равной степени удивительны и невозможны. Выжав всё возможное из доступных ему приборов, а его лаборатория славилась оснащением, Курц получил следующие выводы: отраженный сигнал выдавала не вся пластинка, а лишь область линейным размером немного более десятой нанометра, то есть это была одна молекула или даже атом. Сигнал отражался с задержкой 1.618 секунды, и всегда длился 0.28 секунды, если исходный сигнал был длиннее, то он обрезался, если короче, то дополнялся, а на импульсы короче 0.04 секунды отклика вообще не было. Если подаваемый импульс модулировать, то половина отражённого сигнала будет повторять модуляцию в обратной последовательности, а остальная половина сигнала выглядит как белый шум. Вернее Юрген поначалу думал что это белый шум, а затем, измерив спектр сигнала, понял, что это наложенные друг на друга пять каналов очень близкой частоты, выделив эти каналы, физик получил пять чистых сигналов, спектр каждого из которых имел характерные повторения в правой и левой части, такая форма типична для дискретных функций. Действительно, на записи полной развёртки сигнала было видно что он квантифицирован по пяти уровням. Предположив, что имеет дело с пятеричной системой счисления, Юрген из одного отклика получил почти четверть миллиарда пятизначных чисел, итоговый файл на диске занял чуть более пятисот мегабайт.

Осознав, что уже ничему не удивляется, физик вдруг понял, как смертельно устал. Бросив всё как есть, он вышел к реке над которой уже намечалась заря, прошёл между башенок моста и по пустым сонным улицам добрался до своего дома. Меланхолично расправляясь с сандвичами, он почти не ощущал их вкуса, мысли сами-собою роились в голове, но ложась в постель Юрген не понимал о чём они.

– Ты дома? – сонно пробормотала Ева, – диспетчер помог?

– Да, он был как нельзя кстати, кажется я заглянул глубже чем ожидал, – ответил Юрген засыпая.

Он проснулся в полдень, солнце пробилось сквозь щель в ставнях которые заботливо прикрыла Ева, луч скользнул по лицу и прервал неуверенный сон. Пока план действий составленный во сне не успел развеяться, Юрген взял телефон и набрал ректора университета:

– Алло Берн, помнишь на прошлой неделе я спорил с молодым математиком, о сущности информации… да… да… верно, Йозеф, можешь его попросить зайти где-то через пару часов в мою лабораторию… Да… важное, я что-то нашёл, ещё рано судить… да, буду держать в курсе, спасибо.

Следующий звонок на фабрику “FüSF”:

– Так Гюстав, отмени отгрузку всех пластин седьмой и шестой серии… да, я понимаю, но так нужно… нет, с ними всё в порядке, так нужно… да, да, уверен. Так, ещё мне нужен главный инженер и кто-нибудь из наших программистов, Стефан же уже вернулся?… Хорошо, пусть идёт ко мне в лабораторию… да, через два часа… Анна? Извини, нет, она слишком привлекает внимание, в моей ситуации… да, да, спасибо за понимание… Карл? Это такой постоянно мрачный?… да, отлично, он тоже пусть идёт со Стефаном… Да, позже всё объясню, сроки не знаю… неделя, две?… хорошо, спасибо.

В двери появилась Ева:

– Кажется я слышала сексистские речи? Девушка не виновата в том что привлекательна, как и в том что у тебя сомнительная репутация по части девушек. Не оправдывайся, шалун – виновен! Кстати ты вчера почти ничего не ел, давай я тебя накормлю, а ты мне про всё расскажешь.

* * *

В лаборатории повисла относительная тишина, слышен был лишь тихий шелест лопастей охладителей прогоняющих воздух через оборудование, наконец Йозеф переспросил:

– Правильно я понимаю, что вчера вы скачали файл из атома? Поймите, я не физик, но даже математику в этой ситуации есть в чём усомниться, здесь нет какой-нибудь ошибки? Вдруг вы просто получили случайный сигнал из-за какой-нибудь помехи. Я не сомневаюсь в вашей квалификации, но сами понимаете… – молодой человек выглядел смущённым.

– Понимаю, звучит абсурдно, но это эмпирический факт, камера тестера полностью экранирована и покрыта пластинками седьмой серии. Только благодаря идеальной изоляции удалось обнаружить такой слабый сигнал, в обычных условиях он полностью сливается с внешним шумом. Вы говорили, что если в сигнале есть информация, то это обязательно отразится на его структуре, и даже не понимая сути данных можно дать заключение что они там есть? Я верно излагаю?

– Да, я занимаюсь математической лингвистикой, а точнее квантитативной лингвистикой. Свойства семантических элементов и отношений между ними подчиняются универсальным законам, которые могут быть сформулированы строго математически, так же как и законы естественных наук. Но нужно иметь в виду, что эти законы стохастической природы – они не соблюдаются в каждом отдельном случае, они скорее определяют вероятности событий или количественные отношения изучаемых явлений. То есть, если послание имеет какую-то структуру, то можно определить подходит ли она для передачи информации.

– Это, то на что я рассчитывал, не могли бы вы изучить полученный файл чтобы понять это набор случайных чисел или в них закодирована некая структура или даже информация? – Юрген протянул математику карту памяти.

– Да, конечно, вы сказали там почти полгигабайта данных, этого объёма вполне достаточно чтобы дать достаточно точный ответ, – Йозеф взял карту, – полагаю, на первичный анализ мне одного дня хватит, завтра я вернусь с предварительным ответом.

Когда математик ушёл, Курц обратился к инженеру и программисту:

– Наша задача найти хотя бы ещё один фогель.

Главный инженер фабрики встрепенулся:

– Фогель? Птичка?

– Да Стефан, временно я назвал данный эффект фогель, или маленькая птичка которая поёт в кустах и которую почти никогда не видно.

– Поэтично, – заметил инженер.

– Обычно птичка не довольна если её обнаружат, боитесь что она упорхнёт? – не скрывал своего пессимизма Карл.

– Конечно боюсь, – согласился физик, – это поразительный эффект, будет большой потерей, если мы его утратим. Вчера я беспечно обращался с образцом, не догадываясь о его ценности. Сегодня мы проведём ещё один тест, запишем новую серию сигнала, затем оставим фогель в покое, чтобы случайно не нарушить текущие условия. Если найдём ещё один фогель, то мы получим подтверждение эффекта и сможем смелее обращаться с образцами.

Стефан кивнул:

– Теперь я понимаю зачем вы отложили отгрузку пластин. Мы можем перепрограммировать фабричные тестеры качества на фиксацию отражённого сигнала с задержкой, скажем от одной до трёх секунд и заново прогнать все образцы. Карл как быстро получится перепрограммировать тестеры.

Сумрачное выражение лица программиста стало ещё мрачнее:

– Если учесть составление задания, разработку новой прошивки, написание проверочных тестов для нового протокола измерения, тестирование на виртуальных устройствах, подписывание кода…

– Не нужно сейчас углубляться в детали, – в свою очередь помрачнел Стефан, – просто скажите, сколько дней это займёт?

– Дней? – меланхолично переспросил Карл, – полагаю, три-четыре часа, может шесть, если что-то пойдёт не так.

Физик и инженер облегчённо вздохнули.

– Что же, Стефан, готовьте кассеты с образцами, а вы Карл – за работу, мы просто обязаны как можно скорее отыскать новую птичку.

* * *

Полено в камине мягко потрескивало, прелату нравился этот звук, он разгонял тишину, но не навязывал никаких смыслов, не направлял мысли в какую-нибудь сторону, напротив, шум огня поддерживал ход размышлений, наделял их флюидами, плотью.

– Фогель? Оригинальное название, – священник смотрел как пламя отражается на кубиках льда в бокале, они пили сильно разбавленный джин, – и что дальше? Это то, что ты всегда искал? Информация в материи? Код вселенной? Вам удалось отыскать новые фогели?

– Не сразу, но нам удалось найти ещё несколько таких аномалий, пожалуй это обсудим позже, – история, которой Юрген собирался поделиться, была подобна спутанному клубку, чтобы изложить её последовательно нужно было правильно дёргать за торчащие из неё нити, – я опущу технические детали, вы знаете насколько я дотошен, просто учите, что всё изложенное было перепроверено не один раз. Вы точно уловили основную суть – информация в материи. После поверхностного изучения данных стало ясно, это не случайный набор чисел, а структурированное послание имеющее определённый семантический смысл. Более того, Йозеф, мой коллега занимающийся теорией информации утверждает, что это первичная инструкция, вроде как розеттский камень на одном языке.

– Звучит как нонсенс, я полагал, смысл розеттского камня в одновременном использовании нескольких языков, сличая которые можно подобрать ключ к неизвестному письму.