Текст книги "Семейная педагогика"

Автор книги: Юрий Азаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Авторы описания этих нравов заверяют, что это принципиально новая сексуальная мораль, которая непременно должна овладеть сердцами всех людей на этой планете. Авторы формулируют законы эротизма как высоконравственные законы. На первом месте стоит закон необычности или новизны ощущений. Этот закон требует наслаждаться искусно в постоянно обновляющихся объятиях. Приветствуется совокупление в людных местах.

Второй закон – закон асимметрии, который требует, чтобы в сексуальных контактах было нечетное количество персон: третий никогда не лишний, а если его нет, надо думать о нем. Авторы поучают: «Эротизм не интересуется позами. Он рождает ситуации. Единственно важные позы, которые проносятся в ваших мыслях. Пусть в любви участвует и голова! Заполните мозг таким количеством органов, таким числом переживаний, каких не наберется у всех мужчин мира вместе взятых. Пусть каждое ваше объятие предвещает другое, пусть берущий вас мужчина будет и тот, кого вы сейчас держите за руку, и тот, с кем когда-то читали Гомера».

Третий закон, «закон количества», описывается так: «Эротизм нуждается в количестве. Нет большего удовольствия для женщин, чем вести счет любовникам: ребенком – по пальцам, в колледже – по количеству занятий и лекций, в замужестве – в тайной записной книжке. И отмечать там особым значком день, когда к списку прибавляется новое имя: «Смотри-ка, почти месяц после предыдущего». Или с притворными угрызениями совести: «Какой ужас – за неделю только двое!» Или радостно, бесстыдно: «Ура! В эту неделю – ежедневно!» И, прижавшись к самой близкой подружке, прошептать ей на ухо: «У тебя дошло до сотни?» – «Еще нет, а у тебя?» – «Да, гораздо больше». О, радость! Эти сотни, тысячи тел, которые смогло вместить одно ваше тело! И вы сожалеете только о тех, кого вам не пришлось узнать. Вспомните определение эротизма – наслаждение эксцессом.

Но «закон количества» требует, как необходимое следствие, другого, против которого вы возражать не будете: надо остерегаться пресыщения. Ведь так легко понять, почему для наслаждения необходимо множество любовников или любовниц, – из страха, чтобы ваши чувства не угомонились, никогда не отдавайтесь мужчине, не будучи уверены, что наготове уже находится другой…

Надо ли комментировать юношам и девушкам подобную идеологию? Надо. Если девушка или юноша не намерены создавать свою семью, если не рассчитывают на рождение в своей душе большой, истинно человеческой любви, тогда они могут пойти по пути предлагаемого эротизма. Но и этот эротизм горек: не каждому дано успешно заниматься индивидуальной деятельностью, именуемой проституцией, не каждый способен вынести предательскую роль в общении с близким, не каждый и не каждая могут быть негодяями. Я сурово говорю? Нет. Я говорю с позиций общечеловеческой культуры. С позиций христианства, с позиции педагогики Любви и Свободы.

4. Семейное воспитание должно с ранних лет готовить детей к семейной жизни

Игры в «дочки-матери», «Наш дом», «Наши родители» и так далее – это первая детская школа семейной педагогики. Подрастая, дети участвуют в выполнении родительских функций: это и домашний труд, и забота о младших, и любая помощь родителям, и непременно – заработанные детьми деньги. С какого возраста дети должны включаться в добывание средств, решит каждый родитель по-своему. Важно, чтобы в труде росла и крепла личность будущего отца и будущей матери новой семьи. Дети природой и культурой как бы приуготовлены к семейной жизни. Эта приуготовленность, возможно, самое лучшее, что есть в наших детях. С особенной силой формируются семейные начала и привязанности у девочек. Эти начала и привязанности приводят уже в девичестве к нравственному максимализму, к той человеческой нежности, которая особым образом соединяется в женщине с нравственным императивом, с всегдашней готовностью положить на карту все. До конца следовать избранному пути. Жить и надеяться, даже тогда, когда нет, казалось бы, надежды.

Кто знает, может быть, от воспитания, может быть, от педагогической моей деятельности, а может быть, и от девятнадцатого века русской литературы, – только всегда, особенно в школьной практике, я был свидетелем той девичьей нравственной радикальности, которая жила в моих ученицах, – и эта радикальность была связана с готовностью пожертвовать собой, и эта радикальность всегда была чуточку затаена, чуточку спрятана, она редко произносилась вслух. Вспоминаю невольно слова Достоевского из дневника: «Женщины еще послужат нашему отечеству в трудную минуту!!!» – это после встречи с декабристами в Тобольске. А женщины у Толстого и Тургенева? Веками формировалось в народе светлое, матерински любящее беззаветное женское чувство. И яркость этого чувства запечатлена в максимах, изложенных В. А. Сухомлинским:

Девушка! Будь мудрой и требовательной в любви. Любовь – горячее чувство, но властвовать над сердцем должен ум. Для девушки это особенно важно. Ты – будущая мать. Природой и обществом на тебя возложена особая ответственность. Ты женщина, а настоящая женственность – это сочетание нежности и строгости, ласки и несгибаемости. Твоя мудрость, сдержанность, требовательность – могучие воспитатели юношества. Мудрость женщины воспитывает честность мужчины. Любовь и легкомыслие несовместимы.

И требования к будущему мужу и отцу:

Будущий муж и отец, знайте, что важнейшей школой воспитания вашей духовной культуры в браке является ваше отношение к женщине – жене, матери своих детей, своей матери.

Отношение к женщине – тончайшая мера побуждения совести. Умей любить мать своих детей умей дорожить ее здоровьем, красотой, честью. Умей защищать и оберегать ее от болезни, изнурения, несправедливости. Честь твоей жены и матери твоих детей – это честь твоего рода.

Хам в отношении к женщине – хам во всех отношениях. Уважать женщину – значит уважать жизнь.

И требования к супружеской жизни:

В браке ни на минуту не прекращается взаимное воспитание и самовоспитание. Одна из граней счастья в браке в том и заключается, что муж и жена становятся духовно богаче, духовное совершенствование доставляет большую радость и обеспечивает полноту жизни.

Крайне важно, что в семейной педагогике В. А. Сухомлинского проблема любви решается в неразрывной связи с культурой общения и эмоционально-эстетическим развитием личности.

5. Процесс маскулинизации женщин и феминизации мужчин

В мире установлено: прогрессируют процессы маскулинизации женщин и феминизации мужчин. Женщины становятся сильнее, предприимчивее, выносливее, что сказывается во многом: в организации семейной жизни, в участии в общественных и государственных делах. Мужчины, как выразился профессор А.Разумный, становятся экономическими и даже сексуальными импотентами. Нередко психологи и психотерапевты приводят такие примеры: «Я работаю и прилично зарабатываю, муж сидит дома, убирает квартиру, готовит обед, помогает детям делать уроки, мне нравится такое разделение труда. Мужу тоже…» Психологи отвечают в разных странах примерно одинаково: «Напрасно вы радуетесь. Это ненормальное явление. Первая и главная задача мужчины – обеспечить семью материально, создать условия для отдыха, освоения культуры и воспитания детей. Если женщина стремится к карьере, работе, творчеству, что характерно для современных женщин, то мужчина должен помочь ей в этом, никак не подменяя ее и не взваливая на ее плечи все мужские обязанности…»

Процессы феминизации мужчины очевидно обусловлены какими-то глубинными изменениями, которые произошли в мире. Мужчинам недостает физической твердости как способности проявлять в жизни прежде всего физическую силу и мужественность.

Многие мужчины во всем мире перестали выполнять функции добытчиков и не обладают силой подчинять себе женщину и детей. Это их злит и раздражает. За неимением способов утверждать свою мужскую тендерную принадлежность многие мужчины прибегают к так называемой «компульсивной» мужественности, которая включает в себя эмоциональную и физическую жесткость, подчинение женщин силой и поведение, связанное с насилием и риском.

Психолог Берн называет компульсивную мужественность компенсаторской, задача которой – компенсация чувства несостоятельности в профессиональной и экономической сферах.

– Как вы относитесь к такого рода компульсивной мужественности? – спрашивал я у ребят.

– Как можно относиться? – ответил Ваня. – Мой отец тоже нигде не работает. Все за него делает мамка. Противно.

– У нас в семье та же история, – ответил Коля Лекарев.

– Но вы-то не пойдете по стопам отцов? – улыбаясь, спросил осторожно я.

– Для этого мы и боксом занимаемся, чтобы быть сильными во всех отношениях.

– А вот как сделать, чтобы тяжелый труд стал радостным? – спросил Ваня. – Для меня это самый главный вопрос.

– Надо, чтобы была настоящая цель в жизни. Надо, чтобы вы душой почувствовали и приняли в сердце высший смысл своего предназначения. Когда вы это почувствуете, появится радость. Появится счастье, которое приходит тогда, когда человек потихоньку или быстро достигает намеченных целей. У американских психологов есть такой термин «НОРМА УСПЕШНОСТИ», утверждающая, что социальная ценность мужчины определяется величиной его заработка и успешностью на работе. Можно с этим не соглашаться, но проблема успешности, или статуса мужчины, крайне важна.

Сейчас во всем мире говорят о том, что мужские тендерные роли переживают глубокий кризис, и задача современного воспитания состоит в том, чтобы всесторонне повысить силу и мужественность мужчин…

– Теперь я понял, для чего нам нужен бокс, – рассмеялся Ваня.

6. Энергия красоты Венеры и Марса (из записок В. П. Попова)

В образе Венеры и Марса человечество запечатлело дивную красоту мужчины и женщины.

Вспоминаю такой разговор с Викторией.

– Когда я заканчивала школу, – рассказывала она, – мне попался альбом Боттичелли, и меня поразил портрет Венеры. Захватило сходство с самыми тайными девичьими желаниями, стремлением узнать: как «это» все происходит, как соединяются мужчина и женщина. Я бы эту картину Боттичелли назвала так: «Эротические начала женщины». Венера – это и образ Любви, и образ Красоты. В мужчине никогда на первом плане не выступали эти два святых достоинства.

Я, кстати, была восхищена тем, что ты угадал и пророчески, я бы сказала, выразил основную мысль, касающуюся спасения мира, – это твоя картина «Женщины и дети спасут мир». Не красота, а женщины с детьми, порожденными ими, как олицетворение Красоты. Ты даже представить себе не можешь, какое мучительное любовное томление охватывает юную женщину, когда она остается наедине со своими грезами или рассматривает картину, подобную картине Сандро Боттичелли. Мне так хотелось обрести любимого человека, соединиться с ним духом и телом, но я знала, что никогда этого не сделаю, если не будет у меня настоящей любви, если меня не полюбят так, как я полюблю.

Недавно я прочла размышления Карла Юнга о бракосочетании Венеры и Марса. Не мужчина, а женщина, Венера, является носительницей огня любви. Она зажигает Марса своей страстью, своим проникновенным чувством, своим стремлением зачать от Марса ребенка, который стал бы обладателем именно марсовских отцовских качеств. То есть она любит не просто Марса как мужчину, а продолжение его в самой себе, способной воспроизвести подобие любимого человека. При этом она готова допустить Марса на свое священное брачное ложе только в том случае, если он обретет божественную святость. Эта святость уже стала достоянием прекрасной Венеры, и она готова соединиться только с тем, кто уравняется с нею в этом великом достоинстве.

Карл Юнг как бы дает советы всем любящим и стремящимся вступить в брак. Первое: не допускать ссор и раздоров. Второе: Венера должна войти в самое нутро мужа, чтобы всегда быть готовой успокоить огненный дух Марса. И третье: она должна правильно понимать и использовать свою «жемчужину и водный дух», чтобы гневный Марс добровольно смешался в любви и нежности с любовным огнем Венеры. Только в этом случае возможно магическое соединение «огня и воды», способное привести к счастливому деторождению – истинному плоду истинной любви. И вот здесь-то как раз любящих поджидают неожиданные противоречия.

Душа мужчины, по природе своей агрессивная и наступательная, стремится к обладанию: она торопливо жаждет взять все от женщины, достичь ее самых последних глубин, взять, чтобы тут же отдать все то, что принадлежит только ему.

А душа женщины, стремящаяся все же сохранить, во что бы то ни стало, свою обособленность, обдает мужчину жаром своей огненной любви, как бы протестуя и тоже стремясь выбрать из мощных глубин все то ценное, что принадлежит несправедливо мужчине и что по праву должно принадлежать ей. Так эти противоположности, выражая трансцендентные начала, сливаются и таким образом разрешают противоречия.

Комплекс Венеры – это святое стремление к мужчине, это страстное желание его обожествления.

– А комплекс мужчины? – спросил я.

– А вот этого я не знаю. Дело в том, что в эротическом единении мужчину как бы оставляют его главные достоинства: интеллект, энергия воображения и сила духовно-творческого начала. Он обращается в… не могу произнести это отвратительное слово…

– В самца, – подсказал я. – Виктория смутилась и опустила глаза.

– Ты знаешь, почему я тебя полюбила? – вдруг спросила она. – Потому что у тебя не было этих начал. Каким образом так разнопланово жили твоя плоть и твой дух, мне неведомо. Но это было так.

– Дух и плоть у всех всегда живут разнопланово. Человек, если можно так выразиться, движим двумя энергиями: энергией биологических и духовных начал. Здесь животная, недуховная часть души бессознательно формирует потребности и мотивы поведения, желания, страсти и руководство интересами. И второй вид энергии, порождаемой духовным сознанием, человеческим разумом, где властвуют высшие ценности Любви, Свободы, Красоты, Добра, Истины, к которым стремится человек. Эта энергия творит культуру, образование, общие коллективные нормы жизни, формы борьбы за выживание. Этот вид энергии определяет как негативные, так и позитивные направленности жизнедеятельности человека и векторы его духовного развития. В человеческой душе постоянно идет борьба этих двух энергий, где всегда соседствуют эгоцентрические и духовно-праведные трансцендентные начала, и эти начала определяют содержание комплексов Венеры и Марса в том числе.

– Очевидно, есть еще и третий вид энергии, – сказала Виктория. – Это сила иррационального движения духа. Тот же Вышеславцев абсолютно точно заметил, что разум и сознание не есть самое высшее в человеке. Самым высшим является иррациональная сущность человека. Причем эта мысль, основываясь на соотношении 5 % реализованного духа и разума и 95 % всего потенциального богатства личности, пребывающего в иррациональных ее глубинах, подтверждается здравым смыслом, орущим на всех перекрестках об огромных возможностях человека. Мы постоянно говорим о том, что эти возможности безграничны, что образование, культура, воспитание, индивидуальное самосозидание в силу разных обстоятельств не реализуются. Но весь пафос всех существующих идеологий, мировоззрений и философий о назначении человека, его жизни и деятельности состоит в утверждении этих вселенских возможностей. Казалось бы, простенькая идея – «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью» – показывает и утверждает мощь иррациональных глубин человеческого бытия. И тем не менее эта иррациональная сторона не только не признается современными философией и психологией, идеологией и обыденным сознанием, но и всячески клеймится, – дескать, это чистая мистика, непознаваемость, химера.

Человек, как могучий Марс, глядит в печальные очи жаждущей истины своей Венеры, а в ее глазах страх и ужас, так как ее душа наполнена как раз теми отвратительными химерными ограничениями, которые созданы коллективно-бессознательными началами лжекультуры, лжечеловечества!

Итак, человек в своих возможностях неисчерпаем, как Вселенная. И это признает каждый мало-мальски грамотный и оптимистически настроенный ученый.

Человек космичен именно потому, что в нем кладези бесконечного множества духовных и физических богатств, которыми по разным причинам он не может распорядиться.

И самое поразительное то, что эта иррациональность держится на Любви и Свободе, беспредельных по своей сути, несущих в себе высшую духовность земного и космического разума, духа, творчества.

Венера и Марс богоподобны, но и от них скрыт до конца не познанный иррациональный смысл бытия, ибо и сама божественность, иррациональная в своей основе, бесконечна и вариативна в своем загадочном развитии.

– Три вида энергии – биологическая, духовная и иррационально-космическая – это наше с тобой открытие! – захлопала в ладоши Виктория. – Три вида энергии, которые должны приоткрыть нам тайну Любви Венеры, Духовность и силу духа Марса, определяющих смысл и назначение человеческого бытия. Вот во имя чего мы должны работать, жить и надеяться. И ни в коем случае не надо бояться придуманных людьми слов, ограничений, параграфов, авторитарных заклинаний типа: «Сюда не лезь – это иррациональность! Отсюда отойди – здесь мистика! Это не трогай – опасно для жизни!».

– Эти три вида энергии и есть методологическая основа нового воспитания, нового самосозидания человеческого «Я». И поверь мне, нас поддержат дети, ибо их души рвутся именно к такой возвышенной триаде. Педагоги отшатнутся от нас, а ученые от педагогики будут клеймить и проклинать нас, наклеивая на наши спины и рожи разные ярлыки: мистики, оккультисты и даже – безбожники!

И я рассказывал Виктории о своих многолетних опытах соединения на практике этих трех энергий.

– Когда я учительствовал в сельской глуши Архангельской области, я был поражен скованной мощной силой юных северян. В школе они казались неуклюжими увальнями, железобетон в мозгах, полная нераскрытость и приторможенность всего того, что мы называем потенциальными возможностями. А в лесу, на охоте, скажем, они преображались: их тела становились гибкими и ловкими, их сила бесконечной, а ум и выдумка ошеломительными. Я понял: я должен для них стать такой же могучей, безнасильственной мощью, как лес, река, небо, живительный воздух. И я вместе с ними набросал некоторое содержание нашей новой, тайной жизни, где определенно были три вида развития, или, как мы с тобой сейчас говорим, три вида энергии: биологической, духовной и иррационально-космической.

По первому виду были начертаны спортивные занятия: бокс, борьба, бег, спортивные и народные игры, обмывания, растирания и даже массаж.

По второму и третьему видам – индивидуальные программы «по НЕВОЗМОЖНОМУ». Здесь были сверхзадачи, сверхусилия, сверхдерзания. Мы сделали попытку взять на вооружение все то, что может помочь преодолеть нашу ограниченность. «Пробиться к небу, которое не только там где-то вверху, но и в нас самих» – вот что стало нашей целью и целью каждого. Сегодня, читая наших отечественных мыслителей и отвергая всю оккультистскую направленность восточной и западной культур, я вижу, как совпадает моя практическая работа с детьми с теми дальновидными философскими суждениями наших отечественных мыслителей о бесконечных возможностях человека, его тела, духа и разума. Мне запомнилась такая мысль: «Мы подобны детям, которые играют на берегу камешками, в то время когда перед ними бушует океан непознанных и неразгаданных истин». Человек бесконечно удален от так необходимых для его жизни различных форм дерзания, попыток познать огромные возможности своего тела, духа, разума.

– Вот это и должно стать нашей программой деятельности. И мы выиграем, – сказала, тайно улыбаясь, Виктория, – если немножко схитрим.

– Как это?

– Все дело в словах. Если мы будем говорить о расширении человеческих возможностей в области тела, разума и духовного бытия детей, нас поймут и будут приветствовать все, что мы будем делать в этих трех областях. Но если мы станем даже не говорить, а намекать, что все то, что мы делаем, в какой-то мере является иррациональным содержанием наших программ, нас заклеймят, обзовут мистиками, лжеучеными и шарлатанами.

– Такого рода маленькие хитрости допустимы, – согласился я.

– Это даже не хитрость, – стала разъяснять Виктория. – Это вопросы тактики. Мы будем показывать технологии отдельных видов занятий, результаты детских и педагогических достижений, но обнародование обобщений и окончательных выводов оставим на потом, когда хоть на 70–80 % будет завершена наша работа.

– И когда это будет? – спросил я.

– Не раньше чем через десять лет, – серьезно сказала Виктория. – И давай договоримся: об этом нашем замысле никому ни слова.

– Даже Марсу и Венере, если они снизойдут к нам на нашу грешную землю, – пошутил я.

Она восприняла мою шутку как-то по-своему, точно в ее иррациональных глубинах образовалась брешь и оттуда хлынуло живое чудо бытия.

– Твоя реплика напомнила мне снова боттичеллевскую Венеру. Прости меня за нескромность, но в ней я увидела разгадку моего иррационального «Я». Она не от мира сего и не станет играть в камешки на морском берегу, она идет, чтобы разгадывать тайны мирового значения. И я на меньшее не согласна. Дерзать так дерзать! Иначе у нас ничего не получится… Мы имеем дело с чудовищно безграмотным миром ученых и тех, кто решает – «пущать или не пущать». Смотри, как в штыки приняли даже не наши противники, а наши друзья саму идею трансцендентности. Дескать, сложно, ненаучно, отдает кантианством, выговорить невозможно. Эти деятели научились выговаривать все: и «интернационализацию», и «индустриализацию», и «интериоризацию» и даже «одномандатный», а тут, видите ли, сложно и не по-русски. Да не эта внешняя сложность их пугает, а существо космизма, существо безграничных возможностей, зачем?! Зачем небо, когда есть земля, навоз в ней, благодаря которому все хорошо растет…

«ТРАНСЦЕНДЕНТНОСТЬ – основная идея философии» – говорит Б. П. Вышеславцев. [14] Но эти наши милые оппоненты не читают ни Вышеславцева, ни Бердяева, ни Лосского, которые говорили примерно то же. Более того, С. Н. Булгакову, как ты знаешь, принадлежит определение: «ТРАНСЦЕНДЕНТНОСТЬ – ЭТО БОГ, ДУХОВНО-ВЫСШЕЕ». Только через эти духовно-высшие начала мы можем приблизиться к пониманию трех видов энергии человеческого бытия.

– Я слышу речи не женщины, а мужа, – сказал я.

– Если моему Марсу это пришлось по душе, его Венера будет счастлива. – И в ее глазах запылал тот знакомый огонь, который всегда заставлял нас мгновенно собирать вещи и мчаться в отведенные нам номера…

Часть IV Игра, творчество, жизнь

Глава 1 Формула В. H. Терского

1. Игра в системе отношений

Без игры нет ни детской жизни, ни развития детского коллектива. Игра, если она правильно педагогически сконструирована и организована, больше, чем какая-либо другая деятельность, позволяет всесторонне и во всей полноте развивать самодеятельность детей применительно к их возрастным особенностям. Неслучайно такой большой мастер воспитания, как Виктор Николаевич Терский, выдвинул формулу: «игра – творчество – жизнь».

Игра может быть в руках тем инструментом, с помощью которого осуществляется переход от простейшего детского желания удовольствия к серьезным и трудным социальным функциям, которые призван осуществлять гражданин общества. Этот переход осуществляется путем постепенного усложнения социального и нравственного содержания игр, их организационного оформления путем их сочетания с другими видами деятельности, которые параллельно также усложняются.

Игра и труд нерасторжимы. Я много лет работал в школе-интернате, где большинство детей были с приводами, то есть успели совершить какие-то преступления. И когда я увидел, что ребенок, увлеченный игрой, способен легко выполнять самые трудные дела, я воспользовался этим открытием и стал с детьми разрабатывать долговременные игры, насыщенные трудом, занятиями искусством, творчеством.

У нас было 180 гектаров земли, огромное подсобное хозяйство, цветники, птицеферма, студии, кружки, секции. И весь этот объем трудовых дел был втиснут нами в игру. И дети боролись за то, чтобы заполучить наиболее трудное задание: разгрузить вагон кирпича, строить мастерские, собрать урожай капусты, провести конкурс, организовать выставку картин и т. д. Я, разумеется, и тогда видел не только положительные, но и негативные стороны слияния игры и труда, но рассуждал примерно так: да, ребенок выполняет трудовые задания не в силу долга, а в силу требований игровой ситуации. Главное, что ученик сам идет к приобретению практического опыта, трудовых навыков, сам тянется к познанию окружающего мира. Например, по условиям игры требовалось написать несколько картин, сочинить стихи. Этому предшествовала специальная подготовка: ребят собирали и учили технике рисунка и стихосложения. Я исходил из того, что каждый ребенок, независимо от того, имеет ли он склонности к поэзии или к живописи, должен самостоятельно разбираться в том или ином виде искусства. Для этого каждому будет полезно попробовать свои силы. Ведь только попробовать, не больше! Никто никого не заставлял, а между тем все сидели и писали стихи, работали над рисунком. И так в течение четырех лет.

Для меня великой радостью были приезды родителей наших детей, которые искренне радовались тем переменам, которые произошли в их детях.

Глава 2 Тонкое мастерство игровых действий

Представьте себе развитие такой ситуации. Вы говорите: «Отгадай, что у меня в руке» или: «А вот я знаю удивительно интересную задачку…» В ход пущен один из сильнейших педагогических приемов – игровой элемент. С этой минуты ребенок ваш. По его представлениям, он наконец-то встретил нормального взрослого, который не задает ему дурацких вопросов: «А как ты закончил четверть?», не делает своих скучнейших заключений: «Надо подтянуться…»

Что происходит в ситуации, когда вы предлагаете ребенку отгадать, что у вас в руке? Во-первых, происходит своего рода уравнивание – стираются, так сказать, возрастные границы. И здесь нет никакого панибратства, никакого ущемления достоинства взрослого: просто вы выполняете элементарное требование – говорите с ребенком на его языке. Во-вторых, общению задается такой характер, который мгновенно снимает напряженность и натянутость. И в-третьих, действие, окрашенное игровым элементом, устанавливает прочную связь, на основе которой могут запросто и успешно развиваться всякие другие неигровые действия. Вы говорите: «А вот ты не отгадал, а я отгадаю все что угодно…» Ребенок колеблется. «Ну попробуй». Вы касаетесь его руки: не бойся. Контакт усиливается. И ребенок соглашается. Он радостно смеется, если вы не отгадаете. Он с вами. Вы его очень обидите, если на этом оборвете взаимодействие с ним. И рад он будет даже тому, если вы попросите его о чем-нибудь серьезном. Он постарается выполнить. Но если вы вообще никогда не возвратитесь к игре, он вас возненавидит, ибо поймет, что игра нужна была просто для того, чтобы «приручить» его.

Игровое действие всегда является составной частью игрового взаимодействия с ребенком или с коллективом ребят. Его основная цель в конечном счете – вызвать определенное отношение к требованиям воспитателя, к различным ценностям, к самому себе и к окружающим людям.

Глава 3 Вместе с родителями

Я использовал игру и как средство приобщения родителей к педагогическому творчеству. Родители на моих глазах преображались, когда я их приглашал на свои игровые занятия с детьми. Они включались в мои игры, увлекаясь живописью, музыкой, хореографией, историей искусств. В этом многообразии интересов рождалась личностная неповторимость и детей, и родителей, которые в процессе занятий формировали свою индивидуальность, развивали себя. А начиналось все так: я, обращаясь к детям, к их мамам и папам, рассказывал придуманную мною вместе с детьми сказку: «В некотором царстве, в некотором государстве, где цены были очень высокие, жила-была простая волшебная кисточка…». И каждый ребенок ощущает ее волшебство, трогая колонковое острие ладонью, щекой, губами. А потом наблюдает, как принцесса-кисть отправляется в загадочные владения, которые зовутся палитрой.Вместе сочиняем тут же про каждую красочку: «Я кадмий, кадмий желтый, я солнца светлый луч…». Мой поэтический всплеск обращается к Набокову: «синее синего синей, почти не уступая в сини воспоминанию о ней!». Это магическая формула поэта. Я сто раз повторяю ее с детьми, они понимают, чувствуют. Это ключ к Высшему.

Цвет нельзя рассказать. Цвет можно только воспламенить в душе. Помочь представить. Но это не каждому дано. А лишь тем, в ком есть дар гуманитарной культуры. Эйдетизм – образная память, сохраняющая в себе яркие цветовые образы. Эйдетические упражнения – распахнутое окно в озонную гуманитарность.

– Дети, закройте глазки. Представьте себе цвет небесной тишины: ультрамарин, кобальт синий, розовый, целериум. А рядом кадмий, киноварь, краплак…

Лжегуманитарность, как и бездумная технология, игнорирует созерцательно-интеллектуальный эйдетизм. Между тем любая гуманитарность, как и любой истинный талант, начинается с прелести созерцания, с таинственного волнения.

Этого волнения ничем не заменить. Одухотворенная технология ищет тропинки к детским сердцам, к ликующим эстетическим родничкам. Попробуйте поднести тюбик к свету, настройте детей на ожидание чуда: сейчас, извиваясь, выскочит волшебная нить берлинской лазури или сверкающего изумруда. Странно устроены не только детские глазки, но и глаза взрослых. Не всякий способен ощутить красоту цвета. Не каждого будоражит цветовое пятно. Ликующему созерцанию надо не просто учить, может быть, даже учить невозможно, ребенка необходимо эмоционально приближать к красоте.

Это хорошо понимают родители, лишенные в своем детстве такого чудесного приобщения к миру прекрасного. Они говорят об этом. И к радости детей будто становятся детьми, приводя в восторг своих милых чадушек.

И больше всего я поражался тому, что дети 10–12 лет быстрее и свободнее осваивали самые сложные проблемы из мира искусств. Я обращаюсь к детским ручкам и говорю о том, что рука мыслит так же, как наш мозг, как наша головка! И дети верят мне. И в этом сказывается своего рода педагогический космизм, рождающий веру, энергию и великую силу красоты.

Глава 4 Планетарный дух технологии

Детская ладошка – это гармония природной красоты: чего стоят прозрачные пальчики! Кисточка – продолжение руки, она должна быть так же любима, как собственные пальчики.

Мы рисуем солнце, и нас волнует ритм языка, ищем вместе чистоту тона, блика, колорита.