Текст книги "Четвертая экспедиция (сборник)"

Автор книги: Юрий Ампилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Неужто можно так неожиданно ни с того ни с сего «слететь с катушек»? – удивился Линь.

– Тут что-то не так, – ответил Павел, – есть у меня одна догадка, но я пока не уверен. Линь, давай-ка, свяжись с медиками на базе и готовь луноход. Думаю, нам надо как можно быстрее его туда доставить. Как бы хуже не было.

– Хорошо, я понял, – ответил Линь и пошел выполнять поручение.

Павел стал анализировать ситуацию. С чего бы это спокойный и уравновешенный Пол так вдруг без видимой причины в один миг стал неадекватным? Павел имел некоторые минимальные представления о различных психических расстройствах из курса медицинской подготовки в отряде космонавтов. Да и его мать была врачом, хотя и не психиатром. Не похоже, что именно это случилось с Полом. Павлу не давала покоя мысль о его вчерашних длительных экспериментах с микропробами лунной породы, извлеченной из недр. Он все больше склонялся к тому, что вчера они были свидетелями излучения неизвестной природы, которое не регистрировалось имеющимися у них приборами. И именно это было первопричиной сегодняшнего состояния американца. Пока Павел размышлял, неожиданно открылась дверь лаборатории, и вошел Пол. Лицо его выглядело усталым, но взгляд был вполне осмысленным.

– Доброе утро, коллега, – сказал Пол, как ни в чем не бывало, но более официально и сдержанно, нежели обычно. Никаких традиционных шуточек он не отпускал.

– Доброе утро, дорогой ты наш, – облегченно произнес Павел, – плохо спал, наверное?

– Похоже, я вообще не спал, либо наоборот все это время пребывал в каком-то странном сне, – ответил Пол. – Я и сейчас до конца не понимаю, что со мной происходит. Я вижу тебя, понимаю, что мы на Луне, но одновременно внешняя обстановка какая-то раздвоенная. Я словно существую одновременно в двух параллельных реальностях. В одной я вместе с тобой и Линем здесь на лунной геофизической базе. А в другой какое-то непонятное полуподвальное помещение со странными допотопными приборами на полках, старинными паяльниками на столах и множеством предметов, предназначение которых мне не ясно. При этом никаких компьютерных мониторов не заметил. Зато много так называемых осциллографов, которые я видел только в радиотехническом музее. Вероятно, это все из далекого прошлого. Но откуда это могло взяться в моем так называемом сне?

– И сейчас ты видишь это?

– Пожалуй, нет, но эта картинка четко сидит в моем сознании, и я порой не понимаю, действительно ли я вижу ее или это плод воображения. Сейчас в ней нет одушевленных персонажей, которые полностью переключают мое сознание на это прошлое, и потому я могу общаться с тобой. На первом плане и более четко – именно эта обстановка из очень далекого прошлого. А за ней, словно в тумане, я вижу тебя, тезка, в нашей лунной лаборатории.

– Фантастика, – произнес Павел, – но с этим надо что-то делать. Линь связывается с медиками на главной базе и готовит луноход.

– Павел, пойми, это не болезнь. Не уверен, что доктора мне помогут, даже если напичкают меня транквилизаторами. Это как-то связано с образцом из глубины.

– Да, Пол, я в первую очередь об этом подумал. Возможно, то самое неизвестное излучение, о котором мы вчера говорили, инициировало какие-то центры в твоем мозгу. Поэтому надо снять подробную энцефалограмму, а потом как-то воздействовать на возбужденные центры мозга.

– Нет, пожалуйста, не надо вмешиваться в мое сознание извне. Это непредсказуемо по последствиям, а я хочу еще пожить в здравом уме.

– Пол, не беспокойся, мы тебя не дадим в обиду, но обследование все равно надо сделать.

– Но только без активных воздействий.

– Обещаю, Пол. По крайней мере, здесь у медиков в лунопорте я буду на этом настаивать. Во всяком случае, до возвращения на Землю они тебя не тронут.

– И еще, Павел, вероятно, это важно, – продолжил Пол. – Те люди, с которыми я ТАМ общался, говорили, кажется, по-русски. И я им что-то отвечал и тоже вроде бы на русском языке, которого я совсем не знаю. Но при этом я не ощущал себя самим собой. Это был как бы не я, но образ, в котором я находился, не казался мне совсем чужим.

– Всему этому я пока не вижу рационального объяснения. Наверное, тебе все же лучше принять немного успокоительного. И уж во всяком случае, сейчас тебе не следует работать и экспериментировать. Слава богу, мы практически завершили программу работ, а в оставшуюся неделю мы с Линем все законсервируем на станции и соберем все контейнеры с результатами работ.

Однако Павел заметил, что последние его слова Пол, похоже, не слышал. Взгляд у него был отсутствующим. Он улыбался чему-то своему и говорил какие-то невнятные фразы. Павел осторожно взял его под руку, отвел в спальный бокс и уложил. Пол совершенно не сопротивлялся.

Вернувшись в лабораторию, он чуть ли не столкнулся с Линем, который вошел сюда через дверь внешнего шлюза.

– Луноход готов, медики предупреждены о нашей ситуации. Как он? – спросил Линь, кивая в сторону двери спального бокса Пола.

– Только что было краткое просветление, но потом опять какие-то галлюцинации из далекого прошлого, в котором он никогда не был.

– А в чем может быть причина?

– Я думаю, что это особый вид лучевой болезни, поражающей отдельные разделы памяти. А природа излучения, поразившего его, нам совершенно не ясна. Оно, наверняка, связано с тем микрообразцом в капсуле, который вчера так долго исследовал Пол.

– Погодите, я читал о похожем случае в засекреченном отчете нашего агентства о строительстве второй очереди лунной обсерватории. Ее монтировали наши китайские специалисты десять лет назад. В конце концов, возводимый блок с радиотелескопом пришлось перенести на два километра от проектного положения.

– А в чем было дело? – заинтересовался Павел.

– Тогда два монтажника, готовившие площадку для каркаса, вернулись со смены в странном состоянии с похожими симптомами. Один из них утверждал, что, чуть ли не сам участвовал в строительстве Великой китайской стены. А второй уверял, что приходится внуком великому императору.

– И что стало с ними?

– Поначалу думали, что это приступ внезапной шизофрении. Но резонно предположили, что он не может случиться у двух человек одновременно. В результате одного из них так и не удалось спасти от амнезии. Его память оказалась как бы «затертой» прошлой виртуальной памятью непонятного происхождения.

– А что стало со вторым?

– Тот восстановился. Но считают, что это произошло потому, что рядом с ним оказалась жена, которая работала тогда в одной из вспомогательных служб строящегося лунопорта. Она непрерывно разговаривала с ним двое суток и в буквальном смысле «вытащила» его сознание в реальную действительность.

– И какие же заключения были в этом отчете о причинах?

– Их не было. Я спрашивал потом у своего куратора. Он говорит, что проводилась закрытая дискуссия нескольких ведущих специалистов. Единого мнения не выработали. Кто-то утверждал, что это неожиданное проявление генетической памяти от прошлых поколений.

– Если это похожий случай, то получается, что нам нельзя давать Полу заснуть, а следует постоянно тормошить его и разговаривать с ним.

– Не знаю, может быть и так, – ответил Линь и далее предположил, – а что, может быть, наш образец породы идентичен какой-нибудь рудной жиле, которая тогда была близка к поверхности в проектном месте монтажа радиотелескопа?

– Хорошо, давай не будем строить предположений. Надо быстро собираться и ехать на базу, пока с Полом не произошло что-то непоправимое, – распорядился Павел.

– У меня все готово, – ответил Линь, – можно облачаться в скафандры и переходить в луноход через шлюз.

– Да, но нам придется самим «паковать» Пола в скафандр, – произнес Павел. – Давай прямо сейчас этим и займемся.

На удивление, Пол не сопротивлялся и вел себя пассивно. Было видно, что он находится среди своих мыслей и мало обращает внимание на окружающую действительность. Линь и Павел одевали его буквально как ребенка.

Спустя час, они уже сидели в салоне лунохода с его искусственной атмосферой, освободившись от скафандров. Все же эта операция по подготовке в дорогу затянулась, поскольку флегматичного Пола приходилось везде вести под руки, и в большинстве случаев это создавало серьезные неудобства.

Линь включил передачу, и машина тронулась в путь.

После их беседы и рассказанной Линем истории с китайским строителем Павел подумал, что на всякий случай Полу нельзя давать погружаться в сон надолго. Павел стал непрестанно тормошить его, постоянно приговаривая:

– Пол, проснись, давай поговорим. Нам есть о чем поговорить.

В ответ Пол «мычал» что-то невнятное во сне, но просыпаться явно не намеревался. Павел уже подумывал о том, чтобы уколоть Полу какой-либо возбуждающий препарат из бортовой аптечки. Однако без консультаций с медиками этого было лучше не делать. Он хотел, было, выйти на связь с лунопортом, но тут Пол после серьезного встряхивания все же открыл глаза.

– Пол, слава богу, ты проснулся. Послушай, тебе нельзя больше спать, иначе всю свою память проспишь.

В ответ Пол только посмотрел на Павла непонимающим взглядом и вдруг спросил:

– А где Аркадий?

– Погоди, какой Аркадий? Я не знаю никакого Аркадия, – ответил Павел.

– Я только что договорился с Аркадием о теме диссертации. Но мы собирались еще обсудить некоторые детали.

– Пол, ты уже несколько лет как получил ученую степень Пи-эйч-ди [2] . Разве ты собираешься еще защищать диссертацию?

– Почему Вы называете меня Пол? Мне казалось, что меня зовут Илья. И я что-то не вполне понимаю, где мы находимся.

– Ты что и меня не узнаешь? – спросил Павел, все больше убеждаясь, что случай десятилетней давности с двумя китайскими строителями повторился.

–Ваше лицо мне кажется знакомым, однако я не могу припомнить ничего конкретного, – ответил Пол.

– Ну вот что, – ответил Павел, – тебе надо внимательно выслушать меня и для начала попытаться поверить мне на слово. А потом, надеюсь, все в голове у тебя встанет на место.

– Вы меня заинтриговали, хотя признаюсь, я осознаю, что не вполне адекватно воспринимаю действительность. И не понимаю, куда мы едем в этом странном автомобиле.

– Ну вот и хорошо, что ты это осознаешь. Значит еще не все потеряно. Начнем с того, что тебя зовут Пол, и мы вместе с тобой уже около трех месяцев работаем на Луне. А этот странный автомобиль – луноход, на котором мы тебя везем на лунную базу.

– Вы меня разыгрываете? – поинтересовался Пол. – Но ведь у нас сегодня совсем не 1 апреля.

– Конечно, нет, но я все же прошу тебя внимательно меня выслушать, не перебивая.

– Ну хорошо, я попробую, хотя не уверен, что могу сосредоточиться надолго.

– Давай, попробуем. Если устанешь, будем делать небольшие перерывы и отвлекаться на другие темы. Но мне кажется, что тебе нельзя засыпать.

Не встретив возражений, Павел попытался вкратце донести до Пола все основные события в их взаимоотношениях и особенно детали последней экспедиции. Упомянул и о необычном излучении микрообразца с лунной глубины и про историю с двумя китайцами и про то, что одного из них удалось вернуть в реальное сознание при помощи длительных непрерывных бесед с женой.

– Да, интересно получилось, – ответил Пол после окончания этого рассказа, – но мне как-то трудно в это поверить.

– Да, я понимаю, но это так, – ответил Павел, державший Пола за руку во время всего своего длинного рассказа.

– Но я по-прежнему ощущаю себя Ильей и никем иным, – ответил Пол, – а Вас мне почему-то хочется назвать Юрием. И вообще, Юра, хватит придуриваться. Мне это уже надоело. Тебе хорошо тут в очной аспирантуре со своим штатным руководителем. А мне с моей пятой еврейской статьей в советской аспирантуре место не светит, поэтому с профессором Калининым надо детали оформления соискательства обсудить да защититься скорее.

Пол неожиданно назвал его Юрием – более чем странно. И тут Павла вдруг осенило. Он был недавно на юбилее отделения геофизики геологического факультета МГУ и внимательно посмотрел страницы истории своей бывшей выпускающей кафедры. Аркадий Васильевич Калинин много лет возглавлял их кафедру сейсмометрии и геоакустики в конце двадцатого века. По этой логической цепочке Павел догадался и о том, кто такой Илья. О нем он прочел в той самой книге своего прадеда, которую в юности разыскал на чердаке подмосковной дачи. Илья как раз и учился с его прадедом, а того звали именно Юрий. Как следует из книги, Илья тогда на заре «перестройки», когда начала рушиться советская система, эмигрировал в США, где потом стал профессором Колорадской горной школы. А Пол как раз и был выпускником этого учебного заведения. Это значит, что Пол приходится правнуком тому самому Илье. А сам Павел – правнук того Юрия, который написал ту книгу. И оба их прадеда были выпускниками-геофизиками Московского университета, проучившись вместе пять лет. Значит, догадка Павла о том, что неизвестное излучение лунного образца активизирует генетическую память, полностью подтверждается. Становятся понятными странные рассказы Пола о каких-то непонятных приборах и паяльниках. Видимо, такая обстановка была в конце 70-х годов XX века на отделении геофизики МГУ. Павлу тоже стала казаться очень странной эта ситуация, но он по-прежнему пытался на все находить рациональные объяснения, начисто отвергая все мистические подоплеки. Как все же хрупко человеческое сознание! И как легко им манипулировали на протяжении столетий разные проходимцы, от религиозных фанатиков до безумных политиков. А слабый человек, каковых абсолютное большинство, очень легко поддается любому влиянию. Но Пол был сильным человеком, и его очень трудно было в чем-либо убедить, не имея в руках неопровержимых доказательств. Значит действительно, это невидимое излучение, спровоцированное, вероятно, неизвестным химическим элементом, спектр которого они зарегистрировали, так повлияло на сознание Пола.

Павел вспомнил, как что-то похожее читал в фантастическом романе «Солярис» Станислава Лема. Там, некий одушевленный «Океан» на далекой и неизвестной планете влиял на сознание главного героя, вызывая в его воображении образ давно умершей любимой жены Сари. При этом Сари казалась абсолютно материальной. Тогда главный герой мысленным напряжением просил «Океан» прекратить эксперименты. Но кого просить о том, чтобы сознание Пола вернуть в реальность? Павел вдруг подумал, что и он сам присутствовал в последнем эксперименте Пола, когда тот показывал непослушный прибор со стрелкой, которая слишком медленно опускалась к нулю. Да и потом он всю дорогу держал его руку в своей, чтобы не дать тому заснуть. А что, если это излучение передается так же, как и при обычной радиации и лучевой болезни?

Все эти мысли очень быстро пронеслись в его голове, и он хотел поделиться догадками с Полом. Павел собрался, было, это сделать, но вдруг произнес:

– Конечно, Илюша, давай дожимай Аркадия. Уверен, что все будет нормально. Успехов тебе.

Илья скрылся за дверью комнаты с табличкой Ц54. А Юрий направился по знакомым коридорам цокольного этажа МГУ им. Ломоносова. При выходе из этого полуподвального сектора на лестницу, ведущую наверх в главное здание университета, его взгляд упал на небольшую черную табличку, где желтыми буквами было написано «Кафедра геофизических методов исследования земной коры». Табличка показалась Юрию немного странной и довольно старой. Его не покидало ощущение того, что здесь что-то не так, и не только с табличкой, а с ним самим. Однако размышлять и анализировать свои ощущения было некогда, и он, привычно перешагивая через ступеньку, стал подниматься вверх быстрыми шагами. Время было горячее. Прошло полтора года очной аспирантуры под руководством Татьяны Ивановны Облогиной, а тема и содержание предстоящей диссертации еще не были вполне ясны. Он надеялся предстоящим летом собрать экспериментальные данные при работах методом преломленных волн в Балтийском море и на этой основе окончательно определиться с темой. А до той поры еще предстояло вести практику по сейсморазведке для студентов третьего курса на учебном полигоне МГУ, что в Крыму под Бахчисараем. Это было обязательным компонентом педагогической нагрузки очных аспирантов. Да еще в этот год Московской олимпиады аспирантам надлежало досрочно освободить свое общежитие в главном здании, которое предполагалось задействовать на полную катушку для нужд олимпийцев. В общем, забот хватало. Но улыбающийся олимпийский мишка, подмигивающий с уличных реклам, явно повышал настроение и позволял смотреть на будущее с оптимизмом.

* * *

Наталья, наконец, выбралась из московских пробок по Каширскому шоссе и через несколько минут свернула направо с основной трассы, которая дальше вела в тупик к аэропорту Домодедово. Проехав затем пару минут по лесной дороге, она оказалась в поселке Горки, называвшемся когда-то Горками Ленинскими. Миновав мост через речку и повернув налево к плотине, она въехала на территорию своего дачного поселка «Пахра». Здесь Наталья привычно кивнула пенсионерке тете Маше, дежурившей на въездном шлагбауме, и вскоре оказалась перед воротами их загородного дома. В этот раз пришлось долго разгружать багажник, полный всякой еды и лакомств. Завтра в субботу у Мишки день рождения, и ожидаются в гости несколько его ближайших друзей и подружек. Наталье предстояло одной готовить на всю эту компанию. Хотелось побаловать ребят своим стряпаньем вместо готовых магазинных блюд, но времени на это было в обрез. Правда рано утром обещала подъехать Женька, подружка еще со студенческой скамьи. Да, еще взрослая дочь третьекурсница Анюта со своим женихом Виктором, с которым Наталья никак не могла найти взаимопонимания. Они уже подали заявление в ЗАГС и с возвращением Павла собирались играть свадьбу, несмотря на молчаливое сопротивление Натальи. Для своей дочери она хотела более достойной партии, чем этот легкомысленный Виктор. К тому же выходить замуж на третьем курсе было, по ее мнению, крайне неразумно.

Что и говорить, Наталье было очень тяжело растить детей и хоть как-то поддерживать хозяйство, в то время как Павел практически всю жизнь был в разъездах. Привыкнуть к этому было невозможно. Она крутилась, как могла, страшно уставала, но изменить что-либо было не в ее силах. Конечно, она любила Павла, да и Павел был всегда нежен с ней. Но Наталья не могла смириться с его частыми и продолжительными отъездами. А Павел, как одержимый, всю жизнь стремился разгадать только одному ему ведомую тайну, но это ему так и не удавалось. Наконец, и он понял, что дальше так продолжаться не может. А может быть, возраст дал о себе знать. Как бы там ни было, но он в этот раз твердо пообещал Наталье, что это последняя его экспедиция на Луну. Дальше перейдет на преподавательскую работу, где его уже много лет ждут с его бесценным опытом. Еще бы. Разве среди нынешних преподавателей есть кто-нибудь, кто сделал столько открытий по всему свету? И даже зарплату обещают не меньше «космической».

Во всяком случае, Наталья поверила Павлу и с нетерпением ждала его возвращения. Так, размышляя о своей непростой жизни, полной всевозможных забот, она словно «на автомате» завершала все основные приготовления к завтрашнему Мишкиному дню рождения. Чтобы он не мешался тут под руками, она попросила Анюту подержать его у себя дома и утром приехать на завершающие приготовления вместе с ним и Виктором.

За хлопотами и приготовлениями Наталья не заметила, что совсем стемнело. Она посмотрела в раскрытое окно на ночное небо, на которое из-за пригорка медленно выдвигалась огромная желтая луна. Наталья взглянула на это ночное светило, ставшее ей почти ненавистным из-за того, что луна в очередной раз разлучила ее с любимым мужем. Она пыталась отыскать глазами на этом диске ту точку, где сейчас находился ее Павел. А, может быть, он тоже сейчас смотрит с Луны на Землю? И их взгляды встретятся в этом бесконечном пространстве? Наталье вдруг почудилось, что она перехватила если не взгляд Павла, то какие-то его мысли. Но ничего понять ей не удалось. Она отогнала от себя это наваждение, но успокоиться уже не могла. Тревога ее не покидала.

– Павлуша, что-то не так с тобой? – мысленно произнесла Наталья.

Ей показалось, что он услышал ее непроизнесенный вопрос, и даже что-то ответил. Мысль, промчавшись сквозь воображаемый эфир почти 400 000 километров от Луны до Земли, достигла ее. Но это был не Павел. Но и не чужой человек. Наталья, не верившая ни в какие мистические навождения, а тем более в телепатию на таком расстоянии, поняла, тем не менее, что состоявшийся мысленный контакт был реальным. Значит, все же мысль материальна. Просто в этой какофонии энергетических полей, которые окружают нас, нужно уметь настроиться только на одну единственную волну, самую близкую, в тон которой звучат все твои мысли и чувства. И тогда можно услышать или почувствовать мысль самого близкого тебе человека. Она бросила все дела и больше не отводила взгляда от этой ненавистной Луны. Ей вдруг стало абсолютно ясно, что Павел нуждается в помощи.

* * *

Линь управлял луноходом, который с трудом преодолевал сложный лунный рельеф на этом участке. До лунопорта оставалось еще более часа такой езды. Линь бросил взгляд на своих коллег. Павел, еще полчаса назад так живо беседовавший с Полом, сейчас сидел, откинувшись к спинке и прикрыв глаза. Вероятно, он даже спал, но как-то совсем беспокойно. Часто вскрикивал, бормотал во сне непонятные слова, веки его дрожали. А Пол сидел с открытыми глазами и смотрел на Линя невидящим взглядом. Линю состояние их обоих явно не нравилось.

Он окликнул Пола:

– Ну что, дружище, отоспался?

Пол посмотрел на Линя отсутствующим взглядом и будто не услышал его.

Линь помнил из рассказанной им самим же истории про китайцев-строителей, что спать на всякий случай в этой ситуации им не следует. Надо как-то попытаться вернуть своих товарищей в действительность.

– Слушай, Пол, разбуди своего тезку.

Пол ответил что-то непонятное, и по всему было видно, что мысли его не здесь. Линь не мог бросить управление луноходом, так как доверить машину автопилоту на такой сложной дороге было рискованно. Чуть позже ожидался короткий и относительно спокойный участок, где надо было успеть растормошить товарищей.

Неожиданно внимание Линя привлек электронный флажок красного цвета, появившийся на правом верхнем мониторе пульта управления луноходом. Этот монитор полностью дублировал их центральный компьютер на геофизической базе, которую они покинули два часа назад. Красный цвет флажка говорил о том, что по электронной почте получено сообщение высшей степени важности. Линь тут же нажал клавишу и на экране высветился следующий текст: «Предварительный экспресс-анализ полученных от Вас файлов показал, что обнаружен квазистабильный изотоп неизвестного химического элемента, предположительно с атомным номером 116. На трех образцах отмечены следы эйч-икс излучения, представляющего опасность для центральной нервной системы человека. Срочно прекратить все эксперименты, консервировать станцию по временной схеме и следовать на центральную лунную базу. Ближайшим транспортом высылаем группу экспертов и медиков. Центр».

– Парни, что ж вы дрыхнете? – воскликнул Линь. – Мы же открыли новый химический элемент, черт подери, и теперь о нас заговорит весь мир.

Но тезки – Пол и Павел – не разделяли его радости. Один продолжал тревожно всматриваться в бесконечность, а второй просто спал.

* * *

Юрий заметил, что, как только оставался один в замкнутом пространстве вне контактов с другими людьми, с ним происходило нечто, вроде раздвоения личности. Он по-прежнему был аспирантом-геофизиком Московского университета, но сквозь сиюминутные проблемы, которые в этот момент отступали на второй план, мысленно слышал женский голос, который говорил ему: «Павлуша, любимый, приезжай скорее домой. Мы так тебя заждались». И ему отчетливо представлялось лицо немолодой, но красивой женщи-ны, в которой он знал каждую черточку и которую безмерно любил.

А тут, вдруг он явно услышал в мыслях голос мальчика-подростка, который точно был его сыном:

– Папа, завтра мы отмечаем мой день рождения и снова без тебя. Ну когда же ты прилетишь?

Так кто же он: Юрий или Павел? И откуда вся эта свистопляска в мыслях?

Казалось, что у него появились какие-то странные экстрасенсорные способности по обмену мыслями с другими людьми, причем только с самыми близкими. Хотя в самом этом факте ничего удивительного нет. Ведь издавна известно, что некоторые близнецы чувствуют в критическую минуту своего собрата, где бы тот ни находился. Так же и мать чувствует неладное с сыном, который где-то далеко. Но такие события происходят в один и тот же момент времени. А в данном телепатическом обмене время каким-то образом исчезло. Нет, скорее пересеклось настоящее и прошлое. А может быть, настоящее и будущее? Все зависело от того, кем он был на самом деле: Юрием или Павлом. Люди, мысленную энергию которых он ловил, явно были из разных эпох.

Пока Юрий размышлял в одиночестве, он все более отчетливо слышал голос этой женщины, которая, словно за ниточку, но очень настойчиво овладевала его сознанием. «Боже мой, да это же моя любимая Наташка», – вдруг озарило его.

Наконец, после некоторых логических усилий в его голове все пришло в порядок, и ему стала окончательно ясна вся ситуация. Павел был человеком с исключительно рациональным мышлением. «Любому чуду, в конце концов, должно найтись рациональное объяснение», – считал он. Просто человеческое знание всегда имеет предел. Люди в своем сознании лишь моделируют окружающий мир, который объективно сложнее и многообразнее любых наших представлений о нем. Вот и этому случившемуся с ним феномену, спустя годы, наверняка, найдется научное объяснение. Пока же логика событий, которую для себя выстроил Павел, состояла в следующем: он ловил мысли только тех людей, которые в этот момент о нем думают. Другого быть не может. Значит в реальности он – Павел. Откуда же он долгое время ощущал себя Юрием, да еще в далеком прошлом? Предыдущие догадки Павла полностью подтверждались.

Во время работы с Полом в лаборатории это неизвестное излучение таким непредсказуемым способом подействовало на их сознание, причем на Пола гораздо сильнее. А потом по дороге в лунопорт Павел постоянно беседовал с Полом, да еще держал все время его за руку, не давая заснуть. Значит, каждый из них некоторые мгновения жил чувствами и мыслями своих далеких предков. Неужели эта информация может сохраниться в хромосомном наборе человека? Этот феномен не поддавался объяснению, но факт был налицо. Но почему же тогда их сознание не унеслось в «допотопные» времена античности или еще дальше? Почему оно зацепилось именно в том времени?

Подумав, Павел нашел для себя объяснение и этому. Их мысленные поля, взаимодействуя друг с другом, вошли в резонанс, чтобы усилить тот слабый сигнал, который является для них общим. Иначе говоря, там, где генетическая память каждого из них пересекалась во времени, там и произошла остановка их мысленных ощущений по пути в далекое прошлое. Значит, это была самая близкая точка во времени, где память их предков устойчиво зафиксировала друг друга. Их прадеды, каждый в своем роду, впервые ступили на геофизическую стезю, да еще и учились вместе пять лет. Интересно, а если бы не было такого пересечения в прошлом, до чего Павел и Пол дошли бы в своем ретроспективном мышлении? До Адама и Евы или до зарождения самой примитивной жизни на Земле на уровне одноклеточных организмов? Или до формирования Солнечной системы? Но это уж точно из области фантастики, и ответа на этот вопрос не найти никогда.

Так что по окончательному заключению Павла в современной реальности не было никакого Юрия и никакого Ильи, а были тезки – Павел и Пол – селенофизики, исследующие тайны лунных глубин. И одна из этих тайн сыграла с ними злую шутку, едва не лишив памяти. К тому же, еще неизвестно, чем все это закончится.

– Павлуша, слава богу, тебе лучше. Я это сразу почувствовала, – поймал он вдруг мысль Натальи.

Боже мой, так ведь это она «вытащила» его мозги из прошлого, в котором навсегда могло остаться его сознание, а тело, тем временем, непременно попало бы в психиатрическую клинику. Только ее безграничная любовь позволила избежать этого печального финала.

Того китайского строителя-монтажника тоже спасла жена, но она находилась рядом. А Наталья сумела это сделать, находясь «за тридевять земель» и тридесять лун.

Говорят, что в семье всегда один человек, будь то женщина или мужчина, должен быть во главе, а другой должен подчинить ему свою волю и, фактически, свою жизнь. И, якобы, только такие браки бывают долгими и счастливыми. А два сильных характера долго не уживаются. Сущая ерунда. Как непохожи и как упрямы они с Натальей оба. Сколько копий было сломано и сколько слез пролито, пока они научились не только любить, но понимать и уважать друг друга.

И глубокое убеждение Павла состояло в том, что союз между двумя сильными и умными людьми, основанный на взаимной любви и преданности, всегда прочнее любого другого неравного брака, будь то неравенство в области интеллекта, образования, дохода и чего угодно еще. Не всегда любовь в состоянии покрыть это неравенство без угнетения и подчинения другого человека.

И столько нежности он испытал в это мгновение к этой лучшей в мире женщине! Он вдруг понял, что не сможет без нее прожить ни дня. Как несправедливо обижал он ее своим невниманием столько лет. Чувства любви и благодарности к самому родному человеку переполняли его и захлестнули окончательно.

– Наташка, я люблю тебя, произнес он не только мысленно, но и вслух, едва шевеля губами.

–Да, милый Павлуша, возвращайся скорей. Я тебя жду и больше никуда не отпущу, – поймал он в безграничном эфире предназначавшуюся ему мысль единственной и любимой женщины.

И в этот момент так захотелось Павлу поцеловать ее сладкие губы, взять в объятия ее горячее тело и предаться всепоглощающей любви, и духовной и физической. Все! Скорее домой. Четвертая экспедиция на Луну будет в его жизни последней.

* * *

Очнулся он от того, что Линь так сильно тряхнул его за плечи, что хрустнули шейные позвонки, и голова едва удержалась на месте.

– Павел! Ну какого дьявола ты спишь? Просыпайся! Мы открыли 116-й элемент, и теперь о нас узнает весь мир.

Павел, еще плохо понимая, что происходит, ответил:

– Ну и отлично. Пожалуй, мы заслужили полноценный отпуск, – ответил он, протирая глаза и приходя в себя. – А вообще я сейчас больше всего хочу домой к любимой жене и детям. Меня больше ничего в мире не интересует, и оставьте, ради бога, меня в покое. Передай всем, пожалуйста, что как вернемся, я выброшу к черту все телефоны и никуда больше не полечу ни за какими открытиями.