Текст книги "Самый старший лейтенант. Разведгруппа из будущего"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Дай-ка оценить, – начальница поправила шапочку, глянула в прицел. – Угу, эти найдут. А не найдут, нам к ним вслед выскакивать и орать смысла нет. Навыскакивались уже. Ладно, убеждаемся, что к самолету парни сворачивают, и сами идем стартовать…

* * *

Ушли разведчики. Сработали как по нотам и ушли. Женька наблюдал, как страховали товарищей дозорные, засевшие на опушке в какой-то полусотне метров от опергруппы «К». Остальные разведчики проверили самолет, на миг задержались у лежащих на берегу трупов. Угадать старшего лейтенанта Савушкина среди безликих фигур было сложно. Катрин молчала, наблюдая за возней у самолета. Наконец, разведчики, поднимая над головой автоматы, перебрались на берег. Что добыли полезного, Женька опять же разглядеть не мог, но начальница многозначительно хмыкнула. Надо думать, не пустые ушли.

Устала разведгруппа – пошатываясь, бойцы цепочкой двинулись вдоль опушки. Едва ноги волочили. Да, не то что некоторые – два-три часа на весеннем свежем воздухе посидеть, да к горячему душу и ужину вернуться. Собственные промокшие ноги рядового Землякова уже порядком доставать начинали: дрожь сдерживал, но в тепло хотелось.

Катька опустила прицел, с неудовольствием оглядела линзу:

– Мутнеет, что ли? Никакой жизни с этим импортом.

– Может, не в линзе дело. Уже темнеть начинает. Засиделись.

– Замерз, что ли?

– На себя глянь. Пошли. Удостоверимся – и домой. Я, конечно, продержусь, а вот сопли могут и потечь. Да еще дома грипп ходит…

– За что я тебя, Евгений, иногда уважаю, так это за отсутствие склонности к выёживанию, – пробурчала начальница, поднимаясь. – Редчайшее свойство у личного состава, да и вообще у гомо сапиенс.

– Ну, ты тоже не без странностей, – Женька, ежась, запрыгал на месте, пытаясь согреть ноги. – Пошли, нет же вокруг никого.

– Перехвалила, – печально заметила Катрин. – Ты хоть пожитки не забудь.

Двигались, соблюдая дистанцию: впереди Мезина с трофейной винтовкой, Женька и растрепанный контейнер с предательским «импортом» – замыкающими.

На берегу все было без изменений: тела, никому не нужный авиационный пулемет, боеприпасы. Вода прибила к берегу сотенную сиреневую купюру с портретом благообразного носатого господина.

– Бди, – приказала Катрин. – Замри рядом с этими героями и подумай о бренности всего сущего. Только бдительности не теряй.

– Винтовку оставь.

– Щас. Мы уже видели, к чему приводит опрометчивое разделение огневой мощи. Сиди. Мокнуть всем заново совершенно незачем. Я быстро…

Вода тихо плескалась, рассекаемая уходящей к самолету начальницей. Женька присел на землю и постарался примостить контейнер под колени. В принципе упаковка не такая уж бесполезная – от сырости очень недурно защищает.

В тишине чуть слышно журчала вода, погромыхивала обшивка «тетушки Ю» – начальница придирчиво проверяла не лоханулся ли правильный, но жутко уставший Савушкин? Женька посматривал на лес, в сторону села и, стараясь игнорировать, на лежащий в двух шагах сук. Война, чем только людей не убивают. Кстати, «парабеллум» немца исчез. На нашей стороне подобные сувениры ценятся, и разведчики это знают. Ладно, дойти бы им успешно. Мимо села проскочат, дальше опять лесом. Речушка, правда, разлилась непомерно, но пройти можно. Один черт, кругом сырость страшная.

Катрин выбралась из воды, присела, стаскивая берцы.

– Порядок. «Почту» прихватили, надо думать, по дороге всё скурить не успеют.

Начальница вылила воду из ботинок.

– Все вроде. Пора возвращаться к канцелярской работе. Рухлядь нашу бери и…

У Межесыти стукнул винтовочный выстрел. Тут же затрещал автомат. Подхватили скороговорку еще стволы. Среди разгорающейся перестрелки глуховато бухнул разрыв ручной гранаты…

– Плотно, – пробормотала Катерина, прислушиваясь. – Наскочили все-таки. Я, грешным делом, думала, мы малость прищучили здешнее национально-освободительное движение. Сколько же их там?

Перестрелка явно разгоралась. Одна за другой бухнуло несколько гранат. Своим посвистывающим треском влез МГ.

– Кать, а если это мы все спутали? – прошептал Женька. – Влезли и все сдвинули?

– А что было делать? Ждать до последнего? Да ты сам знаешь – такое точечное вмешательство никакого серьезного воздействия оказать не может. Даже на судьбу разведгруппы. Просчитали же…

– Угу. Только, похоже, наши не прошли.

У околицы автоматы захлебывались все яростнее. МГ начал долбить длинными.

– Отходят, – пробормотала Катрин. – Вот, мать их… Сюда ведь отходят.

Опергруппа одновременно взглянула на пулемет: короткий МГ-15, лишенный приклада, с грубоватой пистолетной рукоятью и увесистым вертлюгом опоры, лежал на горке двойных барабанов-магазинов.

– Это же дрель какая-то, – с ненавистью сказала Мезина. – Как его пристроить? Коряга бесполезная.

– Так ведь другого…

– Не нуди! Бобышки взял!

Бежали к лесу. Катрин мычала скверные слова – винтовка на слишком длинном ремне колотила ее по спине, 9-кг пулемет оттягивал руку, а под мышкой был зажат проклятый импортный контейнер. Женьке даже ругаться было некогда: увесистые барабаны оказались жутко неудобными в переноске. Наверняка немцы предусмотрели для них какое-то дельное приспособление для транспортировки, но где то приспособление? Лень «вилоносным» было на самолете толково пошуровать?

Опушка. Темнело, под голыми ветвями уже вовсю клубилась темнота. Эх, чуть-чуть Савушкину не хватило!

Стрельба приближалась. Короткие очереди ППШ, винтовочный треск. Снова пулемет вступил. Опять «шпагин»… Впрочем, у «вилоносных» наши пистолеты-пулеметы тоже могут иметься…

В четыре руки поставили на пулемет двойной магазин – система хитрая: два одинаковых барабана по обе стороны оружия, соединенные общим «мундштуком».

– Да как его удержать-то? – прошипел Женька, тряся рукой, ободранной вредительской крышкой пулемета.

Начальница весьма лаконично поставила подчиненного в известность о том, что именно она думает о немецких пулеметах, приемах стрельбы из них, об авиации и уровне технической подготовки отдельных рядовых Российской армии. Женька в принципе был согласен почти со всем изложенным, тем более что уложить запасные магазины поудобнее оказалось задачей непосильной.

– Брось! – шепотом рявкнула Катрин. – Мы бой вести не будем. Сюда и замри. Наши же с ходу срежут. Да вот так сядь, баран!

Женька сидя ссутулился, опираясь локтями о землю. Подошвой сапога прижал кожух пулеметного ствола к стволу дерева. Начальница вытянулась за пулеметом, безуспешно пытаясь понадежнее установить вертлюг.

– Это вот что за фигня?! – Катрин ткнула пальцем в мушку на пулеметном стволе, почему-то норовящую повернуться вокруг оси.

– Черт его знает. Наверное, сугубо авиационный прикол, – прошептал Женька, но тут начали стрелять у опушки, совсем близко. В сумраке вспыхнул краткий факел на срезе автоматного кожуха. Вдалеке блекло сверкнули ответные выстрелы. Там кто-то неразборчиво кричал, командовал.

Метрах в десяти от затаившейся опергруппы пробежали разведчики. Один прихрамывал, ему помогал товарищ. Прикрывали отход двое.

– … х… оторвемся…

– … у ручья – в лес…

Вслед стукнула пара винтовочных выстрелов, свистнула пуля где-то высоко. Бандеровцы не слишком торопились. Видимо, были уверенны в себе, местность-то отлично знают.

– Так, транзит прошел, – прошептала Катрин. – Следующую группу пропускать не будем. Из местных все-таки, нужно поздороваться, пообщаться. Только не увлекаемся. Отползаем сразу…

Мелькали смутные фигуры на фоне озера. Человек двенадцать, не меньше.

– Шведше!

Катрин в последний момент безмолвно выматерилась, поправила непослушную мушку прицела. И нажала спуск.

Пламегаситель на пулемете имелся. Но какой-то не очень пламегасящий. Женька на миг ослеп, но начальница, очевидно, что-то видела – МГ продолжал свою бесконечную очередь…

Мгновенная пауза.

– Partisanen! Halt! – заорал Женька.

– Пошли! – Начальственный ботинок пихнул переводчика в бедро. Земляков устремился следом за уползающей в кусты наставницей. Пулемет Катька, конечно же, не бросила.

За спиной свистели пули, стучали в неповинные ольховые стволы.

Стремительно отползающая опергруппа уперлась в поваленное дерево.

– Вот. Сразу бы так, с удобствами, – пробормотала Катрин. – Бобышки волочешь? Нет, жадность нас когда-нибудь погубит.

Перекликаясь, постреливали бандеровцы. Это где-то левее, видимо, залегли и подбираются вдоль опушки. Опергруппа поднапряглась и умудрилась поменять магазин на своем специфическом оружии. Теперь пулемет лежал на трухлявом стволе, упершись вертлюгом о влажную кору. Импровизированная «огневая» оказалась метрах в сорока от опушки: простор над болотным озером отсюда едва угадывался.

– В серый свет как в копеечку, – прокомментировала сержантша и нажала на спуск.

Проклятый МГ-«пятнадцатый» скакал совершенно неистово, летели гильзы, гнилушки и лохмотья мха от рассыпающегося бревна. Ствол пулемета рыскал, дурацкая мушка крутилась как ненормальная, и очереди веером разлетались по лесу.

Звякнул затвор, и Катрин бросила сумасшедшую машинку:

– Ходу, Женя!

Пригибаясь, бежали куда-то в чащу. За спиной стреляли, тарахтел пистолет-пулемет. Бахнула граната. В потемках Женька сначала влетел в какую-то залитую водой канаву, потом уронил импортную поклажу. Пришла очень своевременная мысль, что к контейнерам недурно бы и лямки цеплять.

– Стоп! – Катрин замерла. – Замри!

Женька попытался задыхаться исключительно про себя.

– Нас там слева обходить начали, – прошептала наставница. – Может, еще левее взяли?

– Очень может быть, – Женька жадно вдыхал холодный воздух и пытался услышать что-либо, кроме пальбы в стороне озера.

– Эх, Евгений, лес ты любишь, примерно как я Себастьяна Баха.

– Я Баха тоже не люблю. Но по долгу службы… – Женька замер, повинуясь резкому знаку командирши.

– Идут, – чуть слышно прошептала Катрин. – Там, похоже, тропинка…

Женька видел ее смутно белеющее несимметричное, здорово подпорченное кровоподтеком лицо – смотрела вопросительно. Да, решать нужно. Если опергруппа стартанет незамедлительно – от встречи наверняка уклонится. Но прыгать в столь нервном состоянии опрометчиво. Старший лейтенант Толкунов тому свидетель. Нет, Катрин, конечно, направит точно к Базе. У Мезиной ого какой опыт! Но ведь рядовому Землякову когда-то и самому придется…

Женька отрицательно качнул головой. Катрин кивнула – подождем-пропустим.

Угадывающийся шорох, краткая приглушенная фраза… Близко пройдут. Ох, очень даже близко. Катерина показала жестом. Да, там просвет, наверное тропинка. Женька принял винтовку – начальница еще одним строгим жестом приказала не дурить и мягко шагнула в сторону. Женька не увидел – угадал клинок в расслабленно опущенной руке…

Можно так бесшумно ходить? Нет, все-таки дикий человек Катерина.

Снова шорох. Женька медленно и очень плавно поднял винтовку. Сейчас «трехлинейка» вовсе не казалась тяжелой. Расплывчатый силуэт сам собой вплыл в прицел… Один… второй… третий. Все?

Бандеровцы двигались осторожно, прислушиваясь к стрельбе на опушке. Там стихало. Наверное, «швейная машинка», рожденная Люфтваффе, самостоятельно зарядиться и постучать так и не смогла.

Между прочим, Евгений Земляков почти не волновался. Ну, сердце, конечно, колотилось. Но сердце не руки, пусть себе прыгает. А руки и ствол старой «трехлинейки» вели цель… Головная фигура, кольцо намушника стали единым…

Идущий замыкающим бандеровец вдруг стал толще, дернулся, запрокидываясь… Очевидно, издал какой-то звук – идущие впереди оглянулись, возможно, успели заметить, как отпрыгивает от оседающего тела фигура с ножом.

Женька мягко потянул спусковой крючок – толкнулся приклад в плечо. Человек на тропе шагнул в сторону, поворачиваясь вокруг своей оси – ППШ в его руках резанул конвульсивной очередью, прямо под ноги падающего хозяина.

Как упал бандеровец, Женька не видел – передергивал затвор винтовки. Едва успел – проломилась сквозь кусты фигурка третьего, вскинула длинную винтовку… Мелькнуло искаженное ужасом узенькое лицо.

Отчего спуск вовремя не дернул, рядовой Земляков и сам бы сказать не мог.

Стояли. Винтовочные стволы друг друга едва не касались. Дергались губы у ведьмы полесской, смотрела в глаза, палец на спуске, сейчас, сейчас…

Винтовка подскочила вверх, девка и ахнуть не успела – оказалась безоружной, на коленях стоящей. Клинок ножа под подбородком. «Горка-30» все-таки достойная вещь: не человек за твоей спиной стоит, а сущность, в мартовской ночи расплывающаяся.

– Кать… – прошептал Женька, все еще глупо целясь непонятно куда.

Начальница на рядового Землякова не взглянула, стукнула костяшками пальцев по повязанному старым платком затылку пленницы:

– Вот дура. Неймется все? Отрежу сейчас башку глупую и на сук насажу.

Девчонка молчала. Смотрела куда-то в колени Женьке и молчала. С лица ужас ушел – пустое лицо, спокойное. Только замурзанное слегка.

– Кать… – сказал Женька, опуская винтовку.

Начальница еще разок ткнула пленницу в затылок.

– В третий раз встретимся – заспиртую. Для кунсткамеры. Дурища.

Опергруппа двинулась к тропинке. Валялся автоматчик кепка съехала на нос, ППШ крепко стиснут, – Катрин едва выдернула оружие. Второй бандеровец лежал раскинувшись – тускло блестела пряжка, выпиленная из латуни снарядной гильзы, – и здесь трезубец грубовато вычеканен. Подобрав винтовку, Женька обернулся: ведьма болотная неподвижно сидела в кустах. Так и не шевельнулась.

В молчании шли через лес. Открылась залитая водой поляна. Опять болото. Рокотала далеко-далеко артиллерия.

– Дрянная местность, но густонаселенная, – проворчала начальница, извлекая из автомата диск.

– Угу, – согласился Женька, возясь с затвором.

Автомат булькнул в воду, Катрин щелкнула затвором «ведьминской» винтовки:

– Ясное дело. Ровно два патрона. Одна пуля для рядового Землякова. Вторая ему же – контрольная.

– Ладно тебе. Случайность. Бывает.

– Случайная случайность, – начальница швырнула затвор в кусты. – Ты о Кларе Цеткин слышал? К твоему сведенью, под чутким руководством ее и иных спятивших теток мы, лучшая половина человечества, вздумали бороться за равноправие. И мы, между прочим, победили. Так что в следующий раз стреляй.

– Постараюсь.

– Вот дебил джентльмен, – старший сержант Мезина вздохнула. – Что-то мне даже жрать перехотелось. Довели. И до рожи больно дотронуться…

* * *

Сутки опергруппе пришлось провести в госпитале. У всего личного состава подозревали сотрясение мозга. Электрогустометрия, офтальмоскопия и прочие приятные процедуры. Не подтвердилось. «Сотрясаться там нечему», как справедливо заметила старший сержант Мезина. Отчеты писать предстояло позже, пока Варшавин ограничился кратким разговором. На окончательно заплывший глаз подчиненной майор старался не смотреть. Рядовой Земляков выглядел поприличнее, но практически одинаковый характер повреждений навел начальника Отдела на самые грустные размышления.

По факту задание было выполнено, но настроение у группы отчего-то было смутным.

– Кать, а зачем это вообще? Смысла не вижу, – спросил Женька, разливая по стаканам второй пакет кефира.

– Полагаю, ты не о данном продукте, – начальница помолчала. – Не знаю я. Болезнь. У нас, собственно, болезней тоже предостаточно. Но мы люди федеральные, широких взглядов и возможностей, посему можем себе позволить болеть разнообразно. А те, с «вилами»… сконцентрировались. Вот сейчас: могли бы себе благородную подагру придумать. Или ожирение. Нет, опять «москали Незалежну душат». Никакого разнообразия.

– Ты вот шутишь, а люди друг друга в болотах убивали. Вот такая вот девчонка и…

– Мы ей оставили время подумать. Может, за океан давно уехала. А может, пенсию ветеранскую получает и на школьных уроках детишкам мозг выносит, рассказывая, как винтовкой и ножом от полка карателей НКВД отбивалась. Неразборчиво так шамкает, но с чувством и душой. Карга старая. Жизнь, Евгений, это темный лес. Летом комары, зимой волки. Бандеровцы всесезонно. И еще уйма всякого разного. Ты знаешь, что животный мир насчитывает полтора миллиона видов? Так, по крайней мере, утверждают британские ученые. Среди этих видов уйма вредных и просто неприятных тварей. Но выморить всех или поглушить гранатами или электроудочкой не представляется реальным. Как-то сосуществовать нужно. Заповедники там, природные парки… Ну, в общем, правозащитники тебе растолкуют. Я только в конфликтах слегка разбираюсь. Лучше скажи: что за пулемет изуверский? Глянуть успел?

Женька кивнул на ноутбук.

– Нормальная машинка. Малость устаревшая, а так вполне. С мушкой, правда, намудрили: флюгерная она, подвижная. Всегда устанавливается ветром в направлении полета. Ну, там есть специальные расчеты траектории и собственной скорости. Зачитать?

– Не стоит. Век живи – век учись, а все равно от удивления помрешь. А бобышки эти что? Патронов по шестьдесят?

– В двойном барабане 75 патронов.

Катрин усмехнулась:

– Во как мы с перепугу. Полторы сотни патронов, и ни в кого не попасть. Мой личный рекорд, однако.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Зеркало Херсонеса

Констанца. 21 апреля 1944 года. 2.48

С «Теи» [23]23
  Новейший теплоход (2773 брутто-тонн), спущенный на воду в 1942 г. Постройку двух дизель-электроходов СССР заказал в Венгрии еще до войны. В дальнейшем Германия конфисковала оба судна у Венгрии. «Тея» вступила в строй 19 апреля 1944 г. и совершала свой первый рейс к Севастополю.


[Закрыть]спаслись три человека. Это был первый рейс теплохода. Взрыв сдетонировавших боеприпасов был столь мощным, что обломки надстроек транспорта перебросило через мол в открытое море. Катастрофа была мгновенной. Огромный груз боеприпасов, восемь тяжелых противотанковых орудий, три роты маршевого батальона с пятью офицерами и вся команда, включая капитана «Теи», оказались на дне залива. Шедший за транспортом тральщик R196 [24]24
  Моторный тральщик («раумбот»).


[Закрыть]взрывной волной был опрокинут и затонул через шестнадцать минут. Не посчастливилось и БДБ, [25]25
  БДБ – быстроходная десантная баржа.


[Закрыть]шедшей в составе конвоя, – баржу швырнуло на камни волнолома, но большую часть солдат удалось спасти вовремя подоспевшим катерам. Мелькали лучи прожекторов, выли сирены портовых буксиров. Всю ночь продолжались поиски выживших.

Выход конвоя к Севастополю был задержан на сутки. Потрясенная Констанца погрузилась в траур. Говорили о десятках русских подлодок, занявших позиции прямо за боновыми заграждениями, о новых секретных минах, неведомым образом установленных в порту. Прибывшая из Берлина и Бухареста немецко-румынская комиссия проводила тщательное расследование. Циркулировали упорные слухи о диверсии. Говорили, что еще до выхода «Теи» теплоход дважды проверили эсэсовцы и агенты сигуранцы. Потом пошли слухи о сверхмалой подводной лодке, проникшей в бухту.

Набережная – гордость Констанцы – выглядела ужасно. Волны выносили на камни огромные пятна мазута, бессчетные доски от снарядных ящиков и обгоревшие, изуродованные трупы. Теперь оптимистические сводки о бесстрашных действиях Королевского флота, о непоколебимой обороне отборных румынских дивизий и непобедимой 17-й армии Вермахта, прочно сковавших у крепости Севастополь громадные силы большевиков, не слишком ободряли.

Из служебной записки начальника отдела «К»

…Результаты инициативы агента «Най» оценить сложно. Изменения вектора просчитываются. На первый взгляд уничтожение одного из крупнейших транспортов противника является несомненной удачей. Но сам порт практически не пострадал, что говорит об определенной картинности в организации диверсии…

…настораживают попытки агента предугадать наши планы. До сих пор переданные им сведенья оценивались как ценные и абсолютно достоверные. Полагаю, о двойной игре речь не идет, но…

Из личного разговора:

…Вот же, мля, орел-штурмбаннфюрер нашелся. Коминтерновец-подпольщик. Этак он нас в буденовке на Унтер-ден-Линден встретит, хлеб-соль и конспекты «Анти-Дюринга» [26]26
  «Анти-Дюринг» – труд Ф. Энгельса, одно из основополагающих произведений диалектического материализма.


[Закрыть]поднесет. До чего же личность мерзопакостная…

Глава 1
Москва. 10 мая 201? года. 23.20

После кинотеатра неторопливо возвращались по Якиманской набережной. Шедевр не впечатлил. Права была начальница – лучше бы просто прогулялись. Москва еще отдыхала, сверкала праздничной иллюминацией и бездумно спешащими автомобилями.

– Я чего-то не понимаю, – жалобно сказала Иришка. – Вы такие профессиональные военнослужащие, а кино едва высидели. Там же все такое громыхающее, танков сотни, самолеты прямо в лицо несутся, генерал-зэк такой весь честный. Ведь страдает человек весь фильм. Там же все так страдали-переживали.

– Несомненно. Я тоже переживаю, – охотно засвидетельствовала Катрин. – Как подумаю, сколько денег на такие съемки угрохали, так такая многотонная жаба шевелиться начинает… Куда там «тигру».

– Вы вот шутите, Екатерина Георгиевна, а танки вам не понравились, – сумрачно заметила Иришка. – Потому что старинные? Или сделаны недостоверно? Можно мне объяснить? Или слишком я тупая и гражданская?

– Нет, ты не гражданская. Ты спецслужебная. Прирожденный чекист-психолог. Все замечаешь. И про танки, и вообще. Взгляд острый, сердце горячее, пятки холодные. Виновата, кажется, наоборот, – начальница усмехалась.

– Совершенно незачем над современной девушкой издеваться, – вступился за подругу Женька. – Нам, Ириш, танки действительно не нравятся. Мы их боимся. Инстинктивно. Вот тот T-IV – это 24 тонны. Едет, громыхает, да еще из пушки и пулеметов норовит пальнуть. Тут с одного такого обделаешься, а на экране десяток в ряд, да еще с хоругвями какими-то нацистскими. Ужас. В кресло вжимаешься, а оно мягкое, ненадежное.

– Ты, Джогнут, врун бессовестный, – надменно сообщила возлюбленная. – Про танки я ради примера сказала. Наврали в фильме, да?

– Есть немножко, – согласилась Катрин. – Это же кино. С прицелом на «Оскара». Там поверят. Спецэффекты – самая актуальная фишка на сегодняшний день. И вообще, клюква полезна для здоровья. Вы ко мне зайдете? Чайку попить, то да се.

– Так мы… покататься вроде хотели, – неуклюже сказал Женька.

– Ну и покатаетесь. Квартира большая, а я тетенька взрослая, бурную юность еще не забывшая, стеснять не буду. К тому же в лимузине Ирины Кирилловны здоровье повредить запросто можно. И ноги-руки в этакой стесненной камасутре вывихните, и машинку развалите.

* * *

За стеной мурлыкала музыка, – должно быть, начальница, как обычно, сидела по-турецки на необъятном матраце, стучала по клавиатуре ноутбука, посредством электронной почты общаясь с родными и знакомыми по ту сторону океана.

Военнослужащий срочной службы рядовой Земляков Е. Р. сидел среди развороченных лиловых простыней и сжимал маленькую кисть подруги. Только что совершили совместную жутко рискованную экспедицию в душ, оттого Иришкина ладошка была прохладненькой, словно рыбка из ручья. Точно чекистка. Как там – холодные руки, чистая голова, здоровое сердце? Пятки, наверное, тоже холодненькие.

– Отчего она такая одинокая? – прошептала Иришка.

– Пригласить хочешь? Не пойдет. Тебя бы, вполне возможно, и склонила. А я подчиненный. Не по уставу будет такое извращение.

– Вот ты дебил. Оргий тебе не хватает?

– Пока обхожусь. Слушай, она не очень одинокая. У нее уйма всяких странных родственников, друзей и питомцев. Только распиханы бог знает где.

– Я тебя не расспрашиваю, – прошептала Иришка, как-то чрезвычайно гибко запрокидываясь. – Я тебя никогда не буду спрашивать. Только вы осторожней будьте.

– Конечно, будем. Мы ведь только на штабные учения едем. КШУ [27]27
  КШУ – командно-штабные учения.


[Закрыть]называются. Вроде как интеллектуальные соревнования с кратким выездом на природу…

– Я не спрашиваю, – шептала Иришка, обвивая руками шею любимого. Звякнули тонкие браслеты. – Только вернись целым… Ой, вот сейчас можно и не так робко.

Иришкины губы, маленькие и жадные, Женька все-таки не мог не жалеть. Целовал нежно, хотя настаивала девочка на ином. Настояла, конечно…

* * *

Бежали привычным утренним маршрутом. Парк уже оделся буйной листвой, по реке скользили первые прогулочные теплоходы.

– Скажи-ка мне, товарищ Земляков, как человеку, пока еще не полностью вошедшему в служебный ритм, – Катрин смотрела на закованную в камень гладь реки. – Так сказать, покайся в неофициальном порядке.

Начальница сегодня действительно в серьезный ритм не вошла, бежала ровно, без изматывающих, сбивающих дыхание, ускорений.

– В чем каяться? – поинтересовался Женька, не дождавшись продолжения.

– Много Ирине Кирилловне выболтал?

– О службе – ни слова. Да она и не спрашивает принципиально.

Начальница хмыкнула:

– Значит, интуиция. Да, Земляков, раз она даже не спрашивает – совсем худо дело. Похоже, абзац тебе, Земляков.

– Я не единым словом. Вот клянусь. Если Иришка и намекает на что-то…

– Нет, не намекает. Ты ее глаза утром видел?

Женька внутренне застонал. Да, глаза. Это было.

Случилось что-то за эти месяцы. Чуткой Иришка стала, прямо непонятно, что теперь с ней и делать.

– Кать, может, ходу поддадим? – не выдержал Женька. – Или у нас сегодня маршрут длиннее? Что-то плетемся.

– Так аккорд у нас. У меня прощальная пробежка, у тебя… Другая физкультурная компания тебя ждет.

Женька осознал. Действительно, завтра улетать ранним рейсом, пробежаться времени уже не будет. А после операции Катрин с Отделом распрощается. Вот черт, как время-то промелькнуло. Выходит, оттого начальница сегодня Иришку и спровадила. В последнее время «товарищ волонтер Ирина Кирилловна» тоже взялась физподготовку подтягивать. Приезжала ни свет ни заря в спортивном одеянии, встречала поодаль от КПП, до парка старалась-пыхтела наравне со «взрослыми-служивыми», потом сворачивала и, срезав по набережной, встречала у моста. За спиной болтался рюкзачок с термосом. Уверяла, что какао домашнего приготовления – напиток особый. Все это довольно забавным казалось. Женька, если честно, смущался, но начальница хоть и подшучивала, но пресечь на корню девичье безобразие не спешила.

– Кать, а ты точно не останешься? – глупо спросил Женька, двигаясь в ногу с наставницей.

– С какой это стати? Без меня не справитесь, что ли?

– Ну… Как-то трудновато Отдел без тебя представить.

– Это без Сан Саныча трудно, – сварливо поправила Катрин. – Без Шурика компьютерного, без КПП вашего дурацкого, без комендачей-шлангов. Они до меня были и вечно здесь будут. А я так – краткий неприличный эпизод истории ВС РФ.

– Ну, ты так не говори…

– Умолк, Земляков. И двинули. Не на пенсию же я выхожу…

Изнемог Женька еще до моста. Прогнала начальница через откос лесистый, затем через гранитный дебаркадер. Куда там паркуру – иной стиль. Шалая она все-таки, начальница…

– Ну и хорош будет, Земляков. Тормози, мирных обывателей распугаем. Ориентир-то временной запомни, – взмахнула запястьем с часами.

Женька, хрипя, попытался кивнуть.

* * *

День прошел в шлифовке деталей. На этот раз опергруппе вменялось в задачу лишь сопровождение обратного ввода агента. По сути, фельдъегерские обязанности. Вот дальше там начнется серьезно. Масштаб операции уже не рядовой-сержантский. Отдел «К» наконец выходил на достойный стратегический уровень.

* * *

Ночью пришла машина, повезла в Кубинку. В самолете Женька успел вздремнуть. Снился полуостров, ползали по трехмерной карте нелепые тактические значки, червяками извивалась надписи канцелярско-готического шрифта. А вокруг шевелящихся ромбов и стрел бултыхалось море, смахивающее на лужу дешевой акварели. Даже во сне Женька удивлялся, что картонный Крым совершенно не похож на настоящий.

Никакого Крыма внизу не было. Сели в Краснодаре. Машина уже ждала. Вскоре были у моря – база «Берег-3». Шурик-компьютерщик со своей командой аппаратуру настраивал.

Сонная наставница, Сан Саныч и агент Валша – молчаливый невысокий парень, изредка смутно и отстраненно улыбающийся. У Женьки будущий (пусть и мимолетный) начальник вызывал объяснимые сомнения – неадекватный какой-то офицер. Недаром вместе с психологшей в Отдел приходил. Видимо, всеми силами пытались человека в норму привести. Красавице, что мозги призвана промывать, Женька тогда очень мило улыбнулся. Едва ли обманул специалиста – королева психов сделала этак примирительно наманикюренной ручкой: подожди, Земляков, придет время, извинюсь перед тобой прочувственно, объясню, что тогда, в клинике, исключительно добра тебе, глупышу, желала. Ага, очень нужно. Обойдемся. Лучше бы действительно нуждающемуся человеку помогли. А то от таких неопределенных улыбок возвращающегося агента мороз пробирает.

Сидели в тени винограда. Территория войсковой части затаилась в окружении приморских дач. Тихо, мирно, разве что забор чуть повыше. Изредка ветер доносил запах моря.

– Евгений, ты на него не косись, – пробормотала начальница. – Он слабины не даст.

– Кто?

– Командир группы, естесно. Я его знаю. В 41-м мельком видела. Ну и потом слышала кое-что. Собственно, ты и сам слышал…

– Я понимаю. Только он сейчас совершенно отмороженный.

– В анабиозе. Лично я его понимаю. Мы в гости, а он – домой. Отставь сомнения, товарищ Земляков. Лучше скажи, может, нам рискнуть и пожрать немножко?

– Кать, меня после этого «лайнера» военно-транспортного малость того…

– И меня подташнивало. А сейчас чуть проветрилась, думаю – может, это от голода?

* * *

Задачи опергруппы «Паломник»

1. Техническое сопровождение агента «В7».

2. Наблюдение за проведением начального этапа операции «Зеркало».

3. Сбор и транспортировка документации.

Сроки по отсчету «Кальки»: 22.04.1944 – 24.04.1944.

Общая точка воздействия: левый фланг Приморской армии.

Маршрут: аэродром Багерово – г. Балаклава – аэродром Багерово.

Непосредственное взаимодействие: управление СМЕРШ 4-го Украинского фронта.

Расчет привлеченных сил и средств непосредственно отдела «К»:

1. Агент, командир группы (I фаза) – майор Смирнов В. Н. (В7 – Валша Валерий Николаевич).

2. Инструктор по вводу и технической координации, зам. командира группы (II–III фазы) – ст. сержант Мезина Е. Г.

3. Специалист-переводчик – рядовой Земляков Е. Р.

Переброску осуществляет полевой центр координации «Олимп-3». Ответственный расчетной группы – ст. лейтенант Филиков А. Р.

* * *

Стартовую площадку оборудовали на открытом воздухе. Темнели контактные штанги контура, гадюками уползали кабели. Отбывающие переодевались рядом. Мезина шалила, развлекала командира группы, демонстрируя наивные, но дивно сидящие спортивные трусы из неподдельного отечественного ситца. Товарищ Валша должный интерес проявил, – видно, оттаивал потихоньку. Кстати, майорские погоны с голубым кантом командиру шли, – даже ростом как-то выше стал.

Зато саму Катерину в звании понизили – старший сержант. Впрочем, наставницу такими мелочами смутить было трудно – все равно на ее погоны каждый нормальный мужик в последнюю очередь смотрит.

Женька снова возродился рядовым младшим лейтенантом. Вид не очень франтоватый: погоны помятые, кобура потертая. Толмач военно-полевой, заезженный, на носу классические окуляры, чтоб им провалиться, этим профессиональным регалиям.

Личное оружие и снаряжение выдадут на месте. Будут встречающие. Впрочем, особого арсенала и снаряжения операция не потребует. Задача поставлена предельно узко – исключительно транспортировка и оперативно-штабная работа. То есть перевод и своевременный отбор документов для нужд Отдела.