Текст книги "«Мы одной крови». Десант из будущего"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава седьмая

Время и место неизвестно

Женька сел на булыжной мостовой, машинально потер колено. Тюк с оборудованием лежал рядом. За спиной, метрах в двух, высилась стена двухэтажного аккуратного дома – с виду не иначе как XIX века. Собственно, и вокруг были дома. Вроде бы в нормальные времена два ряда домов и облагороженное пространство между ними именовалось улицей? Straße? [43]43
  Улица? ( нем.)


[Закрыть]

Ошеломленный Земляков посмотрел налево: на перекрестке мелькнули какие-то фигуры, дальше улица ныряла вниз, опускаясь вроде как к воде. Нет, это явно не крошечный Арсаллми-хуторок.

В небе зашелестело – Женька инстинктивно пригнулся, – громыхнуло за трехэтажным домом. Со стен и карнизов посыпалась куски штукатурки, дребезжащим эхом зазвенела рухнувшая на мостовую водосточная труба. К небу поднялся серый столб дыма и пыли. Нет, это не трехдюймовка.

А что это вообще, мля, значит? Рассчитали, торопили, козел их загни. Да чтоб им…

Бой шел в километре или двух от так удачно Прыгнувшего ишака-курьера. Долбил пулемет, перестукивали винтовки, изредка глуховато бухали танковые орудия. Легла серия визгливых мин…

Женька подскочил, подхватил громоздкий баул. Как бы оно не сложилось, а сидеть на мостовой – чистый идиотизм. Надо бы сориентироваться. В ближайший дом – неумно, лучше во двор, там разберемся. Тюк ерзал по спине, норовил двинуть по крестцу покатой тяжестью. Тьфу, насовали, хорошо, что лямка широкая имеется…

Ворота были приоткрыты. Сгорбившийся под тяжестью багажа Земляков юркнул внутрь, проскочил через дворик – дальше виднелся проход в соседний. Здесь аккуратная калитка оказалась заперта. Женька перенес тюк, перебрался сам…

Распахнутая дверь подъезда, дом двухэтажный, старинный, но вполне жилого вида… Балкончик крошечный, цветы на окне. Но по всему видно, людей нет. Какая-то забытая тряпка валяется на ступеньках. Юбка? Видимо, эвакуировались.

Придерживая баул на спине, Женька проскочил дворик, влетел в подъезд. К дверям была приклеена пожелтевшая бумажка. На финском. И то радость. Мог бы, к примеру, в Данциг загреметь, или в Ревель. Ну, Филиков, удружил. Это надо же…

Дверь в квартиру была открыта. Темноватая прихожая, дальше гостиная: по полу ложки с вилками разбросаны. Под вешалкой пара ношеных бот – растопырились носами, словно вслед хозяйке спешили, да обессилели…

Женька с облегчением сгрузил тюк рядом со шкафом. Так, спокойно, анализируем. Попали мы с вами, товарищи баллоны, явно не туда. Очевидно, это Выборг или один из прибрежных поселков. Хотя черт его знает, что там за поселки были. Если принять за допущение дату именно 20 июня, то как раз Выборг… Мать его, а почему дату надо однозначно принимать? Напортачили в одном, следовательно…

Ладно. Делать-то что? Разумнее сразу назад. Выборг или Ревель – это детали, главное, оставшийся в «Ноле» Отдел определенно свою прописку не поменял. Возвращаемся. А груз? Накладка явно из-за него. Тут и интуичить нечего, достаточно прочувствовать, как эти сорок с гаком килограмм на горб взваливаешь. Риск, он, конечно, благородное дело, но тут Варшавин откровенную авантюру допустил. Разве этим современным технологиям верить можно? «Упаковка изолирует, мы гарантируем…» Спецы яйцеголовые. Хотя нужно принять во внимание и обстоятельства. Спешили, да. Вот поспешили, а теперь второй заход делать придется…

Женька достал из полевой сумки термический патрон – с виду заряд не пострадал, – все тот же темный цилиндр в плотной целлофановой упаковке. Инструктаж по использованию, правда, того, малость куцеват был… Земляков распустил завязку тюка – под вылинявшим брезентом тускло засветилась нанопленка. Интересно, на сколько ее здесь накручено, если в «зеленых» подсчитать?

На улице бабахнуло, мигом отогнав жабу с ее экономическими калькуляциями, – Женька ткнулся лицом в тюк. Звякнуло, лопнуло стекло в окне. С буфета шмякнулась кукса [44]44
  Кукса – деревянная кружка, обычно сделанная из капа, характерного «наплыва» на корне или стволе дерева.


[Закрыть].

Свистит… В смысле не из окна разбитого свистит, а из тюка…

…Столовый нож резал пленку плохо, приходилось больше драть суперпластик руками. Один баллон с виду был цел, маска как новенькая, шланги не пострадали, гидрокостюм хоть сейчас в магазин возвращай. От свертка с регулятором и мелочами попахивало неприятно, да и фиг с ним. Вот второй баллон явно дал слабину – вдоль всей поверхности тянулась рыжая, неприятная полоса, словно сто лет на этом боку емкость провалялась. Раковины в металле глубокие, краска осыпалась, – «ржа кальки», чтоб ей… И явно травил вентиль, пока, правда, слабенько, – иначе бы свист на весь дом стоял.

И как это барахло уничтожать? Если термический патрон прямо на эту шипучку положить, что будет? Размажет по стенам курьера-переводчика или можно успеть удрать?

Очень хотелось запихать брезентовую сумищу с баллонами под кровать – вон там одеяло симпатично свисает, даже с кружавчиками, – и забыть. Кто найдет, кто догадается? Маску, регулятор возьмем с собой. Подумаешь, найдут баллоны какие-то непонятные. Мало ли во фронтовой полосе валяется предметов военного назначения, сомнительных и опасных? Тут, чтобы понять, специалист-водолаз нужен…

Не годится. Задание не выполнено, запороли на корню, да еще дристун-переводчик спецоборудование в панике побросал. Ведь и найдут, и сообразят, и ныряльщик какой-нибудь, как назло, подвернется. Хорошо, если наши ковырять начнут, а если наоборот? В общем, под кровать – не вариант.

А какой вариант? Стравить воздух, потом уничтожить? А если вокруг наши, и этот мандраж над артефактом – сугубо девичьи нервишки? Найти машину, метнуться к Арсаллми. Вполне реальный вариант при наличии «корочек» СМЕРШ и умения правильно поставить разговор.

Вот если вокруг противник, то удостоверение прямо наоборот сыграет…

Надо бы прояснить обстановку…

Баул с баллонами все-таки пришлось временно запихать под кровать. Женька поправил обшитое скромными кружевами покрывало. Чудесно, что гражданское население успело эвакуироваться. Тут финны молодцы, работать не мешают.

Лестница оказалось скрипучей, даже визжучей какой-то. Земляков ткнул дверь чердака – отперто. Под крышей было душно, заблудившийся агент добрался до слухового окна, потер лоб – естественно, приложился о балку, а как же еще, тьфу, увалень германоязычный.

Наверху ветерок нес странную смесь дыма и запаха большой воды. Сразу громче загромыхал и затрещал недалекий бой. А вот видно было плохо – соседние дома обзор заслоняли, да еще деревья. Да, НП паршивый, надо менять.

Дверь в квартиру с грузом Женька аккуратно прикрыл – трясись не трясись, а придется рискнуть. В общем-то, маловероятно, что именно сейчас кто-то на баллоны покусится. Впрочем, мужественный фальшивый лейтенант ценному армейскому снаряжению защита неубедительная – отражать противника нечем. Разве что пустым пистолетом и грозной декламацией Бранта [45]45
  Себастьян Брант (1458–1521 гг.) – немецкий писатель-сатирик и юрист. Наиболее известна его поэма «Корабль дураков».


[Закрыть]. Черт, хоть бы саперная лопатка какая была…

Вооружился Женька, когда перебежал к трехэтажному соседнему дому. У стены, прямо под пожарной лестницей, лежала груда инструментов: в основном совковые лопаты, но имелся и метровый ломик с гвоздодером на одном конце. Вполне себе оружие. Земляков заскочил в распахнутую дверь подъезда. Драпали отсюда в спешке: на ступенях валялись какие-то бумаги, с виду метрики, письма и целые блоки марок. Ну, мы не филателисты. Женька взлетел повыше, стараясь не ступать на осколки фарфора – не иначе как целый сервиз здесь грохнули.

Чердачная дверь оказалась запертой. Ерунда, тут вам не там. Ломик вмиг справился с замком. Вот на этом чердаке было поприличнее: верстак стоял, с настенных крюков свисали бухты проводов и ожерелья изоляторов. Земляков выбрался по удобной лесенке на крышу. Ага – иное дело – обзор имеем. Громыхнул очередной разрыв – Женька прилег на теплую жесть крыши. Бой чуть поутих: то ли наши прорвались, то ли тактическая пауза для перегруппировки и подтягивания резервов. Вот черт, часов нет, какое календарное число неизвестно, город и то…

Приподнявшись на колени, Земляков почти сразу увидел высокую дозорную башню. Ага, Выборгский замок. Вон и вода залива вокруг башни угадывается, да и вообще спутать такую известную достопримечательность трудновато.

Выборг. 20 июня. Первая половина дня. Центр города. Финны еще держатся в пригородах, но скоро дадут деру, и тогда окажется Евгений Романович прямо в самой ж… В смысле в эпицентре событий. Как и что происходило тогда в городе, неясно. Собственно, и не додумался Земляков дотошно выяснять подробности. Кто ж знал…

Бой шел на южной и восточной окраинах. Дымы, активная стрельба. Наши упорно нажимали: взорванные мосты, фугасы и минные поля бойцов 108-го корпуса не остановили. На Выборгском шоссе мины обезврежены, переправы мгновенно наведены – танки с десантом 1-й и 30-й гвардейских бригад уже ворвались в город. Наши наступают и вдоль железной дороги, прорываясь к вокзалу…

Личная задача у тов. Землякова и вверенного ему груза элементарна – продержаться до прихода своих. Небось, не Берлин, – к вечеру город будет освобожден. С другой стороны, тут и двух минут хватит, чтобы… того…

С юга донеслось многоголосое жужжание – Женька разглядел заходящие на штурмовку «илы». Громыхнули бомбы – над дымами пронеслись самолеты. Зашла следующая волна штурмовиков…

На чердак Женька сваливался впопыхах – в небе промелькнули истребители – к месту боя спешили «мессершмитты», судя по опознавательным знакам, вполне-таки немецкие [46]46
  В течение 17–19 июня германским командованием было переброшено в Финляндию около 70 боевых самолетов и огромное количество противотанковых ружей и фаустпатронов.


[Закрыть]. Конечно, на лежащего на крыше человека никто внимания обращать не станет, но как-то оно…

…Клубилась золотистая пыль, стропила вздрагивали от дальних разрывов и невнятного перестука воздушного боя – наше истребительное прикрытие появление фрицев не прозевало. Женька подошел к верстаку, потрогал провода. Электрические, изоляция, конечно, смешная. Поразмыслив, Земляков взял бухту поменьше, сунул в карман плоскогубцы – антикварная универсальная вещь, такими что зубы лошадями рвать, что жестянки гнуть. Подхватив верный ломик, Женька двинулся к грузу. Идея появилась, как подстраховаться.

Но проскочить к своему «подкроватному» дому не удалось. Хорошо, у двери подъезда замер, прислушался – шаги уже рядом топотали.

Почему на ступеньку плюхнулся, а не вверх по лестнице рванул, Женька и сам бы не объяснил. Наверное, потому что шаги легкие были…

Когда дверь распахнулась – на лестничных ступеньках сидел парень в военной форме и деловито ковырял конец провода. Баба, рыжеватая, встрепанная – такую бы где-нибудь в Касимово Женька встретил, и не оглянулся, – замерла. Под мышкой у нее было что-то свернутое. Похоже, мешок. Наконец, финка что-то вопросительно пролепетала.

– Sie gehen weg, hier arbeiten die Pioniere [47]47
  Уходите, здесь работают саперы ( нем.).


[Закрыть], – строго ответил Женька, продолжая терзать провод.

– Minun on olla jopa hän pääsee asuntoonsa. Nouda laitettani [48]48
  Мне нужно подняться в квартиру. Забрать мои вещи ( фин.).


[Закрыть], – настаивала тетка.

Женька вынул из кармана гимнастерки очки, нацепил на нос и мрачно оглядел посетительницу:

– Das ganze Quartal ist vermient. Die Minen, Sie verstehen? [49]49
  Весь квартал заминирован. Мины, понимаете? ( нем.)


[Закрыть]

– Minen?! – с ужасом переспросила финка.

Подрывник нацелил на нее древние плоскогубцы, выразительно щелкнул инструментом…

Мешки тетка бросила на пороге. «Минер» послушал спешно удаляющиеся шаги, подхватил нежданный трофей, загрузил в мешок провод. Надо бы проскочить. Поймет не поймет, приведет солдат или нет, дожидаться не будем.

Через двор Женька пронесся с мешком на плече и ломиком в руках – типичный мародер. Между прочим, «шлепнут» без раздумий. Не та оперативная ситуация – шпион или нормальный грабитель, никто разбираться не станет.

Багаж мирно ждал под кроватью. Женька отдышался, размотал провод, обвернул вокруг баллонов, обрезал лишнее (исторические плоскогубцы жевали медь как тот бульдог столетний-беззубый). Конец провода Земляков запихал в щель между досками пола. Выглядело довольно убедительно. На первый взгляд, конечно. Но хватать «фугас» с налета редкий дурак рискнет. Силиконовую маску и регулятор пришлось спрятать в и так раздутую полевую сумку. Гидрокостюм и жилет-компенсатор Женька оставил в брезентовой сумище. Ладно, случись что, пусть разгадывают, что за кальсоны такие мудреные.

Разумнее всего было залечь под соседнюю кровать и вдумчиво ждать освобождения славного города Выборга. Но…

– «И чтобы избежать позора, я буду жить под кроватью целую вечность? Ведь это самый настоящий кошмар!» – пробормотал Женька. Цитата [50]50
  Рядовой Земляков вспоминает рассказ Виктора Драгунского «Двадцать лет под кроватью!»


[Закрыть]была, конечно, детская, но вроде как уместная. «Был убит под кроватью» звучит как-то несерьезно. «В шкафу» – совсем уж анекдотично. Да и «фугас» мы демаскируем своим присутствием. Нет, надо осмотреться, определиться по дальнейшим действиям…

* * *

…Оживленно здесь было. В угловой дом, Женька, понятно, благоразумно не сунулся, выбрал следующий. Внутрь проскочил легко, зато теперь не выберешься. Тьфу, черт бы их взял. От «подкроватного» убежища три минуты дворами, а теперь сиди, жди непонятно чего.

Со второго этажа было видно финнов: пост перехватывал отступающих пехотинцев. Фенрих [51]51
  Воинское звание финской армии, соответствующее младшему лейтенанту.


[Закрыть]и двое сержантов в рыло били не часто, просто загораживали дорогу, что-то говорили паникерам. По большей части финны мрачно кивали, пытались оправдаться и шли во двор. Там уже набилось человек тридцать. Унтер раздавал с повозки патроны, подбадривал солдат непонятными шутками. Стрелки криво улыбались, отшучивались. «Заградотрядчики» отлавливали только пеших, повозки и редкие машины беспрепятственно пропускали, хотя на иных сидели стрелки, явно не приписанные к данным транспортным средствам. Звуки боя приближались, на соседних улицах лопались серии мин, но было понятно, что бьют наши наугад, больше на нервы действуя. Собственно, как тут не нервничать? Женька осторожно снял одну из рам – лопнувшее стекло так и грозило рассыпаться. Вообще, ломик оказался инструментом весьма полезным, жаль в боевом отношении слабоватым. В принципе Земляков чувствовал себя уверенно – вода в кране была, успел погрызть найденные в буфете остатки то ли печенья, то ли кексиков – выглядели они неубедительно, и вряд ли такое лакомство бежавшие хозяева каким-нибудь крысиным ядом «припудрили». Иное дело банки с солениями – тут риск неуместен, хотя грибочки смотрелись аппетитно.

Вот вовсе будет неаппетитно, если финский сводный отряд здесь же позиции и займет. Деваться тов. Землякову будет некуда. У здешних хозяев и кровати-то какие-то узкие, девичьи, под такую не сунешься. А на второй этаж стрелки определенно полезут – из окон перекресток неплохо просматривается. Угловой дом, естественно, куда стратегичнее, но по нему наши и лупанут в первую очередь. Стены толстые, сразу не рухнут, но разнесут-то здание гарантированно.

Глупо. Отступить Женька мог только в кладовочку. Если туда финны сунутся, можно ломик использовать, винтовку попробовать добыть. Ну, дальше до первой финской гранаты…

Внизу заорали – к финнам прибыло подкрепление. Кургузый грузовичок – из кабины высунулся офицер непонятного звания, махал рукой. Солдаты поспешно сгрузили на мостовую ящики, грузовичок стремительно развернулся, рванул куда-то в сторону замка и залива. Фенрих посмотрел на ящики, на солдат, с иронией что-то спросил у подчиненных.

Панцерфаусты им привезли. Судя по тому, как финны смотрели на новейшее противотанковое средство, особым доверием оно не пользовалось. Не успели личный состав обучить-подготовить. Женька сел под окном и, слушая голоса финнов, размышлял о том, отчего рядовой Земляков этакий идиот? Вот из каких побуждений в мышеловку влез? Выходило, что исключительно от растерянности. Один остался, запаниковал. Нет, если выбраться удастся, нужно будет об этих глупейших маневрах помалкивать. С другой стороны, как говаривали старшие товарищи – «от удачи нигде не заховаешься».

…Бабахнуло совсем рядом – мина угодила в крышу дома на той стороне улицы. Затарахтели по мостовой сорванные и смятые листы жести, забарабанили по ним обломки кирпича, а на умного рядового Землякова посыпались осколки выбитого окна.

Шепча ругательства, Женька извлек из-за ворота гимнастерки полоски коварного финского стекла. Вот дебил, так и есть, порезался.

Пулемет лупил уже где-то у перекрестка – поспешно выпустил ленту, умолк. Постукивали винтовки, потом ахнуло что-то крупное. По улице затопали сапоги – Женька осторожно выглянул. Финны отступали. Чего уж там, драпали. Запыхавшиеся, оглядывающиеся, напуганные. Двое волокли «максим» без щита, но коробов с лентами что-то не было видно. Собственно, у нескольких солдат и винтовок-то не имелось.

Разглядеть драпающих пехотинцев Женька не успел – в улицу свернуло что-то броневое, непонятное. Взревело двигателем, нагоняя удирающих солдат. Самоходка. Замысловато скомпонованное чудо финской инженерной мысли: на ходовой трофейного советского БТ-7 в переделанной угловатой башне установлена британская 114-миллиметровая гаубица [52]52
  Самоходное орудие называлось BT-42 и имелось в финской армии в количестве 14 машин. Бронебойный снаряд этих САУ из-за низкой начальной скорости имел весьма низкую бронепробиваемость.


[Закрыть].

Пехотинцы расступились, самоходка резво пролязгала до следующего перекрестка, развернулась, явно собираясь прикрывать отступление.

Донеслись крики со двора – что-то орал фенрих. Женька увидел бойцов «сводного-ударного» – высыпали на улицу и энергично вжучили за отступающими товарищами. Выкатилась повозка, – нахлестывал лошадок возница. Благоразумно – отход на заранее подготовленные позиции – залог написания правдивых мемуаров. Погибшие герои воспоминания вообще редко пишут.

На улицу выглянул фенрих, выразительно сплюнул вслед бегущим и скрылся во дворе. Значит, кто-то остался. Женька перебрался к другому окну. Во дворе возились двое – готовили панцерфаусты. Воинственный фенрих и с ним юный капрал – наверняка шюцкоровец какой-то идейный-бесстрашный. Определенно наградные кресты эти двое собираются зарабатывать. И нашивки «За подбитые танки».

За углом, со стороны покинутой финнами улицы, застрочил пулемет. Похоже, для острастки вдоль домов лупил. Наши явно продвигались. Женька перебежал к уличному окну. У перекрестка неслабо лязгало – выплыла здоровенная туша «ИС-2». Внушительная 4б-тонная машина практически всю улицу заслонила. Ох, не видят же ничего – борт подставили.

Финские самоходчики шанса не упустили – затаившаяся ВТ-42 выстрелила. Бронебойный снаряд клюнул башню «ИСа», взвизгнув, рикошетом ушел вверх. Тяжелый советский танк вроде и не почувствовал – громыхая гусеницами уплыл за угол. Разочарованная самоходка тоже попятилась, прикрылась домом. Видать, решила помягче добычу поискать.

Женька по логике того хомяка в банке метнулся в соседнюю комнату, выглянул в окно: оба истребителя танка, держа по паре панцерфаустов, заскочили в угловой дом. Понятно, подождут наш следующий танк, врежут с третьего этажа в корму, в двигатель. Как они стрелять собираются? Ведь самим задницы реактивной струей поджарит, а то и вовсе в окно вышвырнет. Но ведь пальнут… Потом наши начнут сносить дом. В общем, ждать тут нечего, раз «черный ход» свободен. Подхватив ломик, Земляков кинулся вниз…

Двор был полон рычания – двигались танки по улице, а может и самоходка ближе подбиралась, – гадать было некогда. Женька проскочил мимо ящиков: блестели рассыпанные патроны, валялись диковинными дровами панцерфаусты… Теперь дворами юркнем, одинокий сматывающийся боец сейчас мало кому интересен. К «подкроватному» дому, к грузу. Наши уже точно скоро рядом будут…

…Выскочив за калитку, Женька замер. По всему выходило, что от своих и бежим. Потому что, сейчас здесь бой будет, а тов. Землякову зачем бой? У него важное спецзадание. А танкистов если и подобьют, так такова их воинская специфика. Тем более не легковесные «шестидесятки» сейчас по улице катятся, а солидно бронированные «ИСы». Броня толстенная, вполне и уцелеть экипаж может…

Совершил еще один должностной проступок рядовой Земляков. Вернулся, скорчился за ящиками. По сути, Panzerfaust довольно примитивное оружие. Тем более на стволе-трубе имеется четкая напоминающая надпись: «Achtung! Feuerstrahl!» [53]53
  «Осторожно! Реактивная струя!» ( нем.)


[Закрыть]Короче, перед с задом не перепутаешь.

Чеку выдернуть… прицельную рамку поднять до отказа… взвести ударник… Целимся: красная черта у визирного отверстия прицельной рамки – верхний кант мины – цель – окно…

Женька зажал трубу под мышкой, попытался прицелиться и нажал жутко неудобную спусковую кнопку…

В окно Земляков не попал – бахнуло в простенке. Прилично так бахнуло. Свистели по двору камни, а Женька ощупью спешно нашаривал второй панцерфауст. Вышибной пороховой заряд дал неожиданно много дыма – хоть противогаз натягивай.

…чеку… рамку… взвести…

Достать финнов Женька не надеялся, но оглушить, вспугнуть, – вполне возможно.

Вторая граната ушла в оконный проем. Внутри ахнуло – вылетел из дыма и пыли горшок с растерзанной геранью, беззвучно лопнул в двух шагах от Землякова…

Тут Женька сообразил, что вторую гранату запускал напрасно – и первой хватило. Из дверей, в клубах дыма, вывалился фенрих со своим сопляком. Панцерфаустов у них не было, ошалевший капрал отмахивался от пыли винтовкой…

Сорвал противотанковую засаду тов. Земляков. Самоотверженно, но глупо. Поскольку сейчас до калитки фиг доскочешь – вскинет винтовку финн и… С пятнадцати метров промахнуться трудно.

Женька сжался за ящиком. Драпанут оглушенные финны прямиком на улицу, может, и не заметят.

Нет, фенрих, пошатываясь, брел к калитке, что во дворы уводила. Логично: дураков по улицам между танками бегать сейчас мало. Капрал ошеломленно оглядывался – пытался осознать, чем это по дому садануло. До ящиков и груды панцерфаустов финнам оставалось шагов пять…

Дым помог: когда Женька из-за ящика вынырнул, фенрих лишь в последний момент голову вскинул, успел лишь рот приоткрыть…

Женька ударил снизу вверх – вилка гвоздодера под подбородок финну врезалась – офицер запрокинулся, из ноздрей кровь плеснула, полевая кепка, припудренная красной кирпичной пылью, над лысеющей макушкой подскочила…

…Кепи еще на землю не упало, а капрал-сопляк уже вскидывал трехлинейку… Не испугался, гад, глаза светлые, яростные…

Метнул ломик Женька вполне удачно – в грудь не попал, но капрал инстинктивно винтовкой прикрылся, да спуск дернул – пуля в небо ушла. Финн схватился за затвор – щелкнул, выбрасывая стрелянную гильзу…

…Кобура Землякова была расстегнута – готовясь к командировкам, переводчик настойчиво и упорно учился выхватывать пистолет…

– Hände hoch! [54]54
  Руки вверх! ( нем.)


[Закрыть]

По-немецки капрал явно не понимал, но, собственно, когда в лицо пистолетный ствол смотрит, не понять, чего хотят, трудно. Замер финн, в темный зрачок ствола глядя. Пустой «Токарев», легкий, только когда этого не знаешь, заглядываешь в ствол, как в настоящую смерть…

Светлые глаза финна сузились, поползла кисть, патрон в патронник досылая…

У Женьки мелькнула мысль, что после второго Прыжка пистолет и вовсе насквозь светиться стал. Нет, конечно. Не желал капрал в плен попадать. И влепить пять с половиной милосердных грамм в лоб рыжему парню Женька никак не мог…

…Дослал капрал патрон, закрыть затвор успел. Вот вскинуть оружие не успел. Винтовку Женька отбил в сторону, сшиб финна на землю, но рыжий парень за ремень полевой сумки ухватился. Ремень лопнул, но и Женька на ногах не устоял. Возились бестолково, словно и не ходил Земляков ежедневно в спортзал, не работал спарринги, не лупил тренажер до исступления. Финн сопел, к глазам ногтями тянулся. Женька рычал уже вовсе не по-немецки, отбивал лапы настойчивые. Наконец врезал рукоятью пистолета в подбородок противнику. Капрал охнул, Женька бил снова и снова – рукоять оставляла ссадины на морде финна, тот отчаянно жмурился, ладонью пытался закрыться. Земляков перехватил ТТ удобнее, вломил сверху, по темени в тонком кепи. Обмяк цепкий капрал…

Женька отполз на четвереньках, за ремень подтянул к себе финскую трехлинейку, проверил патронник. Заряжена, да. Руки дрожали… Совсем не в себе товарищ переводчик, как мальчишка, ей-богу…

Земляков не без труда встал на ноги.

Капрал замычал, приподнялся на локте. Потрогал лицо, лоб – из-под кепи текла кровь. Финн посмотрел на пальцы, потом на Женьку…

Земляков вскинул винтовку.

Капрал оперся о землю, встал. Смотрел уже не в ствол, а на русского лейтенанта в гимнастерке с окровавленным воротом. В глаза смотрел. Упрямый. Морда разом повзрослевшая, вся в модернистских угловатых ссадинах от рукояти ТТ.

– Вали отсюда, – прохрипел Женька. – Нах пошел, говорю…

Финн что-то сказал, выплюнул зуб. Не желал, значит, чтобы в спину стреляли.

Земляков качнул стволом в сторону ворот, что на улицу вели, опустил винтовку. Надо сумку поднять. Не дай бог пропадет. Вот же идиот Евгений Германович, сунулся в драку со всей почтой секретной…

Финн брел к воротам. Оглянулся на лежащего фенриха.

– Готов он. Вали, вали отсюда, – сказал Женька.

Офицер действительно хрипеть уже перестал. Руки, зажимавшие пробитое горло, разжались, глаза в июньское дымное небо вглядывались.

Капрал вышел за ворота – неуверенно затопали сапоги, – побежал. Это он правильно…

Женька спешно содрал с пояса покойника-фенриха кобуру, нагреб в карманы винтовочных патронов и рванул к калитке. Винтовка и неудобная сумка с обрывками ремня страшно мешали…

* * *

В «подкроватном» доме все было спокойно. «Минно-взрывные» баллоны мирно ждали на месте – порченный шипеть давно перестал. Женька жадно попил из-под крана – вода текла исправно. Надо же, словно сто лет прошло, а водопроводу хоть бы что. Звук перестрелок удалился – сейчас яростно палили в северной части города – наши добрались до моста у залива.

Своих Женька увидел только часа через полтора – четверо разведчиков осторожно двигались вдоль домов. Женька, на всякий случай пригнувшись за подоконником, окликнул:

– Эй, славяне, не стреляйте! Свои! Проверены здесь дома. Вы майора Жириновского бойцы?

Жириновского автоматчики почему-то не знали, но с их озабоченным ротным Женька разговаривал уже через десять минут. Лейтенант взглянул на удостоверение, в серьезность ситуации вник. Эвакуация трофейной спецтехники дело важное, содействие окажут.

* * *

Катил в тыл Земляков с удобством – сидел у заднего борта трехтонки, придерживал ногами баул с «трофейным секретным грузом», машина была полна пустых снарядных ящиков – громыхали ужасно. Заскорузлый воротник тер порезанную шею, жрать хотелось как из пушки. В остальном ничего. До Арсаллми довезут, дальше попыхтеть придется. Но карман галифе оттягивал вполне надежный «лахти» [55]55
  «Лахти» – Lahti L-35 финский 9-миллиметровый восьмизарядный пистолет. Несмотря на внешнее сходство с «парабеллумом», пистолет существенно отличался по устройству и был создан специально для эксплуатации в «северных условиях».


[Закрыть]. Еще бы еще ремешок у полевой сумки изловчиться починить…

20 июня

Вечер.

Выборг взят. Финны спешно отходят на водный рубеж к Кивисалми.