Текст книги "Первое поражение Сталина"

Автор книги: Юрий Жуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 54 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

7. Достоинство двусмысленности

Опоздавшая на год – по расчёту большевиков – революция в Германии развивалась совсем не так, как надеялись в Москве. Три дня, с 16 по 18 декабря, в Берлине проходили заседания Всегерманского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов. Но, как и Первый Всероссийский, он не пожелал обременять себя нелёгким грузом власти. Уклонился от неё, оставив в руках правительства социал-демократов.

Попытка (23–24 декабря) матросов, прибывших из Киля, изменить ход событий, привела лишь к кровавой бойне. Её учинили организованные военным министром Носке добровольческие отряды офицеров и унтер-офицеров, оказавшихся не у дел после конца войны.

Ещё одну попытку пойти по российскому пути предприняла леворадикальная группа «Союз Спартака». 4 января она подняла в столице восстание, также завершившееся неоправданными жертвами и гибелью её лидеров – Карла Либкнехта и Розы Люксембург.

А на развалинах Австро-Венгрии вместо победоносного шествия советской власти приходилось наблюдать невероятный в Европе за много столетий политический хаос, хаос, порождённый возникновением новых государств.

Австрия. 21 октября власть взяло Временное национальное собрание. 11 ноября кайзер Карл I Габсбург отрёкся от престола, а на следующий день в Вене провозгласили Республику.

Венгрия. 25 октября самообразовался Национальный Совет, взявший в свои руки власть. 11 ноября он провозгласил страну республикой.

Чехословакия. 28 октября Национальный комитет взял на себя функции высшей власти и провозгласил образование Чехословацкого государства.

Хорватия. 29 октября Хорватский сабор словенцев, хорватов и сербов объявил об отделении югославянских земель от империи и создании Государства словенцев, хорватов и сербов (включая мусульманскую Боснию и Герцеговину). 7 ноября к новому образованию присоединилась Сербия, а 26 ноября – Черногория. 1 декабря было провозглашено Королевство сербов, хорватов и словенцев (в 1931 году переименованное в Югославию).

Западно-Украинская Народная Республика (ЗУНР). Провозглашена 1 ноября в пределах Восточной Галиции и Буковины.

Кроме того, к числу стран, возникших на руинах Австро-Венгрии, необходимо отнести и Польшу, образованную с воссоединением австрийской Галиции и российского Царства Польского 7 ноября. 14 ноября созданный немцами Регентский Совет вручил власть Ю. Пилсудскому, объявленному «начальником государства».

Три недели распад двуединой монархии шёл вполне спокойно, «цивилизованно». Всё то время, пока провозглашалась независимость государств, в прошлом, и не один век, обладали суверенностью, но затем отнюдь не по своей воле оказались под властью Габсбургов. В немалой степени тому способствовали два важных фактора. Во-первых, ещё в 1915 году Антанта договорилась именно о таком завершении войны, и о том же говорили «Четырнадцать пунктов Вильсона». Во-вторых, новые государства создавались в рамках австрийских либо венгерских провинций, наделённых в 1867 году широкой местной автономией, осуществлявшейся избиравшимися на многопартийной основе ландтагами, и прежде официально использовали язык данного населения.

Но как только завершилась сама суверенизация, события сразу же приняли иной характер. Ведь предстояло определить то конкретное пространство, на которое новые парламенты и правительства собирались распространить свою власть. А для того пришлось разрешать национально-территориальную проблему. Решать её не за столом мирных переговоров, а на полях ожесточённых сражений. В войне, которую вела каждая новая страна со своими соседями.

Некоторое успокоение Восточной Европе и признанным международным сообществом границам молодых государств принесли только подписанные Антантой мирные договоры с поверженными противниками. Версальский – с Германией, 28 июня, Сен-Жерменский – с Австрией, 10 сентября, Нейиский– с Болгарией, 27 сентября 1919 года, и Трианонский – с Венгрией, 4 июня 1920 года.

До этого, и даже несколько позже, продолжался насильственный передел окраинных территорий бывшей Австро-Венгрии.

Болгарии, Германии. Вооружённые столкновения шли между Австрией и Венгрией из-за Бургенланда. Чехословакией и Венгрией – из-за Словакии, которую страна короны святого Стефана считала своей исторической частью, имевшей, к тому же, значительное венгерское население, а также из-за Карпатской Руси. Венгрией, Государством сербов, хорватов и словенцев. Румынией – из-за многонациональных Баната и Бачки. Венгрией и Румынией – из-за Трансильвании, не одно столетие являвшейся суверенным Венгерским княжеством, в котором исстари большинство составляли венгры.

Чехословакии пришлось с оружием в руках отстаивать право обладать Судетской областью, немецкое население которой посчитало наилучшим для себя воссоединиться с Германией.

Польша возмечтала восстановить свои границы, существовавшие до её разделов, в 1771 году. И потому вела необъявленные войны по трём направлениям. На западе – с Германией, от которой сумела оторвать Познанщину и часть Поморья, обеспечившую ей выход к Балтике (Польский коридор). На северо-востоке – с Литвой, ради захвата Виленщины. На юго-востоке – с ЗУНР, чтобы поглотить её территорию.

Последние две войны имели самое непосредственное отношение к России.

…Острые разногласия между населявшими Галицию поляками и украинцами открыто разгорелись 18 октября 1918 года. В тот день шестьдесят девять депутатов, представлявших украинское население Галиции (как в австрийском парламенте, так и в провинциальном ландтаге), собрались во Львове и объявили себя Украинским Национальным Советом. И сразу же приняли постановление, гласившее:

«1. Этнографические области Австро-Венгрии – Восточная Галиция с пограничной линией по реке Сан, Лемковщина, северо-западная Буковина с городами Черновцы, Старожинцы и Серет, украинская часть северо-восточной Венгрии /подразумевалась Карпатская Русь, современное Закарпатье и Пряшевщина – Ю.Ж./ – преобразуются в единую украинскую территорию.

2. Эта украинская территория отныне конструируется как украинское государство».⁹⁹

Иными словами, речь пока шла не о независимости, а только о создании близкой к мононациональной провинции Австро-Венгрии. Но прогерманский Регентский Совет не стерпел и того. Заявил 28 октября – вся Галиция, целиком, составляет неотъемлемую часть готовившейся к суверенизации Польши. Сослался при этом на решение генерала Людендорфа, принятое ещё в мае.¹⁰⁰ И уведомил Вену, что берёт на себя всю власть в провинции.

Три дня спустя польские легионы стали доказывать такое решение на практике. В ночь со 2 на 3 ноября заняли Перемышль (операцией руководил полковник В. Сикорский, в скором будущем – генерал, а в октябре 1939 – июне 1943 годов – премьер польского эмигрантского правительства). Вслед за тем настала очередь и Львова, столицы ЗУНР, бои за который продолжались до 22 ноября и закончились победой легионеров.

Не располагая достаточными силами – Украинская Галицийская армия (УГА) только начала формироваться из Украинских сечёвых стрельцов и украинцев, служивших в различных австрийских полках – правительство ЗУНР обратилось к Киеву с просьбой о братской помощи. Директория не оставила братьев без поддержки. Тут же откликнулась. Направила на польский фронт Казацкую дивизию им. Гонты, Казатинскую стрелковую бригаду и артиллерию. Они-то и укрепили УГА, командующим которой назначили генерал-лейтенанта царской службы М. Омельяновича-Павленко.

И всё же, осознавая всю неопределённость исхода борьбы один на один со столь сильным, хорошо вооружённым противником, как Польша, правительство ЗУНР наметило, как запасной, для крайнего случая, иной выход из того положения, в котором оказалось. Направило в Фастов полномочную делегацию, включившую министра внутренних дел Л. Цегальского и Дм. Левицкого. Они-то и подписали 1 декабря с членами Директории В. Винниченко, С. Петлюрой, А. Андриевским и Ф. Швецом предварительное соглашение об объединении двух украинских государств.

Навести некоторый порядок в оказавшемся более чем неспокойным регионе, погасить всё разраставшийся, ширившийся конфликт решила по-своему и Антанта. 19 января во Львов прибыла её посредническая комиссия во главе с французским генералом М.И. Бартелеми. Предложила просто разделить Восточную Галицию на две зоны – с преобладанием польского и украинского населения. И разделить их границей, проходившей бы с севера на юг по реке Буг и далее – по реке Стрый до её впадения в Днестр. Таким образом, к Польше должны были отойти Перемышль и практически вся территория современной Львовской области с районом нефтепромыслов Дрогобыч-Борислав. За ЗУНР оставались нынешние области, Тернопольская (к тому времени уже захваченная польскими войсками) и Станиславовская (современная Ивано-Франковская).

Руководству ЗУНР теперь не оставалось ничего иного, как завершить начатое соглашением, подписанным в Фастове. 22 января 1919 года в Киеве, на Софийской площади, в торжественной обстановке Винниченко зачитал одобренный уже Украинским Национальным Советом Универсал, провозгласивший объединение ЗУНР и УН Р. Акт, в котором патетически говорилось:

«Отныне воедино сливаются столетиями оторванные друг от друга части единой Украины, Западно-Украинская Народная Республика – Галичина, Буковина, Венгерская Русь – и Надднепровская великая Украина… Сбылась вековая мечта, которой жили и за которую умирали лучшие сыны Украины. Отныне есть единая, независимая Украинская Народная Республика. Отныне украинский народ, подхваченный могучим порывом своих свободных сил, имеет возможность соединить все устремления своих сынов на создание нераздельного, независимого украинского государства на радость и счастье трудового народа».¹⁰¹

Но даже и такое отчаянное решение, по сути – самоубийственное, не спасло ЗУБР. Всего через две недели польские войска перешли в новое наступление. Оставив за ней территорию, прилегающую к Станиславову и Тарнополю, остановились. Ненадолго, лишь до 1 марта, когда война возобновилась.

Не облегчил акт 22 января положения и Директории. Ведь ей угрожало не сильное, но всего лишь соседнее государство. Угрожал собственный народ, так и не признавший её своей.

…Сразу же после Компьенского перемирия, предчувствуя очень близкий конец и немецкой оккупации, и существования её порождения – гетманщины, – лидеры Украинской социал-демократической партии поспешили приготовиться к взятию власти в свои руки. 14 ноября образовали будущий верховный орган Украины – Директорию. Главой её избрали В. Винниченко, а членами – С. Петлюру, Ф. Швеца, А. Андриевского и А. Макаренко (с 22 января шестым стал экс-президент ЗУНР В. Петрушевич). Обосновавшись в Белой Церкви, они стали собирать силы для похода на Киев.

Чтобы придать Директории хотя бы видимость легитимности, её создатели провели 12–14 декабря в Виннице то, что назвали Государственным совещанием. Получив его одобрение, начали определять политический курс на ближайшее время. Винниченко предложил, исходя из имевшегося опыта, заключить военный союз с Советской Россией, постараться максимально сблизиться с нею. Петлюра категорически возражал против этого, настаивая на абсолютной самостоятельности и налаживании отношений со странами Антанты. Результатом дебатов стал компромисс: начать переговоры и с Москвой, и с Парижем. Но исполнить ни того, ни другого Директории не удалось.

22 ноября в воды Чёрного моря вошла соединённая эскадра союзников – четыре британских, пять французских и один итальянский крейсер, двенадцать миноносцев этих же стран. Они высадили довольно значительный десант – две французских и полторы греческих дивизии, которым предстояло заменить немецкие гарнизоны. В Новороссийске – 23 ноября, в Севастополе – 24, в Одессе – 26 и в Николаеве – 9 декабря. Установив контроль над Черноморским побережьем, командование сил Антанты – французский генерал д'Ансельм – не пожелало иметь дело с Директорией. Предпочло Деникина с его Добровольческой армией, как представителя той России, с которой и намеревалось в дальнейшем вести переговоры.

Воспользовавшись подходящей ситуацией, Румыния, вновь переметнувшаяся на сторону союзников, поспешила расширить свою территорию. 10 декабря объявила о включении Бессарабии в состав королевства. Якобы по единодушной просьбе местного населения губернии. Наделе– лишь небольшой группы националистов, за год перед тем создавших, даже без намёка на законные выборы, явно фиктивный орган – «Сфатул цэрий» («Совет края»).

Тогда же у Директории появился ещё один враг. 26 декабря в нейтральной зоне, в небольшом городке Суджа было образовано Временное рабоче-крестьянское правительство Украины. Возглавленное Г.Л. Пятаковым, включившее таких известных и давних непримиримых противников Рады, уже входивших в состав первого украинского советского правительства, как Артём (Ф.А. Сергеев), В.П. Затонский, Ю.М. Коцюбинский, а также К.Е. Ворошилов.

В своих претензиях на власть суджинское правительство опиралось на силу двух дивизий, в которые к тому времени преобразовали Богунский и Таращанский полки. Начавшие свой победоносный поход 18 декабря. 1-я Украинская Советская дивизия 12 января вытеснила петлюровцев из Чернигова, 19 – из Глухова, 16 – из Полтавы. 2-я дивизия наступала восточнее. 3 января без боя вступила в Харьков, 17 – заняла важную стратегически узловую железнодорожную станцию Луговая, 27 – вошла в Екатеринослав.

15 января на сторону Советской власти перешли дивизии атаманов Зелёного и Данченко. 16 января Директория не нашла ничего лучшего, как объявить войну РСФСР. Для руководства своими (таявшими с каждым днём) силами образовала «военный триумвират» – С. Петлюра, В. Коновалец, А. Мельник (двое последних, галичане по происхождению, позже бежали в Польшу, создали там Организацию Украинских Националистов – ОУН).

Вот тогда-то, 28 января, уже не Временное рабоче-крестьянское правительство, а сменивший его Совнарком УССР, председателем которого избрали Х.Г. Раковского, выступил с программной декларацией.

«Тесная историческая, экономическая и культурная связь. – гласила она, – рабочей и крестьянской Украины с Советской Россией вменяет нам в обязанность равнять свой революционный классовый фронт прежде всего с фронтом российского пролетариата. Врагов Советской России мы объявляем врагами Советской Украины.

У нас одинаковые политические, экономические и военные задачи. Борьба с белогвардейцами, борьба с империализмом союзников и борьба с украинской буржуазией в лице Директории одинаково является необходимым условием для укрепления Советской власти, как в России, так и на Украине. Полный разгром русской буржуазии и русских помещиков является условием не только укрепления Советской власти в России, но и на Украине.

Всё это предрешает объединение Украинской Советской Республики с Советской Россией на началах Социалистической Федерации /выделено мной – Ю.Ж./, формы которой будут установлены полномочными представителями на Всеукраинском съезде Советов».¹⁰²

Однако Третий съезд Советов, собравшийся 6 марта в Харькове, не исполнил возвещенного. Не выполнил обещания по настоянию двух людей, занимавших ключевые посты. Секретаря ЦК КП(б)У Эммануила Ионовича Квиринга – поволжского немца по национальности, «ставшего украинцем», как он писал в автобиографии, только в 1914 году, когда случайно оказался в Екатеринославе. И всё того же Раковского – тогда же, в марте, выступившего в Москве на Первом Учредительном конгрессе Коминтерна в своей второй, точнее, первой ипостаси, как посланец Балканской революционной социал-демократической федерации.

Они-то и настояли на принципиально иной формулировке политической судьбы Украины, да к тому же – отнюдь не ближайшей. Статья 4-я Конституции УССР, принятой съездом 10 марта и утверждённой украинским ЦИКом четыре дня спустя, гласила:

«Решительно порывая с прошлым, стремясь уничтожить вместе с делением общества на классы также национальный гнёт и национальную рознь, Украинская Социалистическая Советская Республика заявляет о своей твёрдой решимости войти в состав единой международной Социалистической Советской Республики, как только создадутся условия для её возникновения.

Украинская Социалистическая Советская Республика заявляет о своей полной солидарности с ныне существующими уже советскими республиками и о своём решении вступить с ними в теснейшее политическое объединение для совместной борьбы за торжество мировой коммунистической революции и в теснейшее сотрудничество в области коммунистического строительства, мыслимого только в мировом масштабе».¹⁰³

Иначе говоря, всего за полтора месяца необходимость объединения с Советской Россией на началах Федерации на Украине трансформировалась во всего лишь решение войти в состав некоей международной Советской Республики, да и то, только тогда, когда та возникнет.

Между тем, Директория панически бежала из Киева ещё 2 февраля, сделав своей временной «столицей» Винницу.

Вскоре та же бесславная участь постигла и союзников. 10 марта Первая Заднепровская бригада Н.А. Григорьева – бывшего штабс-капитана царской армии, офицера войск Рады и гетмана, перешедшего на сторону Советской власти – изгнала французские и греческие части из Херсона, 14 марта – немецкий и греческий гарнизоны из Николаева, а 6 апреля вступила в Одессу. В тот день из этого крупнейшего черноморского порта совершила исход первая волна эмигрантов (включая Бунина. Алексея Толстого), бежавших вместе с подразделениями Добровольческой армии в Константинополь.

Теперь Директория контролировала (да и то неизвестно – надолго ли) территорию лишь двух губерний – Киевской и Подольской, да восточные уезды Волынской (западные уже захватили польские легионеры).

Становилось слишком очевидным, что украинские «незалежность и самостийность» исчерпали себя. «Национальная идея» больше не находила поддержки у населения края, отдавшего в конце концов предпочтение Советской власти.

Казалось бы, теперь Польше ничего не стоит нанести последний, окончательный удар по жалким остаткам вооружённых сил Директории и ЗУНР. Однако Пилсудский не пошёл на то по двум причинам. Во-первых, ему, Начальнику государства, пришлось смирить гордыню и передать 20 февраля свою диктаторскую власть Законодательному сейму. Только благодаря тому Пилсудскому удалось добиться официального признания стран Антанты: 24 февраля – Франции, 25 – Великобритании, 27 – Италии. Признания, которого он тщетно добивался с 16 ноября 1918 года, когда разослал во все европейские столицы телеграммы о воссоздании Польской Республики.

Во-вторых, Пилсудский решил воспользоваться весьма благоприятной, как он полагал, ситуацией, сложившейся на Парижской конференции. Мирный договор с Германией, среди прочего призванный определить и её новую, заведомо и намеренно усечённую территорию, пока ещё не был подписан. Только вырабатывался и обсуждался с безуспешно пытавшейся сопротивляться делегацией поверженной страны.

Следовательно, считал Пилсудский, необходимо как можно быстрее поставить под контроль Варшавы де-факто все те земли, о возвращении которых поляки мечтали полтора столетия. Тем самым восстановить Польшу в границах 1772 года, до разделов, в виду некоей, весьма неопределённой федерации. Включившей бы и собственно Польшу, и Литву с Белоруссией, и Украину. А помимо них – и давно утраченные Познаньщину, Силезию, Данциг, Западную и Восточную Пруссию. Словом, воссоздать Речь Посполитую, от моря Балтийского – до Чёрного.

Выполняя приказ Начальника государства и своего Верховного Главнокомандующего, польские легионы устремились прежде всего на запад. Сумели захватить почти всю Познаньщину небольшую часть Верхней Силезии, пробиться к морю у Данцига. Столь откровенная агрессия против и без того поставленного на колени соседа вызвала в Германии не только справедливый гнев, но и стремление отстоять свои земли. Дело дошло до того, что Совет Четырёх (премьеры Франции – Жорж Клемансо. Великобритании – Дэвид Ллойд Джордж, Италии – Витторио Орландо и президент США – Вудро Вильсон) вынужден был всерьёз учитывать возможность польско-немецкой войны. И, дабы защитить своего союзника, срочно перебросил в Польшу из Франции семидесятитысячную армию генерала Юзефа Халлера (её сформировали из американцев польского происхождения, сражавшихся на Западном фронте в составе германских вооружённых сил), а из Одессы и Мурманска – остатки корпуса генерала Довбор-Мусницкого. 14 февраля Совет Четырёх поручил маршалу Фошу установить демаркационную линию между немецкими и польскими войсками, но «не предрешая будущих границ Германии и Польши».

«Повторяю Вам своё мнение, – вынужден был несколько позже, 31 мая, растолковывать Пилсудский своему премьер-министру И. Падеревскому, – до урегулирования вопроса наших западных границ мы на девять десятых зависим от доброй воли Антанты… Только после урегулирования этих дел мы станем первостепенной силой на Востоке, с которой каждый, не исключая Антанты, будет считаться. Тогда будет легко, используя любые предлоги, которые всегда найдутся, решить дела в свою пользу».¹⁰⁴

Стремясь хоть как-то разрядить опасную для только что установленного в Европе мира обстановку, британский министр иностранных дел Артур Бальфур 19 марта предложил «немедленно приступить к установлению этнографических границ Польши, чтобы (Парижская) конференция, подойдя к вопросу о Львове и нефтяных источниках Восточной Галиции, имела уже перед собой беспристрастные суждения. В случае, если бы перед Советом (Четырёх) предстала украинская делегация, Совет, прежде чем выносить решение, имел бы в своём распоряжении рекомендацию со стороны беспристрастного органа».¹⁰⁵

Выработку именно такой, наиболее объективной, границы Польши (как с Германией, так и с Литвой, Белоруссией и Украиной), поручили немедленно созданной комиссии под председательством бывшего Генерального секретаря МИД Франции Жюля Камбона, однако её предложения сразу же породили резкие разногласия. Так, Клемансо настаивал на восстановлении «исторических пределов» Польши. Второй член Совета, Ллойд Джордж, занял диаметрально противоположную позицию.

«Поляки, – указывал он, – требуют присоединения трёх с половиной миллионов жителей Галиции. Против этого можно возразить только одно: Польша не должна поглощать население, которое не является и не хочет быть польским… Когда я вижу, как малые народы, не успевшие ещё сами вкусить сладость свободы, уже стараются подчинить себе других, моё сердце переполняется горечью. Эти народы /британский премьер имел в виду не только Польшу, но и Чехословакию, – Ю.Ж./, верьте мне, большие империалисты, чем Англия или Франция». ¹⁰⁶

Зная о поддержке Клемансо, Пилсудский отказался от прежней военно-политической стратегии. Решил действовать не только на западе, но и на востоке. Поспешил урвать сколь можно больше земли как у Германии, так и у столь ненавистной ему всегда бывшей Российской Империи. Армия Халлера продолжала боевые действия против ЗУНР. Одновременно одиннадцать дивизий готовились к наступлению по двум направлениям. Северному – на Вильну, а также на Лиду и Молодечно. И южному – на Барановичи и далее на Минск и Пинск.

Вспоминая о тех событиях, Ллойд Джордж, два десятилетия спустя, писал:

«Польша снова вообразила себя безраздельной хозяйкой Центральной Европы. Принцип самоопределения не соответствовал её домогательствам. Она требовала Галицию. Украину, Литву и некоторые части Белоруссии, где население при проведении голосования категорически отказалось бы от польского господства». Польские лидеры «утверждали, что эти различные национальности принадлежат полякам по праву завоеваний, осуществленных их предками… Поляки нашли себе вождя, который очень хорошо подходил для предъявления требований, основанных не на справедливости, а на силе, и для которого патриотизм был единственным критерием права». Пилсудский, по словам Ллойд Джорджа, «отдавал все силы своего ума и воли политика территориальной экспансии при помощи оружия».¹⁰⁷

Британский премьер не преувеличивал, отнюдь. Действительно, Пилсудский вызывающе игнорировал существование к востоку от Польши иных государств. Провозгласивших независимость одновременно с нею, со своими правительствами – как демократическими, так и советскими по форме. Лишь не имевшими собственных вооружённых сил, способных остановить агрессора и защитить свой суверенитет.

9 ноября в Вильнюсе, который ещё не покинули немецкие войска, Национальная тариба, возглавляемая с сентября 1917 года Антанасом Сметоной, поспешила объявить об упразднении монархии. Провозгласила Литовскую Республику и сформировала правительство А. Вольдемараса. Свою юрисдикцию тариба намеревалась распространить на те земли, которые считала и исторически, и этнически литовскими. На губернии Ковенскую. Виленскую, Сувалкскую и Гродненскую. О том и уведомила, но несколько позже, 29 апреля, Совет Четырёх, обратившись к нему с просьбой о признании.¹⁰⁸

Однако вскоре в молодом государстве установилось двоевластие. 16 декабря в Вильнюсе собрался Совет рабочих, безземельных и малоземельных депутатов. Объявил о ниспровержении тарибы и передал власть Временному рабоче-крестьянскому правительству В.С. Мицкявичюса-Капсукаса. Только что возвратившегося из Москвы, где более года руководил литовским комиссариатом Наркомнаца.

В тот же день правительство Советской Литвы обратилось к населению с манифестом. В нём объявило об упразднении (как оккупационных органов, так и всех учреждений) тарибы. О введении социальных преобразований, аналогичных российским. И ещё – о внешнеполитической ориентации: «Строя нашу новую жизнь на тех же началах, которые положены в основу Российской Социалистической Федеративной Советской Республики, мы впредь будем идти рука об руку с Советской Россией и со всеми другими странами, вступившими на путь мировой социалистической революции».¹⁰⁹

Но серьёзно претендовать на власть в Литве правительство Капсукаса смогло только после начавшегося 31 декабря отвода немецких оккупационных войск из Вильнюса, из которого в Каунас перебралась и тариба. Закрепиться там, всего в девяноста километрах от столицы, помогло появление у неё нового, очень сильного покровителя – VI Резервного корпуса генерала Гофмана, действовавшего с согласия Антанты.

Сразу после ухода немцев из Вильнюса более тысячи польских легионеров поспешили занять город, который они считали своим. Только тогда в события вмешалась и Москва. Не могла оставить без поддержки республику, признанную ещё 22 декабря. Направила для отражения польской агрессии специально и срочно сформированную Западную армию, включавшую три дивизии, по численности более напоминавшие полки. 6 января от легионеров был освобождён Вильнюс, затем Паневежис, Щауляй, Укмерге. Однако попытки овладеть Каунасом, Гродно и Сувалками успеха не имели – с каждым днём поляки наращивали свои силы на этом участке своего фронта.

В те же дни стала стремительно меняться ситуация и к югу от Литвы, в Белоруссии, которую поспешно покидали немецкие войска: 21 ноября – Полоцк, 28 – Бобруйск, 31 – Могилёв, 8 декабря – Слуцк, 10 – Минск, 18 – Молодечно. Несмотря на все свои попытки, Белорусская Рада удержаться в освобождённых городах не сумела. Без сопротивления вынуждена была уступить власть Временному рабоче-крестьянскому правительству Белорусской Социалистической Советской Республики, образованному 31 декабря в Минске. А собравшийся накануне Учредительный съезд Белорусской Компартии, выйдя за рамки своей компетенции, объявил о территории нового советского государства. Ею должны были стать губернии: Минская, Могилёвская, Витебская (без Двинского, Режицкого и Лютенского уездов), Гродненская; Ново-Александровский и Вилейский уезды Ковенской; Свенцянский и Ошмянский уезды Виленской; Августовский уезд Сувалкской; Смоленская без Гжатского, Сычёвского, Вяземского и Юхновского уездов; Суражский, Мглинский, Стародубский и Новозыбковский уезды Черниговской.¹¹⁰

Такого рода территориальные притязания, которые вполне могли привести к серьёзному конфликту и с Литвой, и с Украиной, и с Россией, были разрешены весьма быстро и просто. 16 февраля 1919 года Первый Всебелорусский съезд Советов провозгласил:

«Сознавая необходимость скорейшего разгрома белогвардейского белорусско-литовского правительства и учитывая общность экономических интересов, Всебелорусский съезд Советов в полном согласии с намерениями и предложениями Литовского Советского правительства постановляет: Признать необходимым немедленное слияние Белорусской Советской Республики с Литовской Советской Республикой, поручив проведение в жизнь слияния и организацию единого правительства органу власти, выделенному съездом».¹¹¹

И хотя в этой декларации польская агрессия никак не упоминалась, в тот же день временное правительство Литвы и ЦИК Белоруссии обратились к правительству Польши:

«Рабочие и беднейшие крестьяне Литвы и Белоруссии ныне разрешают спорные между ними территориальные вопросы путём объединения, путём создания Социалистической Советской Литвы и Белоруссии. В то же время, они стремятся находиться в возможно близкой, неразрывной связи с другими своими соседями, со всеми уже существующими на территории бывшей Российской Империи социалистическими советскими республиками – с Россией, с Украиной, с Латвией, с Эстляндией – и создать из всех этих республик единую Федеративную Социалистическую Советскую Республику /выделено мной – Ю.Ж./…

Заявляя свой протест против попыток со стороны Польши насильственным путём разрешить территориальные споры. Временное рабоче-крестьянское правительство Литвы и Центральный Исполнительный Комитет Белоруссии ещё раз подчёркивают, что с их стороны имеется полная готовность разрешить полюбовно и миролюбиво все спорные территориальные вопросы, и потому предлагают правительству Польской Республики делегировать своих представителей в Смешанную комиссию, которая должна будет установить государственную границу между создаваемой Социалистической Советской Республикой Литвой и Белоруссией с одной стороны, и Польской Республикой – с другой».¹¹²

Не очень полагаясь на дипломатию со столь воинственным соседом, в тот же день, 16 февраля, Всебелорусский съезд Советов заявил о своём твёрдом намерении «начать переговоры с Российской Социалистической Советской Республикой об установлении федеративной связи».¹¹³ Точно такое же практически поручение дал и Первый съезд Советов Литвы 19 февраля правительству Литовско-Белорусской Республики, провозглашённой восемь дней спустя: