Текст книги "Фолиант смерти"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Олег Бондарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Да так, просто, интересно. А ваш спутник – кто он.

– Его зовут Ларри. Он гоблин.

– Любопытно…

С каждой секундой Зрячий нравился Джейсону все меньше и меньше. Первое впечатление оказалось обманчивым; дружелюбие было напускным.

– Что в этом любопытного? – сухо поинтересовался художник.

– А то, что тем же вечером пропал хозяин трактира «Пьяный шут», господин Хью Лейт. И вы, господин Хант, являетесь главным подозреваемым.

– Вот даже как… – пробормотал Джейсон ошарашенно.

– Посудите сами: вы остановились в трактире вместе с вашим другом как раз в тот самый вечер. Потом вас встречают в компании неизвестного парня, который тащит вас на плече. Наш патруль забирает вас в камеру. Ваш друг, как выясняется, пропадает вместе с господином Хью – мы ищем господина…

– Ларри.

– Да, господина Ларри… но никак не можем найти.

– Не понимаю, каким боком я отношусь к пропаже этого самого господина Хью?

– А вы пораскиньте мозгами. Чем не версия: вы, скажем, оглушаете трактирщика, потом прикидываетесь пьяным, и вас забирает наш патруль. Тем временем, пока патруль занят доставкой вас в тюрьму, ваш друг гоблин исчезает, прихватив с собой господина Хью.

– По вашей версии выходит, что у нас еще как минимум два сообщника. Не представляю, как Ларри мог в одиночку «прихватить с собой» взрослого мужчину.

– Ну и что? Да хотя бы и весь десяток! Вы – главный подозреваемый, господин Хант, и пока ваша вина – или невиновность – не доказаны, вам придется находиться здесь, в этой камере.

– Но… как же так?! Я ведь говорю – меня оглушили!

– Ваших слов мало. Нужны свидетели, а их нет. Так что, на вашем месте я бы не спорил с законом, господин Хант, а просто молча ждал, когда вас оправдают… если вы, конечно, действительно невиновны. На этом наш разговор окончен, господин Хант.

С этими словами кирасир развернулся и пошел к выходу. Уже находясь в коридоре, он бросил через плечо:

– И помните: чистосердечное признание зачтется вам при вынесении приговора.

Младший Зрячий нырнул в коридор следом за кирасиром.

Дверь вновь закрылась, и Джейсон остался наедине со своим одиночеством.

Он опустился на нары и, прислонившись к стене, закрыл глаза.

Вот и повидались, большой город.

Похоже, ты не слишком рад незваным гостям.

* * *

Едва за окном стемнело, прибыл дворецкий, чтобы пригласить Марка на ужин.

Бойз как раз заканчивал с первой книгой. Ничего интересного о трафарете в ней не было, а вот о любопытном увлечении художника упоминалось.

Как выяснилось, Малеро относился к той категории мужчин, которых совершенно не интересуют женщины.

Луиджи предпочитал однополые связи. То есть, говоря проще, он был мужеложцем.

В книге конкретно упоминался всего один человек, с кем художник имел интрижку – некий паж Ганс Рутер – остальные остались безымянны. Впрочем, Марку было наплевать на то, как звали партнеров Луиджи. Поэтому он перевернул последнюю страницу, так и не отыскав там ничего интересного, и уже хотел отложить эту книгу да взять взамен другую из стопки, когда явился Ломесьен.

Приглашение на ужин оказалось очень своевременным. Марк и сам уже подумывал сделать небольшой перерыв в чтении, но не знал, чем себя занять.

А так горячее и второе вполне могут стать приятным времяпровождением, отличным от изучения старых книжек о давно умершем художнике.

Ломесьен проводил сыщика до самой столовой и даже любезно открыл дверь, пропуская Марка внутрь.

– Господин Бойз! – радостно воскликнул граф, салютуя парню ложкой. – Рад, что вы так скоро откликнулись на мое приглашение!

– Я как раз дочитал одну из книг и только потянулся за второй, когда явился ваш дворецкий, – объяснил Марк.

Он прошел мимо невозмутимо чавкающих братьев Камнеглотов и опустился на свободный стул против дочери графа.

– Я не знала, что вы носите очки! – ахнула Джулия.

– Мы же договорились на «ты», – попытался уйти от ответа Марк. Попутно он проклял свою забывчивость и упрятал проклятые очки в нагрудный карман рубашки.

– Нет, нет, зачем? Они очень тебе идут! – попросила девушка.

– Возможно, но от очков у меня болят глаза. Так что я предпочту ужинать без них.

– Зачем же ты их вообще надевал? – не поняла дочка графа.

– Дорогая, ну что ты в самом деле? – покачал головой Малком. – У господина Бойза, я уверен, нет особого желания общаться с тобой сейчас. Он хочет просто поужинать.

– Нет, нет, что вы, господин граф, – покачал головой Бойз. – Я совершенно не против беседы с вашей прекрасной дочерью.

– Что ж, ваше дело… – усмехнулся Малком и вернулся к трапезе.

– Так все же – зачем вам очки?

– Я страдаю дальнозоркостью, то есть вдаль вижу лучше, чем вблизи. Поэтому я надеваю очки только при чтении.

– Ах вот в чем дело! Ладно, извини, ты, наверное, и вправду проголодался, – махнула рукой девушка и сама взялась за вилку.

Дальше ужин проходил в полной тишине, и Бойз мог спокойно предаться любимому делу.

Размышлениям.

Итак, что же ему уже удалось узнать о великом художнике?

Луиджи Малеро, если верить первой книжке, был той еще мразью, иначе и не скажешь. Мужеложство, отрицание религии, корысть – вот неполный список грехов, за которые Церковь должна была три раза четвертовать и два раза сжечь его. Так бы и случилось, если бы в дело не вмешался тогдашний король.

В книге, вспомнилось Бойзу, говорилось также и о «загородном доме» Луиджи – художник жил на окраине леса, пока его не обнаружили святые отцы и не отвезли в столицу для суда.

После же чудесного помилования Малеро стал еще худшим человеком, чем был. Он превратился в животное, которое целыми днями только ело, пило и совокуплялось. Лишь редкие вечера Луджи посвящал творчеству, и именно тогда становилось понятно, как же он талантлив.

Очень часто почему-то получается так, что гений оказывается дрянным человеком, вспыльчивым, агрессивным и абсолютно безнравственным.

Ирония судьбы, иначе и не скажешь: Малеро не верил в бога, но сам нес в себе божественную искру.

Несколько лет назад Марку доводилось читать биографию великого писателя прошлого – Жана Коллера, и его, тогда еще безусого юнца, весьма поразило, что автор сильных, умных исторических романов был гнусным пропойцей, которого чаще можно было увидеть лежащим на мостовой лицом вниз и громко храпящим. В один прекрасный зимний вечер Жан серьезно простудился и вскоре скончался от недуга.

Так бесславно закончилась жизнь одного из величайших писателей в истории.

Так закончилась жизнь обычного пьянчуги.

Но вернемся к Малеро…

О его смерти в книге говорилось совсем немного – вроде как он заснул и наутро не проснулся, а врачи так и не смогли определить причины скоропостижной кончины гения…

Но автор книги был уверен, что причиной стал яд.

«Многие догадывались, что Малеро был отравлен. Церковникам удалось добраться до художника – пусть спустя десять лет, но они бы ждали и двадцать, и полвека, и век. По мнению их, Луиджи был истинным Дьяволом, по мнению людей – всего лишь избалованным существом, что заботилось только об удовлетворении собственных интересов и потребностей.

Однако плохое тоже забывается, а искусство – остается. Народ запомнил его, как величайшего художника из всех, кто жил когда-то и живет сейчас. И как бы ни старалась Церковь очернить имя Малеро, оно навсегда останется во Всевидящем Оке на панцире Зрячего…»

Книжкам свойственна некая велеречивость, но, отбросив шелуху, можно было добраться до зерен и сделать кое-какие выводы.

Например, понять, как Церковь ненавидела Малеро.

На этом размышления о персоне Луиджи благополучно закончились, впрочем, как и ужин. Поблагодарив хозяина и попрощавшись с Джулией, Марк покинул столовую и отправился в свою комнату – чтобы приступить к изучению следующего тома.

Лег он за полночь, не осилив и половины очередной книги.

Марк собирался встретиться с Пронырой, но совершенно об этом забыл – упав на кровать, он мигом заснул.

* * *

Наутро его разбудил настойчивый стук в дверь.

– Кто там? – пробормотал Бойз сонно.

– Марк, это я, Джулия! Приводи себя в порядок и поехали!

Бойз с трудом перевернулся на спину и посмотрел в окно.

Солнце только-только показалось из-за горизонта. Было еще очень рано… а она уже требует, чтобы он собирался и ехал с ней!

– Я сейчас! – крикнул сыщик и с трудом сел.

Выспаться, конечно же, не удалось. Впрочем, когда вы засыпаете в час, а поднимаетесь около шести, это неудивительно.

Тем не менее Марк встал, умылся из плошки и даже причесался. Посмотрев на себя в зеркало, сыщик заключил, что выглядит он не так уж и плохо.

После Бойз принялся одеваться. Это заняло минут пятнадцать. Сложнее всего оказалось залезть в штаны – на это было потрачено не менее десяти минут.

Наконец, более-менее проснувшись, Марк вышел из комнаты. Оделся он, как, по его мнению, подобало одеться охотнику: коричневая рубаха, коричневые же штаны, болотного цвета сапоги и серая куртка.

В прихожей его уже ждали Камнеглоты, Джулия и, конечно же, Антуан. Марк сразу почувствовал холодный взгляд баронского сынка, который, наверное, должен был обращать все живое в глыбы льда… но на сыщика это не произвело никакого впечатления. Он прошел через всю комнату, остановился в двух шагах от Антуана и протянул руку в знак приветствия:

– Доброе утро. Как спалось?

– Прекрасно, – сдержанно ответил парень. – А как вам?

– Не отказался бы вздремнуть еще часика два, – честно признался Марк.

– Ваше право, – равнодушно пожал плечами баронский отпрыск, но сыщик догадывался, какую радость испытывал его собеседник в тот момент. – Если вы так хотите спать, мы можем отправиться и без вас.

– Я дал слово, – возразил Бойз, – и просто обязан поехать с вами.

Антуан скрипнул зубами. Он, видимо, думал избавиться от «конкурента» быстро и легко… но не тут-то было.

Марк про себя усмехнулся. Конкурент… Этот заносчивый парень думает, что у сыщика роман с Джулией, и оттого стремится при любом удобном случае зацепить Бойза. Что ж, вполне похвальное желание. Только вот сыщик явно превосходил Антуана умом, и все эти очень смешные шутки Бюргера выглядели просто глупо на фоне острот Марка.

Хотя, конечно, среди других избалованных роскошью молодых людей Антуан определенно имел успех.

– Что ж, тогда прошу следовать за мной, – сказал баронский сынок и направился к двери.

– Имеете ли вы при себе оружие, господин Бойз? – бросил он через плечо. – Или мне придется поделиться моими запасами?

– Предпочту ваше, – сказал Марк. – Я, что греха таить, на охоте ни разу не был и потому нужного обмундирования не имею вовсе.

– Зачем же Джулия позвала вас тогда?

– Думаю, чтобы не заскучать в вашем обществе, господин Бюргер.

Антуан вздрогнул, но не остановился и даже не обернулся.

Сдержался. Хотя слова сыщика были для него равносильны пощечине.

Марк поймал на себе восхищенный взгляд Джулии. Девушка явно была в восторге от столь удачного выпада Бойза.

Они вышли во двор. На улице, за воротами, охотников ждал целый конный отряд. Марк насчитал десятерых. Трое держали на привязи собак, и у всех были за спиной арбалеты.

Пятерка лошадей в хвосте ждала ездоков.

– Прошу, господа, – сказал Антуан, взгромождаясь на спину прекрасного белого мерина. – Если господину Бойзу или его друзьям понадобится помощь, чтобы забраться в седло, я любезно выделю им человека в помощь.

– Спасибо, но мы и сами справимся, – ответил за всех Марк.

Бюргер-младший хотел сказать что-то еще, наверняка очень смешное и невероятно умное, но под мрачными взглядами Камнеглотов счел за лучшее промолчать.

Марк забрался в седло легко, а вот у Молота и Боровика это получилось с трудом. Дворфы вообще не слишком любят ездить верхом, что, учитывая их рост, совсем неудивительно.

Однако, после слов Антуана, о помощи просить Камнеглоты принципиально не стали. Пускай остальным пришлось их ждать, но дворфам было все равно – они-то никуда не спешили.

Наконец телохранители Марка забрались-таки в седла, и Бюргер-младший выехал вперед. Оглядев свое «воинство», он сказал:

– Теперь, когда все готовы, мы отправляемся в Гарлейский лес. По прибытии, Джон, будь так любезен выдать господину Бойзу и его друзьям арбалеты и запас болтов.

Черноволосый мужичок лет сорока быстро кивнул:

– Да, господин.

– Тогда вперед, – скомандовал Антуан и первым устремился вверх по улице.

* * *

Утро Жагр привык начинать с чашки горячего трагского кофе.

Некоторые сыщики доверяли варить кофе своим слугам, но Жагр предпочитал делать это сам.

Кто-то мог бы удивиться: «А как же еще? Ведь у него нет слуг!» На что гарр ответил бы очень просто: «Даже если бы и были – никогда!»

Он мог нанять себе двух, а то и трех и платить им вполне неплохое жалованье, но не видел в этом смысла. С самого детства Паттерсон привык все делать сам, потому что больше всего на свете не любил лень.

Ведь облениться очень легко: сначала за вас варят кофе, но вы еще ходите на кухню, чтобы выпить чашку. Потом кофе приносят прямо в постель, потому что вам лень идти на кухню…

Потом вам, скорее всего, станет лень пить кофе, а еще позже – лень жить.

К тому моменту вы уже порядком обрастете жирком, так, что каждое движение станет непосильно сложным, учитывая тот факт, что вы уже окончательно обленились.

Сыщик же, по мнению Жагра, должен быть энергичным и самостоятельным. Пусть заплывают жиром судьи, которые только сидят в залах, постукивают по столу молотком, требуя тишины, да выносят приговоры преступникам.

Но тот, кто ловит этих самых преступников, не может позволить себе подобной роскоши.

Так думал гарр, размешивая сахар серебряной ложечкой. Потом сыщик сел в мягкое кресло напротив камина и, отхлебнув из чашки, поставил ее на столик подле.

Вчерашний визит в «Пьяного шута» сделал дело еще более запутанным.

Пустующий трактир в самом центре города – как вам такое, а? Самый известный в городе трактир осенним вечером – закрыт?

Такого на памяти Жагра еще не бывало.

Но главная странность даже не в этом. Удивительней, что внутри нет ни обслуги, ни официанток… нет даже самого хозяина! Лишь два оболтуса, Джеб и Барт, закапывают труп на конюшне…

Опять же – этот труп! Нет, гарр много слышал о «Пьяном шуте», о темных делах Хью, и само наличие тела его не удивляло.

Но вот кто такой таинственный Бойз? Зачем ему понадобилось осматривать этот труп?

Скорее всего, он преступник. Внаглую зайти в трактир, заставить вышибал выкапывать мертвеца… Зрячие, к примеру, на такое не способны. А уж о самых обычных горожанах и говорить нечего…

А что, вполне себе узнаваемая картина: один главный негодяй, этот Бойз, и два верных телохранителя – могучие дворфы – на случай, если одним разговором дело не ограничится. Все, согласно канонам.

И вроде бы стоит успокоиться, забыть о Бойзе, о мертвеце, о случившемся в конюшне и заняться поисками художника… но гарр не любил раньше, чем должно, ставить точку в предложении. Пусть пока будет запятая, этакая насечка, на память, а там уж разберемся, попозже.

Надо при случае спросить Ублюдка об этой троице. Если эти трое из его знакомых, обязательно что-то узнает.

Ну а если нет, то это будет уже немного интересней.

Но вернемся к нашим баранам…

Узнать, на кого напал таинственный парень в черной накидке, Жагру не удалось. Как не удалось узнать и личность этого парня – с этим, правда, ему должен еще помочь Дас, так что, может, вскорости узнает.

Кофе остывал как-то слишком уж быстро.

Или это гарр так много времени тратил на размышления?

Черт его знает…

Жагру почему-то вспомнилось детство. Беспечное, оно проходило на болотах, среди родных и близких.

А потом… потом ему захотелось приключений.

И повезло ведь, что не загребли, подобно брату, в рабы. Повезло, что встретил того мужчину…

Джеймса.

Тот был настоящим фанатиком во всем, что касалось книг. Именно он научил Жагра читать и привил любовь к этому интересному и полезному занятию.

Благодаря Джеймсу у гарра родилась идея стать сыщиком и переехать в столицу в поисках лучшей жизни.

Болото – оно, пусть родное, но болото и есть. Скукота – изо дня в день одно и то же.

Город же сначала шокировал маленького Жагра. Город жил, город полнился множеством голосов, звуков и запахов. Он очаровывал и будто просил остаться, стать одним из этих людей, что спешат каждое утро по своим делам.

Но именно Джеймс тогда подсказал гарру, чем следует заниматься, чтобы жить безбедно и почетно. Может, насчет «безбедно» он чуток преувеличивал, но вот с «почетно» попал в точку.

Дело в том, что заниматься частным сыском официально Зрячие гарру не дали. В столице, как быстро понял, Жагр, нелюдей вообще старались как-то оградить от нормальных граждан.

Именно тогда в голову будущего сыщика пришла идея работать подпольно. Заказы брать только от таких же, как он сам, нелюдей – дворфов, гоблинов, гарров… даже троллей, если таковые каким-то непостижимым образом вдруг появятся в столице.

Но – не от нормальных граждан.

И стоило конторе открыться, как заказы посыпались один за другим. Жагр даже не предполагал, что в Сартоне так много нелюдей и что у них так много проблем.

Позже, со временем, он обзавелся знакомыми в Ордене, что позволило ему в особо щекотливых ситуациях стравливать Зрячих с преступниками вместо того, чтобы разбираться с последними лично.

А еще позже завелись приятели по ту сторону закона.

Дас Ублюдок, например.

В общем, устроился гарр совсем неплохо. Можно было работать и зарабатывать.

Хотя, конечно, игра в прятки успела порядком наскучить. Вдобавок Жагр был несколько тщеславен и считал, что уже раскрытые им дела могли бы принести ему чуть ли не мировую известность, если бы он действовал официально.

Если бы…

Как часто люди ссылаются на то, что было бы, если бы. Зачастую они скрывают за этими словами собственную некомпетентность и лень. Люди не берутся за сложное дело – потому что всегда легче рассуждать о том, что они могли бы сделать все красиво и правильно, чем действительно взяться.

Паттерсон не был исключением. Правда, он по большей части держал в себе подобные мысли – можно сказать, мечтал.

И вправду ничего ведь плохого нет в том, чтобы посидеть у камина, покурить трубку и прикинуть, какой могла бы быть жизнь при определенном стечении обстоятельств.

Попробуйте – наверняка это подарит вам несколько приятных минут, если вы, конечно, не обделены фантазией.

Тем временем с кофе было покончено. Последние глотки давались тяжело – напиток уже остыл, а Жагр терпеть не мог холодный.

Но, перешагнув через себя, он все же допил, после чего вымыл чашку и поставил ее на полку, к другой посуде. Затем Паттерсон вернулся на прежнее место – севши в кресло, гарр стал обдумывать план дальнейших действий.

Стоило обратиться к Зрячим. Приятель гоблина вполне мог попасть к ним. Жив он или мертв – вопрос другой. В любом случае следует расспросить Мортимера о пропавшем художнике.

Мортимер Джонс был старшим сержантом, в распоряжении его находился взвод из восемнадцати юных Зрячих, еще не получивших право носить панцири. Он бил их на патрули и следил, чтобы стражники не филонили.

Джонс был хорошим руководителем, преданным короне, в то же время обладал большим сердцем и не раз прощал горожанам мелкие провинности. В верхах его недолюбливали, и потому выше старшего сержанта он так и не поднялся, но за неимением провинностей понизить и выгнать Мортимера из Ордена так и не смогли.

В то же время парни из его взвода души в Джонсе не чаяли – настолько чуток он был по отношению к ним. Мортимер руководил не стражниками, а людьми, и за каждым именем для него был в первую очередь человек со своей историей, а не «половина патруля», отчего-то именуемая в списках «Смитом» или, скажем, «Бойкинсом».

В общем, Джонс был вполне славным малым. Именно поэтому Паттерсону удалось подружиться с ним.

К слову, Мортимер иногда захаживал в гости к сыщику, они пили кофе, порой – вино и беседовали о жизни. Иногда Джонс спрашивал у гарра совета, и они весь вечер обсуждали возможные варианты, но такое случалось редко. Чаще, конечно, помощь требовалась именно Жагру, и тогда уже он брел по ночному городу до самого здания Ордена, где и встречался с сержантом.

На карауле обычно стояли как раз парни Джонса, и внутрь сыщик попадал безо всякого труда.

Этим вечером следовало поступить точно так же.

А вот чем занять себя днем, гарр решительно не знал.

Поднявшись из уютного кресла, он подошел к окну.

Снаружи, как всегда, было спокойно. Кто-то, возможно, удивился бы: как это, утро в столице – и спокойно?

Но гарр жил в Костях, где жизнь кипела ночью, а не днем. Обитатели этого квартала в светлое время суток предпочитали спать, пробуждались только ближе к вечеру, ибо, как говорится, добрые дела ночью не делаются.

А уж в добрых делах местных обвинить никто бы не решился.

Нет, разумеется, тут жили не только шулеры, воры да проститутки. Тот же гарр не относился ни к первым, ни ко вторым и тем более – упаси боже! – ни к третьим. Жагр лично был знаком с дворфом Нумом с улицы Шороха, у которого молот в кузне стучал с рассвета до заката. А ведь была еще премилая Элиза, что торговала цветами на углу Мейской и Праздной…

Но таких в квартале обитало очень и очень мало. И потому ничего удивительного в спокойной улице за окном не было.

Кстати, коль уж вспомнили о Нуме…

Может, стоит заглянуть к бородачу, узнать, как жизнь, расспросить о каких-нибудь новинках?

Да, это решительно веселей, чем сидеть дома, дожидаясь вечера.

Гарр надел плащ, нахлобучил шляпу и, толкнув дверь, вышел наружу.

Погодка для середины осени была просто отменная. Солнце ярко светило вверху, легкий прохладный ветерок поскрипывал вывеской над дверью соседнего дома.

Паттерсон затворил дверь на ключ и, спрятав его обратно в карман, неспешным шагом двинулся вверх по улице Шороха.

Нет смысла описывать путь Жагра в кузню дворфа. Ничего интересного с ним все равно не случилось.

Как и следовало ожидать, в кузне полным ходом шла работа над очередным заказом. Нума в городе знали как отличного мастера и потому часто обращались с различными просьбами.

Он, в свою очередь, охотно брался за любую работу, имеющую отношение к молоту и наковальне, и выполнял ее в кратчайшие сроки. К слову, кузню он назвал так же просто и незатейливо – «Молот и наковальня».

Вдобавок на двери его висел как раз таки молот – миниатюрный и легкий.

Взяв его в руку, Жагр постучал.

Дворф отозвался не сразу. Гарр простучал минут пять, прежде чем внутри все стихло.

– Это кто? – спросили с той стороны двери без любого намека на вежливость.

– Это я, Жагр, – отозвался сыщик.

– А, Паттерсон! – радостно воскликнул хозяин и, отворив дверь, добродушно улыбнулся гарру. – Ну проходи, соседушка… Я тут как раз тружусь над одной штукой… тебе, думаю, интересно будет взглянуть.

Гарр снял шляпу и проследовал за Нумом в дом.

Они миновали прихожую, поднялись на второй этаж и вошли в просторную комнату с высоким потолком и печкой в углу. Рядом располагалась наковальня, стол со всевозможными железяками, кресло-качалка у стены, пара грубосколоченных стульев и хлипкая кровать.

Жагру никогда раньше не приходилось видеть человека, который так увлекался любимым делом. Нум мог работать днем и ночью, спать ложился только если уж совсем не мог держаться на ногах – и то, чаще всего ограничивался не полноценным сном, а дремой в кресле.

– Присаживайся. – Дворф указал гарру на кресло, а сам пошел к столу. – Сейчас я тебе такую вещь покажу… Вот, гляди!

Это был медальон на цепочке. С виду – обычный кругляш с зеленым камнем в центре.

И что такого интересного нашел в нем кузнец?

– Что это? – спросил Паттерсон, вдоволь налюбовавшись.

– Сигнализатор, так его называл хозяин, – ответил дворф, положив медальон на стол. – Он реагирует на появление потусторонних сущностей, сиречь призраков, оборотней и зомби.

– В самом деле?

– Ну… Я-то его не проверял еще, конечно! Но хозяин сказал, что так.

– И что ты с ним собираешься делать? Или, точнее, делаешь?

– А вот это уже интересней, – широко улыбнулся дворф.

Он взял со стола небольшой камешек бирюзового цвета.

– Это – самый настоящий камень души, Жагр. И в нем уже есть душа.

Гарр тихо присвистнул.

Камень души – весьма опасная штука в руках умелого чародея. Не так страшно быть убитым – намного страшнее после смерти стать верной куклой волшебника, вынужденной являться по первому зову и защищать хозяина.

Опытные маги с легкостью прячут душу убитого в крохотный бирюзовый камень и распоряжаются ею, как хотят. Потом им достаточно позвать, и пленник камня, воин, лишенный плоти и крови, придет на помощь.

Справиться с призраком может только другой призрак. Иных способов борьбы с ними нет.

Как же славно, что призраки встречаются так редко!..

– И что ты хочешь сделать с этим камнем? – осторожно поинтересовался Жагр.

– Соединить с медальоном… точнее, с тем камнем, что в нем. Оправа, как ты понимаешь, никакого волшебства не хранит, – дворф усмехнулся. – Вот если бы его делал Луиджи Малеро…

– То есть… – Паттерсон пропустил последнее замечание мимо ушей.

– То есть я хочу, чтобы этот сигнализатор мог в случае опасности вызывать душу из камня, а потом загонять ее обратно. Как-то вот так.

– Но как ты это сделаешь? Ты ведь не маг!

– О, ну настраивать его я, конечно, не собираюсь – в этом мне обещал помочь один маг из Гарфорда. Мне просто надо соединить их под определенным углом… ну ты же знаешь их магию, вся на геометрии!

– Да, знаю о ней чуток. А это, часом, не опасно?

– Нисколько. Главное, не разбить эти камушки, а то обошлись они мне совсем недешево.

– Погоди, ты их что, купил?

– Ну а как бы они иначе ко мне попали? – ухмыльнулся дворф.

– Я думал, это чей-то заказ…

– Неудивительно. Вряд ли кто-то предположил бы, что обычный кузнец из Костей может позволить себе две такие вещицы, – подмигнул гарру Нум. – Но, если все удастся, я планирую делать подобные штуки для продажи. Главное – понять принцип, а уж выковать я могу что угодно.

Это было не бахвальство, а правда: Жагр знал Нума как виртуоза кузнечного дела; мастеров, подобных ему, во всем королевстве и десятка б не набралось.

Однако гарр все же выразил сомнение:

– Но это ведь магическая штучка… Ты с такими раньше не работал…

– Отчего же? Приносили мне всякие обереги – от нечисти разной, от сглаза… Починял я их, и работали ведь! Чем эта сложней? Главное, говорю ж, принцип понять. Остальное – дело техники.

– Ну, ладно, тебе видней, – пожал плечами Жагр.

Признаться честно, сигнализатор его заинтересовал. А если учесть эту добавку в виде камня души…

Коль у Нума все получится, стоит прикупить себе такой амулет. Призрачный защитник, который приходит раньше, чем ты сам почувствуешь опасность, не об этом ли мечтает каждый?

С другой стороны, сигнализатор реагирует только на призраков, а они, как известно, встречаются не часто. Против же обычных людей амулет бессилен, то есть «призрачный дружок» не спасет вас от арбалетного болта в спину или сапожного ножа в бок.

Так что, если Нум справится и маг не подведет, стоит хорошенько все обдумать и тогда уж определиться с покупкой.

Пока же Жагр решил не загружать мозг подобными размышлениями.

До вечера лучше вообще ни о чем серьезном не думать. Нужно расслабиться… просто расслабиться…

Дальнейшая беседа Жагра и Нума вряд ли показалась бы кому-то интересной. Они говорили о погоде, о короле, о Зрячих, о сортах пива…

Да мало ли тем для беседы могут найти два хороших приятеля?

Общение дробилось ударами молота о наковальню, но ни гарра, ни тем более самого кузнеца это нисколько не трогало.

* * *

Денек для конной прогулки по лесу Бюргер выбрал вполне удачный.

Марк редко бывал на природе, по долгу службы больше времени приходилось проводить в черте города. На охоте же он оказался и вовсе первый раз в жизни и совершенно не знал, чем себя занять.

Антуан велел разбить лагерь на небольшой полянке, а сам в сопровождении двух конных с собаками отправился вглубь. Видимо, тем самым он хотел показать Джулии, какой он храбрый и умелый охотник…

…вот только девушке было на это абсолютно наплевать.

Она вместе с Марком и дворфами расположилась у костра. Бойз все чаще ловил ее заинтересованные взгляды, от которых неопытному в амурных делах сыщику становилось немного не по себе.

Это вам не очередное дело раскрывать…

Смущенный, Марк старался отмалчиваться, больше слушал веселые байки Камнеглотов, лишь изредка вставляя свои реплики.

Джулия же, казалось, была само любопытство. Ей очень повезло встретить двух разговорчивых дворфов, которых хлебом не корми – дай что-нибудь рассказать.

Так они и сидели до тех пор, пока в лагерь не вернулся Антуан с добычей. Ему со товарищи удалось подстрелить молодого оленя и тройку зайцев – улов не самый бедный, хотя мог бы быть и получше.

Однако Бюргер-младший въезжал в лагерь, высоко задрав подбородок, будто он только что самолично расправился с парочкой драконов, притаившихся в ближайших кустах.

– Бик, займись, – бросил он, спрыгнув с коня и указав на тушки убитых зверей.

Слуга поклонился и, сняв животных с крупа хозяйской лошади, пошел к остальным охотникам. Второй слуга тем временем ухватил скакуна за уздцы и споро привязал к толстой ветке стоящего неподалеку вяза.

Антуан же широко улыбнулся и, поправив прическу, подошел к костру.

– Что-то вы странно охотитесь, господин Бойз, – сказал баронский сынок, обращаясь, по всей видимости, к Марку.

– А, вы уже вернулись, господин Бюргер? А я гадаю, от кого так охотой запахло! – парировал сыщик.

– Запахло? – нахмурился Антуан.

Марк про себя отметил, что Бюргер-младший, видимо, привык понимать только собственные шутки.

Впрочем, чего сыщик ожидал от этого молодого щеголя? Пройдут годы, он растолстеет от лени и яств и станет точной копией отца – с той лишь разницей, что около слова «Ум» в списке достоинств и недостатков у Антуана будет стоять прочерк.

– Ну, повеяло чем-то таким… необычным… Я решил, что это чарующий аромат настоящей охоты… – принялся объяснять Марк.

– Прошу меня простить, господин Бойз, – с каменным выражением лица сказал Бюргер-младший, – но вы говорите полную ерунду и бессмыслицу и тем смешите меня!

Услышав эти слова, Камнеглоты захохотали, да так дико, что Боровик упал на спину, попутно едва не разворошив костер сапогом, а Молот принялся бить кулаком по земле.

Джулия ограничилась улыбкой. Отсутствие бурной реакции, наверное, объяснялось тем, что Антуана она знала много дольше Марка и успела привыкнуть к его странному чувству юмора.

Сам же «виновник торжества», похоже, ничего не понял. Он недоуменно смотрел за тем, как извивается на траве Боровик, как куражится Молот…

– Что с вашими друзьями, господин Бойз? – наконец спросил баронский отпрыск.

– Видимо, Боровик рассказал брату очень смешной анекдот, – сказал Марк с улыбкой.