355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Юрий Безелянский » Кинозвезды. Плата за успех » Текст книги (страница 1)
Кинозвезды. Плата за успех
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 11:20

Текст книги "Кинозвезды. Плата за успех"


Автор книги: Юрий Безелянский



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Юрий Безелянский
Кинозвезды: плата за успех

Об авторе

Московский журналист, писатель, культуролог. Лауреат премии Союза журналистов РФ 2002 года в номинации «Профессиональное мастерство». Автор 29 книг и 1700 газетно-журнальных публикаций, телевизионного фильма о Марлен Дитрих. Среди его книг – «От Рюрика до Ельцина», «Огненный век», «5-й пункт», или «Коктейль „Россия“», «Вера, Надежда, Любовь», «Улыбка Джоконды», «Московский календарь», «Ангел над бездной», «Прекрасные безумцы», «Золотые перья» и другие. В издательстве ЭКСМО вышли книги: «99 имен Серебряного века», «69 этюдов о русских писателях», «Знаменитые писатели Запада. 55 портретов».

НЕОБХОДИМОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ

Кино Story – жанр увлекательный. Эта книга про кино и про фильмы, а главным образом – про западных звезд, про их взлеты и падения, успехи и неудачи, про амбиции и премии, про гонорары и траты, про лелеянные надежды и разбитые иллюзии, про любовь и страдания, про верность и измены, про мужей, жен и любовников – словом, про всю многообразную жизнь во всем ее величии и низости.

Конечно же, кто-то спросит: – почему есть Ален Делон, но не представлен Бельмондо? Или Барбра Стрейзанд, а нет Лайзы Миннелли? Ну, и т. д. Почему? Да не почему. Просто всех не охватишь – силенок нет. Осилил лишь тех, кто особенно интересен лично мне, как кинозрителю и как литератору.

КИНО МОЕЙ ЮНОСТИ

Сегодня кино не играет такой роли, какую оно играло в судьбе людей в первые десятилетия изобретения братьев Люмьер. Кино тогда не только развлекало, оно учило, воспитывало, формировало вкусы и характер. Открывало горизонты и давало ориентиры. Кино было мощным «агитатором и пропагандистом». Но в то же время кино утешало, вселяло надежду на то, что все образуется: трудности будут преодолены, проблемы решены и все, в конечном счете, кончится «хэппи эндом» – счастливым голливудским концом. Бедные разбогатеют, влюбленные обретут счастье. А порок и зло будут непременно наказаны. Наивное, чистое время! Сплошные иллюзии…

В 60-е годы в кругах, близких к кино, распевали частушки Юрия Ханютина:

 
Ах вы кины, мои кины,
Кины новые мои,
Кины новые, хреновые,
Нерентабельныи…
С каждым днем работать хуже,
Плана нет – душа горит.
Нет, не нужен «Голый остров» —
Дайте голую Брижит.
 

Давно сошла с экрана полуголая Брижит Бардо. На смену ее легким шалостям пришло порно. И не мягкое, а жесткое, как сама жизнь – безжалостная, агрессивная, без всяких этических прикрытий. Но не будем об этом. Со вздохом «О, времена! О, нравы!» можно зайти далеко. Лучше я вернусь в свою юность, погружусь в сладкие воспоминания, когда в жизни главными развлечениями были кино и танцы (послевоенные 40-е годы – стиляжье время). Других «развлекалок», типа нынешних дискотек и казино, не было. И кино шло, выражаясь современным языком, в кайф. Наверное, каждый может подписаться под признанием Юрия Левитанского. Помните, конечно, его стихотворение «Кинематограф»:

 
И очнулся, и качнулся, завертелся шар земной,
Ах, механик, ради Бога, что ты делаешь со мной!
Этот луч, прямой и резкий, эта света полоса
Заставляет меня плакать и смеяться два часа,
Быть участником событий, пить, любить, идти на дно…
Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!..
 

В те первые послевоенные годы я, в основном, ходил в два кинотеатра – «Авангард» и «Ударник». «Авангард» был рабоче-крестьянский и располагался в порушенной большевиками церкви на Житной улице, а «Ударник» был престижным залом, находился, да и сейчас, к счастью, находится рядом со знаменитым Домом на набережной. Там я чаще сидел на балконе, чем в партере. Но это никоим образом не смущало, главное – экран, что там происходило…

В 40 – 50-е годы картин выходило немного, и, разумеется, смотрели их и не по одному разу. Любимых фильмов было немало, но среди них не числились ленты об Ильиче и Чапаеве. «Чапай думает»? Ну, и пусть думает, меня как-то не волновали его думы. Зато другие, менее идеологизированные, нравились очень: «Веселые ребята», «Волга-Волга», «Цирк», «Подкидыш», «Мечта», «Трактористы», «Небесный тихоход», ну, и другие. Кроме «Кубанских казаков», пожалуй. Конечно, испытывал восторг от любимых актеров. Положительные герои, правильные и плакатные, типа Сергея Столярова мне не нравились, а вот Петр Алейников был мил и люб со своей белозубой улыбкой и лукавыми глазами. Тогда мне казалось, что его жизнь – сплошное удовольствие. О его трагедии я узнал уже в зрелые годы: и ролей достойных не было, и алкоголь донимал, и не хватало образованности и культурности. Кто-то из кинематографистов рассказывал, как увидел однажды Алейникова в книжном магазине. Обескураженного и понурого среди книжного моря. «Читануть бы что», – растерянно бормотал актер, но так и не дотронулся ни до одной книги. Разумеется, о подобных эпизодах писать в советское время было непринято.

Еще одним кумиром был для меня Михаил Жаров. Так блистательно сыграл он Алексашку Меншикова в фильме «Петр Первый», что, увидев его на экране, Алексей Николаевич Толстой с удивлением произнес: «Так вот он какой… Меншиков! Интересно». А какой колоритный был в исполнении Жарова Дымба с его классическим: «Цыпленки тоже хочут жить!» Когда, пятнадцатилетним юношей, я смотрел картины с участием Жарова, я и не предполагал, что пройдет почти полвека и мне доведется брать у народного артиста СССР Михаила Жарова интервью для журнала «Советский экран». Было это в конце июля 1980 года. Михаилу Ивановичу было уже за восемьдесят, и, увы, от былого обаяния и шарма мало что осталось. Моя встреча с Жаровым происходила в ВТО (в старом здании, на улице Горького), то и дело появлялись какие-то актеры и актрисы, и Михаил Иванович с милой улыбкой обращался к ним: «Вы еще живы?»

Он с удовольствием предавался воспоминаниям, тут же вспоминал сыгранные роли: «Я, дусенька… графинь лобызал, а то вас!.. Эх!.. Я не тюрлюм, тюрлюм, тюрлюм!» Отчаянно ругал молодое поколение актеров: много о себе понимают. «Мы были не такими, да и нас мало было: я, Черкасов Коля, Симонов…»

В кино моей юности выступало много первоклассных характерных актеров и комиков. Помимо Жарова, Игорь Ильинский, Эраст Гарин, Мартинсон, Сорокин и еще можно привести пяток фамилий. Из тех, кто играл «правильных» героев, мне нравились, пожалуй, двое: красавчик Евгений Самойлов и благородный, мягкий Павел Кадочников. По молодости и глупости, мы все упивались фразой, которую произносил Кадочников в фильме «Подвиг разведчика»: «Вы болван, Штюбинг!» Все фашисты были болванами, – так нас тогда воспитывали. Умный Мюллер – Леонид Броневой – появился значительно позже.

Любимые актрисы… Любовь Орлова, Валентина Серова, Людмила Целиковская, Алла Ларионова… В юные годы они казались очень красивыми и очень талантливыми.

Представлялось, что они живут сказочно интересной, феерической жизнью. Но спустя годы, читая воспоминания, с некоторым разочарованием заметил, что это далеко не так. И им, нашим кумирам, приходилось не сладко. Алла Ларионова в первом же фильме «Садко» поразила всех, и в Венеции картина получила первую премию. О своей поездке в Италию Ларионова вспоминала так:

«Провожали нас в Венецию на высшем уровне, сам Микоян (тогда один из членов Политбюро – Ю. Б.). А хватилось начальство наше кинематографическое, что же мы там носить будем – ужас! И нам, троим актрисам, срочно, за три дня, сшили из одинакового белого материала три платья. К счастью, разных фасонов. Правда, по возвращении мы их сдали… Знаете, что было моим первым потрясением в Италии? Я увидела горничную, выходящую из номера в потрясающих чулках. И расплакалась, потому что у меня ничего такого в жизни никогда не было!..»

Ларионову приглашали сниматься за рубежом, но это было тогда категорически запрещено и считалось предательством – как это можно сниматься в капстране!.. Когда оглядываюсь назад и вспоминаю наши отечественные фильмы, и особенно актрис, то у меня возникает только одно чувство: жалость. Никому – ни сценаристам, ни режиссерам, ни актерам, – не давали полностью раскрыть отпущенный им талант. Отсюда декларативность, зажатость, холодность и антисексуальность.

Кино моей юности очень разнообразили «трофейные фильмы», которые появились после окончания войны. Без всякого преувеличения, почти все они смотрелись взахлеб, ибо очень отличались от наших: и сюжетом и манерой игры актеров. «Багдадский вор», «Индийская гробница», «Три мушкетера» и другие казались пришельцами – и они были пришельцами – из другого мира.

Супер-хитом была «Девушка моей мечты», картина, снятая в Германии в 1944 году. Девушка-мечта – это Марика Рокк (иногда принята транскрипция – Рёкк). Красивая, обаятельная, плотная, с женскими формами, но на удивление легкая и пластичная. А как танцевала! Отбивала ритм! А какие акробатические выделывала па! Как говорится, Любовь Орлова рядом с ней не стояла!.. А этот невероятный (для того времени) кадр, когда она распахивала меховую шубку и, показывая всем, что она лишь в легкой комбинации, звала на вокзале носильщика: «Трейга! Трейга!» Вроде бы ничего сексуального, а как ошеломляло юнцов и мужчин!

Марика Рокк. Венгерка по национальности. Немецкая актриса по сцене и кино. Она танцевала в различных варьете и шоу Франции, Англии, Германии и США. В кино впервые снялась в 1932 году в ленте «Целуй еще слаще». Ну, а в середине 30-х вместе с мужем, режиссером Георгом Якоби, прогремела на весь мир в фильмах: «Нищий студент», «Гаспороне», «Ночь в мае», «Алло, Жанин», «Женщина моих грез» (в советском прокате – «Девушка моей мечты»). В жизни Марики происходило всякое, впрочем, как и у любой звезды кино и эстрады. О себе она поведала в мемуарах «Сердце с перцем» – истинная венгерка! На сцене выступала до 1981 года и умерла 15 мая 2004 года, на 91-м году жизни. Жизнь, наполненная музыкой, танцами и пением. Марике симпатизировал сам Адольф Гитлер, а Иозеф Геббельс не любил и порицал ее якобы за вульгарность и пошлость. После войны суд разбирал поведение Рокк в годы гитлеризма и не нашел ничего криминально-подсудного.

«Девушка моей мечты», дитя Дуная, навсегда осталась в истории мирового кино.

Другим моим западным кумиром была Дина Дурбин (Эдна Мей). Она рано начала сниматься, но рано и покинула экран – в 27 лет. Жертва амплуа – жизнерадостной женщины-подростка, милой веселой девчушки, да еще с удивительно сильным красивым голосом, можно сказать, оперным. Как потрясающе пела Дина Дурбин в фильме «Сестра его дворецкого» (1945) две песни на русском языке с очаровательным акцентом: «Две гитары под луной жалобно заныли…» и «Эх, раз, еще раз, еще много-много раз!» На волне союзнической дружбы с Америкой это звучало завораживающе.

В «Сестре его дворецкого» Дурбин покоряла зрителей жизнерадостностью и непосредственностью. А до этого, в 1936 году, она снялась в картине «Три милые девушки», где сыграла Памелу – младшую сестру, Пэм, которая удивительным образом устроила счастье своим старшим сестрам. А еще Дурбин снялась в таких знаменитых фильмах, как «Сто мужчин и одна девушка», «Первый бал»… Но в дальнейшем пришлось туго: роли взрослой женщины не удавались. Она покинула Голливуд, уехала во Францию. Больше ее не снимали. Интерес к ней пропал… Дважды выходила замуж, дважды неудачно…

Не могу не вспомнить и еще актрис, покоривших меня в юности: Вивьен Ли, печально стоящая на «Мосту Ватерлоо» и, напротив, задорная, бесшабашная Франческа Гааль в фильмах «Петер» и «Маленькая мама».

Конечно, и мужчины были хороши (Роберт Тейлор, Дуглас Фербэнкс), но я все же больше восхищался актрисами-женщинами.

Юность кончилась. Я повзрослел, заимел семью, закружился в рабочей круговерти, и уже было не до кино. Ходил в кинотеатры редко. К тому же, ближайший «Авангард» снесли (бедный «Авангард»: сначала уничтожили как церковь, затем как кинотеатр). А тем временем сошли на нет одни киногерои, появились другие. И замелькали на афишах иные имена: Баталов, Рыбников, Урбанский, Смоктуновский, Ефремов… Самойлова, Мордюкова, Гурченко, Надежда Румянцева…

Применительно ко мне – началось кино среднего и старшего возраста. Пришла пора от щенячьих восторгов и бурных эмоций перейти к осмыслению и анализу, каковы причины успеха и неудачи, как выстраивались и ломались судьбы актеров и режиссеров и т. д. Всему этому, собственно говоря, и посвящена эта книга. Кино как отражение жизни.

ВЕЧНО ЖИВОЙ ДЖЕЙМС БОНД

Литературные герои!.. Они живут среди нас: рефлектирующий Гамлет и ревнивый Отелло, безудержно веселый враль Хлестаков и мрачный пессимист Собакевич, вечно бросающаяся с обрыва Катерина и, так же вечно сражающийся с ветряными мельницами, Дон Кихот…

Повезло и среднему писателю, далеко не классику, Яну Флемингу. Он создал образ секретного «агента 007» Джеймса Бонда – голубоглазого, высокого темноволосого мужчины во цвете лет, слегка загоревшего в заграничных вояжах. У него суровая, «породистая» внешность. Сильные мускулы. Отличная реакция. Хладнокровие убийцы. И как сказано в романе «Голдфингер», «убивать людей было частью его профессии. Ему никогда это не нравилось, но когда надо было, он убивал как можно лучше и выкидывал это из головы. Как секретный агент, носящий номер с двумя нулями – разрешение убивать на секретной службе, – он знал, что его долг быть хладнокровным в виду смерти, как хирург. Если это случалось – это случалось. Сожалеть было непрофессионально».

Словом, новый герой второй половины XX века. Лучшего и не придумаешь. Тем более что, убивая, Джеймс Бонд никак не теряет своего обаяния.

Русские аналоги

В советском кино тоже были попытки создать образ обаятельного русского разведчика (он обязательно должен был быть именно разведчиком, а не шпионом – шпионы бывают только на Западе).

Все мы помним знаменитого майора Пронина и его героичеекие приключения. Покоряли нас и киноэкранные герои-разведчики. Например, майор Федотов в исполнении Павла Кадочникова, которому удалось все: не только победить врага, но и унизить его. Фраза «Вы болван, Штюбинг!» была в свое время крылатой.

А позднее появились на экране другие разведчики – Станислав Любшин, Михаил Ножкин, Донатас Банионис… Но, конечно, все лавры советского героя разведки достались Штирлицу – Вячеславу Тихонову: он был просто неотразим в форме офицера СС, благородно тосковал по оставшейся на родине жене и бесстрашно выполнял все задания Центра. «Голубой» разведчик (не в смысле сексуальной ориентации, а в смысле благородства и морали). По сравнению со Штирлицем, Джеймс Бонд выглядит, как грязная скотина: он только и делает, что проскальзывает под одеяло к лежащей в кровати женщине или просто заваливает очередную красотку на ковер. Штирлиц никогда бы такого себе не позволил. Он – примерный семьянин. А Джеймс Бонд – типичное порождение Запада, «их нравы», как с гневом писали в достопамятное советское время.

Ну, а в постсоветское время на наши экраны хлынуло целое стадо доморощенных разведчиков, милиционеров, киллеров, бандитов. Но все они потонули в сериальной телевизионной пене. Никто не выделился. Никто не запомнился. Все на одно лицо. И все лишены героического обаяния. Куда нашенским до ихнего Джеймса Бонда! Как говорят в народе: рожей не вышли!..

Кое-что о родителе Джеймса Бонда

Английский писатель Ян (иная транскрипция – Иэн) Ланкастер Флеминг родился 28 мая 1908 года в Лондоне в семье военного, и поэтому неудивительно, что его послали учиться в военную академию в Санхерсте. Впрочем, дух военщины не понравился Флемингу, он бросил академию и отправился в Европу, учился в университетах Мюнхена и Женевы. Выучил немецкий, французский и русский языки. Некоторое время Флеминг работал биржевым маклером, а потом его увлекла журналистика.

В 1929–1933 годах он – московский корреспондент газеты «Лондон таймс». С 1939 года Флеминг в разведке, в годы Второй мировой войны он выполнял обязанности личного помощника адмирала Джона Годфри, главы военно-морской разведки Великобритании; черты своего шефа Флеминг перенес на могущественного начальника Бонда, обозначенного буквой «М». После окончания войны Флеминг опубликовал роман «Казино „Рояль“», в котором и появился впервые на свет Джеймс Бонд. Роман имел успех, так как удачно сочетал детектив с thriller, был напичкан политикой и разбавлен эротикой. Все это не могло не нравиться широкой публике.

Вступив на литературную стезю, Ян Флеминг поставил перед собой простую цель – заработать. Бесстрашный герой, шпион и любоник Джеймс Бонд принес ему большие деньги. После первого же романа Флеминг выписал себе из Нью-Йорка позолоченную пишущую машинку. За свое будущее он уже не беспокоился.

Обогатил и обессмертил Флеминга его герой Джеймс Бонд. Одна лишь фраза «Меня зовут Бонд, Джеймс Бонд» стала поистине легендарной. Так кто же он такой, этот золотоносный флеминговский персонаж? Сирота с одиннадцати лет. Учился в колледже. Рано начал сексуальную жизнь. Первое «крещение» получил в публичном доме. Первое серьезное «дело»: собственноручно прикончил любовницу. Юноша без комплексов.

Все таланты Джеймса Бонда раскрылись на службе Ее Величества королевы Великобритании. Получив статус секретного «агента 007», Бонд не рассуждает, не сопоставляет, не умозаключает – он борется. Он – персонаж чистого действия. Схема его действия проста: «контора» дает задание – Джеймс Бонд его выполняет. Для этого нужно догнать, узнать, выкрасть, убить – все это он делает профессионально, четко и красиво. Красиво еще и потому, что действие романов Флеминга происходит всегда на каком-нибудь экзотическом фоне, в скалистых горах, на островах, под водой и т. д. Всюду он вступает в схватку с коварным и злым врагом и всегда побеждает. Попутно по ходу сюжета Джеймс Бонд вступает в тесные контакты с различными женщинами… всепобеждающая страсть… горячий секс… И все это происходит не реже, чем он вынимает свой огнеубойный пистолет.

Враги повержены. Женщины у ног. Ну как не восхититься Джеймсом Бондом. Эдакий душка. Очаровашка XX века, века огненных и холодных войн, таинственных заговоров и всевозможных козней противника. Врагов множество. И всюду надо успеть. Предотвратить. Ликвидировать. Убить. Спасти…

Прежде мы восхищались «Тремя мушкетерами», романтиками со шпагой. Ну, а теперь пришло время Джеймса Бонда, секретного «агента 007». В его руке не шпага, у него все современные виды уничтожения и убийства: взрывающиеся авторучки, наручные часы, стреляющие лазерными лучами, прочие новейшие «штучки-дрючки». Все это более кроваво, более эффектно и интригующе.

В Советском Союзе не любили Джеймса Бонда за «отчетливую антикоммунистическую тенденциозность», как написано в Литературной энциклопедии 1978 года. Не любили, значит – не переводили и не издавали. Соответственно не показывали и фильмы. Удивительно сегодня читать главу о Джеймсе Бонде в книге Майи Туровской «Герои „безгеройного времени“» (1971): «Я думаю, что нашему читателю имя Джеймса Бонда знакомо, главным образом, понаслышке. На Западе его знают все, хотя это не космонавт, не центр нападения, не лауреат Нобелевской премии, не премьер-министр, а персонаж вымышленный, плод фантазии писателя Иэна Флеминга и капиталовложений кинопродюсеров Зальцмана и Брокколи».

О кино мы будем говорить специально, а пока закончим разговор о писателе Флеминге. Он написал целую серию книг о похождениях «агента 007» Джеймса Бонда. Приведем полный список Бондианы:

«Казино „Рояль“» («Casino „Royale“», 1953). Роман печатался под названием «Ты попросил это».

«Живи и дай умереть другим» («Live And Let Die», 1954).

«Мунрейкер» («Moonraker», 1955). Также печатался под названием «Слишком горячая рука».

«Бриллианты вечны» («Diamonds Are Forever», 1956).

«Из России с любовью» («From Russia with Love», 1956).

«Доктор Но» («Dr. No, 1958»).

«Голдфингер» («Goldfinger», 1959).

«Операция „Шаровая молния“» («Thunderball», 1961).

«Шпион, который любил меня» («The Spy Who Loved Me», 1962).

«На секретной службе Ее Величества» («On Her Majesty's Secret Service», 1964).

«Живешь только дважды» («You Only Live Twice», 1964).

«Человек с золотым пистолетом» («The Man with Golden Gun», 1965).

Сборник рассказов «Только для твоих глаз: Пять секретных заданий из жизни Джеймса Бонда» («For Your Eyes Only: Five Secret Occasions in the Life of James Bond», 1960).

«Осьминожка» («Octopussy», 1966).

«До потемнения в глазах» («The Living Daylights»).

Всего четырнадцать книг на тему Джеймса Бонда. Писал Флеминг и другие вещи, но славу ему принес именно «агент 007».

Флеминг умер 12 августа 1964 года, в возрасте 56 лет. Пустое место пытался занять другой английский писатель Кингсли Уильям Эмис (родился 16 апреля 1922 года). Через год после смерти Флеминга Эмис выпустил роман-апологию «Досье Джеймса Бонда», затем продолжил шпионский сериал.

Романы Флеминга вызвали ряд литературных откликов «от противного» (Джон Ле Карре), «романов-ответов» («Аввакум Захов против „агента 008“» болгарского писателя Андрея Гуляшки). Но никогда последователям не удается заменить (и затмить) первопроходца. Ян Ланкастер Флеминг остался в истории мировой литературы как истинный отец Джеймса Бонда. Дополнительный и мощный эффект популярности и славы принесло Флемингу кино.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю