Текст книги "Контрабандист Сталина. Книга 6 (СИ)"

Автор книги: Юрий Москаленко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Глава 6

Жак попросил отложить поездку в Марсель на три-четыре дня. За это время я кинулся искать заказанные запчасти для самолетов и информацию по Румынии. Что можно выгодно туда привести, а потом вывезти.

– Так, так – просмотрев собранную информацию по Румынии, я положил отчеты на стол. Надо всё хорошенько обдумать. Сейчас Румыния это почти СССР в миниатюре. Экспорт нефти сорок процентов из Плоешь, тридцать зерно по демпинговым ценам, ну и немного всего остального в основном продукции из сельского хозяйства и чистых металлов. Франция после долгих уговоров румынов два года назад подписала с ними договор, не предусматривающий никаких четких обязательств с французской стороны. Зато это позволило французам влезть в нефтедобычу. Сейчас, когда возникли беспорядки в стране и организованным Маниу и Михалаке со сто тысячным митингом, французы забеспокоились…а возможно под шумок и нагадить американцам. Наверное, это охрану туда я должен доставить? А ещё есть новые кредиты Румынии. Есть за что французам волноваться.

Тут же ещё и проблемы Румынии с не примирившимися со своими территориальными потерями Венгрии, Болгарии и СССР. Плюс коммунистические боевики постоянно выступают в Бессарабии и лезущие с Молдавской Автономной Советской Социалистической Республики в составе Украины. Тут же марширующие легионеры, возглавляемые Корнелиу Кодряну [5]5
  Это была одна из самых ярких личностей румынской истории, производившая гипнотическое воздействие на простонародье, да и на многих интеллигентов тоже. – прим. Автора


[Закрыть].

Возглавляемая им «Лига архангела Михаила», переименованная в «Железную гвардию». Членов этих организаций чаще всего называют легионерами. У них было две цели – во-первых, установить диктатуру во имя румынской нации и православной веры, во-вторых, отнять богатства у евреев и раздать их народу.

Наверное, туда надо везти полу грузовики, тем более у меня есть льготы на заводе Рено, как постоянного покупателя. Там поменять на чистые металлы, такие как золото, серебро, цинк, медь и свинец. Можно и углем до СССР догрузиться.

Смотрю список продукции фирмы Рено. А нет для меня ничего подходящего. Смотрю Ситроен. Реклама его компании есть по всей Франции. Установлены указатели и дорожные знаки, увенчанные «двойным шевроном». Частые автопробеги, рассылка грампластинок с записями рекламы, даже на Эйфелеву башню умудрился прицепить свою светящуюся надпись Citroen.

На следующий день едем в офис. На крайний случай куплю В-12 как у нас. Но действительность оказалось куда, как более интересней. Там можно было заказать одиннадцать моделей этой серии. Немного подумав, заказал шесть машин. Думаю, что как-то умещу. Компания Ситроена начала сбавлять обороты, и менеджер настолько был рад заказу, что через пять дней обещал доставить все машины в Марсель. Правда большой скидки, как в рекламе я не получил, зато обзавёлся карточкой привилегированного клиента. Но её действие будет, распространяется уже на мой следующий раз. Заказал две дорогие версии с металлическим кузовом, но не люксовую. Была там и такая модель. Одну машину четырёхдневный кабриолет и три В-12 модели Нормандия. Это полу грузовички…

Разговоры с Жаком по дороге в Марсель для меня превратились в настоящую пытку. Он пытался выведать у меня каждую мелочь моих путешествий, моих суждений и даже мои планы на будущее. Я же изображал «стойкого партизана» и как мог, отшучивался или сочинял. Старался перевести разговор, что делается «в верхах».

Единственное что мне удалось узнать, так что, что «на верху» в правительстве Франции произошла серьёзная ссора. Люди разделились на сторонников президента Франции Гастона Думерга и Раймонда Пуанкаре. Если сторонники президента выступали за тесное сотрудничество с англо-американскими кругами, то сторонники Пуанкаре заняли резко националистическую позицию. Тут президенту припомнили всё. И ненужные контракты с американцами во время войны, и провальные войны в Марокко и Сирии, в результате легшие непосильным бременем на бюджет страны. И стремительное падение курса франка, и многое другое. Окончательно сцепились, оказывается, из-за продажи старых эсминцев СССР. Пуанкаре пытается всеми силами выправить экономическое положение, а Думерг выполняет указание американцев, что многих здравомыслящих людей в правительстве задело. В общем, назревает политический кризис с выборами и перевыборами… и похоже что моя «соломинка» сыграла тут не последнюю роль.

– Жак вы пытаетесь сбыть мне всё барахло начиная со времён Наполеона? – я в расстройстве рассматриваю предоставленные мне полки с тюками одежды на военном складе.

– Принято решение разгрузить склады госрезервов, чтобы дать возможность нашей промышленности получить новые заказы. И ты как ответственный гражданин, должен нам в этом помощь – серьёзно ответил мне разведчик.

Ну, хорошо хоть сказал, что не ответственный товарищ. А то я вообще бы не понял. Значит, решили пересмотреть политику в отношении колоний. Уже хорошо.

Со вздохом я начал отмечать тюки, которые буду брать. Главное, чтобы не взять гнильё. Члены экипажа грузили на разъездные складские машины, а потом везли в порт. После осмотрел пистолеты, только десять более-менее новых. Остальные, правда, в неплохом состоянии. Грузят и их вместе с патронами. Потом возвращаемся в порт. Оливки уже забрал Мишель Мареном, обещавший расплатиться техническими товарами. Не смотря на многочисленные колонии и поступающие оттуда продовольствие, цены на него во Франции продолжают стремительно расти.

Мой капитану Франсуа Фурнье неплохо справился с заданием. Привёз в слитках серебро и медь, оливки и немного текстиля.

– Франсуа, но ткани-то зачем? Лучше бы уж обувь или кожу – рассматриваю пёструю расцветку испанских тканей.

– Это всё отец Хуана. Это товар его друга из Каталонии, я не смог отказаться, а то они не брали марганец – разводит руками капитан.

Погрузка продолжалась и днём и ночью. Начали подниматься на борт и французские военные. Как я и думал легкие части французского иностранного легиона и в основном из славян. По разговору слышно русских, поляков, сербов и вроде как болгары.

– Жак ты меня опять обманул. Но ладно полевые кухни и стрелковое оружие, но два бронеавтомобиля и два грузовика и легковой автомобиль ещё! Куда я их буду грузить. Мы так не договаривались – возмущаюсь Лефебвруа.

– А как же они, по-твоему, будут выполнять свою миссию? – притворно изумляется он.

– Это не по-моему, а по-твоему. Так не пойдёт. Мне некуда ставить свой товар, а тогда это мои сплошные убытки за этот рейс. Ты меня, что разорить надумал? – возмущаюсь я такой наглости.

После долгого торга, и моего согласия не отказывать Жаку в дальнейшем, я буквально «выбиваю» из Жака пять пулемётов Льюиса. К нему запасные диски и по сто патронов.

– Вооружать коммунистов не самая хорошая идея – мрачно говорит мне Жак.

– Их и тысячью стволами не вооружишь. А вот разорить меня вы можете легко – отметаю все обвинения. Да и не собираюсь я все пулемёты продавать в России, но Жаку об этом знать не следует.

Делать нечего, свои купленные автомобили Ситроен я размещаю за городом в пансионате, где мы когда-то ночевали. Там же остаются два охранника из греков. Повезло же «курортникам». Надо подумать, раз Марсель стал моим главным портом о покупки похожего пансионата, а то слишком разорительно выходит. Чем больше я развиваюсь, тем больше надо вкладывать и тем больше временной период оборачивания средств и получения прибыли. Плохо. Придётся опять торговать сведениями.

* * *

Через четыре дня, после моего приезда в Марсель, мы отправляемся в рейс. Единственная радость, так это то, что Лефебвруа своим нахождением со мной постоянно пугает местное начальство. Оно уже начало привыкать, что я работаю на французскую разведку, а таможенный и пограничный контроль, всё больше превращается в пустую формальность, да ещё и подкупленный мной разными подарками. Пусть и не большими…зато всё быстро и спокойно.

Я же всё больше и больше погружаюсь в эту пучину обмана, интриг и предательства…под названием политика.

* * *

Румыния, как Румыния. Порт Констанца сейчас крупнейший в стране, а город сравнительно маленький. Парадокс. Хотя строительство, как порта, так и города идёт ударными темпами. Обратил внимание на множество строительных лесов. Но всё же даже с рейда видны «раны» прошедшей войны, как на зданиях, так и самой земле.

Французский командир майор Ариас, которого я в шутку иногда называл Арамис, связался по рации с берегом. В порту ждали нашего прибытия. Место тут открытое, глубины большие и всё видно как на ладони. Кораблей в порту мало. Поэтому я нахально, игнорировал таможенные и пограничные службы Румынии и даже не стал ждать лоцмана. Суда смело, но всё же на самом малом ходу, пошли к облюбованным нами причалам.

Там засуетились, стали «разгонять» мелкие кораблики. Появились два буксира. А мы с Ариасом – Арамисом вышли на открытую палубу и устроились с кувшином испанского вина. За рейс я постарался оставить хорошее впечатление о себе у французского майора и всех офицеров. Впереди «тяжёлые» времена. А судьба «столкнула» меня с французскими офицерами иностранного легиона…этими псами войны. Сержантский и рядовой состав полная сборная солянка, в основном из славян, меня абсолютно не заинтересовала.

С майором мы даже договорились о небольшой торговле. Я ему во второй половине октября поставлю машины и некоторые товары. Он мне реквизированное нормальное оружие австро-венгерской армии, золото, серебро и медь. И не обязательно в монетах. Так же я готов принять шкуры баранов и коз, чем так богата Румыния. Возьму и старую технику на запчасти. Часть майора будет располагаться в двухстах пятидесяти километрах от Констанца, так что добраться ему или мне проблем не будет.

Не успели стать к причалу, как подъехала легковая машина с французским обозначением на дверках. Тепло попрощавшись с частью офицеров, и оставил их на Франсуа. Французы будут переправляться двумя колоннами, через день. И им и мне это выгодно. Я не платил за стоянку судов, а у них не было столько транспорта, чтобы доставить всё за один раз. Ночевать под открытым небом в полевых условиях, французы тоже не рвались.

Сам я подхватил саквояж с подарками, махнул Юрию. Мы, поймав извозчика, отправились к начальнику порта. Наглеть тоже надо в меру. Ещё не известно, как фортуна повернёт своё колесо.

Управление находилось в старинном здании, построенное ещё римлянами. Рядом небольшой, всего метров восемь высотой генуэзский маяк. Повезло, начальник был на месте.

– Очень приятно познакомиться месье Попеску – выставляю на стол бутылку французского коньяка и плитку шоколада, после взаимного расклинивания. – Вы уж не серчайте за мои суда. Французские военные из-за ваших внутренних беспорядков очень спешат. Бояться вооруженного захвата и поджогов ваших нефтепромыслов – валю частично свою наглость на французских военных.

– К сожалению, в стране опять не спокойно – начальник порта. Сам румын, больше похож на старого турецкого менялу и цыганского барона в одном лице. Хитрые глазки цепко смотрят на меня, а лицо выражает «дежурную» радость от нашей встречи. Пригубив коньяк и подарив испанскую наваху украшенную слоновой костью, я откланиваюсь.

Теперь на рынок. Там быстро оббежал торговцев. Договариваюсь обменять часть обмундирования на шкуры коз и баранов. Купив разных фруктов, сыра и свежего копчёного мяса, мы отправились на корабль. Добравшись в свою каюту, я рухнул на кровать. Опять эти головные боли. Нет, если хорошее вино в небольших количествах на меня действует положительно, то смешивать или пить крепкие напитки не стоит. Надо обязательно опять показаться Бехтереву.

Торговцы с удовольствием сменяли у меня синюю форму австро-венгерской армии, и кстати с довольно качественного материала, надо признать. Теперь у меня появился ещё и тюк разных шкур. Форму на складе мне предоставили только тёмных цветов. Светлую и светло-зелёную форму, отправляли в колонии. А от тёмной колониальные интенданты шарахались, и брать её категорически не желали. Зато появилась возможность сбыть её мне. Вообще-то стратегические и трофейные склады Франция, по рассказу Жака, только-только приняла решение обновить. Продать лишнее и устаревшее. Другие страны это уже стали делать давно, а Франция всё тормозила. Это возможность только возникла из-за принятия новой колониальной политики, на которой настаивает кабинет Пуанкаре. Надеюсь, что скоро будут продавать и оружие. А то чуть ли не каждый патрон, мне приходиться «выгрызать» из Жака.

Наконец все дела в Румынии сделаны. Продукты, вода и уголь закуплены и погружены. Мои суда взяли курс на Керчь. И вообще, надо мне поторапливаться. Конец августа 1928 года, как-никак. Скоро начнётся Великая депрессия, а я ещё и половину из запланированного не сделал.

* * *

Приходить первого числа на рейд Керчи, у меня уже начинает входить в традицию. Вот и сейчас мы на рейде первого сентября.

– В первый раз, как в первый класс – промурлыкал я себе под нос, наблюдая знакомый пароход «Ленин». Он хоть и перебирает колесами, но дни его уже сочтены. – Ну что там?

– Нет ответа – отвечает мне радист.

Да жаль. С «Огнями Смирны» мы где-то разошлись.

– Сафонофф тебя никак повышение дали? – вижу улыбающееся конопатое лицо таможенника.

– Да. Дали второй разряд – хвастается он.

– Тебе бы ещё и пароход другой, вообще бы хорошо было. А то ваш старичок «Ленин» скоро никуда ходить не будет – поддеваю его со скрытым смыслом. – Приветствую Александр Александрович. Андрей. Вы то, зачем на рейд поехали?

– Надо срочно поговорить – Потоцкий и стал перебираться на мой корабль.

– Вы бы взяли и подарили нам корабль, как своим грекам – здоровается со мной за руку Сафонов. Ты посмотри, какие изменения. Я уже ему не враг-капиталист.

– Ну, во-первых не подарил, а только сдал в аренду. Сейчас в Керчи и оформлю. Во-вторых, кто мне ваша таможня? В третьих я привёз и вам подарки. Больно мне смотреть, как меня встречают какие-то оборванцы, в шутовских колпаках. Даже бубенцы и те потеряли – это я всё же не удержался от поиздеваться над летней будёновкой. А форма у таможенников действительно затасканная.

– Скоро новую обещали выдать – нахмурился от моих словСафонов.

– Вот пока не выдали. Дежурный. Принеси нашим знакомым таможенникам подарки. – Я отобрал двадцать полевых чёрных кителей с белыми шевронами и такой же окантовкой. И двадцать красных кепи с кожаными козырьками. По-моему такая форма была ещё в Крымскую войну.

– Как бы не посчитали за взятку – неуверенно Сафонов, рассматривая такое богатство для них.

– Ничего. Ваш товарищ Потоцкий подтвердит. А взятку я вам давать не могу, так как моя компания таможенные сборы не платит – смеюсь я на это заявление.

– Вот и плохо. Смотришь, мы бы уже и новый пароход купили – неожиданно для меня зло Сафонов.

– О-па. Неожиданно. Не делай людям добра, не получишь зла. Так да Сафонофф у вас говорят – хмыкаю я ему в ответ.

– Так Сафонов. Взял подарки и бегом на свой корабль. И чтобы быстро прислал сюда буксиры – теперь уже зло распорядился Потоцкий…

– Извини Александр Александрович, но Маузер мне опять не попался. Могу предложить только десяти зарядный Roth-Steyr M1907. – Я приглашаю Потоцкого и Андрея в офицерскую столовую, а не к себе в каюту. В этот раз она у меня слишком маленькая. За столом выясняю, что это с Сафоновым. Тут оказалось всё просто. Народ стал жить ещё хуже, вот он и злиться. А Потоцкому из Москвы поступило строгое распоряжение, чтобы весь привезённый мной коммерческий груз отправлялся в столицу.

В Керчи недавно закончила работать комиссия из Москвы. Приняли ряд жёстких мер, «полетела голова» начальника города. Бориса Савельевича Трахтера директора металлургического завода оставили, но сделали серьёзное замечание. Накатали жалобу на специалистов Гипромеза. Принято решение на частичный демонтаж дорогого оборудования.

– И куда его? – мне край как любопытно.

– Говорят в Сибирь. На новое богатое месторождение – не уверенно ответил Потоцкий.

– А как дела в Таганроге? – никак Сталин прислушался, что в Керчи нет смысла пытаться выплавить хорошую сталь.

– В Таганроге на удивление всё хорошо. Товары с ваших кораблей сильно помогают облегчить жизнь в городе – уже успокоился Александр Александрович.

Так мы спокойно и беседовали, пока буксиры не пришвартовали суда в порту…

Глава 7

В городе начались «танцы с бубнами» вокруг передачи в аренду рыбного баркаса и шлюпок колхозу имени Ленина. Новое руководство города настаивало на простой передаче. Причём сам Потоцкий подозрительно отмалчивается. Да что это в стране происходит или это тут в Керчи?

– Если вы сейчас же не подпишите документы в двух экземплярах о передаче греческой общине баркаса, шлюпок и одежды, то я буду вынужден свернуть свою деятельность в СССР и заберу всё привезённое обратно. Я не собираюсь за ваши идеи работать себе в убыток – пошёл я на прямой шантаж.

– Но, давайте хотя бы это оформим всё на колхоз имени В. И. Ленина – пошел на попетую ответственный секретарь Крымского областного комитета ВКП(б) Живов [6]6
  Д. Е. Живов – один из ярых коллективизаторов Крыма. Ответственный за террор местного населения в 30-х. – прим. Автора


[Закрыть], который сейчас был в Керчи «на усилении» местных руководителей.

– Мне на ваши колхозы… – я начинаю злиться – Я передаю рыболовные суда греческой общине, как грек грекам, которая и будет передо мной отвечать. Либо вы подписываете, либо я ухожу – не сильно хлопаю я рукой по столу.

С большой неохотой, посмотрев на Потоцкого и зло на Дрокопуло, секретарь был вынужден подписать и поставить подпись и печать на документах. Явно на счет меня, его уведомляли, но всё же попытался «нагнуть»…местная инициатива так сказать.

– И ещё если попытаетесь применить свои меры воздействия…то я применю свои лично к вам. А как я это умею, спросите у товарища Потоцкого – киваю в его сторону…и выхожу из кабинета. – Пошли Павел Герасимович, отметим это непростое дело и поговорим. Расскажешь как дела в общине, да и вообще – выходя из здания, я сразу перехожу на греческий. Приглашаю Дрокопуло к себе. Потоцкий остался с Живовым, что-то ещё обсуждать. – Надеюсь, доставленный баркас тебе понравился.

– Баркас очень хороший. Но мы надеялись на большее количество – осторожно председатель колхоза. Видно ещё впечатленный моим выступлением.

– Ну и правильно. Просто такие баркасы сразу не купить. Это испанские атлантические суда. Будет тебе ещё один за ваши деньги. И спрашивай наших, что надо. Привезу по тому же варианту…но только очень проверенным. Можешь вообще договариваться, а я доставлю куда надо – успокаиваю председателя. Дальше мы обсуждаем дела в общине, как и в целом и в Крыму. Разговор мы закончили у меня на корабле.

– Павел Герасимович ты документ-то береги как зеницу ока. Там твоя фамилия. В случае чего ты сможешь за него «спрятаться». А я постараюсь привезти тебе ещё одну копию за подписью Сталина – говорю на прощанья уже довольному Дрокопуло. Он сейчас пришлёт подчинённых за привезённой ему одеждой.

На пришедшую баржу с Таганрога перегрузили часть груза с моих судов. Всё можно идти на рейд Таганрога. В этот раз мне очень не повезло. Уровень воды в Таганрогском заливе катастрофически упал. Поэтому-то и пришлось швартоваться в Керчи и часть груза перегружать на баржу. Но нет худа, без добра. Сейчас Потоцкий договаривается о партии чугунной посуды, заберу на обратном пути. Для Африки самый раз…

* * *

Таганрог.

– Сергей, а чем заняты твои подчинённые? – мы едем на работу к Москатову. Я был удивлен незнакомым охранникам взявшие под охрану мои суда.

– Золото и ваши вещи охраняют. В окрестностях появилась большая банда с Дона. Кто-то ей рассказал, что сюда приходят корабли с Франции и привозят много ценного – даёт он расклад.

– Это то, что я просил? – получаю кивок от Потоцкого.

В отличие от Керчи Пётр Георгиевич принял меня очень тепло. Мы «засели на секретное совещание» с испанским вином, французским сыром и румынскими фруктами. Всё это богатство Сергей с Андреем занесли в специальном большом ящике, чтобы не вызывать ненужный ажиотаж у работников.

Спокойно разобрались со списками поступающего и убывающего товара. Согласовали дальнейшее наши действия. Дарю пистолет с пятьюдесятью патронами, это оказывается сейчас самый лучший подарок для руководства.

– Эх, жаль. Из-за этой жатвы у меня всё, что только можно Москва забирает. Всё идёт за хлеб крестьянам – вздыхает картинно Москатов и жалостливо смотрит на меня.

Э…нет. Хватит. У меня товар весь рассчитать и не бездонные трюма. Я прошу поменять пять на пять несильно убитых Наганов с патронами, на лучшие Roth-Steyr M1907 с большим количеством патронов.

– Не надо так подозрительно смотреть на меня. Мне так надо. – После Маскатов просит уже меня срочно привезти нитки из Сирии. Подсчитываю. Рейс получается без прибыли. А если посчитать что я покупаю старые суда, которые проходят у меня от трех до пяти лет, то и убыток. Но Москатов очень просит. Иначе у него становится несколько производств. Соглашаюсь на один корабль, который загрузят свежим мёдом, воском и пиломатериалами из дорогой породы древесины. Сейчас из-за моих заказов и не только их срочно строиться большой завод в Ростове-на-Дону. Один цех уже начал работать. Там же делают и дубовые бочки. Встреча затянулась, поэтому все остальные дела я оставил уже на завтра.

С раннего утра, захватив подарки, я помчался на завод с Потоцким и Андреем. Юрию вообще запретил покидать борт судна. На авиазаводе в отдельном помещении хранились под нашей охраной не только мои вещи, но и привезённое Потоцким оружие. На проверку трехсот разномастных винтовок ушло полдня. Двадцать штук я забраковал, слишком у них изношенные стволы. Пересмотрел холодное оружие и патроны. Согласовали цену. Дал добро всё грузить на корабль, кроме тех двадцати штук. Оттуда запчасти для Нагановских машин. Идём дальше.

– Всем привет. Ну и чем вы без меня занимаетесь? – приветствую Поликарпова и Бартини.

– Мы смотрим, корабли всё приходят и приходят, а Сакиса нет и нет. Как дела у владельца заводов и пароходов? – подколол меня Поликарпов. Нахождение вдали от начальства и политику, спокойная жизнь, явно повлияли на конструкторов в лучшую сторону. Я передаю им в подарок: ручки, карандаши, линейки и ватман. Передаю специализированные иностранные научные журналы с пояснениями конструкции крыла. После договариваемся вечером посидеть за столом. После они меня знакомят с их совместным детищем.

– Мы решили увеличить кабину и ставить её на два самолёта. Сейчас почти закончили каркас с органами управления – объясняет Поликарпов. Я рассматриваю две похожие внутренне, но не внешне летные кабины на четырех человек. – Самолёт получится чуть тяжелее и это проблема. Кабину на трёх человек отцентровать у нас пока не получается. Боимся штопора – Дальше рассматриваем ещё не обшитые каркасы. У Поликарпова дела идут к завершению. У Бартини пока не очень. Вмешиваюсь, и совместно споря о деталях, дорисовываю мелом отдельно открытую дверку в носу кабины.

– Ничего страшного Роберт Людвигович. Зато самолёт-амфибия у вас получится лучше всех – вижу не сильно довольное лицо конструктора. – В тех журналах, что я привёз, есть статья о расположении топливных баков в крыльях самолетов. Ознакомитесь внимательно. Вам придётся всё начинать сначала с крыльями и не только. И придётся довольно сложно. Но я считаю оно того стоит. – «Знаменитый „кукурузник“ [7]7
  Это сначала «кукурузниками» называли именно У-2, а после это название перешло на АН-2, который внешне был похож на У-2. И первый и второй самолёт использовали для обработки полей. – прим. Автора


[Закрыть] в этом мире не появится. Будет более совершенный аппарат, хотя и несколько дороже. Но я думаю не сильно. А главное его эксплуатация выйдет дешевле, а аварийность меньше» – сделал вывод.

– А где другой проект? – поворачиваюсь к Поликарпову.

– Ну, я же говорил, что не удаётся решить все проблемы с кабиной. Может вы нам, какой образец, какой купите? – как-то подозрительно ответил он мне. Что ответ, что просьба меня тут же насторожили.

– Пока я привёз ваши заказы, и даже кое-какие инструменты. Вообще-то долго копаетесь – подвожу итог.

– Да как долго? Если подчинённых постоянно забирают, всё приходится делать самим. С них постоянно требуют план обновлённых Р-1 —возмущается Бартини.

– Александр Александрович на минуточку – зову Потоцкого и мы отходим в сторону. Тут, похоже, проблема больше организаторского характера, чем производственного.

– Вы можете организовать на заводе отдельное конструкторское бюро? – спрашиваю твёрдо.

– А кто финансировать это будет? А где взять под это помещения? – хмыкнул он.

– Если я временно…подчёркиваю временно, я субсидирую, то это возможно? – получаю кивок. У меня уже скопилась и продолжает накапливаться изрядная сумма советских денег. Куда мне её девать пока не понятно? Тут Потоцкому разрешили только обменивать моё золото и серебро на золотые червонцы. Эту проблему надо решать только в Москве. Мы и так одно помещение на заводе «экспроприировали» под мои нужды.

– Значит так – возвращаемся. – Начинаем строить новый ангар. Формой как делают это немцы на свои дирижабли. Сначала маленький на пробу для двигателистов, а потом рядом вам. Место на территории заводе ещё хватает – вот этого точно пока хватает.

Обсуждаем план ангара. Каркас из дерева. Потом переплетённый ветками лозы и ивы и обмазанный саманом. Сверху будет оббит тончайшим керченским железом, обработанным цинком или медью. Пол тоже будет из глины. Других материалов взять просто негде. Даже цемент, и тот дефицит. Отапливаться будет печью, но новой конструкции. В дело пойдёт и угарный газ, как на газогенераторах. Всё придётся делать самим. Окна прорежут потом, а я обязуюсь купить стекла и проводку для работы и освещения. «Большие» Наполеоновские планы, вместо самолётов… налаживать новое производство с нуля.

– А кто двигателями занимается? – задаю вопрос.

– Ваши протеже, которые недавно приехали. Они у двигателистов в другом здании – тут же получаю ответ. Направляемся туда.

В другом здании Унгер, Самсонов и ещё один плотный мужик с усами рассматривали несколько разобранных авиадвигателей сразу. Одни из них я узнал. Привез такой же, это Ле Рон на сто десять лошадок.

– И что вы пытаетесь сделать? – рад видеть сманенных мной инженеров.

Как поведали мне инженеры, они ещё толком не успели приехать, а их уже «загнали» на завод. Квалифицированных кадров катастрофически не хватает. Ввиду этого им даже сразу выделили жильё…правда временно…до моего приезда. Не очень хорошее, но всё же. Сейчас они разбираются с поступившими новыми авиадвигателями М– 11, у которых оказались много «детских» болезней. Поинтересовался, куда это они его хотят поставить. Оказывается на ещё раз «переработанный» Р-1, теперь уже вместе с Поликарповым. Идём всё вместе смотреть, что получилось.

– Вот же – ну и жук этот Николай Николаевич. Это они из Р-1 сделали ещё и учебный У-2. А мне «втухивают», что были слишком заняты. Теперь завод будет производить улучшенный Р-1 с двигателями М-5 и У-2 с М-11, по мере поступления двигателей и запчастей. Но-но.

Знакомлюсь с плотным мужиком с усами. Оказывается это Геннадий Борисович Ремпель, друг и соратник Унгера. Договариваюсь встретиться завтра после обеда и обсудить их жилищные проблемы. Им же ещё надо свои семьи перевозить. Ну и всё остальное заодно…

– Вы понимаете, что дубляж большей части приборов, которые, между прочим, вы закупаете за валюту, сильно удорожает сам самолёт? – стал я вечером у нас дома за столом пенять Поликарпову за его обман.

– Да был приказ из Москвы. Срочно создать учебный самолёт. А ваш… наш проект слишком революционный – стал оправдываться тут же Поликарпов.

– Николай Николаевич, какой к чёрту революционный. Вы за новинками авиапрома следите или нет? Цессна модели – А вам ничего не говорит? – отвергаю его оправдания.

– А он только смотрит отчёт о Фоккере С. В. – «сдал» Поликарпова Бартини, который неожиданно быстро захмелел.

– Ну-ка – ну-ка. Дайте сюда отчёт – я требовательно протянул руку. Поликарпову ничего не остается, как встать и принести мне толстый отчёт. Читаю. Ух ты. Тут и чертежи даже есть. Читаю самолёт «Фоккер» С. В. закупленный ВВС РККА в ноябре 1926 года. В выводах отчета НОА записано: «Признать самолет C. V заслуживающим большого внимания». Отмечалась удачная конструкция канатов и прочность машины. Недостатки – неудобство слива воды и масла в зимнее время. Мало проходное сечение кранов. Неудачное шасси. Советские специалисты считали, что у С. IV шасси спроектировано лучше. Были высказаны претензии по мотоустановке – из-за малого сечения радиатора двигатель перегревался. Предлагали испытать самолет с более мощным «Лоррэн-Дитрихом». Это самое основное. Но главное этот Фоккер, не что иное, как наш Р-5, за демпинговую цену. Даже так же и радиатор выдвигается.

– Вот вас, куда всё тянет «товарэщь» Поликарпов? А то я всё гадаю, чего вы так в эти бипланы уцепились. А для вас фоккеры оказывается идеалы – смотрю на крайне смущенного Николая Николаевича. Что делать? Стучу пальцами по столу. Продолжаю. – А как же мои деньги и усилия, что я трачу тут на создания новых самолётов? Ведь ваш Сталин обещал у меня купить созданный тут свой новый самолёт.

Ох, не зря я чувствую, Сталин в своё время посадил в шарашку часть этих конструкторов. Наверняка не всех справедливо, но эту «махновщину» с «либерастией» по-другому и не одолеешь. Что делать? Доделываем его самолёт и «сплавляем» Поликарпова с самолётами в Москву. Пусть там свои бипланы строгает. Вот же упёртый тип. Вместо него надо как-то затребовать Немана и Москаленко…

Следующее утро я полдня провёл в банке. Обменивал своё африканское золото и серебро на царские червонцы. Так же старый банковский служащий учил меня определять количество драгоценного металла в самородках и разных сплавах. Конспектировал, как прилежный ученик. Понял, что это дело не одного дня. Наскоком тут ничего не решишь. Придётся напрячься. Там же мне Потоцкий передал двадцать два кинжала, украшенных золотом, серебром и полудрагоценными камнями. Всё это под охраной доставлено на разгружающиеся суда.

После началось много чего. Пацанов арабов я пообещал отправить домой в Сирию. Нечего им тут зимой делать. Если захотят, то на следующий год сюда их привезу. Есть у меня для них работа, есть. Захотелось мне попроказничать. Последнего оставшегося верблюда обменяю у Москатова… на цемент.

Унгеру и Ремпелю выбрали место под застройку нормальных домов в «инженерном» микрорайоне, на который я договорился с Москатовым. Тут кроме меня пока никто строиться не будет. Я выделяю деньги. С ними заключён строгий контракт. Повторения своенравия и амбиций мне тут не надо. У меня большие планы, а времени очень мало. Проверил, как строиться гостиница. Строиться. Но самое главное это меня удивил Бехтерев.

– Владимир Михайлович, что вы тут за вселенскую стройку развернули? – удивился я увиденному.