Текст книги "Эльфы средней полосы"

Автор книги: Юрий Манов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 4
Гадюшник с ароматом «Рокфор»

Богатство! Кто из нас не мечтал о богатстве?! Не о добытом трудами праведными в поту и с мозолями – по нашей жизни это больше из области ненаучной фантастики, а о внезапном, в одночасье свалившемся на голову? Все мечтают! Вы – нет? Ну да, бог вам судья и пачку лотерейных билетов в придачу.

Правда, богатство – понятие относительное. Вот наши местные олигархи из российской глубинки вроде все, что душа пожелает, имеют: счета в банках солидные, дома огромные, машины шикарные, блондинистых и длинноногих фотомоделей в качестве жен и любовниц. А ведь завидуют, ночами не спят от зависти к олигархам столичным. У которых счета с еще большим количеством нулей, дома больше, машины шикарнее, жены и любовницы еще блондинистей. Но и московскую элиту в свою очередь давит по ночам перепончатыми лапами здоровенная бородавчатая жаба, потому что хоть они все из себя крутые – а не видать им такой яхты, как у Абрамовича, и не купить им «Челси», хоть ты тресни! И скажите, какое удовольствие им в таком случае с их богатств?

Да хрен с ними, с Абрамовичем и прочими олигархами! Вот знаю я одного бомжа – Викторыванычем зовут, спившийся преподаватель нашего меда. Его, как он на дно общества по причине перманентного запоя сполз, молодая жена из дому выгнала. Из его законной квартиры, между прочим. Так он и не возражал, сначала кружки в пивных собирал, там в подсобке и ночевал, а когда поперли и оттуда за скверный запах, переселился на горсвалку. И там, по его же словам, обрел полное счастье и душевную гармонию! Жил себе не тужил, собирал стеклотару и цветмет с помощью магнитика, с того и питался. И вообще, захотел – выпил, захотел – поспал на груде отбросов, они, когда гниют, теплые, книжки опять же на свалках очень даже классные встречаются, да и личности колоритные. Один – инженер по радиосвязи. Тоже бывший и тоже спившийся. Правда, немного сумасшедший, но с просветлениями. И во время одного из таких светлых моментов он из найденных на свалке деталей телик со спутниковой антенной собрал! И какой! Запросто Америку ловит! Но не о нем речь, а о внезапном богатстве. Так вот, подарил этот чокнутый радист нашему Викторыванычу найденный на свалке приемник во вполне рабочем состоянии. И передали по нему новость из разряда курьезов, что где-то, кто-то, когда-то нашел в мусорном контейнере пластиковый пакет с миллионом долларов. И ведь не у нас сие произошло, в Пиндосии где-то, так потерял наш Викторываныч покой и крышей окончательно съехал. Теперь на каждую приехавшую на свалку машину первым бросается, как борзая на сохатого, пакеты с мусором бытовым в клочья рвет, миллион ищет. И все бормочет, прикидывает, на сколько лет ему миллиона хватит, если потреблять исключительно дешевые плодово-ягодные вина или спирт в пятилитровых бутылях. Так нет в пакетах миллиона. Все больше пищевые отходы, очистки картофельные, головки селедочные, кожура всяческая…

А что я, собственно, привязался к Викторыванычу? Сам-то лучше? Не о богатстве ли думал, когда поперся к этому магу за философским камнем? Вот он, растекается по ладони, светится. Красивый! Ну, давай, камушек, сделай меня богатым. Молчит камушек, не отвечает, мол, я помочь готов, но и ты подсуетись, сделай шаг навстречу…

Сейчас даже вспомнить смешно мои первые пути к богатству. И были они в сторону нашего ремзавода. С детства помню, как пацанами бегали мы на заводскую свалку, долбили старые аккумуляторы об кирпичи и на кострах выплавляли из их требухи свинец, который тут же превращали в кастеты и прочие зловещие атрибуты пацановской житухи неблагополучной городской окраины.

Ага, разбежался! Свинец давно стал цветным металлом, старые аккумуляторы никто не выбрасывает, и на свалке я подвергся жесткой обструкции со стороны местных маргиналов. Они теперь там ворованные провода и кабели кувалдой плющат, чтобы в приемке взяли, просто провода нынче в приемных пунктах не берут. Пришлось тайком от братца лезть в гараж и раскурочить аккумулятор нашего старенького «ушастого», тем более он давно сел. Змеюки, разбуженные внеурочным вторжением, были недовольны, некоторые шипели. Конечно, сноровку по части добычи свинца из аккумуляторов я давно потерял, палец молотком отшиб, да еще кислотой на последние джинсы брызнул, но вожделенный металл добыл.

Не буду пересказывать всю процедуру превращения свинца в золото. Ничего интересного я не заметил. Кладешь свинец в змеиную кровь вечером – кстати, крови в гюрзе оказалось гораздо меньше, чем казалось поначалу. Пришлось еще гадюку прибить. Чашка обязательно фарфоровая. Все по книге. Потом опускаешь туда философский камень. Как именно опускать – я сначала не понял, даже испугался немного, а вдруг эта штуковина навсегда к ладони прилипла, но он сам соскочил с ладони в чашку, едва я ее коснулся.

Сидели мы с братцем, смотрели, а ничего не происходило. Сначала братец зевать начал, потом и я на боковую улегся. Конечно, по уму следовало этот исторический момент запечатлеть на видеокамеру. Только где бы ее взять…

Не скажу, что спал я той ночью спокойно. Скорее наоборот. Снилось мне оно – богатство! Сначала пачки денег на нашем, застеленном выцветшей клеенкой кухонном столе. Почему-то доллары – сотенные купюры в плотных пачках. Но даже во сне я сообразил, что наша пятитысячная купюра почти в два раза дороже, чем стодолларовая, и деньги сменили цвет с зеленого на рыжеватый. Потом икра красная – целый таз. Даже и не знаю, зачем мне столько… Я вообще красную икру не очень люблю, лучше – черная. Впрочем, не помню, какая она на вкус. А еще снилось огромное блюдо с омарами. Если честно, я омаров в жизни не видел, даже по телевизору, но в моем сне на блюде были точно они, омары! Вот, собственно, и все. Какой я, оказывается, приземленный человек. Даже Кисе Воробьянинову из «12 стульев» и то больше по части вожделенных богатств привиделось, кажется, у него было что-то про Париж, дорогие оранжевые кальсоны и женские грудастые оркестры, а тут омары…

Утром я встал с кушетки, не обувая тапки, подошел к столу, взял пинцет и вынул из чашки четыре комочка желтого металла. Чего-то даже не догадался свинец в формы разлить. Когда слил змеиную кровь – обнаружилось еще несколько, помельче. Капнул на них кислотой – не окислилось, не почернело, не рассыпалось в прах. Золото! Сбылась мечта идиота!

Я не вопил от восторга, не прыгал, не пускался в пляс. Я сидел за столом, шевеля большими пальцами озябших ног, и смотрел на золото. Вот он, вожделенный металл! И что с ним дальше делать? Как просто было в Средневековье или во время золотой лихорадки на Аляске – тогда его на вес брали. А теперь? Удивительно, но никакого четкого плана по превращению золота в реальные дензнаки у меня заранее заготовлено не было. Думал, будет золото, а там уж… Золото появилось, и что теперь?

Конечно, первая идея – отнести в скупку «Изумруд» на Театральной площади. Почему так называется – не знаю, изумрудов там не замечено, зато есть окошко с решеткой и вывеской над ним: «Принимаем золотой лом». Цены фиксированные, оплата на месте по паспорту. Очень там милая девушка сидит, я, когда последний екатерининский рубль из батиной коллекции в скупку попер, чтобы нам с братцем с голодухи не сдохнуть, внимание на нее обратил. Такие глазки у нее синие…

«Изумруд» так «Изумруд». Я уж и куртку нацепил, и в кроссовки обулся, и тут меня мысль словно обухом по темечку. Вдруг вместо милой девушки в зарешеченном окошке сидит здоровенная сисястая тетка, и спросит она громовым голосом: «Молодой человек, а откуда у вас столько золотого лома 999-й пробы?» Нет, по идее, задавать такие вопросы не должны, им же золото скупать выгодно… Ну, а вдруг как спросит? И мента с улицы позовет, а то и фээсбэшника. Золотовалютными операциями у нас, кажется, до сих пор ФСБ заведует? Вот отведет он меня в известное учреждение, усадит на привинченный к полу табурет, глянет усталыми серыми глазами и спросит… Почему-то мне кажется, что у всех фээсбэшников глаза усталые и обязательно серые. Так вот, спросит он: откуда золотишко? Что я ему отвечу? «Нашел на помойке»? Ну да, конечно, они там все такие доверчивые… Тогда правду расскажу: как с помощью старинной книги, украденной из библиотечного хранилища, попал в параллельный мир, где маги на каждом шагу. И у самого главного мага выменял на старую мобилу с фоткой восточной женщины философский камень. А затем, с помощью этого камня, превратил куски свинца из старого аккумулятора в самородное золото самой высшей пробы. Послушает меня добрый чекист, поймет, что помощь срочная мне нужна, и упечет в лечебное заведение с крепкими стенами и решетками на окнах. Надолго. Нет, лучше уж про помойку наврать…

Что же получается? На столе у меня горка золота самой высокой пробы, в животе от голода урчит, потому что безалаберный братец мой не отправился в продмаг, как было сказано, а отдал последние семейные деньги на какую-то «примочку» для компа. Даже сухарей нет. Что делать с драгметаллом?! Жрать реально хочется! Не удава же жарить…

Так, быстренько – мозговой штурм. Определимся, кому сегодня реально нужно золото, пусть и не совсем естественным путем добытое? То есть – без пробы. Кроме подпольных ювелиров, конечно. Но те, судя по фильмам, сплошь с бандитами общаются, а я что-то криминала побаиваюсь. Ну, думай, мозг, думай! О! Зубным техникам! Они из него коронки льют. Хотя нет. Сейчас все больше металлокерамику ставят – зубки белые получаются, как настоящие. А золотые фиксы остались только у жертв отечественной стоматологии – пенсионеров, бывших товароведов, у авторитетных урок с зоны да еще у цыганок. Идея! Как я сразу не допер?! Цыгане! Идеальный вариант! Они и документов проверять не будут, и интересоваться происхождением металла не станут. Но… конечно, везде это проклятое «но». Честно говоря, и к цыганам идти я побаивался. Ведь ясно, что обманут. Что за цыганка, если не обманет? Делать, впрочем, было нечего, иных вариантов как-то не придумалось, и через час с небольшим я был на Театральной площади у «Изумруда».

Найти цыган труда не составило. Они, как положено, в длинных цветастых юбках, обычно тусуются на Театралке около витрин уже упомянутого «Изумруда» и ко всем проходящим пристают с дежурной фразой: «Сдавать? Давай мне, хорошую цену дам». Менты их почему-то не трогают. Нет, один раз по телику показали, как цыганок запихивают в милицейский «уазик». И толку? Что ты им предъявишь? Незаконное предпринимательство? Ха-ха-ха. В тот же день ромалы шумною толпой прибыли к дверям РОВД с грудными дитятями на руках и подняли в дежурке такой вой и гам, что полицейские от них едва сами в обезьянник не спрятались. Цыганок отпустили, и следующим утром они были на своем «рабочем месте».

Но сегодня цыганка была одна. Зато какая! Цыганка знатная, все звали ее Маша (хотя на прочие женские имена тоже откликалась). Ходила Маша в мужской кожаной куртке с меховым воротником, смуглое лицо ее украшали шикарные гренадерские усы, а улыбка – сплошь червонная. Говорят, что по золотым делам Маша в таборе главная.

Самое обидное, что Маша, когда я подошел к «Изумруду», не стала приставать ко мне даже с дежурной фразой. Видимо, моя персона в линялых джинсах, простенькой куртке и видавших виды кроссовках в плане драгметаллов показалась ей совершенно бесперспективной. Цыганка равнодушно на меня глянула, отвернулась и тут же грудью заслонила дорогу тонюсенькой молоденькой девчушке в явно бутиковом прикиде: «Сдавать? Мнэ давай. Хорошую цену дам». Девчушка шарахнулась от цыганки, как от прокаженной, и чуть ли не бегом удалилась в сторону театра. Маша шмыгнула носом и широко зевнула, перекрестив рот. Потом смачно высморкалась в не совсем свежий платок и только потом соизволила обратить на меня внимание:

– Че у тэбя?

Я, робея, протянул ей желтый комочек. Цыганка внимательно глянула сначала на золото, потом на меня, снова на золото. Но в руки металл не взяла, а только тронула указательным пальцем:

– Настоящий? – О золоте она почему-то говорила в мужском роде. А может, у цыган так принято…

Я кивнул и вытащил из кармана пузырек с кислотой.

– Можно проверить.

Цыганка глянула на кислоту с уважением и кивнула в сторону подворотни. Там она внимательно смотрела, как пузырится кислота, не причиняя драгметаллу вреда, потом тщательно отерла золото платком и взяла в ладонь. Хотите верьте, хотите нет, но… усы у цыганки зашевелились, а глазищи… Я таких огромных антрацитовых зрачков в жизни не видел!

– Откуда? Откуда это у тэбя?! – выдохнула цыганка.

– Ты что, из полиции? – ответил я заранее приготовленной фразой. Но Маша словно и не слышала, она мяла в пальцах мой золотой комочек, зачем-то теребя другой рукой здоровенную серьгу в ухе. Сравнивала, что ли?

– Хороший золото, – сказала цыганка, в финале попробовав золотой комочек на золотой же зуб. – Очень хороший. Чистый! Семьсот дам. (Пауза.)Тысячу. (Пауза.)За грамм. Семь грамм здесь. (Пауза.)Не спрашиваю, откуда взял.

Я мужественно молчал, пытаясь прикинуть в уме, сколько мне дадут за «всю партию». И мысленно же ругал себя за то, что дома не догадался даже взвесить. Цыганка мое молчание восприняла, как отказ:

– Полторы тысячи дам. Никто больше не даст! Последнее слово!

Я кивнул. В руках цыганки немедленно и непонятно откуда появились аптекарские весы. Причем вместо гирек она использовала старые советские монеты, пятак и двушку. Такие раньше в телефонные аппараты бросали. Цыганка держала весы за колечко большим и указательным пальцами, чашечка с монетками чуть перевешивала. Ну и Маша! Глаз – алмаз, правда, почти семь грамм!

– Шесть и девять! Плачу за семь, – быстро сказала цыганка, весы из ее рук исчезли вместе с золотым комочком, зато появилась пачка тысячерублевых и пятисотенных купюр.

Я быстро пересчитал деньги. Все верно, без обмана. Можно уходить. Сегодня у нас с братцем – сытный ужин. Братцу – новые кроссовки, он так мечтает о настоящих «адиках». Мне – новые джинсы. Любые. Да и на ноги что-то, не в этом же позорище ходить. И долги по коммуналке закрыть, а то задолбали своими звонками из ЖЭУ. Телик плоский на стену. Нет, на телик явно не хватит.

– Будет еще, – вкрадчиво шептала цыганка, – приноси, все возьму.

– По полторы?

– По полторы!

Умом понимаю, что надо уходить, но рука предательски лезет в карман, сжимает тяжелые комочки, вызволяет их на свет. Цыганка ахает. Снова аптекарские весы. Уже никакой монетной мелочи. Блестящая гирька – сто грамм. И еще две – по пятьдесят. И еще несколько поменьше. Огромные зрачки глаз цыганки. Улыбка. Очень широкая. У Маши даже зубы мудрости золотые. Доверительный шепот: «Ай молодец, ай хороший товар. Не обману, не бойся, вот твой золото – держи. Не обману. Подожди! Много денег надо, столько нет с собой. Подожди! Не бойся – не обману. Сейчас позвоню – привезут. Не обману! Подожди!» Цыганка говорит по мобиле. Послушно жду. Верю. Не обманет. Сколько жду – не помню. Время как-то странно движется. Как-то «тягуче». Маша прячет мобилу, берет меня за руку и в который раз уверяет, что не обманет. Усы-то как топорщатся! Интересно, она их брить не пробовала? Или выщипывать, как женщины, рейсфедером. Впрочем, говорят, у цыганок-колдуний вся сила в усах. В подворотню въезжает большая черная машина, хлопают двери. Цыгане. Двое. Бородатые и косматые, толстые золотые цепи на мощных шеях. О чем-то шепчутся с цыганкой, то и дело поглядывая на меня. А морды-то какие! Зарежут – не моргнут. Идут ко мне. Становится страшно! Но нет. Один берет золото, взвешивает на ладони, кивает другому. Шелестят купюры, рыжие «пятерки», цвета листьев опавшего клена. Много. Никогда так много денег в руках не держал. А теперь держу. И сижу. И в глазах двоится. Я почему-то сижу в такси. Заднее сиденье. Волга. Желтая, с шашечками на дверях. Откуда я знаю, что желтая, я же внутри? Как откуда? Я же в нее садился. Значит – видел. Эй! Стоп! Зачем такси? Я не заказывал. А кто платить будет?! На маршрутке можно, на маршрутке куда дешевле… Чай, не графья. Какая на хрен маршрутка?! У меня в кармане куча денег! Вот они шуршат. Усатая Маша о чем-то говорит с таксистом. Тот кивает, оборачивается ко мне, что-то спрашивает. Громко. Почти кричит: «Куда едем, командир»?! Называю адрес. Голос – словно не мой. Еду.

* * *

Я – дома. Я лежу на кушетке одетый и в одной кроссовке. Сквозь дырку в носке виден большой палец. Чуть не сказал – указательный. Вот интересно, на руке у каждого пальца есть свое название, а на ноге? Есть большой, мизинчик тоже есть. А указательный? Есть на ноге указательный палец?

К кушетке прислонена здоровая коробка. Телевизор? «Филлипс»! 105 см в диагонали! То, о чем мечтал. Откуда? Сую руку в карман куртки – деньги. На ощупь понимаю, что деньги. Вынимаю – смотрю. Много пятитысячных купюр. Ага, цыганка Маша. Помню, допустим. А телевизор откуда? Братец объявился на пороге комнаты. Вид обеспокоенный, сует мне под нос пузырек. Нашатырь?! Какого хрена?! Хочу братца послать, но язык не слушается. Спать, очень хочется спать. С какой стати? День на дворе. Или вечер? Почему вечер? Ладно, завтра разберусь. Слышь, братец, да шел бы ты со своим нашатырем…

Утро, кукушка выскакивает из своего окошка и старательно объявляет восемь часов. Просыпаюсь, рука судорожно лезет в карман. Нет кармана. Я вполне раздет и сплю на кровати в своей комнате под одеялом. А золото, цыганка, деньги?! Привиделось? Приснилось? Вскакиваю, босиком спускаюсь вниз, бегу в прихожку к вешалке, сую руку в правый карман куртки. Пусто, только пузырек с кислотой. Так и есть – привиделось.

Возвращаюсь в комнату, сажусь на кушетку, тупо пялюсь на коробку с телевизором. Опять телевизор. Тянусь рукой на столик за сигаретами, рука натыкается на пачку денег. Еще не вижу, что это деньги, но на ощупь определяю. Решаюсь посмотреть. Денег много, кажется, я продал цыганке двести грамм золота. Даже больше. По полторы тысячи за грамм. Триста тысяч, перетянутые аптекарской резинкой. Огромные деньги! Хоть и в рублях. Не привык я к такому.

Братец явился, морда заспанная, глаза трет. В трусах, но на ногах кроссовки. Новые, белые, кожаные, как мечтал. Морда аж светится. Откуда обновка? Кто привез? Я?!

Осторожно интересуюсь событиями вчерашнего дня. Братец охотно восполняет пробелы в моей памяти. Я ввалился вчера в новых штанах и в сопровождении таксиста, который волок коробку с телевизором. Таксист очень похожий на цыгана, поставил коробку, еще раз сходил к машине и принес несколько пакетов. Я пытался дать ему тыщу, он от денег отказался, сказал, что «уплочено». Таксист, да еще цыган, отказывается от денег? Да-аааа…

Братец сияет и в очередной раз пересчитывает деньги. А я опять пытаюсь вспомнить вчерашнее и… не могу. Последнее, что осталось в памяти: Маша стоит около такси, что-то бормочет в мобилу по-цыгански, потом поворачивается ко мне: «Будет такое золото – приноси». Машина трогается, еду… Дальше, без всякого перехода – я на кушетке. Но ведь получается, что после общения с Машей я заезжал в наш гипермаг, где купил себе новые штаны (а ведь их обычно примеряют), братцу кроссовки (размер сорок три с половиной), три пакета дорогой жрачки и вот этот «Филлипс». И кассовый чек есть – в одном из пакетов между нарезкой дорогой копченой колбасы и банкой красной икры. Ну вот, сон в руку…

Пытаюсь разобраться. Что со мной сделала эта цыганка? Я ничего не ел, не пил, значит, наркотическое опьянение исключаем. Гипноз? Возможно. Про цыган разное говорят. Но если Маша меня загипнотизировала, то почему не обманула? И эти двое косматых, могли бы просто отнять золото и не платить, чего бы я сделал? Но ведь заплатили! Или деньги фальшивые? Ну да, «куклу» подсунули! Мысль словно обжигает, хватаю со стола пачку, выуживаю из нее купюру, смотрю на свет и тут же успокаиваюсь – кассовый чек в пакете означает, что в магазине деньги взяли, а там машинки такие – враз фальшивку определят.

Братец в это время деловито распаковал телик, привинтил опору, водрузил на место нашего старого «Рубина», подключил антенну, запустил настройку каналов, и пока она будет идти, решил разгрести барахло со столика и устроить завтрак перед новым телевизором.

Когда же он принес поднос с уложенными на нем деликатесами, я оказался сражен окончательно. Неужели я все это вчера купил?! Ну я и гурман! Откусываю от бутерброда, икринки смешно лопаются на языке. Вкусно. Колбаска тоже радует вкусовые сосочки. Рыбка красная, тонюсенькие ломтики просвечиваются, сочась жиром и дразня ароматом. Братец чавкает, счастливо лыбится и трещит с набитым ртом, не переставая. Улавливаю лишь отдельные слова «память», «оперативка», «процессор», по которым понимаю: речь идет о каком-то новом компе с офигенными возможностями.

Советую братцу заткнуться. Смотрю на свою ладонь, камешек едва виден, подмигивает уже голубым. Смотрю на экран телевизора. Он уже настроился, вот первый канал, с утра детские мультики гоняют. Самодовольная ворона сидит на суку с огромным куском голландского сыра в клюве – собирается завтракать. Но тут лиса бежала. Красивая, с белой грудкой. «Лисица чует сыр, лисицу сыр пленил». Беру пульт, еще в целлофане, переключаю. Канал «Россия», репортаж с места событий. Где-то под Вологдой запущен в строй новый молочный комбинат. На бесконечных полках огромные круги сыров, на фоне которых диктор сообщает, что по качеству вологодский сыр будет не хуже знаменитых французских сортов! Снова тыкаю пальцем в пульт. Наугад. Канал «Дискавери». На экране наивная мышка нюхает воздух около мышеловки. Унюхивает! Лезет в клетку, хватает лапками кусочек сыра, тянет на себя. Срабатывает пружина, дверца захлопывается. Мышка в ауте, глазки-бусинки того и гляди выпрыгнут наружу, на морде словно написано: «И как это меня угораздило»? Интересно, мыши, пойманные в мышеловку, съедают приманку или погибают голодными? Я лично съел бы…

Смотрю на стол, рядом с пачкой денег – на тарелочке аккуратно нарезанный братцем сыр с зеленоватой плесенью. «Рокфор». Как это меня угораздило с плесенью купить? Наверняка гадость какая-то. Но люди ведь едят. Пробую. Вкусно.

Итак, сыр в наличии, осталось выяснить размер мышеловки.